Строительство Транссибирской магистрали в обход Томска

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Строительство Транссибирской железнодорожной магистрали в обход Томска — один из сложных исторических вопросов конца XIX века. Возник из-за того, что главная железнодорожная магистраль Сибири пролегла мимо крупнейшего в то время города и транспортного центра региона. К Томску от Транссиба была проложена лишь ветвь.

Существует 4 основных версии ответа на этот вопрос:

  • официальная: строить дорогу через Томск было экономически невыгодно;
  • томские купцы, занимающиеся ямским извозом, давали взятки инженерам, чтобы те увели магистраль как можно дальше от города;
  • напротив, томские купцы отказались давать взятки инженерам, и те поступили злонамеренно;
  • магистраль обошла Томск не по экономическим, а по геополитическим причинам.

Важным обстоятельством является то, что ради экономии средств приоритетом строительства было соединение с Дальним Востоком, а не между существовавшими городами Сибири. Также было решено не прокладывать дороги через центры городов, чтобы избежать лишних расходов и проблем с землевладельцами. Омск, Красноярск и Иркутск лишь позднее поглотили в черте города свои станции.

Основные споры о строительстве Транссибирской магистрали в Обь-Томском междуречье велись в 18871893 годах.





Экономические невыгоды прокладки пути через Томск

Для направления магистрали на Томск был наиболее удобен мостовой переход через Обь у деревни Дубровиной (в 30 км к северо-востоку от Колывани). Альтернативным был впоследствии реализованный вариант у деревни Кривощёково (на месте будущего Новосибирска).

В пользу малой эффективности первого варианта говорит тот факт, что, несмотря на возможность перехода Оби у Дубровиной, почва в тех местах глинистая, а не каменная, как у Кривощёкова. К тому же, у Кривощёкова пойма Оби уже.

По расчётам Н. Г. Гарина-Михайловского, руководившего работами на участке «Челябинск — Обь» Западно-Сибирской железной дороги и лично участвовавшего в изысканиях, вариант прокладки через Томск удлинил бы магистраль на 120—150 вёрст[1], что привело бы к излишнему пробегу транзитных грузов и к удорожанию перевозок.

В принятом варианте Томск, один из важных транспортных узлов Западной Сибири, подключался к Запсибу веткой, отведённой от основной магистрали.

Томские купцы давали взятки инженерам

Вариант имеет под собой основания, поскольку томские купцы, свернув извоз, могли многое потерять. В то же время, они не могли не предвидеть, что рано или поздно железная дорога положит конец их бизнесу. Кроме того, помимо охваченных железной дорогой направлений на восток и на запад, оставались ещё север и юг, которые долгое время всё равно обслуживались бы ямщиками. Наконец, в Омске, Красноярске и Иркутске также занимались ямским извозом, но в тех городах проблемы не возникло.

Не томские, а новониколаевские купцы давали взятки инженерам

На первый взгляд, это очень убедительная версия. Однако стоит отметить, что Новониколаевск городом стал лишь в 1903 году, то есть спустя 10 лет после споров, а до 1893 года на месте будущего Новосибирска была лишь крохотная Новая деревня.

Колыванские купцы давали взятки инженерам

В конце XIX века города Колывань и Бердск были важными торговыми узлами на южной ветке сибирского тракта, направлявшейся в Кузнецк. И хотя дорога прошла в стороне от Колывани, следует отметить, что изыскания в ней проводились Николаем Гариным-Михайловским, который сам признал недостатки заведомо убыточного варианта (пойма Оби в этом месте очень широкая, на левом берегу топи).

Томские купцы отказались давать взятки инженерам

Согласно этой версии, инженеры вымогали взятки у томичей, и, не убедив их, поступили назло.

Поскольку инженер Константин Михайловский первым настаивал на проведении железной дороги в обход Томска, то, согласно этой версии, он должен быть главным, кто требовал взятку. Однако его репутация никогда не подвергалась сомнению, он был действительно выдающимся инженером, к тому же вполне обеспеченным. Если бы кто-либо из инженеров требовал взятку, то это непременно отразилось бы в томской прессе, на которую купцы имели большое влияние. Однако сообщений о взятках не появлялось — в газетах были лишь сообщения о нецелевом расходовании средств госказны.

Томск был обойдён по геополитическим причинам

Российские власти не желали развития Томска — университетского города, центра крупной губернии, концентрировавшего в себе вольнодумцев. Такой вариант указывает на опасения со стороны российского руководства потерять Сибирь. В XIX веке многим колониям удалось отделиться от своих метрополий (Аргентина, Бразилия, Мексика). Концентрация вольнодумцев, интеллигенции и транспортных коммуникаций в одном городе могла привести к формированию в Сибири сильной оппозиции действующей власти, а после — к возможному отделению от России и образованию независимой республики.

Однако в этой версии чётко не прослеживается логическая цепочка (транспортный центр — центр вольнодумцев). Также возвышение Томска (как возвышение Москвы) могло, напротив, помочь царскому режиму укрепить свои политические позиции в Сибири. К тому же Сибирь не являлась колонией, а основное население Западной Сибири составляли русские переселенцы. Вопрос возможного развития регионального сепаратизма мог как-либо влиять на царскую политику в отношении недавно присоединённых регионов Дальнего Востока, но никак не в отношении Томска.

В то же время, по некоторым сведениям, сторонником прокладки Великого Сибирского пути через Кривощёково считается тогдашний Томский губернатор Асинкрит Ломачевский[2][3].

Напишите отзыв о статье "Строительство Транссибирской магистрали в обход Томска"

Примечания

  1. Гарин-Михайловский Н. Г. По Корее, Маньчжурии и Ляодунскому полуострову. — Собрание сочинений в пяти томах. Т. 5. М. 1958. — С. 22.
  2. [www.sibogni.ru/content/gorodskie-istorii Городские истории]. — Сибирские огни. 2008. — № 9.
  3. [vn.ru/index.php?id=68505 Мы могли бы гулять по Красной площади]. — Вечерний Новосибирск. — 2008. — 13 августа.

Ссылки

  • [obzor.westsib.ru/article/436705 Кто на самом деле лишил Томск железной дороги. Истории о томских купцах от Владимира Костина]
  • [www.siberianclub.ru/Magazine/article/53 Афонин Д. Почему Транссиб прошёл мимо Томска? // Следующий шаг, 2006. — № 4]
  • [www.transsib.ru/Article/article-af01.htm Томск и Транссиб]
  • [www.officefile.ru/article.php?id=341 Оплот капитализма]
  • [nskfoto.h10.ru/index.php?link=9&ncity=2 Рождение города (Новосибирска)]

Отрывок, характеризующий Строительство Транссибирской магистрали в обход Томска

– Нет, ты меня не понял, – сказала мать, не зная, как оправдаться. – Ты меня не понял, Николинька. Я желаю твоего счастья, – прибавила она и почувствовала, что она говорит неправду, что она запуталась. – Она заплакала.
– Маменька, не плачьте, а только скажите мне, что вы этого хотите, и вы знаете, что я всю жизнь свою, всё отдам для того, чтобы вы были спокойны, – сказал Николай. Я всем пожертвую для вас, даже своим чувством.
Но графиня не так хотела поставить вопрос: она не хотела жертвы от своего сына, она сама бы хотела жертвовать ему.
– Нет, ты меня не понял, не будем говорить, – сказала она, утирая слезы.
«Да, может быть, я и люблю бедную девушку, говорил сам себе Николай, что ж, мне пожертвовать чувством и честью для состояния? Удивляюсь, как маменька могла мне сказать это. Оттого что Соня бедна, то я и не могу любить ее, думал он, – не могу отвечать на ее верную, преданную любовь. А уж наверное с ней я буду счастливее, чем с какой нибудь куклой Жюли. Пожертвовать своим чувством я всегда могу для блага своих родных, говорил он сам себе, но приказывать своему чувству я не могу. Ежели я люблю Соню, то чувство мое сильнее и выше всего для меня».
Николай не поехал в Москву, графиня не возобновляла с ним разговора о женитьбе и с грустью, а иногда и озлоблением видела признаки всё большего и большего сближения между своим сыном и бесприданной Соней. Она упрекала себя за то, но не могла не ворчать, не придираться к Соне, часто без причины останавливая ее, называя ее «вы», и «моя милая». Более всего добрая графиня за то и сердилась на Соню, что эта бедная, черноглазая племянница была так кротка, так добра, так преданно благодарна своим благодетелям, и так верно, неизменно, с самоотвержением влюблена в Николая, что нельзя было ни в чем упрекнуть ее.
Николай доживал у родных свой срок отпуска. От жениха князя Андрея получено было 4 е письмо, из Рима, в котором он писал, что он уже давно бы был на пути в Россию, ежели бы неожиданно в теплом климате не открылась его рана, что заставляет его отложить свой отъезд до начала будущего года. Наташа была так же влюблена в своего жениха, так же успокоена этой любовью и так же восприимчива ко всем радостям жизни; но в конце четвертого месяца разлуки с ним, на нее начинали находить минуты грусти, против которой она не могла бороться. Ей жалко было самое себя, жалко было, что она так даром, ни для кого, пропадала всё это время, в продолжение которого она чувствовала себя столь способной любить и быть любимой.
В доме Ростовых было невесело.


Пришли святки, и кроме парадной обедни, кроме торжественных и скучных поздравлений соседей и дворовых, кроме на всех надетых новых платьев, не было ничего особенного, ознаменовывающего святки, а в безветренном 20 ти градусном морозе, в ярком ослепляющем солнце днем и в звездном зимнем свете ночью, чувствовалась потребность какого нибудь ознаменования этого времени.
На третий день праздника после обеда все домашние разошлись по своим комнатам. Было самое скучное время дня. Николай, ездивший утром к соседям, заснул в диванной. Старый граф отдыхал в своем кабинете. В гостиной за круглым столом сидела Соня, срисовывая узор. Графиня раскладывала карты. Настасья Ивановна шут с печальным лицом сидел у окна с двумя старушками. Наташа вошла в комнату, подошла к Соне, посмотрела, что она делает, потом подошла к матери и молча остановилась.
– Что ты ходишь, как бесприютная? – сказала ей мать. – Что тебе надо?
– Его мне надо… сейчас, сию минуту мне его надо, – сказала Наташа, блестя глазами и не улыбаясь. – Графиня подняла голову и пристально посмотрела на дочь.
– Не смотрите на меня. Мама, не смотрите, я сейчас заплачу.
– Садись, посиди со мной, – сказала графиня.
– Мама, мне его надо. За что я так пропадаю, мама?… – Голос ее оборвался, слезы брызнули из глаз, и она, чтобы скрыть их, быстро повернулась и вышла из комнаты. Она вышла в диванную, постояла, подумала и пошла в девичью. Там старая горничная ворчала на молодую девушку, запыхавшуюся, с холода прибежавшую с дворни.
– Будет играть то, – говорила старуха. – На всё время есть.
– Пусти ее, Кондратьевна, – сказала Наташа. – Иди, Мавруша, иди.
И отпустив Маврушу, Наташа через залу пошла в переднюю. Старик и два молодые лакея играли в карты. Они прервали игру и встали при входе барышни. «Что бы мне с ними сделать?» подумала Наташа. – Да, Никита, сходи пожалуста… куда бы мне его послать? – Да, сходи на дворню и принеси пожалуста петуха; да, а ты, Миша, принеси овса.
– Немного овса прикажете? – весело и охотно сказал Миша.
– Иди, иди скорее, – подтвердил старик.
– Федор, а ты мелу мне достань.
Проходя мимо буфета, она велела подавать самовар, хотя это было вовсе не время.
Буфетчик Фока был самый сердитый человек из всего дома. Наташа над ним любила пробовать свою власть. Он не поверил ей и пошел спросить, правда ли?
– Уж эта барышня! – сказал Фока, притворно хмурясь на Наташу.
Никто в доме не рассылал столько людей и не давал им столько работы, как Наташа. Она не могла равнодушно видеть людей, чтобы не послать их куда нибудь. Она как будто пробовала, не рассердится ли, не надуется ли на нее кто из них, но ничьих приказаний люди не любили так исполнять, как Наташиных. «Что бы мне сделать? Куда бы мне пойти?» думала Наташа, медленно идя по коридору.
– Настасья Ивановна, что от меня родится? – спросила она шута, который в своей куцавейке шел навстречу ей.
– От тебя блохи, стрекозы, кузнецы, – отвечал шут.
– Боже мой, Боже мой, всё одно и то же. Ах, куда бы мне деваться? Что бы мне с собой сделать? – И она быстро, застучав ногами, побежала по лестнице к Фогелю, который с женой жил в верхнем этаже. У Фогеля сидели две гувернантки, на столе стояли тарелки с изюмом, грецкими и миндальными орехами. Гувернантки разговаривали о том, где дешевле жить, в Москве или в Одессе. Наташа присела, послушала их разговор с серьезным задумчивым лицом и встала. – Остров Мадагаскар, – проговорила она. – Ма да гас кар, – повторила она отчетливо каждый слог и не отвечая на вопросы m me Schoss о том, что она говорит, вышла из комнаты. Петя, брат ее, был тоже наверху: он с своим дядькой устраивал фейерверк, который намеревался пустить ночью. – Петя! Петька! – закричала она ему, – вези меня вниз. с – Петя подбежал к ней и подставил спину. Она вскочила на него, обхватив его шею руками и он подпрыгивая побежал с ней. – Нет не надо – остров Мадагаскар, – проговорила она и, соскочив с него, пошла вниз.
Как будто обойдя свое царство, испытав свою власть и убедившись, что все покорны, но что всё таки скучно, Наташа пошла в залу, взяла гитару, села в темный угол за шкапчик и стала в басу перебирать струны, выделывая фразу, которую она запомнила из одной оперы, слышанной в Петербурге вместе с князем Андреем. Для посторонних слушателей у ней на гитаре выходило что то, не имевшее никакого смысла, но в ее воображении из за этих звуков воскресал целый ряд воспоминаний. Она сидела за шкапчиком, устремив глаза на полосу света, падавшую из буфетной двери, слушала себя и вспоминала. Она находилась в состоянии воспоминания.