Таблица МФА для русского языка

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Международный
фонетический алфавит
История
Нестандартные символы
Расширения к МФА
Соглашения об именовании (en)
МФА для англ. яз.
МФА для русск. яз.

Международный фонетический алфавит для русского языка показан в следующей таблице[1].

МФА Примеры МФА Примеры
Согласные
b бок, небо bʲ белого, воробей
d дом, деда dʲ делает, Владимир
f фата, выставка, Чехов[2], шурф fʲ фея, червь[2]
ɡ говорю, другой ɡʲ гербарий, ноги
ɣ[3] ах да, эх бы; ага, ого; господи[4]; бухгалтер[5]
j, ʝ[6] есть, юла, я[7]
k кость, рука, бок kʲ кишки, короткий
ɫ луна, стула, ствол lʲ лес, колено, мысль
m мыло, думать, там mʲ мясо, доме
ɱ амфора
n нос, кино, он nʲ нёс, они, корень
p пыль, стопа, скрип, зуб[2] pʲ пепел
r, ɾ рыба, широкий, орла, жир rʲ, ɾʲ река, четыре, три

r

арфа, порка, сорт

[8][2]

rʲ。

зверь,гарь[9]
s собака, писать, нос, глаз[2] синего, здесь, есть, грызть
ʂ широкий, наш, хороший, муж,[2] что ɕː щегол, считать, заказчик, мужчина, вращать [10]
ʧ лучше ʨ чей, печень, течь
ʦ цель, птица, отец
t тот, читаю, водка tʲ тереть, дитя, грудь[2]
v ваш, давать, его vʲ вести, человек
x ходить, ухо, бог xʲ хина, лёгких
z заезжать, язык zʲ зелёный, озеро, просьба
ʐ жест, тяжёлый ʑː заезжий, вещдок
МФА Примеры
Ударные гласные
a трава́, я́хта
æ пя́ть, я́рь
ɑ па́лка
ɛ цель; жест
e пень; лес, пепел
i си́него
ɨ ты
o о́блако
ɵ тётя
u пу́ля
ʉ чу́ть; трю́м
Безударные гласные
ɐ паро́м; сообража́ть; стопа́
ə ко́жа; о́блако; се́рдце; гля́дя
ɪ тяжёлый; эта́п; четы́ре
ɨ дыша́ть; жена́
ʉ юти́ться
ʊ мужчи́на, юла́, люби́ть
Другие символы, используемые в русской транскрипции
МФА Объяснение
ˈ Ударение, которое ставится перед ударным слогом,
например: этап [ɪˈtap]


См. также

Напишите отзыв о статье "Таблица МФА для русского языка"

Примечания

  1. Данная таблица весьма приблизительна, так как невозможно (или очень затруднительно) описать каждый звук каждого говорящего на русском языке. Например, одни люди произносят большинство слов с одноударной "р", а другие - с дрожащей "р" (несмотря на то, что этот нюанс описан в таблице, существует масса других нюансов, мало влияющих на восприятие.)
  2. 1 2 3 4 5 6 7 Звонкие согласные (/b/, /bʲ/, /d/, /dʲ/ /ɡ/, /v/, /vʲ/, /z/, /zʲ/, /ʐ/ и /ʑː/) оглушаются в конце слов (в некоторых диалектах исключением является случай, когда первая буква следующего слова — звонкий согласный или гласный).
  3. Характерен для южнорусских диалектов, в литературном языке встречается редко.
  4. Факультативно, но часто. Употребление [ɣ] вместо [ɡ] в некоторых словах религиозного значения (благо, Господь, Бог), а также в некоторых других (богатый, богатство, богатырь, где, когда, тогда, всегда, иногда, коготь, ноготь, лёгок, мягок) с оглушением в [x] на конце слова (в словах Петербург, Лейпциг, Выборг, Берг) или перед глухим согласным (мягкий, лёгкий) является характерной чертой старомосковского произношения (см. [ijitsa.imwerden.de/grot_russkoe_pravopisanie_1894.djvu Я. К. Гротъ. Русское правописаніе. Руководство. / 11-е изд., Санктпетербургъ, 1894 г.] — Сс. 8-9; [ruthenia.ru/fest/w/durnovo2000.pdf Н. Н. Дурново. Избранные работы по истории русского языка. М.: Языки славянской культуры, 2000.] — Сс. 56-57). В современном языке такое произношение встречается всё реже, кроме некоторых случаев.
  5. Факультативно.
  6. Допустим в начале слога.К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 1935 дней]
  7. Смягчающие предыдущий согласный буквы е, ё, ю и я представляются /j/+гласная, если они стоят в начале слова, либо в середине и конце после гласной или разделительного знака ъ или ь. Когда эти буквы стоят после гласной и не под ударением, /j/ часто опускается. Буква и представляет сочетание /j/+гласная только после разделительного ь.
  8. Аллофон [r] перед глухими согласными и в конце слова.
  9. Аллофон r перед мягким знаком в конце слова
  10. Хотя некоторые произносят /ɕː/ как [ɕː], а некоторые — как [ɕtɕ], эти произношения не различают слова.

Отрывок, характеризующий Таблица МФА для русского языка

«Во олузя а ах… во олузях!..» – с присвистом и с торбаном слышалось ему, изредка заглушаемое криком голосов. Офицеру и весело стало на душе от этих звуков, но вместе с тем и страшно за то, что он виноват, так долго не передав важного, порученного ему приказания. Был уже девятый час. Он слез с лошади и вошел на крыльцо и в переднюю большого, сохранившегося в целости помещичьего дома, находившегося между русских и французов. В буфетной и в передней суетились лакеи с винами и яствами. Под окнами стояли песенники. Офицера ввели в дверь, и он увидал вдруг всех вместе важнейших генералов армии, в том числе и большую, заметную фигуру Ермолова. Все генералы были в расстегнутых сюртуках, с красными, оживленными лицами и громко смеялись, стоя полукругом. В середине залы красивый невысокий генерал с красным лицом бойко и ловко выделывал трепака.
– Ха, ха, ха! Ай да Николай Иванович! ха, ха, ха!..
Офицер чувствовал, что, входя в эту минуту с важным приказанием, он делается вдвойне виноват, и он хотел подождать; но один из генералов увидал его и, узнав, зачем он, сказал Ермолову. Ермолов с нахмуренным лицом вышел к офицеру и, выслушав, взял от него бумагу, ничего не сказав ему.
– Ты думаешь, это нечаянно он уехал? – сказал в этот вечер штабный товарищ кавалергардскому офицеру про Ермолова. – Это штуки, это все нарочно. Коновницына подкатить. Посмотри, завтра каша какая будет!


На другой день, рано утром, дряхлый Кутузов встал, помолился богу, оделся и с неприятным сознанием того, что он должен руководить сражением, которого он не одобрял, сел в коляску и выехал из Леташевки, в пяти верстах позади Тарутина, к тому месту, где должны были быть собраны наступающие колонны. Кутузов ехал, засыпая и просыпаясь и прислушиваясь, нет ли справа выстрелов, не начиналось ли дело? Но все еще было тихо. Только начинался рассвет сырого и пасмурного осеннего дня. Подъезжая к Тарутину, Кутузов заметил кавалеристов, ведших на водопой лошадей через дорогу, по которой ехала коляска. Кутузов присмотрелся к ним, остановил коляску и спросил, какого полка? Кавалеристы были из той колонны, которая должна была быть уже далеко впереди в засаде. «Ошибка, может быть», – подумал старый главнокомандующий. Но, проехав еще дальше, Кутузов увидал пехотные полки, ружья в козлах, солдат за кашей и с дровами, в подштанниках. Позвали офицера. Офицер доложил, что никакого приказания о выступлении не было.
– Как не бы… – начал Кутузов, но тотчас же замолчал и приказал позвать к себе старшего офицера. Вылезши из коляски, опустив голову и тяжело дыша, молча ожидая, ходил он взад и вперед. Когда явился потребованный офицер генерального штаба Эйхен, Кутузов побагровел не оттого, что этот офицер был виною ошибки, но оттого, что он был достойный предмет для выражения гнева. И, трясясь, задыхаясь, старый человек, придя в то состояние бешенства, в которое он в состоянии был приходить, когда валялся по земле от гнева, он напустился на Эйхена, угрожая руками, крича и ругаясь площадными словами. Другой подвернувшийся, капитан Брозин, ни в чем не виноватый, потерпел ту же участь.
– Это что за каналья еще? Расстрелять мерзавцев! – хрипло кричал он, махая руками и шатаясь. Он испытывал физическое страдание. Он, главнокомандующий, светлейший, которого все уверяют, что никто никогда не имел в России такой власти, как он, он поставлен в это положение – поднят на смех перед всей армией. «Напрасно так хлопотал молиться об нынешнем дне, напрасно не спал ночь и все обдумывал! – думал он о самом себе. – Когда был мальчишкой офицером, никто бы не смел так надсмеяться надо мной… А теперь!» Он испытывал физическое страдание, как от телесного наказания, и не мог не выражать его гневными и страдальческими криками; но скоро силы его ослабели, и он, оглядываясь, чувствуя, что он много наговорил нехорошего, сел в коляску и молча уехал назад.
Излившийся гнев уже не возвращался более, и Кутузов, слабо мигая глазами, выслушивал оправдания и слова защиты (Ермолов сам не являлся к нему до другого дня) и настояния Бенигсена, Коновницына и Толя о том, чтобы то же неудавшееся движение сделать на другой день. И Кутузов должен был опять согласиться.


На другой день войска с вечера собрались в назначенных местах и ночью выступили. Была осенняя ночь с черно лиловатыми тучами, но без дождя. Земля была влажна, но грязи не было, и войска шли без шума, только слабо слышно было изредка бренчанье артиллерии. Запретили разговаривать громко, курить трубки, высекать огонь; лошадей удерживали от ржания. Таинственность предприятия увеличивала его привлекательность. Люди шли весело. Некоторые колонны остановились, поставили ружья в козлы и улеглись на холодной земле, полагая, что они пришли туда, куда надо было; некоторые (большинство) колонны шли целую ночь и, очевидно, зашли не туда, куда им надо было.
Граф Орлов Денисов с казаками (самый незначительный отряд из всех других) один попал на свое место и в свое время. Отряд этот остановился у крайней опушки леса, на тропинке из деревни Стромиловой в Дмитровское.
Перед зарею задремавшего графа Орлова разбудили. Привели перебежчика из французского лагеря. Это был польский унтер офицер корпуса Понятовского. Унтер офицер этот по польски объяснил, что он перебежал потому, что его обидели по службе, что ему давно бы пора быть офицером, что он храбрее всех и потому бросил их и хочет их наказать. Он говорил, что Мюрат ночует в версте от них и что, ежели ему дадут сто человек конвою, он живьем возьмет его. Граф Орлов Денисов посоветовался с своими товарищами. Предложение было слишком лестно, чтобы отказаться. Все вызывались ехать, все советовали попытаться. После многих споров и соображений генерал майор Греков с двумя казачьими полками решился ехать с унтер офицером.
– Ну помни же, – сказал граф Орлов Денисов унтер офицеру, отпуская его, – в случае ты соврал, я тебя велю повесить, как собаку, а правда – сто червонцев.
Унтер офицер с решительным видом не отвечал на эти слова, сел верхом и поехал с быстро собравшимся Грековым. Они скрылись в лесу. Граф Орлов, пожимаясь от свежести начинавшего брезжить утра, взволнованный тем, что им затеяно на свою ответственность, проводив Грекова, вышел из леса и стал оглядывать неприятельский лагерь, видневшийся теперь обманчиво в свете начинавшегося утра и догоравших костров. Справа от графа Орлова Денисова, по открытому склону, должны были показаться наши колонны. Граф Орлов глядел туда; но несмотря на то, что издалека они были бы заметны, колонн этих не было видно. Во французском лагере, как показалось графу Орлову Денисову, и в особенности по словам его очень зоркого адъютанта, начинали шевелиться.