Судоплатов, Павел Анатольевич

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Павел Анатольевич Судоплатов

Старший майор госбезопасности П. А. Судоплатов
Псевдоним

Андрей

Дата рождения

7 июля 1907(1907-07-07)

Место рождения

Мелитополь, Таврическая губерния, Российская империя

Дата смерти

24 сентября 1996(1996-09-24) (89 лет)

Место смерти

Москва, Россия

Принадлежность

СССР СССР

Род войск

НКВД — НКГБ

Годы службы

19191953

Звание

<imagemap>: неверное или отсутствующее изображение

Командовал

Управление внешней разведки НКВД — НКГБ — МГБ — МВД СССР

Сражения/войны

Великая Отечественная война

Награды и премии

Па́вел Анато́льевич Судопла́тов (7 июля 1907 — 24 сентября 1996) — советский разведчик, диверсант, сотрудник ОГПУ (позже НКВД — НКГБ), перед арестом в 1953 году — генерал-лейтенант МВД СССР.

Убил руководителя ОУН Евгения Коновальца, организовал убийство Льва Троцкого.

Во время Великой Отечественной войны, возглавляя 4-е управление НКВД, участвовал в организации минирования стратегических объектов в период обороны Москвы, диверсионной деятельности против немецких войск на Кавказе, стратегических радиоигр с немецкой разведкой. Судоплатов непосредственно руководил деятельностью на оккупированной немецкими войсками Западной Украине партизанского отряда специального назначения Дмитрия Медведева, который являлся базой для легендарного разведчика Николая Кузнецова, возглавлял отдел, обрабатывавший информацию о разработке атомной бомбы в США.

В 1953 году был арестован, осуждён на 15 лет лишения свободы, полностью отбыл наказание и был реабилитирован лишь в 1992 году. Стал широко известен благодаря своим мемуарам «Разведка и Кремль», «Спецоперации. Лубянка и Кремль 1930—1950 годы».

С 1940го года проживал в Москве в доме 11 по 1й Тверской-Ямской улице. Умер 24 сентября 1996 года. Похоронен на новом Донском кладбище в Москве.





Детство и начало работы в ЧК — ГПУ

Павел Анатольевич Судоплатов родился 7 июля 1907 года в Мелитополе в семье мельника. Украинец[1]. В 1914—1919 гг. учился в городской школе. В июне 1919 года ушёл из города вместе с полком Красной Армии, был воспитанником полка, участвовал в боях. Позже попал в плен, бежал, оказался в занятой белыми Одессе, где беспризорничал, подрабатывал в порту. После занятия города красными вновь вступил в РККА. С 1921 года служил на канцелярских должностях в Особом отделе, потом — в губотделе ГПУ. С 1922 года служил в погранвойсках. С 1923 года — на комсомольской работе; в 1925 году направлен на работу в ГПУ и через два года стал оперативным работником.

В 1926 году женился на Эмме Карловне Кагановой (урождённой Суламифи Соломоновне Кримкер), еврейской девушке из Гомеля, впоследствии ставшей полковником НКВД[2]

В 1928—1930 гг. учился на рабфаке ГПУ. С 1932 года переезд в Москву — назначение сотрудником центрального аппарата ОГПУ, с 1933 года работал в Иностранном отделе (нелегальная разведка в нескольких европейских странах). Так как, помимо русского, свободно владел только украинским языком, специализировался на украинских националистах. В мае 1938 года по личному приказу Иосифа Сталина убил лидера украинских националистов Коновальца, передав ему в ресторане роттердамской гостиницы «Атланта» замаскированную под коробку конфет бомбу.

Работа в НКВД до войны

После ареста прежних руководителей разведки, смещения Николая Ежова и его замены Лаврентием Берией, с 6 ноября по 2 декабря 1938 года исполнял обязанности руководителя Иностранного отдела НКВД СССР. После Судоплатова понижают в должности до начальника испанского отделения. В 1939 году назначен заместителем начальника разведки. С февраля 1941 года — заместителем начальника 1-го (Разведывательного) управления НКГБ СССР. Преподавал в Школе особого назначения НКВД.

Самой известной операцией этого периода была операция «Утка» — убийство Льва Троцкого в августе 1940 года (руководили операцией Судоплатов и Наум Эйтингон).

Работа во время Великой Отечественной войны

В первые дни войны приказом наркома внутренних дел СССР была создана Особая группа при НКВД, которой поручалась организация разведывательно-диверсионной работы и партизанской войны в тылу немецко-фашистских войск, она была сформирована на базе Первого (разведывательного) управления Наркомата госбезопасности, возглавил её заместитель начальника Первого управления Судоплатов[3]. В 1942 году Павел Судоплатов возглавил 4-е управление НКВД СССР. Не хватало кадров. Судоплатов обратился к Берии с просьбой вернуть в разведку бывших её сотрудников, которые были уволены или находились в заключении. Берия тут же дал согласие. Многие бывшие разведчики писали Судоплатову с просьбой вернуть их в строй (как, например, Леонид Линицкий) и Судоплатов оперативно откликался на их просьбы.

Во время войны Судоплатов работал со знаменитым советским разведчиком Николаем Кузнецовым, руководил диверсионной деятельностью на Кавказе. Руководил основанными на радиоигре блестящими операциями «Монастырь» и «Березино». Во время наступления немцев на Москву отвечал за минирование наиболее важных объектов. Совместно с другим высокопоставленным сотрудником НКВД В. Н. Ильиным разработал план покушения на Гитлера группой И. Л. Миклашевского. С 1944 года — начальник группы (позже — отдел) «С», которая занималась агентурным добыванием и обобщением материалов по атомной проблематике.

Работа после войны, заключение и реабилитация

После войны возглавлял отдел «Ф». По утверждению некоторых авторов принимал активное участие в организации и осуществлении ряда убийств, в том числе епископа Теодора (Ромжи), Наума Самета [4], Александра Шумского[5], Соломона Михоэлса в 1948 г в Минске (Белоруссия).

С 1950 года — начальник Бюро № 1 МГБ СССР по диверсионной работе за границей. После смерти Сталина Судоплатов был назначен заместителем начальника ПГУ (разведка за границей) МВД, с мая 1953 года — начальник нового, 9-го (разведывательно-диверсионного) отдела МВД СССР.

После ареста Берии отдел был расформирован, а 21 августа 1953 года генерал-лейтенант Судоплатов был арестован в собственном кабинете на Лубянке как «пособник Берии» по обвинению в заговоре. Зоя Воскресенская, вступившись за него, вопреки распространённому мнению не была арестована, но её «сослали» в Воркуту в качестве начальника спецчасти лагеря. Симулировал помешательство и до 1958 года находился в Ленинградской специальной психиатрической больнице.

12 сентября 1958 года он был приговорён Военной коллегией Верховного суда СССР по «контрреволюционной» статье 58-1 пункт «б» к 15 годам заключения «за активное пособничество изменнику Родины Берия в подготовке государственного переворота, производство опытов над людьми, похищения и многочисленные убийства»[5]. Виновным себя не признал. Отбывал наказание во Владимирской тюрьме, где перенёс три инфаркта, ослеп на один глаз, получил инвалидность 2-й группы.

Освобождён по отбытию срока наказания 21 августа 1968 года. Вернувшись в Москву, Судоплатов занялся литературной деятельностью. Под псевдонимом Анатолий Андреев опубликовал три книги, активно участвовал в ветеранском движении. Более 20 лет боролся за свою реабилитацию. Полностью реабилитирован постановлением Главной военной прокуратуры Российской Федерации от 10 января 1992 года. Отдельными членами Центра «Мемориал» высказываются сомнения в правомерности его реабилитации (Никита Петров: «реабилитировали организатора и участника доказанных судом уголовных преступлений»)[5].

Незадолго до смерти в соавторстве с сыном — историком спецслужб профессором МГУ Анатолием Судоплатовым (1943—2005) опубликовал книгу воспоминаний о своей жизни и работе — «Разведка и Кремль» (1994 — на англ.[6] и нем. яз.; 1996 — на рус.), ставшую международным бестселлером. Через полгода после его смерти вышла в свет книга «Спецоперации. Лубянка и Кремль. 1930—1950 годы». По мнению Леонида Шебаршина, «книжка Судоплатова — хорошая, но она содержит много того, что может нанести ущерб нашей безопасности, — её писали американские журналисты»[7].

Награды

Был лишён всех наград по приговору суда в 1958 году. В 1998 году Президент Российской Федерации подписал Указ о восстановлении генерал-лейтенанта П. А. Судоплатова посмертно в правах на все государственные награды в связи с его реабилитацией.

Специальные и воинские звания

Был лишён воинского звания как осуждённый судом Постановлением Совета Министров СССР от 17 октября 1958 года. В 1998 году Президент Российской Федерации подписал Указ о восстановлении в воинском звании генерал-лейтенанта П. А. Судоплатова посмертно в связи с его реабилитацией[8].

Память

Сочинения

  • Спецоперации. Лубянка и Кремль 1930—1950 годы. — М.: ОЛМА-ПРЕСС, 1997. — ISBN 5-87322-726-8
  • Разные дни тайной войны и дипломатии. 1941 год. — М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2005. — ISBN 5-224-04960-1
  • Победа в тайной войне. 1941—1945 годы. — М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2005. — ISBN 5-224-05345-5
  • Разведка и Кремль. Записки нежелательного свидетеля. — М.: Гея, 1996. — ISBN 5-85589-024-4

Напишите отзыв о статье "Судоплатов, Павел Анатольевич"

Литература

  • Судоплатов А. П. Тайная жизнь генерала Судоплатова. Кн. 1 и 2. — М.: ОЛМА-ПРЕСС, 1998. — ISBN 5-224-00136-6
  • Anatoli Sudoplatov, Pavel Sudoplatov, Leona P. Schecter, Jerrold L. Schecter. [www.amazon.com/Special-Tasks-Anatoli-Sudoplatov/dp/0316821152 Special Tasks.] 576 pages Publisher: Back Bay Books; Updated edition (June 1, 1995) — ISBN 0-316-82115-2; ISBN 978-0-316-82115-5  (англ.)
  • Петров В. Н. Кто руководил органами госбезопасности. 1941—1954. — М.: Звенья, 2010. — С. 825—826.

Дополнительная литература

  • Зоя Воскресенская, Эдуард Шарапов. Тайна Зои Воскресенской. М., Олма-Пресс, 1998, ISBN 5-87322-877-9 .

Примечания

  1. [books.google.com.ua/books?id=_KcgAQAAIAAJ&q=Судоплатов+украинец&dq=Судоплатов+украинец&hl=ru&sa=X&ved=0CCoQ6AEwAzgKahUKEwjdjOX30ObHAhXinnIKHTHZBL0 Внешняя разведка СССР]
  2. [gordonua.com/publications/Iz-memuarov-Karetnikovoy-o-polkovnike-NKVD-Sudoplatovoy-Posle-rasstrela-Berii-ona-zhila-v-kroshechnoy-komnate-bez-prava-rabotat-104413.html?utm_medium=referral&utm_source=lentainform&utm_campaign=gordonua.com&utm_term=136374&utm_content=3808106 Из мемуаров Каретниковой о полковнике НКВД Судоплатовой: После расстрела Берии она жила в крошечной комнате, без права работать / Гордон]
  3. [www.academy.fsb.ru/i_hist_6.html Академия ФСБ России — История]
  4. [www.novayagazeta.ru/apps/gulag/59410.html Новая газета Штатный государственный убийца]
  5. 1 2 3 [www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=281194 Чем Шкуро хуже Судоплатова]
  6. Special Tasks: The Memoirs of an Unwanted Witness — A Soviet Spymaster, by Pavel and Anatoli Sudoplatov. New York, Little, Brown and Company
  7. [svr.gov.ru/smi/2001/ver20010227.htm Под диктовку спецслужб]. Проверено 14 марта 2013. [www.webcitation.org/6F9BOPmzE Архивировано из первоисточника 16 марта 2013].
  8. [archive.is/20140427083654/www.istrodina.com/rodina_articul.php3?id=3774&n=166 Руководители Внешней разведки страны] // Родина. — 2010. — № 12.

Ссылки

  • [www.lib.ru/POLITOLOG/SUDOPLATOW/ Судоплатов, Павел Анатольевич] в библиотеке Максима Мошкова
  • [svr.gov.ru/history/sudoplatov.htm Биография на сайте Службы внешней разведки]
  • [m-necropol.narod.ru/sudoplatov.html Памятник Судоплатову Павлу Анатольевичу]
  • [nvdaily.ru/info/52828.html Особая группа генерала Судоплатова]
Предшественник:
Зельман Исаевич Пассов
И. о. начальника советской внешней разведки (ИНО НКВД)
с 6 ноября по 2 декабря 1938 года
Преемник:
Владимир Георгиевич Деканозов

Отрывок, характеризующий Судоплатов, Павел Анатольевич

Несмотря на то, что чья то карета стояла у подъезда, швейцар, оглядев мать с сыном (которые, не приказывая докладывать о себе, прямо вошли в стеклянные сени между двумя рядами статуй в нишах), значительно посмотрев на старенький салоп, спросил, кого им угодно, княжен или графа, и, узнав, что графа, сказал, что их сиятельству нынче хуже и их сиятельство никого не принимают.
– Мы можем уехать, – сказал сын по французски.
– Mon ami! [Друг мой!] – сказала мать умоляющим голосом, опять дотрогиваясь до руки сына, как будто это прикосновение могло успокоивать или возбуждать его.
Борис замолчал и, не снимая шинели, вопросительно смотрел на мать.
– Голубчик, – нежным голоском сказала Анна Михайловна, обращаясь к швейцару, – я знаю, что граф Кирилл Владимирович очень болен… я затем и приехала… я родственница… Я не буду беспокоить, голубчик… А мне бы только надо увидать князя Василия Сергеевича: ведь он здесь стоит. Доложи, пожалуйста.
Швейцар угрюмо дернул снурок наверх и отвернулся.
– Княгиня Друбецкая к князю Василию Сергеевичу, – крикнул он сбежавшему сверху и из под выступа лестницы выглядывавшему официанту в чулках, башмаках и фраке.
Мать расправила складки своего крашеного шелкового платья, посмотрелась в цельное венецианское зеркало в стене и бодро в своих стоптанных башмаках пошла вверх по ковру лестницы.
– Mon cher, voue m'avez promis, [Мой друг, ты мне обещал,] – обратилась она опять к Сыну, прикосновением руки возбуждая его.
Сын, опустив глаза, спокойно шел за нею.
Они вошли в залу, из которой одна дверь вела в покои, отведенные князю Василью.
В то время как мать с сыном, выйдя на середину комнаты, намеревались спросить дорогу у вскочившего при их входе старого официанта, у одной из дверей повернулась бронзовая ручка и князь Василий в бархатной шубке, с одною звездой, по домашнему, вышел, провожая красивого черноволосого мужчину. Мужчина этот был знаменитый петербургский доктор Lorrain.
– C'est donc positif? [Итак, это верно?] – говорил князь.
– Mon prince, «errare humanum est», mais… [Князь, человеку ошибаться свойственно.] – отвечал доктор, грассируя и произнося латинские слова французским выговором.
– C'est bien, c'est bien… [Хорошо, хорошо…]
Заметив Анну Михайловну с сыном, князь Василий поклоном отпустил доктора и молча, но с вопросительным видом, подошел к ним. Сын заметил, как вдруг глубокая горесть выразилась в глазах его матери, и слегка улыбнулся.
– Да, в каких грустных обстоятельствах пришлось нам видеться, князь… Ну, что наш дорогой больной? – сказала она, как будто не замечая холодного, оскорбительного, устремленного на нее взгляда.
Князь Василий вопросительно, до недоумения, посмотрел на нее, потом на Бориса. Борис учтиво поклонился. Князь Василий, не отвечая на поклон, отвернулся к Анне Михайловне и на ее вопрос отвечал движением головы и губ, которое означало самую плохую надежду для больного.
– Неужели? – воскликнула Анна Михайловна. – Ах, это ужасно! Страшно подумать… Это мой сын, – прибавила она, указывая на Бориса. – Он сам хотел благодарить вас.
Борис еще раз учтиво поклонился.
– Верьте, князь, что сердце матери никогда не забудет того, что вы сделали для нас.
– Я рад, что мог сделать вам приятное, любезная моя Анна Михайловна, – сказал князь Василий, оправляя жабо и в жесте и голосе проявляя здесь, в Москве, перед покровительствуемою Анною Михайловной еще гораздо большую важность, чем в Петербурге, на вечере у Annette Шерер.
– Старайтесь служить хорошо и быть достойным, – прибавил он, строго обращаясь к Борису. – Я рад… Вы здесь в отпуску? – продиктовал он своим бесстрастным тоном.
– Жду приказа, ваше сиятельство, чтоб отправиться по новому назначению, – отвечал Борис, не выказывая ни досады за резкий тон князя, ни желания вступить в разговор, но так спокойно и почтительно, что князь пристально поглядел на него.
– Вы живете с матушкой?
– Я живу у графини Ростовой, – сказал Борис, опять прибавив: – ваше сиятельство.
– Это тот Илья Ростов, который женился на Nathalie Шиншиной, – сказала Анна Михайловна.
– Знаю, знаю, – сказал князь Василий своим монотонным голосом. – Je n'ai jamais pu concevoir, comment Nathalieie s'est decidee a epouser cet ours mal – leche l Un personnage completement stupide et ridicule.Et joueur a ce qu'on dit. [Я никогда не мог понять, как Натали решилась выйти замуж за этого грязного медведя. Совершенно глупая и смешная особа. К тому же игрок, говорят.]
– Mais tres brave homme, mon prince, [Но добрый человек, князь,] – заметила Анна Михайловна, трогательно улыбаясь, как будто и она знала, что граф Ростов заслуживал такого мнения, но просила пожалеть бедного старика. – Что говорят доктора? – спросила княгиня, помолчав немного и опять выражая большую печаль на своем исплаканном лице.
– Мало надежды, – сказал князь.
– А мне так хотелось еще раз поблагодарить дядю за все его благодеяния и мне и Боре. C'est son filleuil, [Это его крестник,] – прибавила она таким тоном, как будто это известие должно было крайне обрадовать князя Василия.
Князь Василий задумался и поморщился. Анна Михайловна поняла, что он боялся найти в ней соперницу по завещанию графа Безухого. Она поспешила успокоить его.
– Ежели бы не моя истинная любовь и преданность дяде, – сказала она, с особенною уверенностию и небрежностию выговаривая это слово: – я знаю его характер, благородный, прямой, но ведь одни княжны при нем…Они еще молоды… – Она наклонила голову и прибавила шопотом: – исполнил ли он последний долг, князь? Как драгоценны эти последние минуты! Ведь хуже быть не может; его необходимо приготовить ежели он так плох. Мы, женщины, князь, – она нежно улыбнулась, – всегда знаем, как говорить эти вещи. Необходимо видеть его. Как бы тяжело это ни было для меня, но я привыкла уже страдать.
Князь, видимо, понял, и понял, как и на вечере у Annette Шерер, что от Анны Михайловны трудно отделаться.
– Не было бы тяжело ему это свидание, chere Анна Михайловна, – сказал он. – Подождем до вечера, доктора обещали кризис.
– Но нельзя ждать, князь, в эти минуты. Pensez, il у va du salut de son ame… Ah! c'est terrible, les devoirs d'un chretien… [Подумайте, дело идет о спасения его души! Ах! это ужасно, долг христианина…]
Из внутренних комнат отворилась дверь, и вошла одна из княжен племянниц графа, с угрюмым и холодным лицом и поразительно несоразмерною по ногам длинною талией.
Князь Василий обернулся к ней.
– Ну, что он?
– Всё то же. И как вы хотите, этот шум… – сказала княжна, оглядывая Анну Михайловну, как незнакомую.
– Ah, chere, je ne vous reconnaissais pas, [Ах, милая, я не узнала вас,] – с счастливою улыбкой сказала Анна Михайловна, легкою иноходью подходя к племяннице графа. – Je viens d'arriver et je suis a vous pour vous aider a soigner mon oncle . J`imagine, combien vous avez souffert, [Я приехала помогать вам ходить за дядюшкой. Воображаю, как вы настрадались,] – прибавила она, с участием закатывая глаза.
Княжна ничего не ответила, даже не улыбнулась и тотчас же вышла. Анна Михайловна сняла перчатки и в завоеванной позиции расположилась на кресле, пригласив князя Василья сесть подле себя.
– Борис! – сказала она сыну и улыбнулась, – я пройду к графу, к дяде, а ты поди к Пьеру, mon ami, покаместь, да не забудь передать ему приглашение от Ростовых. Они зовут его обедать. Я думаю, он не поедет? – обратилась она к князю.
– Напротив, – сказал князь, видимо сделавшийся не в духе. – Je serais tres content si vous me debarrassez de ce jeune homme… [Я был бы очень рад, если бы вы меня избавили от этого молодого человека…] Сидит тут. Граф ни разу не спросил про него.
Он пожал плечами. Официант повел молодого человека вниз и вверх по другой лестнице к Петру Кирилловичу.


Пьер так и не успел выбрать себе карьеры в Петербурге и, действительно, был выслан в Москву за буйство. История, которую рассказывали у графа Ростова, была справедлива. Пьер участвовал в связываньи квартального с медведем. Он приехал несколько дней тому назад и остановился, как всегда, в доме своего отца. Хотя он и предполагал, что история его уже известна в Москве, и что дамы, окружающие его отца, всегда недоброжелательные к нему, воспользуются этим случаем, чтобы раздражить графа, он всё таки в день приезда пошел на половину отца. Войдя в гостиную, обычное местопребывание княжен, он поздоровался с дамами, сидевшими за пяльцами и за книгой, которую вслух читала одна из них. Их было три. Старшая, чистоплотная, с длинною талией, строгая девица, та самая, которая выходила к Анне Михайловне, читала; младшие, обе румяные и хорошенькие, отличавшиеся друг от друга только тем, что у одной была родинка над губой, очень красившая ее, шили в пяльцах. Пьер был встречен как мертвец или зачумленный. Старшая княжна прервала чтение и молча посмотрела на него испуганными глазами; младшая, без родинки, приняла точно такое же выражение; самая меньшая, с родинкой, веселого и смешливого характера, нагнулась к пяльцам, чтобы скрыть улыбку, вызванную, вероятно, предстоящею сценой, забавность которой она предвидела. Она притянула вниз шерстинку и нагнулась, будто разбирая узоры и едва удерживаясь от смеха.
– Bonjour, ma cousine, – сказал Пьер. – Vous ne me гесоnnaissez pas? [Здравствуйте, кузина. Вы меня не узнаете?]
– Я слишком хорошо вас узнаю, слишком хорошо.
– Как здоровье графа? Могу я видеть его? – спросил Пьер неловко, как всегда, но не смущаясь.
– Граф страдает и физически и нравственно, и, кажется, вы позаботились о том, чтобы причинить ему побольше нравственных страданий.
– Могу я видеть графа? – повторил Пьер.
– Гм!.. Ежели вы хотите убить его, совсем убить, то можете видеть. Ольга, поди посмотри, готов ли бульон для дяденьки, скоро время, – прибавила она, показывая этим Пьеру, что они заняты и заняты успокоиваньем его отца, тогда как он, очевидно, занят только расстроиванием.
Ольга вышла. Пьер постоял, посмотрел на сестер и, поклонившись, сказал:
– Так я пойду к себе. Когда можно будет, вы мне скажите.
Он вышел, и звонкий, но негромкий смех сестры с родинкой послышался за ним.
На другой день приехал князь Василий и поместился в доме графа. Он призвал к себе Пьера и сказал ему:
– Mon cher, si vous vous conduisez ici, comme a Petersbourg, vous finirez tres mal; c'est tout ce que je vous dis. [Мой милый, если вы будете вести себя здесь, как в Петербурге, вы кончите очень дурно; больше мне нечего вам сказать.] Граф очень, очень болен: тебе совсем не надо его видеть.
С тех пор Пьера не тревожили, и он целый день проводил один наверху, в своей комнате.
В то время как Борис вошел к нему, Пьер ходил по своей комнате, изредка останавливаясь в углах, делая угрожающие жесты к стене, как будто пронзая невидимого врага шпагой, и строго взглядывая сверх очков и затем вновь начиная свою прогулку, проговаривая неясные слова, пожимая плечами и разводя руками.
– L'Angleterre a vecu, [Англии конец,] – проговорил он, нахмуриваясь и указывая на кого то пальцем. – M. Pitt comme traitre a la nation et au droit des gens est condamiene a… [Питт, как изменник нации и народному праву, приговаривается к…] – Он не успел договорить приговора Питту, воображая себя в эту минуту самим Наполеоном и вместе с своим героем уже совершив опасный переезд через Па де Кале и завоевав Лондон, – как увидал входившего к нему молодого, стройного и красивого офицера. Он остановился. Пьер оставил Бориса четырнадцатилетним мальчиком и решительно не помнил его; но, несмотря на то, с свойственною ему быстрою и радушною манерой взял его за руку и дружелюбно улыбнулся.
– Вы меня помните? – спокойно, с приятной улыбкой сказал Борис. – Я с матушкой приехал к графу, но он, кажется, не совсем здоров.
– Да, кажется, нездоров. Его всё тревожат, – отвечал Пьер, стараясь вспомнить, кто этот молодой человек.
Борис чувствовал, что Пьер не узнает его, но не считал нужным называть себя и, не испытывая ни малейшего смущения, смотрел ему прямо в глаза.
– Граф Ростов просил вас нынче приехать к нему обедать, – сказал он после довольно долгого и неловкого для Пьера молчания.
– А! Граф Ростов! – радостно заговорил Пьер. – Так вы его сын, Илья. Я, можете себе представить, в первую минуту не узнал вас. Помните, как мы на Воробьевы горы ездили c m me Jacquot… [мадам Жако…] давно.
– Вы ошибаетесь, – неторопливо, с смелою и несколько насмешливою улыбкой проговорил Борис. – Я Борис, сын княгини Анны Михайловны Друбецкой. Ростова отца зовут Ильей, а сына – Николаем. И я m me Jacquot никакой не знал.
Пьер замахал руками и головой, как будто комары или пчелы напали на него.
– Ах, ну что это! я всё спутал. В Москве столько родных! Вы Борис…да. Ну вот мы с вами и договорились. Ну, что вы думаете о булонской экспедиции? Ведь англичанам плохо придется, ежели только Наполеон переправится через канал? Я думаю, что экспедиция очень возможна. Вилльнев бы не оплошал!
Борис ничего не знал о булонской экспедиции, он не читал газет и о Вилльневе в первый раз слышал.
– Мы здесь в Москве больше заняты обедами и сплетнями, чем политикой, – сказал он своим спокойным, насмешливым тоном. – Я ничего про это не знаю и не думаю. Москва занята сплетнями больше всего, – продолжал он. – Теперь говорят про вас и про графа.