Съезжинская улица

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Координаты: 59°57′15″ с. ш. 30°17′59″ в. д. / 59.95417° с. ш. 30.29972° в. д. / 59.95417; 30.29972 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=59.95417&mlon=30.29972&zoom=12 (O)] (Я)
Съезжинская улица
Санкт-Петербург
Общая информация
Район города Петроградский
Исторический район Петроградская сторона
Прежние названия Малая Белозерская, 2-я Введенская
Ближайшие станции метро  Горьковская 
 Спортивная
Почтовый индекс 197198

[maps.yandex.ru/-/CVVtjUzy на карте Яндекс]
Съезжинская улица на Викискладе

Съе́зжинская улица — улица в Санкт-Петербурге, расположенная на Петроградской стороне. Проходит от Большого проспекта до Кронверкского проспекта.





История возникновения

Возникновение Съезжинской улицы относится к началу XVIII века. На этой улице были расположены казармы Белозерского полка. Застройка улицы была малоэтажной: в основном это были одно-двухэтажные дома, преимущественно деревянные.

Географически Съезжинская улица ориентирована на шпиль Петропавловского собора, находящегося на территории близлежащей Петропавловской крепости.

В плане Комиссии о Санкт-Петербургском строении от 1738 года имеется решение назвать эту улицу Задней Никольской по приделу Николая Чудотворца в церкви Успения Пресвятой Богородицы (в настоящее время на её месте расположен Князь-Владимирский собор). Определение «задняя» связано с тем, что эта улица в ряду двух других Никольских, располагавшихся рядом (современные улица Блохина и Зверинская улица), была дальше них от церкви.

В итоге первоначально улица была названа Малой Белозерской (Большой Белозерской называлась современная улица Воскова), затем недолгое время называлась 2-й Введенской (по расположенной вблизи Введенской церкви; ближайшая к церкви улица называлась Большой Введенской, дальше параллельно следовали 1-я Введенская и 2-я Введенская). Современное название официально было установлено в 1861 году Городской думой, хотя фактически улица носит это название с 1786 года. Прежде всего название улицы связано с тем, что на ней в современном доме № 2 был расположен съезжий дом Петербургской части, который одновременно выполнял функции полицейского участка, пожарной части и тюрьмы.

Инфраструктура улицы

Инфраструктура улицы развивалась плохо, поскольку район считался окраинным. Сообщение с центром города практически отсутствовало: на Петроградскую сторону с Васильевского острова вел один лишь Тучков мост. Однако после введения конки (1870 год) и запуска трамвая (1914 год) район стал стремительно застраиваться.

Застройка и границы

Достопримечательности

Номер дома Описание Архитектор Год постройки Изображение Статус
№ 1 / Большой проспект, № 9 Доходный дом И. Ф. Бурмейстера Е. Т. Цолликофер 1840  памятник архитектуры (вновь выявленный объект)[1]
№ 2 / Большой проспект, № 11 Съезжий дом и пожарная часть Петербургской части (совр. 5-й отряд противопожарной службы по Санкт-Петербургу). Одно из старейших зданий улицы. Р. Б. Бернгард (перестройка), Ф. К. фон Пирвиц (расширение) 1827, перестраивалось в 1860 и 1884 годах. Каланча не сохранилась  Объект культурного наследия РФ [old.kulturnoe-nasledie.ru/monuments.php?id=7802466001 № 7802466001]№ 7802466001
№ 3 Особняк В. В. Тиса К. К. Шмидт 18971898  памятник архитектуры (вновь выявленный объект)[1]
№ 4 Доходный дом И. И. Боргмана Г. Д. Гримм 19041905  памятник архитектуры (вновь выявленный объект)[1]
№ 5-7 (литеры Г, Д) Склады Ф. А. Вельца А. И. Аккерман (постройка), А. Г. Беме (восстановление, расширение) 18891890, 1902, 1908  памятник архитектуры (вновь выявленный объект)[1]
№ 6 / Большая Пушкарская улица, № 2 Доходный дом Л. В. Шмеллинг 1899  Объект культурного наследия РФ [old.kulturnoe-nasledie.ru/monuments.php?id=7802702000 № 7802702000]№ 7802702000
№ 8 / Большая Пушкарская улица, № 1 Доходный дом Г. Ф. Ульянова, позже доходный дом А. С. Савина С. Г. Гингер 19081909  памятник архитектуры (вновь выявленный объект)[1]
№ 9 / Переулок Нестерова, № 6 Доходный дом Н. Н. Бобров 1881
№ 11 / Переулок Нестерова, № 11 Доходный дом А. Ф. Афанасьев (архитектор-художник), М. А. Евментьев (завершение) 19031905
№ 12 Доходный дом Д. А. Крыжановский 19131914
№ 13 Доходный дом П. П. Михальцев 1865, надстроен в 1899
№ 14 Жилой дом В. М. Фромзель, Н. Н. Трегубов 1969
№ 16 Доходный дом Н. Б. Богуславский 19121914
№ 16Б Доходный дом 1907
№ 19 Доходный дом И. Я. Брусов 1904
№ 22 Доходный дом Сидоровых А. Б. Регельсон 19111913  памятник архитектуры (вновь выявленный объект)[1]
№ 23 Доходный дом М. И. Серов 1909, 1980 (капитальный ремонт)
№ 24 Доходный дом А. А. Антоновой П. В. Резвый 19081910
№ 25 Доходный дом Д. Г. Фомичев 1901
№ 27 Доходный дом В. М. Орлов 1909
№ 29 / Татарский переулок, № 7 Доходный дом М. С. Берковского Н. Д. Каценеленбоген 19121913  памятник архитектуры (вновь выявленный объект)[1]
№ 30 (32) / улица Благоева, № 1 Доходный дом
№ 34 Доходный дом. Представительство Южной Осетии в Санкт-Петербурге и Ленинградской. области П. О. Осипов 18811882
№ 33 Доходный дом Л. А. Богусского и К. И. Фасси Л. В. Богусский 19041905
№ 37 / Кронверкский проспект, № 65 Доходный дом П. М. Мульханова П. М. Мульханов 1910
№ 38 Доходный дом Н. А. Бреев 1901, 1908
№ 40 / Кронверкский проспект, № 63 / улица Лизы Чайкиной, № 31 Особняк Н. И. Радченко-Дьяконовой. Доходный дом Н. М. Бихеле, К. Т. Андрущенко (надстройка и расширение), А. В. Иванов (надстройка и расширение), Л. Л. Фуфаевский (перестройка, надстройка, расширение) 1864, 1879, 1887, 19121914

Интересные факты

Напишите отзыв о статье "Съезжинская улица"

Примечания

  1. 1 2 3 4 5 6 7 Включён в [www.assembly.spb.ru/manage/page?tid=0&nd=8348128&nh=1 «Список вновь выявленных объектов, представляющих историческую, научную, художественную или иную культурную ценность»] (утверждён приказом КГИОП от 20 февраля 2001 года № 15 с изменениями на 1 декабря 2010 года).
  2. [a-pesni.org/dvor/krutvert.php Крутится-вертится шар голубой]
  3. [gubernia.pskovregion.org/number_444/07.php Линия Спегальского]

Литература

Ссылки

  • [www.citywalls.ru/search-street271.html Обзор зданий Съезжинской улицы а архитектурном сайте citywalls.ru]

Отрывок, характеризующий Съезжинская улица

– Ведь у нас есть хлеб господский, братнин? – спросила она.
– Господский хлеб весь цел, – с гордостью сказал Дрон, – наш князь не приказывал продавать.
– Выдай его мужикам, выдай все, что им нужно: я тебе именем брата разрешаю, – сказала княжна Марья.
Дрон ничего не ответил и глубоко вздохнул.
– Ты раздай им этот хлеб, ежели его довольно будет для них. Все раздай. Я тебе приказываю именем брата, и скажи им: что, что наше, то и ихнее. Мы ничего не пожалеем для них. Так ты скажи.
Дрон пристально смотрел на княжну, в то время как она говорила.
– Уволь ты меня, матушка, ради бога, вели от меня ключи принять, – сказал он. – Служил двадцать три года, худого не делал; уволь, ради бога.
Княжна Марья не понимала, чего он хотел от нее и от чего он просил уволить себя. Она отвечала ему, что она никогда не сомневалась в его преданности и что она все готова сделать для него и для мужиков.


Через час после этого Дуняша пришла к княжне с известием, что пришел Дрон и все мужики, по приказанию княжны, собрались у амбара, желая переговорить с госпожою.
– Да я никогда не звала их, – сказала княжна Марья, – я только сказала Дронушке, чтобы раздать им хлеба.
– Только ради бога, княжна матушка, прикажите их прогнать и не ходите к ним. Все обман один, – говорила Дуняша, – а Яков Алпатыч приедут, и поедем… и вы не извольте…
– Какой же обман? – удивленно спросила княжна
– Да уж я знаю, только послушайте меня, ради бога. Вот и няню хоть спросите. Говорят, не согласны уезжать по вашему приказанию.
– Ты что нибудь не то говоришь. Да я никогда не приказывала уезжать… – сказала княжна Марья. – Позови Дронушку.
Пришедший Дрон подтвердил слова Дуняши: мужики пришли по приказанию княжны.
– Да я никогда не звала их, – сказала княжна. – Ты, верно, не так передал им. Я только сказала, чтобы ты им отдал хлеб.
Дрон, не отвечая, вздохнул.
– Если прикажете, они уйдут, – сказал он.
– Нет, нет, я пойду к ним, – сказала княжна Марья
Несмотря на отговариванье Дуняши и няни, княжна Марья вышла на крыльцо. Дрон, Дуняша, няня и Михаил Иваныч шли за нею. «Они, вероятно, думают, что я предлагаю им хлеб с тем, чтобы они остались на своих местах, и сама уеду, бросив их на произвол французов, – думала княжна Марья. – Я им буду обещать месячину в подмосковной, квартиры; я уверена, что Andre еще больше бы сделав на моем месте», – думала она, подходя в сумерках к толпе, стоявшей на выгоне у амбара.
Толпа, скучиваясь, зашевелилась, и быстро снялись шляпы. Княжна Марья, опустив глаза и путаясь ногами в платье, близко подошла к ним. Столько разнообразных старых и молодых глаз было устремлено на нее и столько было разных лиц, что княжна Марья не видала ни одного лица и, чувствуя необходимость говорить вдруг со всеми, не знала, как быть. Но опять сознание того, что она – представительница отца и брата, придало ей силы, и она смело начала свою речь.
– Я очень рада, что вы пришли, – начала княжна Марья, не поднимая глаз и чувствуя, как быстро и сильно билось ее сердце. – Мне Дронушка сказал, что вас разорила война. Это наше общее горе, и я ничего не пожалею, чтобы помочь вам. Я сама еду, потому что уже опасно здесь и неприятель близко… потому что… Я вам отдаю все, мои друзья, и прошу вас взять все, весь хлеб наш, чтобы у вас не было нужды. А ежели вам сказали, что я отдаю вам хлеб с тем, чтобы вы остались здесь, то это неправда. Я, напротив, прошу вас уезжать со всем вашим имуществом в нашу подмосковную, и там я беру на себя и обещаю вам, что вы не будете нуждаться. Вам дадут и домы и хлеба. – Княжна остановилась. В толпе только слышались вздохи.
– Я не от себя делаю это, – продолжала княжна, – я это делаю именем покойного отца, который был вам хорошим барином, и за брата, и его сына.
Она опять остановилась. Никто не прерывал ее молчания.
– Горе наше общее, и будем делить всё пополам. Все, что мое, то ваше, – сказала она, оглядывая лица, стоявшие перед нею.
Все глаза смотрели на нее с одинаковым выражением, значения которого она не могла понять. Было ли это любопытство, преданность, благодарность, или испуг и недоверие, но выражение на всех лицах было одинаковое.
– Много довольны вашей милостью, только нам брать господский хлеб не приходится, – сказал голос сзади.
– Да отчего же? – сказала княжна.
Никто не ответил, и княжна Марья, оглядываясь по толпе, замечала, что теперь все глаза, с которыми она встречалась, тотчас же опускались.
– Отчего же вы не хотите? – спросила она опять.
Никто не отвечал.
Княжне Марье становилось тяжело от этого молчанья; она старалась уловить чей нибудь взгляд.
– Отчего вы не говорите? – обратилась княжна к старому старику, который, облокотившись на палку, стоял перед ней. – Скажи, ежели ты думаешь, что еще что нибудь нужно. Я все сделаю, – сказала она, уловив его взгляд. Но он, как бы рассердившись за это, опустил совсем голову и проговорил:
– Чего соглашаться то, не нужно нам хлеба.
– Что ж, нам все бросить то? Не согласны. Не согласны… Нет нашего согласия. Мы тебя жалеем, а нашего согласия нет. Поезжай сама, одна… – раздалось в толпе с разных сторон. И опять на всех лицах этой толпы показалось одно и то же выражение, и теперь это было уже наверное не выражение любопытства и благодарности, а выражение озлобленной решительности.
– Да вы не поняли, верно, – с грустной улыбкой сказала княжна Марья. – Отчего вы не хотите ехать? Я обещаю поселить вас, кормить. А здесь неприятель разорит вас…
Но голос ее заглушали голоса толпы.
– Нет нашего согласия, пускай разоряет! Не берем твоего хлеба, нет согласия нашего!
Княжна Марья старалась уловить опять чей нибудь взгляд из толпы, но ни один взгляд не был устремлен на нее; глаза, очевидно, избегали ее. Ей стало странно и неловко.
– Вишь, научила ловко, за ней в крепость иди! Дома разори да в кабалу и ступай. Как же! Я хлеб, мол, отдам! – слышались голоса в толпе.
Княжна Марья, опустив голову, вышла из круга и пошла в дом. Повторив Дрону приказание о том, чтобы завтра были лошади для отъезда, она ушла в свою комнату и осталась одна с своими мыслями.


Долго эту ночь княжна Марья сидела у открытого окна в своей комнате, прислушиваясь к звукам говора мужиков, доносившегося с деревни, но она не думала о них. Она чувствовала, что, сколько бы она ни думала о них, она не могла бы понять их. Она думала все об одном – о своем горе, которое теперь, после перерыва, произведенного заботами о настоящем, уже сделалось для нее прошедшим. Она теперь уже могла вспоминать, могла плакать и могла молиться. С заходом солнца ветер затих. Ночь была тихая и свежая. В двенадцатом часу голоса стали затихать, пропел петух, из за лип стала выходить полная луна, поднялся свежий, белый туман роса, и над деревней и над домом воцарилась тишина.
Одна за другой представлялись ей картины близкого прошедшего – болезни и последних минут отца. И с грустной радостью она теперь останавливалась на этих образах, отгоняя от себя с ужасом только одно последнее представление его смерти, которое – она чувствовала – она была не в силах созерцать даже в своем воображении в этот тихий и таинственный час ночи. И картины эти представлялись ей с такой ясностью и с такими подробностями, что они казались ей то действительностью, то прошедшим, то будущим.
То ей живо представлялась та минута, когда с ним сделался удар и его из сада в Лысых Горах волокли под руки и он бормотал что то бессильным языком, дергал седыми бровями и беспокойно и робко смотрел на нее.
«Он и тогда хотел сказать мне то, что он сказал мне в день своей смерти, – думала она. – Он всегда думал то, что он сказал мне». И вот ей со всеми подробностями вспомнилась та ночь в Лысых Горах накануне сделавшегося с ним удара, когда княжна Марья, предчувствуя беду, против его воли осталась с ним. Она не спала и ночью на цыпочках сошла вниз и, подойдя к двери в цветочную, в которой в эту ночь ночевал ее отец, прислушалась к его голосу. Он измученным, усталым голосом говорил что то с Тихоном. Ему, видно, хотелось поговорить. «И отчего он не позвал меня? Отчего он не позволил быть мне тут на месте Тихона? – думала тогда и теперь княжна Марья. – Уж он не выскажет никогда никому теперь всего того, что было в его душе. Уж никогда не вернется для него и для меня эта минута, когда бы он говорил все, что ему хотелось высказать, а я, а не Тихон, слушала бы и понимала его. Отчего я не вошла тогда в комнату? – думала она. – Может быть, он тогда же бы сказал мне то, что он сказал в день смерти. Он и тогда в разговоре с Тихоном два раза спросил про меня. Ему хотелось меня видеть, а я стояла тут, за дверью. Ему было грустно, тяжело говорить с Тихоном, который не понимал его. Помню, как он заговорил с ним про Лизу, как живую, – он забыл, что она умерла, и Тихон напомнил ему, что ее уже нет, и он закричал: „Дурак“. Ему тяжело было. Я слышала из за двери, как он, кряхтя, лег на кровать и громко прокричал: „Бог мой!Отчего я не взошла тогда? Что ж бы он сделал мне? Что бы я потеряла? А может быть, тогда же он утешился бы, он сказал бы мне это слово“. И княжна Марья вслух произнесла то ласковое слово, которое он сказал ей в день смерти. «Ду ше нь ка! – повторила княжна Марья это слово и зарыдала облегчающими душу слезами. Она видела теперь перед собою его лицо. И не то лицо, которое она знала с тех пор, как себя помнила, и которое она всегда видела издалека; а то лицо – робкое и слабое, которое она в последний день, пригибаясь к его рту, чтобы слышать то, что он говорил, в первый раз рассмотрела вблизи со всеми его морщинами и подробностями.