Стычки на болгаро-греческой границе

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Стычки на болгаро-греческой границе

Карта территории, на которой происходили стычки
Дата

4 апреля 194816 августа 1952 (де-факто)
Февраль 1947 — декабрь 1954 (де-юре)

Место

болгаро-греческая граница (юго-восток Болгарии)

Причина

Парижский мирный договор, который не устроил Грецию

Итог

победа Болгарии, требования Греции отклонены

Изменения

утверждена граница по реке Марица

Противники
Народная Республика Болгария Королевство Греция
Командующие
майор Тотляков
капитан Волков
неизвестно
Силы сторон
несколько пограничных застав (по 3-5 человек каждая) жандармы и военные (группы до 30 человек)
Потери
50 пограничников убитыми и ранеными доподлинно неизвестны, но значительные
К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)

Стычки на болгаро-греческой границе — серия локальных вооружённых столкновений, которые происходили с 1948 по 1952 годы в юго-восточной части Болгарии. В ходе стычек многочисленные отряды из подразделений греческой армии и военизированных частей пытались незаконно проникнуть на территорию Болгарии. Греция пыталась забрать у Болгарии часть территорий, на которые претендовала с Первой мировой войны. В итоге конфликт удалось остановить, а Греции было отказано в удовлетворении её претензий.

Инциденты были также связаны с тем, что с марта 1946 по октябрь 1949 года её сотрясала гражданская война, основные события которой происходили на севере страны, в частности у границы с Болгарией. Предполагается, что среди греческих диверсантов были и члены горянского движения.





Предыстория

После подписания Парижского мирного договора в 1947 году были восстановлены довоенные государственные границы стран Балканского региона. Болгария, которая получила своё место в ООН, стала исключением, получив Южную Добруджу. Болгарии было предоставлено два места в порту города Салоники, что противоречило ожиданиям болгар сохранить за собой места для швартовки в Александруполисе и Лагосе.

Начало конфликта

Первые нападения и проникновения греков на болгарскую территорию начались ещё в 1946 году: болгарские пограничники вынуждены были отстреливаться и уничтожать нарушителей. В основном все нарушения границы происходили на реке Марица, в той её точке, где граничили одновременно Греция, Турция и Болгария (близ деревень Капитан-Андреево и Генералово. Греция стремилась захватить 39 островов на реке, особенно так называемый Восточный остров площадью 180 гектаров (к юго-западу от Капитан-Андреево) и Горный остров площадью 80 гектаров (около деревни Генералово).

4 апреля 1948 греческие войска вторглись на территорию Болгарии и захватили Горный остров, вступив в бой с пограничниками: младший сержант Иван Миладинов Иванов (командир погранзаставы) и рядовые Кирил Богданов Христов и Иван Петров Панев погибли в бою, а их трупы сбросили в реку Марицу. Однако контратака болгар позволила выбить греков с острова и вернуть его под болгарский контроль. 11 апреля 1948 греки снова пошли в атаку: в бою был ранен рядовой Михаил Георгиев Михайлов, умерший через три дня от полученных ранений.

Решающие бои

В 1952 году Греция вступила в НАТО, и тем самым греческие попытки усилились: нападения на болгарскую границу стали происходить всё чаще и чаще. Острова обстреливались в течение всего года. 26 июля 1952 Восточный остров подвергся нападению от 15 до 20 греческих жандармов. Противостоял им только отряд из трёх пограничников во главе с рядовым Цветаном Атанасовым Петковым (подчинялись ему рядовые Давидов и Петков). Один из пограничников был ранен, а греки потерпели неудачу и отступили.

На следующую ночь с 26 на 27 июля несколько десятков греческих жандармов атаковали сразу оба острова. Командовал греками опытный офицер армии, солдаты были вооружены ручными пулемётами. Охрану островов вели два отряда по 5 человек: младший сержант Боню Иванов Бонев и рядовой Костадин Г. Костов охраняли Восточный остров, а младший сержант Иван Цветков Иванов командовал гарнизоном Горного острова. Восточный остров первым подвергся массированной атаке: группа из 30-35 греков пошла на штурм. Меткая стрельба пограничников привела к тому, что в первые минуты боя несколько греческих жандармов были смертельно ранены. Когда Бонев заметил, что греческий офицер двинул в бой пулемётчиков, он открыл огонь по офицеру. Тот был убит на месте, а рядовой Иван Цанков уничтожил руководителя пулемётного расчёта. Греки в панике отступили и после перегруппировки пошли на Горный остров, но и там их численное превосходство оказалось бесполезным после ответного огня болгарского погранотряда. Греки бросили силы на штурм соседних островов, но вмешательство резервной заставы лейтенанта Йордана Рачева заставило их тут же отступить. На поле боя греки оставили несколько убитых, а болгарам досталось значительное количество оружия и боеприпасов. Несмотря на то, что до 16 августа 1952 года обстрел островов не прекращался, греки больше не рисковали идти на открытое столкновение.

Боню Иванов Бонев за проявленные исключительные хладнокровие и героизм был произведён в звание младшего лейтенанта, награждён Крестом за храбрость и получил звание «Герой Пограничных войск» за охрану государственных границ Народной Республики Болгария.

Результаты

Болгария одержала военную и политическую победу, не дав грекам забрать острова каким-либо образом (ни силой, ни путём дипломатии). Командовали операциями с болгарской стороны майор Тотляков и капитан Волков. В результате конфликта погибли около 50 солдат и офицеров болгарской армии, потери греков доподлинно неизвестны.

В декабре 1954 года под эгидой ООН была собрана смешанная комиссия картографов, при помощи которых был подписан двусторонний протокол об утверждении государственной границы Народной Республики Болгария и Королевства Греция по реке Марица. Греции было отказано в удовлетворении претензий на острова на этой реке.

Память

  • Событиям конфликта посвящён болгарский фильм «Наша земля», снятый в 1952 году Стефаном Сырчаджиевым.
  • В городах и сёлах Болгарии воздвигнуты памятники погибшим солдатам. Самый известный — памятник в деревне Генералово, посвящённый всем павшим болгарским пограничникам.

Напишите отзыв о статье "Стычки на болгаро-греческой границе"

Литература

Петър Жеков — «Героят от неизвестната война», в-к «Отбрана», 14.12.2010 г.

Отрывок, характеризующий Стычки на болгаро-греческой границе

Во время этого разговора из задней двери диванной высунулась голова горничной. – Барышня, петуха принесли, – шопотом сказала девушка.
– Не надо, Поля, вели отнести, – сказала Наташа.
В середине разговоров, шедших в диванной, Диммлер вошел в комнату и подошел к арфе, стоявшей в углу. Он снял сукно, и арфа издала фальшивый звук.
– Эдуард Карлыч, сыграйте пожалуста мой любимый Nocturiene мосье Фильда, – сказал голос старой графини из гостиной.
Диммлер взял аккорд и, обратясь к Наташе, Николаю и Соне, сказал: – Молодежь, как смирно сидит!
– Да мы философствуем, – сказала Наташа, на минуту оглянувшись, и продолжала разговор. Разговор шел теперь о сновидениях.
Диммлер начал играть. Наташа неслышно, на цыпочках, подошла к столу, взяла свечу, вынесла ее и, вернувшись, тихо села на свое место. В комнате, особенно на диване, на котором они сидели, было темно, но в большие окна падал на пол серебряный свет полного месяца.
– Знаешь, я думаю, – сказала Наташа шопотом, придвигаясь к Николаю и Соне, когда уже Диммлер кончил и всё сидел, слабо перебирая струны, видимо в нерешительности оставить, или начать что нибудь новое, – что когда так вспоминаешь, вспоминаешь, всё вспоминаешь, до того довоспоминаешься, что помнишь то, что было еще прежде, чем я была на свете…
– Это метампсикова, – сказала Соня, которая всегда хорошо училась и все помнила. – Египтяне верили, что наши души были в животных и опять пойдут в животных.
– Нет, знаешь, я не верю этому, чтобы мы были в животных, – сказала Наташа тем же шопотом, хотя музыка и кончилась, – а я знаю наверное, что мы были ангелами там где то и здесь были, и от этого всё помним…
– Можно мне присоединиться к вам? – сказал тихо подошедший Диммлер и подсел к ним.
– Ежели бы мы были ангелами, так за что же мы попали ниже? – сказал Николай. – Нет, это не может быть!
– Не ниже, кто тебе сказал, что ниже?… Почему я знаю, чем я была прежде, – с убеждением возразила Наташа. – Ведь душа бессмертна… стало быть, ежели я буду жить всегда, так я и прежде жила, целую вечность жила.
– Да, но трудно нам представить вечность, – сказал Диммлер, который подошел к молодым людям с кроткой презрительной улыбкой, но теперь говорил так же тихо и серьезно, как и они.
– Отчего же трудно представить вечность? – сказала Наташа. – Нынче будет, завтра будет, всегда будет и вчера было и третьего дня было…
– Наташа! теперь твой черед. Спой мне что нибудь, – послышался голос графини. – Что вы уселись, точно заговорщики.
– Мама! мне так не хочется, – сказала Наташа, но вместе с тем встала.
Всем им, даже и немолодому Диммлеру, не хотелось прерывать разговор и уходить из уголка диванного, но Наташа встала, и Николай сел за клавикорды. Как всегда, став на средину залы и выбрав выгоднейшее место для резонанса, Наташа начала петь любимую пьесу своей матери.
Она сказала, что ей не хотелось петь, но она давно прежде, и долго после не пела так, как она пела в этот вечер. Граф Илья Андреич из кабинета, где он беседовал с Митинькой, слышал ее пенье, и как ученик, торопящийся итти играть, доканчивая урок, путался в словах, отдавая приказания управляющему и наконец замолчал, и Митинька, тоже слушая, молча с улыбкой, стоял перед графом. Николай не спускал глаз с сестры, и вместе с нею переводил дыхание. Соня, слушая, думала о том, какая громадная разница была между ей и ее другом и как невозможно было ей хоть на сколько нибудь быть столь обворожительной, как ее кузина. Старая графиня сидела с счастливо грустной улыбкой и слезами на глазах, изредка покачивая головой. Она думала и о Наташе, и о своей молодости, и о том, как что то неестественное и страшное есть в этом предстоящем браке Наташи с князем Андреем.
Диммлер, подсев к графине и закрыв глаза, слушал.
– Нет, графиня, – сказал он наконец, – это талант европейский, ей учиться нечего, этой мягкости, нежности, силы…
– Ах! как я боюсь за нее, как я боюсь, – сказала графиня, не помня, с кем она говорит. Ее материнское чутье говорило ей, что чего то слишком много в Наташе, и что от этого она не будет счастлива. Наташа не кончила еще петь, как в комнату вбежал восторженный четырнадцатилетний Петя с известием, что пришли ряженые.
Наташа вдруг остановилась.
– Дурак! – закричала она на брата, подбежала к стулу, упала на него и зарыдала так, что долго потом не могла остановиться.
– Ничего, маменька, право ничего, так: Петя испугал меня, – говорила она, стараясь улыбаться, но слезы всё текли и всхлипывания сдавливали горло.
Наряженные дворовые, медведи, турки, трактирщики, барыни, страшные и смешные, принеся с собою холод и веселье, сначала робко жались в передней; потом, прячась один за другого, вытеснялись в залу; и сначала застенчиво, а потом всё веселее и дружнее начались песни, пляски, хоровые и святочные игры. Графиня, узнав лица и посмеявшись на наряженных, ушла в гостиную. Граф Илья Андреич с сияющей улыбкой сидел в зале, одобряя играющих. Молодежь исчезла куда то.
Через полчаса в зале между другими ряжеными появилась еще старая барыня в фижмах – это был Николай. Турчанка был Петя. Паяс – это был Диммлер, гусар – Наташа и черкес – Соня, с нарисованными пробочными усами и бровями.
После снисходительного удивления, неузнавания и похвал со стороны не наряженных, молодые люди нашли, что костюмы так хороши, что надо было их показать еще кому нибудь.
Николай, которому хотелось по отличной дороге прокатить всех на своей тройке, предложил, взяв с собой из дворовых человек десять наряженных, ехать к дядюшке.
– Нет, ну что вы его, старика, расстроите! – сказала графиня, – да и негде повернуться у него. Уж ехать, так к Мелюковым.
Мелюкова была вдова с детьми разнообразного возраста, также с гувернантками и гувернерами, жившая в четырех верстах от Ростовых.
– Вот, ma chere, умно, – подхватил расшевелившийся старый граф. – Давай сейчас наряжусь и поеду с вами. Уж я Пашету расшевелю.
Но графиня не согласилась отпустить графа: у него все эти дни болела нога. Решили, что Илье Андреевичу ехать нельзя, а что ежели Луиза Ивановна (m me Schoss) поедет, то барышням можно ехать к Мелюковой. Соня, всегда робкая и застенчивая, настоятельнее всех стала упрашивать Луизу Ивановну не отказать им.
Наряд Сони был лучше всех. Ее усы и брови необыкновенно шли к ней. Все говорили ей, что она очень хороша, и она находилась в несвойственном ей оживленно энергическом настроении. Какой то внутренний голос говорил ей, что нынче или никогда решится ее судьба, и она в своем мужском платье казалась совсем другим человеком. Луиза Ивановна согласилась, и через полчаса четыре тройки с колокольчиками и бубенчиками, визжа и свистя подрезами по морозному снегу, подъехали к крыльцу.