Стрейчи, Джон

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Джон Стрейчи
 

Джон Стрейчи (21 октября 1901 года, Гилфорд — 15 июля 1963 года, Лондон) — британский политик, экономист и писатель, теоретик лейборизма.

Родился в Гилдфорде, Суррей, был сыном Джона Стрейчи, редактора консервативного журнала The Spectator. Получил образование в Итон-Колледже и колледже Магдалины, Оксфорд. В Оксфорде он был редактором, вместе с Робертом Бутби, Oxford Fortnightly Review. Позже сотрудничал в The Spectator.

Стрейчи присоединился к Лейбористской партии в 1923 году и был редактором Socialist Review и The Miner. В 1929-1931 годах был депутатом парламента от лейбористов. Стал парламентским секретарём Освальда Мосли, за которым последовал в Новую партию. Однако когда последняя перешла на фашистские позиции, порвал с ней и начал поддерживать Коммунистическую партию Великобритании, превратившись в марксистско-ленинистского теоретика и одного из инициаторов создания антифашистского Народного фронта в 1936 году. Тогда же с публицистом Виктором Голланцом основал Клуб левой книги (Left Book Club).

После пакта Молотова-Риббентропа отошёл от компартии, во время Второй мировой войны служил в британских ВВС.

После возвращения в Лейбористскую партию, избирался депутатом парламента (1945—1963). В 1946—1950 годах был министром продовольствия Великобритании, в 1950—1951 годах — военным министром. С 1946 года также был тайным советником.

Являлся сторонником идей Дж. М. Кейнса и теории олигополии. В своих работах утверждал, что в условиях современного капитализма закон прибавочной стоимости и всеобщий закон накопления утратили силу. Выступал за добровольную деколонизацию.

В 1933 году женился на Селии Симпсон, от этого брака родились сын и дочь.

Напишите отзыв о статье "Стрейчи, Джон"



Примечания


Отрывок, характеризующий Стрейчи, Джон

– Un conseil d'ami, mon cher. Decampez et au plutot, c'est tout ce que je vous dis. A bon entendeur salut! Прощайте, мой милый. Ах, да, – прокричал он ему из двери, – правда ли, что графиня попалась в лапки des saints peres de la Societe de Jesus? [Дружеский совет. Выбирайтесь скорее, вот что я вам скажу. Блажен, кто умеет слушаться!.. святых отцов Общества Иисусова?]
Пьер ничего не ответил и, нахмуренный и сердитый, каким его никогда не видали, вышел от Растопчина.

Когда он приехал домой, уже смеркалось. Человек восемь разных людей побывало у него в этот вечер. Секретарь комитета, полковник его батальона, управляющий, дворецкий и разные просители. У всех были дела до Пьера, которые он должен был разрешить. Пьер ничего не понимал, не интересовался этими делами и давал на все вопросы только такие ответы, которые бы освободили его от этих людей. Наконец, оставшись один, он распечатал и прочел письмо жены.
«Они – солдаты на батарее, князь Андрей убит… старик… Простота есть покорность богу. Страдать надо… значение всего… сопрягать надо… жена идет замуж… Забыть и понять надо…» И он, подойдя к постели, не раздеваясь повалился на нее и тотчас же заснул.
Когда он проснулся на другой день утром, дворецкий пришел доложить, что от графа Растопчина пришел нарочно посланный полицейский чиновник – узнать, уехал ли или уезжает ли граф Безухов.
Человек десять разных людей, имеющих дело до Пьера, ждали его в гостиной. Пьер поспешно оделся, и, вместо того чтобы идти к тем, которые ожидали его, он пошел на заднее крыльцо и оттуда вышел в ворота.
С тех пор и до конца московского разорения никто из домашних Безуховых, несмотря на все поиски, не видал больше Пьера и не знал, где он находился.


Ростовы до 1 го сентября, то есть до кануна вступления неприятеля в Москву, оставались в городе.
После поступления Пети в полк казаков Оболенского и отъезда его в Белую Церковь, где формировался этот полк, на графиню нашел страх. Мысль о том, что оба ее сына находятся на войне, что оба они ушли из под ее крыла, что нынче или завтра каждый из них, а может быть, и оба вместе, как три сына одной ее знакомой, могут быть убиты, в первый раз теперь, в это лето, с жестокой ясностью пришла ей в голову. Она пыталась вытребовать к себе Николая, хотела сама ехать к Пете, определить его куда нибудь в Петербурге, но и то и другое оказывалось невозможным. Петя не мог быть возвращен иначе, как вместе с полком или посредством перевода в другой действующий полк. Николай находился где то в армии и после своего последнего письма, в котором подробно описывал свою встречу с княжной Марьей, не давал о себе слуха. Графиня не спала ночей и, когда засыпала, видела во сне убитых сыновей. После многих советов и переговоров граф придумал наконец средство для успокоения графини. Он перевел Петю из полка Оболенского в полк Безухова, который формировался под Москвою. Хотя Петя и оставался в военной службе, но при этом переводе графиня имела утешенье видеть хотя одного сына у себя под крылышком и надеялась устроить своего Петю так, чтобы больше не выпускать его и записывать всегда в такие места службы, где бы он никак не мог попасть в сражение. Пока один Nicolas был в опасности, графине казалось (и она даже каялась в этом), что она любит старшего больше всех остальных детей; но когда меньшой, шалун, дурно учившийся, все ломавший в доме и всем надоевший Петя, этот курносый Петя, с своими веселыми черными глазами, свежим румянцем и чуть пробивающимся пушком на щеках, попал туда, к этим большим, страшным, жестоким мужчинам, которые там что то сражаются и что то в этом находят радостного, – тогда матери показалось, что его то она любила больше, гораздо больше всех своих детей. Чем ближе подходило то время, когда должен был вернуться в Москву ожидаемый Петя, тем более увеличивалось беспокойство графини. Она думала уже, что никогда не дождется этого счастия. Присутствие не только Сони, но и любимой Наташи, даже мужа, раздражало графиню. «Что мне за дело до них, мне никого не нужно, кроме Пети!» – думала она.