Стюарты

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
{{{Род}}}

Стю́арты (первоначально гэльск. Stiùbhairt, англ. Steward, Stewart, с XVI века установилось офранцуженное написание англ. Stuart) — династия королей Шотландии (в 1371—1651, 1660—1707 гг.), Англии (в 1603—1649, 1660—1694, 1702—1707 гг.), Ирландии (в 1603—1649, 1660—1694, 1702—1714 гг.) и Великобритании (в 1707—1714 гг.).



В Шотландии

Первым известным представителем рода Стюартов был потомственный сенешаль Алан Фиц-Флаад при дворе владетеля Доля. Он прибыл в Британию вскоре после Нормандского завоевания в XI веке. В связи с чем мнения исследователей относительно его происхождения расходятся — он мог быть как бретонцем, так и нормандцем. Алан был сторонником английского короля из Нормандского дома Генриха I, который пожаловал ему земельные владения в Шропшире. Один из его сыновей, Уолтер Фиц-Алан (умер в 1177) в период феодальной анархии в Англии поддерживал императрицу Матильду и сблизился с шотландским королём Давидом I. Около 1136 года Уолтер перебрался в Шотландию, где получил обширные владения в Ренфрушире, пожизненное пэрство и наследственную должность Верховного стюарда (управителя) шотландского королевского двора. От названия должности и произошло фамильное имя Стюартов.

Шестой лорд-стюарт Уолтер Стюарт (1293—1326) женился на Маджори, дочери короля Роберта I Брюса. Их сын Роберт II унаследовал шотландскую корону после смерти своего бездетного дяди Давида II из династии Брюсов. Его преемниками были Роберт III, Яков I, Яков II, Яков III, Яков IV и Яков V.

В Англии

Дочь Якова V, Мария Стюарт, претендовала на английский трон, будучи правнучкой Генриха VII. Её сын, Яков VI, с прекращением династии Тюдоров в 1603 стал королём Англии под именем Якова I, объединив таким образом английский и шотландский престолы (хотя официальная уния произошла лишь в 1707 году).

Его преемники, короли Англии и Шотландии — Карл I (казнен 1649), Карл II (призван 1660), Яков II, он же Яков VII как король Шотландии (изгнан 1688), Мария II, царствовавшая совместно с мужем Вильгельмом Оранским, также родственником Стюартов, и сестра Марии Анна, при которой было создано единое королевство Великобритания (1707). После смерти Анны в 1714 году её преемником на британском престоле, согласно закону, устраняющему католиков от престолонаследия, стал протестантский курфюрст Ганновера Георг I, внук дочери Якова I (VI), основавший новую Ганноверскую династию.

Тем временем живший в эмиграции на континенте сын Якова II был признан Францией, Испанией и папой королём под именем Якова III, но его попытки овладеть престолом окончились неудачей (см. также Якобиты). Дом Стюартов прекратился в 1807 г. со смертью внука Якова II, кардинала Генриха Бенедикта.

Напишите отзыв о статье "Стюарты"

Литература


К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)

Отрывок, характеризующий Стюарты

– И что становятся? Порядку то нет! – говорили солдаты. – Куда прешь? Чорт! Нет того, чтобы подождать. Хуже того будет, как он мост подожжет. Вишь, и офицера то приперли, – говорили с разных сторон остановившиеся толпы, оглядывая друг друга, и всё жались вперед к выходу.
Оглянувшись под мост на воды Энса, Несвицкий вдруг услышал еще новый для него звук, быстро приближающегося… чего то большого и чего то шлепнувшегося в воду.
– Ишь ты, куда фатает! – строго сказал близко стоявший солдат, оглядываясь на звук.
– Подбадривает, чтобы скорей проходили, – сказал другой неспокойно.
Толпа опять тронулась. Несвицкий понял, что это было ядро.
– Эй, казак, подавай лошадь! – сказал он. – Ну, вы! сторонись! посторонись! дорогу!
Он с большим усилием добрался до лошади. Не переставая кричать, он тронулся вперед. Солдаты пожались, чтобы дать ему дорогу, но снова опять нажали на него так, что отдавили ему ногу, и ближайшие не были виноваты, потому что их давили еще сильнее.
– Несвицкий! Несвицкий! Ты, г'ожа! – послышался в это время сзади хриплый голос.
Несвицкий оглянулся и увидал в пятнадцати шагах отделенного от него живою массой двигающейся пехоты красного, черного, лохматого, в фуражке на затылке и в молодецки накинутом на плече ментике Ваську Денисова.
– Вели ты им, чег'тям, дьяволам, дать дог'огу, – кричал. Денисов, видимо находясь в припадке горячности, блестя и поводя своими черными, как уголь, глазами в воспаленных белках и махая невынутою из ножен саблей, которую он держал такою же красною, как и лицо, голою маленькою рукой.
– Э! Вася! – отвечал радостно Несвицкий. – Да ты что?
– Эскадг'ону пг'ойти нельзя, – кричал Васька Денисов, злобно открывая белые зубы, шпоря своего красивого вороного, кровного Бедуина, который, мигая ушами от штыков, на которые он натыкался, фыркая, брызгая вокруг себя пеной с мундштука, звеня, бил копытами по доскам моста и, казалось, готов был перепрыгнуть через перила моста, ежели бы ему позволил седок. – Что это? как баг'аны! точь в точь баг'аны! Пг'очь… дай дог'огу!… Стой там! ты повозка, чог'т! Саблей изг'ублю! – кричал он, действительно вынимая наголо саблю и начиная махать ею.
Солдаты с испуганными лицами нажались друг на друга, и Денисов присоединился к Несвицкому.
– Что же ты не пьян нынче? – сказал Несвицкий Денисову, когда он подъехал к нему.
– И напиться то вг'емени не дадут! – отвечал Васька Денисов. – Целый день то туда, то сюда таскают полк. Дг'аться – так дг'аться. А то чог'т знает что такое!
– Каким ты щеголем нынче! – оглядывая его новый ментик и вальтрап, сказал Несвицкий.
Денисов улыбнулся, достал из ташки платок, распространявший запах духов, и сунул в нос Несвицкому.
– Нельзя, в дело иду! выбг'ился, зубы вычистил и надушился.
Осанистая фигура Несвицкого, сопровождаемая казаком, и решительность Денисова, махавшего саблей и отчаянно кричавшего, подействовали так, что они протискались на ту сторону моста и остановили пехоту. Несвицкий нашел у выезда полковника, которому ему надо было передать приказание, и, исполнив свое поручение, поехал назад.
Расчистив дорогу, Денисов остановился у входа на мост. Небрежно сдерживая рвавшегося к своим и бившего ногой жеребца, он смотрел на двигавшийся ему навстречу эскадрон.
По доскам моста раздались прозрачные звуки копыт, как будто скакало несколько лошадей, и эскадрон, с офицерами впереди по четыре человека в ряд, растянулся по мосту и стал выходить на ту сторону.
Остановленные пехотные солдаты, толпясь в растоптанной у моста грязи, с тем особенным недоброжелательным чувством отчужденности и насмешки, с каким встречаются обыкновенно различные роды войск, смотрели на чистых, щеголеватых гусар, стройно проходивших мимо их.
– Нарядные ребята! Только бы на Подновинское!
– Что от них проку! Только напоказ и водят! – говорил другой.
– Пехота, не пыли! – шутил гусар, под которым лошадь, заиграв, брызнула грязью в пехотинца.
– Прогонял бы тебя с ранцем перехода два, шнурки то бы повытерлись, – обтирая рукавом грязь с лица, говорил пехотинец; – а то не человек, а птица сидит!