Стюарт, Роберт, герцог Олбани

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Роберт, герцог Олбани Стюарт
 
Короли Шотландии
Династия Стюартов

Роберт II
Дети
   Роберт III
   Роберт, герцог Олбани
   Уолтер, граф Атолл
   Александр, граф Бухан
Роберт III
Дети
   Дэвид, герцог Ротсей
   Яков I
Яков I
Дети
   Яков II
Яков II
Дети
   Яков III
   Александр, герцог Олбани
   Джон, граф Мара
Яков III
Дети
   Яков IV
   Джеймс, герцог Росса
Яков IV
Дети
   Яков V
   Александр, архиеп. С.-Эндрюса
   Джеймс, граф Морей
Яков V
Дети
   Мария I
   Джеймс, граф Морей
   Роберт, граф Оркнейский
Мария I
Дети
   Яков VI
Яков VI
Дети
   Генрих, принц Уэльский
   Карл I
   Елизавета
Карл I
Дети
   Карл II
   Яков VII
   Мария
   Генриетта
Карл II
Яков VII
Дети
   Мария II
   Анна
   Джеймс, принц Уэльский
Мария II
Вильгельм II
Анна

Роберт Стюарт (англ. Robert Stewart) (ок. 13403 сентября 1420), 1-й герцог Олбани1398 г.), граф Файфа (с 1371), Ментейта (с 1361), Бухана (1394—1406), Атолла (1403—1406), — ведущий политический деятель Шотландии конца XIV—начала XV века, регент страны в период правления трех королей (Роберта II, Роберта III и Якова I).





Молодые годы

Роберт Стюарт был третьим сыном короля Шотландии Роберта II и Элизабет Мур, рожденным до заключения официального брака. Уже в 1382 г. Роберт, граф Файфский, был назначен лордом великим камергером Шотландии, ответственным за сбор доходов в королевскую казну. После того, как наследник престола, граф Каррикский, вследствие травмы оказался неспособным к исполнению государственных обязанностей, Роберт Стюарт в 1389 г. был назначен регентом-«хранителем» королевства, действующим под контролем парламента, и сохранил этот пост после вступления на престол Шотландии в 1390 г. своего старшего брата Роберта III.

Став регентом, Роберт Стюарт более чем на 30 лет сохранил свои лидирующие позиции в системе управления Шотландии. Не будучи выдающимся военачальником, Роберт Стюарт понимал важность опоры в военных делах на крупнейших баронов страны и активно способствовал организации рейдов шотландских магнатов на английскую территорию в начале XV века. Одновременно граф Файфский активно использовал слабость королевской власти в период правления Роберта III: он получил право беспошлинного экспорта шерсти, ему были переданы доходы с таможен нескольких городов и назначено несколько пенсионов из государственной казны. В результате доходы Роберта достигали огромной по тому времени суммы в 2000 фунтов стерлингов в год.

Герцог Олбани

В 1398 г. Роберт Стюарт стал герцогом Олбани, получив титул, свидетельствующий о его королевских амбициях: Albany, Alba — по-гэльски «Шотландия». В то же время господствующие позиции герцога Олбани в королевской администрации были оспорены старшим сыном короля Роберта III, Давидом Стюартом, герцогом Ротсеем. По инициативе Давида Стюарта парламент страны в 1399 г. обвинил герцога Олбани в ненадлежащем управлении страной и отстранил его от власти. Реванш наступил в 1402 г. Роберт Стюарт захватил Ротсея, который и умер под арестом в Фолклендском замке герцога Олбани. Король Роберт III объявил о невиновности Олбани в смерти своего сына. Роберт Стюарт вновь стал фактическим главой Шотландии.

Правитель Шотландии

В 1406 г. умер король Роберт III. Новый король Шотландии — двенадцатилетний Яков I — находился в английском плену. Герцог Олбани был провозглашен правителем Шотландии и сконцентрировал в своих руках всю полноту власти в стране.

Внешняя политика

Основной проблемой внешней политики герцога Олбани стала борьба за возвращение из английского плена шотландских дворян, захваченных в битве при Хомильдон-Хилле, включая сына герцога Олбани, Мердока Стюарта, при сохранении как возможно дольше в английском плену короля Якова I. Ведя переговоры о перемирии и даже заключении мирного договора с Англией, герцог Олбани одновременно поддерживал оппозиционные английскому королю Генриху IV силы: графа Нортумберленда, Оуэна Глендауэра. В 1416 г. Олбани удалось добиться освобождения из английского плена своего сына Мердока за выкуп в 10 тыс. фунтов стерлингов. Король Яков I при жизни герцога Олбани так и не был освобожден.

В 1409 г. возобновились военные действия с Англией. Шотландские отряды захватили и разрушили Йедбург. В результате под властью Англии осталось лишь два шотландских города — Роксборо и Берик-апон-Туид. Военные действия, однако, велись без особой энергии. Лишь в 1417 г., в условиях завоевания англичанами Нормандии, Шотландия пришла на помощь своему союзнику Франции, направив крупную армию, командовал которой сам регент, в северную Англию. Но осада шотландцами Роксбурга и Берика успеха не принесла. В 1419 г. во Францию был направлен шотландский экспедиционный корпус во главе с сыном регента, Джоном Стюартом, графом Бухана, для поддержки военных операций дофина Карла.

В период Великого раскола герцог Олбани сохранял традиционную для Шотландии поддержку авиньонского папы, в то время как король Яков I через своих представителей активно участвовал в Констанцском соборе, на котором был преодолен раскол церкви. Лишь давление университета и парламента Шотландии вынудило герцога Олбани в 1418 г. признать Мартина V, нового папу единой католической церкви.

Внутренняя политика

Эффективный политик, герцог Олбани умело использовал конфликты между различными группами шотландских баронов для поддержания своей власти и управления страной. Лавируя между Дугласами, Данбарами и многочисленными представителями рода Стюартов, Олбани усиливал своё влияние в стране.

Основным противником регента стал Дональд Мак-Дональд, лорд Островов, лидер гэльского запада страны, который вел фактически независимую от Шотландии политику, вступая в соглашения с Англией и Францией. В 1410 г. противостояние Олбани и лорда Островов вылилось в военный конфликт за право наследования северо-шотландского графства Росс. Борьба за Росс, завершившаяся компромиссом, показала равновесие гэльских и английских сил в Шотландии.

В период правления герцога Олбани в Шотландии появляются первые протестанты — сторонники учения Уиклифа. Борьба с еретиками способствовала важнейшему культурному событию в Шотландии начала XIV века — основанию в 1410 г. первого в стране Сент-Эндрюсского университета.

Роберт Стюарт умер в 1420 г. и был погребен в Данфермлинском аббатстве.

Семья

Герцог Олбани был дважды женат: на Маргерет Грехем (ум. около 1380) и Мюриэле Кейт (ум. около 1449). От двух браков он имел восемь дочерей и четырёх сыновей: Мердока (1362—1425), 2-го герцога Олбани, Джона (1380/1381-1424), графа Бухана и коннетабля Франции, Эндрю (ум. до 1413) и Роберта (ум. 1424), графа Росса.

Предшественник:
Новое образование
Герцог Олбани
13981420
Преемник:
Мердок Стюарт

Напишите отзыв о статье "Стюарт, Роберт, герцог Олбани"

Отрывок, характеризующий Стюарт, Роберт, герцог Олбани

Лицо княжны покрылось красными пятнами при виде письма. Она торопливо взяла его и пригнулась к нему.
– От Элоизы? – спросил князь, холодною улыбкой выказывая еще крепкие и желтоватые зубы.
– Да, от Жюли, – сказала княжна, робко взглядывая и робко улыбаясь.
– Еще два письма пропущу, а третье прочту, – строго сказал князь, – боюсь, много вздору пишете. Третье прочту.
– Прочтите хоть это, mon pere, [батюшка,] – отвечала княжна, краснея еще более и подавая ему письмо.
– Третье, я сказал, третье, – коротко крикнул князь, отталкивая письмо, и, облокотившись на стол, пододвинул тетрадь с чертежами геометрии.
– Ну, сударыня, – начал старик, пригнувшись близко к дочери над тетрадью и положив одну руку на спинку кресла, на котором сидела княжна, так что княжна чувствовала себя со всех сторон окруженною тем табачным и старчески едким запахом отца, который она так давно знала. – Ну, сударыня, треугольники эти подобны; изволишь видеть, угол abc…
Княжна испуганно взглядывала на близко от нее блестящие глаза отца; красные пятна переливались по ее лицу, и видно было, что она ничего не понимает и так боится, что страх помешает ей понять все дальнейшие толкования отца, как бы ясны они ни были. Виноват ли был учитель или виновата была ученица, но каждый день повторялось одно и то же: у княжны мутилось в глазах, она ничего не видела, не слышала, только чувствовала близко подле себя сухое лицо строгого отца, чувствовала его дыхание и запах и только думала о том, как бы ей уйти поскорее из кабинета и у себя на просторе понять задачу.
Старик выходил из себя: с грохотом отодвигал и придвигал кресло, на котором сам сидел, делал усилия над собой, чтобы не разгорячиться, и почти всякий раз горячился, бранился, а иногда швырял тетрадью.
Княжна ошиблась ответом.
– Ну, как же не дура! – крикнул князь, оттолкнув тетрадь и быстро отвернувшись, но тотчас же встал, прошелся, дотронулся руками до волос княжны и снова сел.
Он придвинулся и продолжал толкование.
– Нельзя, княжна, нельзя, – сказал он, когда княжна, взяв и закрыв тетрадь с заданными уроками, уже готовилась уходить, – математика великое дело, моя сударыня. А чтобы ты была похожа на наших глупых барынь, я не хочу. Стерпится слюбится. – Он потрепал ее рукой по щеке. – Дурь из головы выскочит.
Она хотела выйти, он остановил ее жестом и достал с высокого стола новую неразрезанную книгу.
– Вот еще какой то Ключ таинства тебе твоя Элоиза посылает. Религиозная. А я ни в чью веру не вмешиваюсь… Просмотрел. Возьми. Ну, ступай, ступай!
Он потрепал ее по плечу и сам запер за нею дверь.
Княжна Марья возвратилась в свою комнату с грустным, испуганным выражением, которое редко покидало ее и делало ее некрасивое, болезненное лицо еще более некрасивым, села за свой письменный стол, уставленный миниатюрными портретами и заваленный тетрадями и книгами. Княжна была столь же беспорядочная, как отец ее порядочен. Она положила тетрадь геометрии и нетерпеливо распечатала письмо. Письмо было от ближайшего с детства друга княжны; друг этот была та самая Жюли Карагина, которая была на именинах у Ростовых:
Жюли писала:
«Chere et excellente amie, quelle chose terrible et effrayante que l'absence! J'ai beau me dire que la moitie de mon existence et de mon bonheur est en vous, que malgre la distance qui nous separe, nos coeurs sont unis par des liens indissolubles; le mien se revolte contre la destinee, et je ne puis, malgre les plaisirs et les distractions qui m'entourent, vaincre une certaine tristesse cachee que je ressens au fond du coeur depuis notre separation. Pourquoi ne sommes nous pas reunies, comme cet ete dans votre grand cabinet sur le canape bleu, le canape a confidences? Pourquoi ne puis je, comme il y a trois mois, puiser de nouvelles forces morales dans votre regard si doux, si calme et si penetrant, regard que j'aimais tant et que je crois voir devant moi, quand je vous ecris».
[Милый и бесценный друг, какая страшная и ужасная вещь разлука! Сколько ни твержу себе, что половина моего существования и моего счастия в вас, что, несмотря на расстояние, которое нас разлучает, сердца наши соединены неразрывными узами, мое сердце возмущается против судьбы, и, несмотря на удовольствия и рассеяния, которые меня окружают, я не могу подавить некоторую скрытую грусть, которую испытываю в глубине сердца со времени нашей разлуки. Отчего мы не вместе, как в прошлое лето, в вашем большом кабинете, на голубом диване, на диване «признаний»? Отчего я не могу, как три месяца тому назад, почерпать новые нравственные силы в вашем взгляде, кротком, спокойном и проницательном, который я так любила и который я вижу перед собой в ту минуту, как пишу вам?]
Прочтя до этого места, княжна Марья вздохнула и оглянулась в трюмо, которое стояло направо от нее. Зеркало отразило некрасивое слабое тело и худое лицо. Глаза, всегда грустные, теперь особенно безнадежно смотрели на себя в зеркало. «Она мне льстит», подумала княжна, отвернулась и продолжала читать. Жюли, однако, не льстила своему другу: действительно, и глаза княжны, большие, глубокие и лучистые (как будто лучи теплого света иногда снопами выходили из них), были так хороши, что очень часто, несмотря на некрасивость всего лица, глаза эти делались привлекательнее красоты. Но княжна никогда не видала хорошего выражения своих глаз, того выражения, которое они принимали в те минуты, когда она не думала о себе. Как и у всех людей, лицо ее принимало натянуто неестественное, дурное выражение, как скоро она смотрелась в зеркало. Она продолжала читать: 211
«Tout Moscou ne parle que guerre. L'un de mes deux freres est deja a l'etranger, l'autre est avec la garde, qui se met en Marieche vers la frontiere. Notre cher еmpereur a quitte Petersbourg et, a ce qu'on pretend, compte lui meme exposer sa precieuse existence aux chances de la guerre. Du veuille que le monstre corsicain, qui detruit le repos de l'Europe, soit terrasse par l'ange que le Tout Рuissant, dans Sa misericorde, nous a donnee pour souverain. Sans parler de mes freres, cette guerre m'a privee d'une relation des plus cheres a mon coeur. Je parle du jeune Nicolas Rostoff, qui avec son enthousiasme n'a pu supporter l'inaction et a quitte l'universite pour aller s'enroler dans l'armee. Eh bien, chere Marieie, je vous avouerai, que, malgre son extreme jeunesse, son depart pour l'armee a ete un grand chagrin pour moi. Le jeune homme, dont je vous parlais cet ete, a tant de noblesse, de veritable jeunesse qu'on rencontre si rarement dans le siecle оu nous vivons parmi nos villards de vingt ans. Il a surtout tant de franchise et de coeur. Il est tellement pur et poetique, que mes relations avec lui, quelque passageres qu'elles fussent, ont ete l'une des plus douees jouissances de mon pauvre coeur, qui a deja tant souffert. Je vous raconterai un jour nos adieux et tout ce qui s'est dit en partant. Tout cela est encore trop frais. Ah! chere amie, vous etes heureuse de ne pas connaitre ces jouissances et ces peines si poignantes. Vous etes heureuse, puisque les derienieres sont ordinairement les plus fortes! Je sais fort bien, que le comte Nicolas est trop jeune pour pouvoir jamais devenir pour moi quelque chose de plus qu'un ami, mais cette douee amitie, ces relations si poetiques et si pures ont ete un besoin pour mon coeur. Mais n'en parlons plus. La grande nouvelle du jour qui occupe tout Moscou est la mort du vieux comte Безухой et son heritage. Figurez vous que les trois princesses n'ont recu que tres peu de chose, le prince Basile rien, est que c'est M. Pierre qui a tout herite, et qui par dessus le Marieche a ete reconnu pour fils legitime, par consequent comte Безухой est possesseur de la plus belle fortune de la Russie. On pretend que le prince Basile a joue un tres vilain role dans toute cette histoire et qu'il est reparti tout penaud pour Petersbourg.