Тарту

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Город
Тарту
Tartu
Флаг Герб
Страна
Эстония
Уезд
Тартумаа
Координаты
Мэр
Основан
Прежние названия
Площадь
38,8 км²
Население
95 074[1] человек (2012)
Национальный состав
эстонцы (79 %), русские (15,5 %)
Названия жителей
тартусец, тартусцы
Часовой пояс
Телефонный код
+372 7
Автомобильный код
T
Официальный сайт
[www.tartu.ee/?lang_id=5 tu.ee/?lang_id=5]
Награды

<imagemap>: неверное или отсутствующее изображение

К:Населённые пункты, основанные в 1030 году

Та́рту (эст. Tartu; в 10301224 и в 18931918 годах Ю́рьев; в 1224—1893 годах Дорпат, Дёрпт (нем. Dorpat, Dörpt) — город на реке Эмайыги (Омовжа; нем. Embach — Эмбах), второй по численности населения после Таллина город Эстонии, уездный центр.

Тарту был известен как поселение древнего человека[2] с середины I тысячелетия н. э. (предположительно в V - VI столетии)[2] под именем «Тарбату»[3] (эст. tarvas — «тур, первобытный бык»). В XI веке дружина Ярослава Мудрого присоединила часть их земель к Русскому государству, и Ярослав Мудрый дал поселению имя «Юрьев». После распада Древнерусского государства город последовательно попадал под управление Новгородской республики, Ливонского ордена, Речи Посполитой, Шведской империи, Российской империи, СССР и Эстонии, чем обусловлено разнообразие вариантов названий города.





Содержание

Положение и общая характеристика

Тарту находится в 185 км к юго-востоку от столицы Эстонии Таллина. Тарту расположен на обоих берегах Эмайыги в 37 км от её впадения в Чудско-Псковскую систему озёр; город протянулся вдоль реки на 9 км.

Климат

Климат Тарту
Показатель Янв. Фев. Март Апр. Май Июнь Июль Авг. Сен. Окт. Нояб. Дек. Год
Средний максимум, °C −3 −3 2 10 17 20 22 21 15 9 2 −2 9
Средний минимум, °C −6 −8 −5 1 6 10 12 11 7 3 −2 −5 2
Норма осадков, мм 29 23 26 34 53 61 71 86 65 53 48 40 589
Источник: [weather.msn.com/local.aspx?wealocations=wc:ENXX0005&q=Tartu%2c+EST MSN Weather], [pogoda.yandex.ru/26242/climate/ Яндекс Погода]

История

Тарту — один из древнейших городов Прибалтики. Постоянное поселение древнего человека [2] на этом месте датируется V веком, городище VI—VIII веком. Городище называлось Тарбату (tarvas — эст. 'зубр'). Отсюда и позднее эстонское название Тарту, так же как Dörpt, Dorpat или Дерпт[4][5].

Средневековье

В 1030 году городище Тарбату было захвачено отрядом киевского князя Ярослава Мудрого. Согласно Повести временных лет: «В тот же год пошел Ярослав на чудь, и победил их, и поставил город Юрьев». Ярослав назвал городище Юрьевом по своему христианскому имени[6]. Так как в связи с этими событиями Тарту впервые упоминается в письменных источниках, то 1030 год иногда считают годом основания города Тарту. В 1061 году город был сожжён[7] местными племенами[8] («Ссолами» — представители разных эстонских племён, сакаласцев или сааремасцев)[7]. 9 февраля 1134 года захвачен новгородским князем Всеволодом Мстиславичем, а зимой 1191 года — новгородским князем Ярославом Всеволодовичем.[7]

В 1211 был сожжён латгалами[7]. В 1215 году Юрьев был захвачен немецкими рыцарями-меченосцами, но в 1223 году освобождён в результате общего восстания населения эстов. Для последующей защиты города из Новгорода в Юрьев послали отряд дружинников в 200 человек во главе с князем Вячко (Вячеславом Борисовичем). В 1224 году после длительной осады Юрьев был взят войсками меченосцев. За упорное сопротивление немцы казнили всех пленных защитников города, чудь и славян; погиб или был казнён и сам князь[9], что засвидетельствовала Новгородская первая летопись:

Того же лета убиша князя Вячка немци в Гюргеве, а город взяша[10].

— Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. Год 6732 (1224)

Переименовав город по-немецки — Дорпат — епископ Герман Буксгевден сделал его центром своего владения — Дорпатского епископства. В качестве центра епископства город был в течение двух столетий[11].

В 1248 году Дорпат впервые упоминается в качестве ганзейского города. Входил в состав Ганзейского Союза с 1276 года[11] до середины XVI вв. Сюда стремились немецкие купцы и ремесленники; город имел большое значение в торговле Ганзейского союза с Новгородом и Псковом. Основное население Дорпата составляли немцы.

В 1328 году Московская летопись отметила большой пожар в Дорпате: «Того же лета погоре город Немецкыи Юрьев весь, и божници и полаты каменые падоша, и згоре в полатах Немец 2000 и 500 и 30, а Руси 4 человекы».

Под названием Юрьев город часто упоминается в Новгородских летописях и в разрядных записях времён Ливонской войны 1558—1583 годов. В начале Ливонской войны гарнизон Дорпата после осады капитулировал, и город был взят русскими войсками. По Ям-Запольскому миру 1582 года Дорпат отошёл к Речи Посполитой. В 1600 году Дорпат был захвачен у поляков шведами, в 1603 году поляки его отвоевали. Во время русско-шведской войны летом 1656 года город был взят русскими, но после неудачной двухмесячной осады Риги они вынуждены были оставить и город, и Ливонию.

XVII век

В 1600—1603, 1625—1656 и 1661—1704 годах Дорпат принадлежал Швеции, в 1603—1625 годах — Речи Посполитой, в 1656—1661 годах — России. В 1632 году была открыта «Академиа Густавиана» (ныне — Тартуский университет), второй в Шведском королевстве (после Уппсальского).

XVIII — начало XX века

Летом 1704 года, в ходе Северной войны Дорпат (Дерпт) взят русскими войсками царя Петра I[12].

В течение нескольких лет после взятия города его жители шведской национальности в значительной части были переселены во внутренние области России[13], но немцы и эстонцы остались в городе.

С 1783 года — уездный город Лифляндской губернии и административный центр Дерптского уезда[12].

В 1802 году вновь был открыт Дерптский (Тартуский) университет, что сделало город культурной и научной столицей Эстонии. Здесь было положено начало эстонской литературе и периодической печати, здесь состоялся первый Певческий праздник[11][14](1869), его организовал видный деятель эстонского национального пробуждения, журналист, поэт Йохан Вольдемар Яннсен, и зародился профессиональный театр (1870).

В 1893 году, в период «разнемечивания» Прибалтийского края, проводившегося в правление императора Александра III[12], городу было возвращено название Юрьев, которое продержалось до 1919 года.

XX век

После Февральской революции Эстонская народная партия прогрессистов во главе с Я. Тыниссоном добивалась создания из южной Эстонии отдельной губернии с центром в Тарту.[15] В первый месяц после Февральской революции, 30 марта 1917 года Временное правительство России утвердило положение «О временном устройстве административного управления и местного самоуправления Эстляндской губернии». В соответствии с ним границы Лифляндской губернии были пересмотрены; входивший в неё Юрьевский уезд вместе с четырьмя другими северными уездами Лифляндии с эстонским населением были переданы в состав Эстляндской губернии.

Во время Февральской революции 1917 года, в Юрьеве 4 (17) марта был создан Совет рабочих депутатов, в котором к сентябрю большинство принадлежало большевикам. Советская власть в городе установлена мирным путём 25 октября (7 ноября) 1917 года. 24 февраля 1918 года Юрьев был оккупирован немецкими войсками. 22 декабря 1918 года Красная Армия освободила Юрьев от немцев и восстановила в нём Советскую власть, которая продержалась в городе до 14 января 1919 года[16].

14 января 1919 года эстонские войска выбили Красную Армию из Юрьева. За короткий срок было казнено примерно 360 человек.[17] В Эстонской республике город был переименован в Тарту. 2 февраля 1920 года здесь был подписан содержавший территориальные уступки Эстонии мирный договор между правительством Эстонии и коммунистическим правительством Советской России, в котором стороны, в том числе, признавали суверенитет друг друга[16].

В 1920—1940 годы Тарту был прежде всего центром академической и культурной жизни Эстонии.

В 1940 году в Эстонию были введены советские войска и образована ЭССР, присоединенная 6 августа того же года к СССР. С 1940 года Тартуский государственный университет стал советским вузом с обучением на эстонском и русском языках.

В ночь с 8 на 9 июля 1941 года в тюрьме города Тарту НКВД было расстреляно 192 человека из числа задержанных с начала военных действий.

26 июля 1941 город был занят немецкими войсками. Новый ректор Тартуского университета профессор Эдгар Кант распорядился уволить всех, кто был принят на работу после 21 июня 1940 года, выбросить из библиотек всю коммунистическую литературу и убрать из названий советскую терминологию.

25 августа 1944 года в ходе Тартуской операции войск 3-го Прибалтийского фронта Красной армии город был занят советскими войсками. Во время войны Тарту сильно пострадал от бомбежек — были уничтожены Каменный мост (Kivisild), здание театра «Ванемуйне», Эстонского Народного Музея, церкви Святого Иоанна и Святой Марии.

К 1950 году население города достигло 55 тысяч человек[11].

Население

Численность населения

1825 1833 1840 1847 1856 1863 1867 1881 1897 1922 1934
8450[18] 10 020[19] 12 203[20] 12 185[21] 12 914[22] 14 386 21 014[23] 29 974[24] 42 308[25] 50 342[24] 58 876[26]
1939 1940 1941 1959 1970 1979 1989 2000 2010 2011 2012
60 281[27] 55 529[27] 47 829[27] 74 263[28] 90 459[29] 104 518[30] 113 977[31] 98 695[31] 103 284 98 561[32] 95 074[33]

Этнический состав

Национальности 1867[34] 1881[35] 1897[36] 1922[35] 1934[37]
число % число % число % число % число %
Всего 21 014 100 29 974 100 42 308 100 50 342 100 58 876 100
эстонцы 9720 46,3 16 526 55,4 29 039 68,6 42 459 84,5 51 559 87,6
немцы 8907 42,4 10 486 35,2 7020 16,6 3210 6,4 2706 4,6
русские 1866 8,9 1818 6,1 3689 8,7 2570 5,1 2640 4,5
прочие 521 2,5 1144 3,8 2560 6,1 2103 4,2 1971 3,3
Этносы 1979[38] 1989[39] 2000 2010
число % число % число % число %
Всего 104 381 100 113 420 100 101 169 100 103 284 100
эстонцы 77 597 74,3 82 031 72,3 80 397 79,5 83 185 80,5
русские 21 530 20,6 24 604 21,7 16 245 16,1 15 966 15,5
украинцы 1685 1,6 6785 6,0 1239 1,2 1205 1,2
финны 1271 1,2 1073 1,1 1072 1,0
белорусы 749 0,7 490 0,5 484 0,5
прочие 1549 1,5 1725 1,7 1372 1,3

Распределение населения по владению языками (по данным переписи 2000 года)[39]

Язык Число владеющих
как родным как вторым всего %
эстонский 79894 14210 94104 93,0
русский 18854 54006 72860 72,0
финский 549 8271 8820 8,7
английский - 36974 36974 36,5
немецкий - 20323 20323 20,1
французский - 1870 1870 1,8

Конфессиональный состав населения

Вероисповедания 1867[40] 1881[41] 1897[42] 1922[43] 1934[44] 2000[45]
число % число % число % число % число % число %
Всего 21014 100 29974 100 42308 100 50342 100 58876 100 83604 100
лютеране 17882 85,1 25749 85,9 34392 81,3 42999 85,4 50287 85,4 12380 14,8
православные 2330 11,1 2472 8,2 4972 11,8 4744 9,4 5610 9,5 6613 7,9
прочие вероисповедания, неверующие, атеисты 802 3,8 1753 5,8 2944 7,0 2599 5,2 2979 5,1 64611 77,3

Примечание. Данные за 2000 год относятся только к населению в возрасте 15 лет и старше.

Демография


Районы города

Экономика

К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)

В современном Тарту представлены деревообрабатывающая и мебельная промышленность, машиностроение и металлообработка, приборостроительная промышленность, а также лёгкая (швейная, обувная) и пищевая промышленность (пивоваренный завод A. le Coq). В 2000-х годах стали развиваться фирмы, предлагающие услуги в сфере информационных технологий. Активно растет туристический сектор и развивается медицинский туризм.

Гостиничный сектор

В городе действуют около 40 предприятий размещения на любой вкус и кошелек от шикарных гостиниц в старом городе до недорогих хостелов в спальных районах. У туристов также есть возможность остановиться в апартаментах (меблированных квартирах, сдаваемых посуточно). На границе города есть несколько гостиниц (класса до трех звезд) предлагающих совместить городской отдых и умиротворенность пригорода путешествующим на автомобиле. Характерной особенностью города является отсутствие четко выраженной сезонности, так как число туристов в течение года постоянно колеблется, с небольшим всплеском летом.

Розничная торговля

Сектор розничной торговли Тарту представлен в основном крупными торговыми моллами, расположенными по всему городу. Крупнейшими из них являются Лыунакескус, Тартуский универмаг, Таску, Ээден, Цеппелин и Квартал.

Жилищно-коммунальное хозяйство

В Тарту довольно низкая стоимость жизни, что обусловлено ориентированностью городской экономики на обслуживание нужд студентов и работников Университета. В 2012 году средняя коммунальная плата составила около 1 евро на кв.м. в месяц (зимой расходы выше, летом ниже). Город полностью охвачен сетями холодного водоснабжения и канализации. В районах с многоэтажной застройкой (от трех этажей) чаще всего имеется центральное отопление. Водопроводная вода Тарту отличается средней жесткостью, так как имеет артезианское происхождение, и полностью пригодна для питья.

Арендная плата за двухкомнатную квартиру в зависимости от района составляет 200—350 евро ежемесячно. Очень развита система совместной аренды отдельного жилья студентами. В конце весны и начале лета цены на аренду традиционно самые низкие, в октябре — самые высокие. Принято заключать договоры на один год с внесением залога за последний месяц. Обслуживание домов осуществляется жильцами самостоятельно или через квартирные товарищества. Качество коммунальных услуг определяется качеством управления и в каждом доме индивидуально.

Транспорт

Тарту — узел железнодорожных линий и автомобильных дорог. Через город проходит автомагистраль Таллин — дорога № 7(E77) у границы с Россией (E263, № 2 в Эстонии); автомагистраль Йыхви — Рига (E264, № 3 в Эстонии, А3 в Латвии); начинается автодорога Тарту — Вярска (№ 45 в Эстонии); автодорога Тарту — Вильянди (№ 48 в Эстонии); автодорога Тарту — Йыгева (№ 39 в Эстонии). Через город проходит также железная дорога Тапа — Псков (№ 2 в Эстонии); начинается железнодорожная линия Тарту — Рига. Действует Тартуский аэропорт.

Междугородный транспорт

С другими городами Эстонии Тарту связывает множество автобусных маршрутов и линии поездов в Валгу и Таллин. За пределы Эстонии из города можно добраться автобусами Lux Express, Ecolines, Simple Express в Ригу, Санкт-Петербург, Псков, Москву, Минск, а также самолетами компании FlyBE Nordic в Хельсинки.

Городской транспорт

В городе действует разветвленная сеть общественных автобусных маршрутов, работающих по расписанию[46]

Парковки

Отличительной особенностью Тарту является бесплатный период парковки даже в подземных и надземных паркингах (при условии установки на видном месте автомобиля часов с временем прибытия) от 15 до 120 минут (указан под знаком платной парковки). Оплатить парковку можно в специализированный монетоприемный автомат авансом (до начала платного периода), с помощью услуги мобильной парковки или через специальное приложение Parkimine для мобильного телефона. Стоимость парковки составляет до 2 евро в час. Штраф за нарушение правил платной парковки составляет 36 евро. Квитанцию штрафа можно оплатить в любом банке Эстонии, банковским переводом в евро или через специализированного посредника, например, сервис Euroshtraf[47].

Государственные учреждения

С 2001 года в Тарту находится Министерство образования и науки Эстонии.

Здравоохранение

Сектор здравоохранения Тарту представлен в основном отдельными специализированными клиниками Тартуского университета: анестезиологии и интенсивной терапии; гематологии и онкологии; гинекологии и акушерства (женская клиника); дерматологии; кардиологии; невропатологии; отоларингологии; офтальмологии; педиатрии (детская клиника); психиатрии; пульмонологии (легочная клиника); соматических состояний (отделения гастроэнтерологии, эндокринологии, нефрологии, инфекциологии, ревматологии и т. д.); спортивной медицины и реабилитации; стоматологии; переливания крови; хирургии.

В городе действует множество частных стоматологических клиник, а также несколько частных лечебных заведений, в том числе практикующих траволечение, остеопатию и прочие нетрадиционные методы терапии.

Характерной особенностью здравоохранения города является хорошая обеспеченность клиник медицинским персоналом и оснащенность оборудованием, а также наличие у лечебных учреждений специализированных пакетов услуг для медицинских туристов. Бюджетная обеспеченность учреждений из расчета на одного пациента в год превышает среднюю по стране почти четырёхкратно (бюджет медицинских учреждений Тарту в 2012 году составляет 80,9 млн.евро, а, к примеру, Таллина — 91,9 млн.евро)

Помощь пациентам, требующим длительного восстановления, оказывается окружным центром реабилитации больницы Элва.

Образование и наука

В городе расположен Тартуский университет (прежние названия — Дерптский университет, Юрьевский университет) — ведущее высшее учебное заведение Эстонии, обладающее значительной научной базой и системой вспомогательных учреждений (Тартуская обсерватория, Эстонский Генный Фонд и др.), а также Академия культуры Вильянди Тартуского университета. Объём научно-исследовательской и опытно-конструкторской деятельности Тартуского университета составляет более половины показателей по всей стране. В Тарту находятся Эстонский университет естественных наук (прежнее название — Эстонская сельскохозяйственная академия) и ещё 9 высших учебных заведений.

В городе расположены Эстонский биоцентр, Тартуский биотехнологический парк и Тартуский научный парк. Основанный в 2001 году Тартуский биотехнологический парк является членом союза ScanBalt, объединяющего биотехнологические предприятия и организации Северных и Прибалтийских стран, и Международной ассоциации научных парков (IASP). Основанный в 1992 году Тартуский научный парк имеет тесные связи со всеми южноэстонскими учреждениями, занимающимися научно-исследовательской и опытно-конструкторской деятельностью, и в первую очередь, с Тартуским университетом. В 2010 году в Тартуском научном парке началось строительство крупнейшей в странах Прибалтики нанолаборатории[48].

Культура и искусство

Театры

  • Музыкально-драматический театр «Ванемуйне» (основан в 1865 году, здание неоднократно переносилось и перестраивалось)
  • Театральный дом (находится в старой части города, в деревянном доме XVIII-го века, принадлежит Тартускому музею игрушек)
  • Певческое поле (амфитеатр, вмещает около 10000 зрителей)
  • Портовый театр (находится недалеко от центра города, на берегу реки Эмайыги)

Музеи

Музеи Тартуского университета

  • Музей истории Тартуского университета
  • Художественный музей Тартуского университета
  • Зоологический музей Тартуского университета
  • Геологический музей Тартуского Университета
  • Ботанический сад Тартуского Университета

Достопримечательности

Архитектурные памятники

В Старом городе расположена основная часть историко-архитектурных памятников: ратуша (1789) и ратушная площадь в стиле раннего классицизма, жилые дома, церковь Яана (XIV век), главный корпус университета (1804—1809). На холме Тоомемяги (в парке Тооме) развалины Домского (Петра и Павла) собора (XIIIXV веков, хоровая часть в 1804—1807 перестроена в библиотеку университета, ныне музей), Старый Анатомикум (1803—1805) и обсерватория. Среди современных построек — здания банка (1936), театр «Ванемуйне» (1967) и др.

Также достопримечательность — расположенный на северо-восточной окраине города аэродром, не используемый с 1999 года по назначению, но являвшийся самым большим аэродромом Восточной Европы. До вывода Российских войск в 1992 году здесь базировались самолёты стратегической и военно-транспортной авиации СССР, Российской Федерации. В настоящее время лётное поле аэродрома частично используется городским авторынком.

Памятники и монументы

В городе установлено множество памятников: полководцу М. Б. Барклаю-де-Толли (1849, скульптор В. И. Демут-Малиновский), естествоиспытателю К. М. Бэру (1886, А. М. Опекушин), астроному В. Я. Струве, эстонскому поэту К. Я. Петерсону (1983, Я. Соанс), хирургам Н. И. Пирогову (1952), Н. Н. Бурденко (1952), писателю-просветителю Ф. Крейцвальду (1953). Мемориальный комплекс Советским воинам-освободителям на братском кладбище (1975). Неформальным символом города является скульптура «Целующиеся студенты» с фонтаном (1998), расположенная на ратушной площади.

Спорт

Недалеко от автовокзала в центре города находится комплекс водных развлечений Aura Keskus, в который входят 2 бассейна — детский и олимпийский, аквапарк и центр здоровья с различными парными.

В торговом центре Лыунакескус находится полноразмерный ледовый каток, открытый как для катания посетителей, так и для тренировок и соревнований спортсменов.

Досуг и развлечения

Развлекательные учреждения города в основном ориентированы на студентов и туристов. Соответственно, цены в заведениях каждого из типов заметно контрастируют. В целом досуг в Тарту отличается доступностью.

Известные уроженцы и жители

Города-побратимы

См. также

Напишите отзыв о статье "Тарту"

Примечания

  1. [www.stat.ee/ppe-46953 Eesti statistika 2012 Статистика Эстонии 2012] (эст.)
  2. 1 2 3 Р. Пуллат, Э. Тарвел, "История города Тарту", Таллин, изд. "Ээсти раамат", 1980 г., стр.11
  3. In the fifth century Estonians built the first fortress at Tarbatu – from which both the modern Estonian name of Tartu and the Germanic name of Dorpat derive: Batten Alan Henry. [books.google.com/?id=kXSjxkg0rRgC&pg=PA13&dq=Tarbatu Resolute and Undertaking Characters]. — Springer, 1988. — ISBN 978-90-277-2652-0.
  4. Alan Henry Batten. Resolute and undertaking characters: the lives of Wilhelm and Otto Struve. — Springer, 1988. — С. 13. — 288 с. — ISBN 9027726523.
  5. Статья «Дерпт» // Славянская энциклопедия. / Богуславский В.. — Москва: ОЛМА-ПРЕСС, 2004. — Т. 1. — 816 с. — ISBN 5-224-02249-5.
  6. Статья «Юрьев» // Славянская энциклопедия. / Богуславский В.. — Москва: ОЛМА-ПРЕСС, 2004. — Т. 1. — 816 с. — ISBN 5-224-02249-5.
  7. 1 2 3 4 Р. Пуллат, Э. Тарвел, «История города Тарту», Таллин, изд. «Ээсти раамат», 1980 г., стр.13
  8. Toivo Miljan. Historical Dictionary of Estonia. — Scarecrow Press, 2004. — P. xxv. — 624 p. — ISBN 9780810865716.
  9. Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. — С. 179—199.
  10. Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. // . — 6732 (1224).
  11. 1 2 3 4 Toivo Miljan. Historical Dictionary of Estonia. — Scarecrow Press, 2004. — P. 448. — 624 p. — ISBN 9780810865716.
  12. 1 2 3 Прибалтийский край // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  13. [ memoirs.ru/texts/Grotian1879.htm]
  14. Эстонский энциклопедический словарь. Таллинн, 2008.
  15. Р. Пуллат, Э Тарвел, «История города Тарту», Таллин, изд. «Ээсти раамат», 1980 г., стр.60
  16. 1 2 [gatchina3000.ru/great-soviet-encyclopedia/bse/109/059.htm Тарту / Большая советская энциклопедия]
  17. Р. Пуллат, Э Тарвел, «История города Тарту», Таллин, изд. «Ээсти раамат», 1980 г., стр.64
  18. Статистическое изображение городов и посадов Российской империи по 1825 год. Сост. из офиц. сведений по руководством директора Департамента полиции исполнительной Штера. Спб., 1829.
  19. Обозрение состояния городов российской империи в 1833 году / Изд. при министерстве внутренних дел. — Спб., 1834.
  20. Статистические таблицы о состоянии городов Российской империи. Сост. в Стат. отд. Совета МВД. — Спб., 1840.
  21. Статистические таблицы о состоянии городов Российской империи [по 1 мая 1847 года]. Сост. в Стат. отд. Совета МВД. Спб., 1852.
  22. Статистические таблицы Российской империи, составленные и изданные по распоряжению министра внутренних дел Стат. отделом Центрального статистического комитета. [Вып. 1]. За 1856-й год. Спб., 1858.
  23. [www.digiarhiiv.ee/dspace/bitstream/10075/409/1/1867Liv_ErsteAbth_1.csv Resultate der am 3. März 1867 in den Städten Livlands ausgeführten Volkszählung. Tab. 1. Summarische Gliederung der städtischen Bevölkerung in Livland, geschieden nach Civil und Miliair]
  24. 1 2 1922 a. üldrahvalugemise andmed. Vihk 1. Rahva demograafiline koosseis ja korteriolud Eestis. — Tallinn, 1924, lk. 10.
  25. [demoscope.ru/weekly/ssp/rus_gub_97.php?reg=7 Первая Всеобщая перепись населения Российской империи 1897 года. Наличное население в губерниях, уездах, городах Российской Империи (без Финляндии)]
  26. Rahvastiku koostis ja korteriolud: II rahvaloenduse tulemusi. Tallinn, 1935, lk. 1.
  27. 1 2 3 Strukturbereicht über das Ostland. Teil I: Ostland in Zahlen. — Riga, 1942.
  28. [webgeo.ru/db/1959/eston.htm Перепись населения СССР 1959 года]
  29. [webgeo.ru/db/1970/eston.htm Перепись населения СССР 1970 года]
  30. [webgeo.ru/db/1979/eston.htm Перепись населения СССР 1979 года]
  31. 1 2 [www.stat.ee/dokumendid/26463 2000. aasta rahvaloenduse tulemused I Faktiline ja alaline rahvastik, rahvastiku paiknemine, soo- ja vanuskoosseis]
  32. [info.raad.tartu.ee/teated.nsf/0/01EBA87F3AE3A4DBC2257877004C2084/$FILE/Tartu_Arvudes_RUS.pdf Тарту в цифрах 2011] (рус.). Официальный сайт Тарту. Проверено 17 декабря 2011. [www.webcitation.org/65AkANjTn Архивировано из первоисточника 3 февраля 2012].
  33. [www.stat.ee/ppe-46953 Eesti statistika 2012]
  34. [www.digiarhiiv.ee/dspace/bitstream/10075/409/4/1867Liv_ErsteAbth_4.csv Resultate der am 3. März 1867 in den Städten Livlands ausgeführten Volkszählung. Tab. 4. Summarische Gliederung der städtischen Bevölkerung in Livland nach ihrer Nationalität für Civil und Militair geschieden]
  35. 1 2 1922 a. üldrahvalugemise andmed. Vihk 1. Rahva demograafiline koosseis ja korteriolud Eestis. — Tallinn, 1924, lk. 33.
  36. Первая Всеобщая перепись населения Российской империи 1897 г. Под ред. Н. А. Тройницкого. 21: Лифляндская губерния. — Спб., 1905, с. 78—79.
  37. Rahvastiku koostis ja korteriolud: II rahvaloenduse tulemusi. Tallinn, 1935, lk. 47—53.
  38. Население районов, городов и посёлков городского типа Эстонской ССР: По данным Всесоюзной переписи населения на 17 января 1979 года. — Таллин, 1980, с. 131—135.
  39. 1 2 [www.stat.ee/dokumendid/26495 2000. aasta rahvaloenduse tulemused. II. Kodakondsus, rahvus, emakeel ja võõrkeelte oskus]
  40. [www.digiarhiiv.ee/dspace/bitstream/10075/409/36/1867Liv_ErsteAbth_36.csv Resultate der am 3. März 1867 in den Städten Livlands ausgeführten Volkszählung. Tab. 36. Summarische Gliederung der Bevölkerung der Städte Livlands nach ihrer Confession]
  41. 1922 a. üldrahvalugemise andmed. Vihk 1. Rahva demograafiline koosseis ja korteriolud Eestis. — Tallinn, 1924, lk. 51.
  42. Первая Всеобщая перепись населения Российской империи 1897 г. Под ред. Н. А. Тройницкого. 21: Лифляндская губерния. — Спб., 1905, с. 76—77.
  43. 1922 a. üldrahvalugemise andmed. Vihk 7-b, Saare maakond. — Tallinn, 1924, lk. 38—39
  44. Rahvastiku koostis ja korteriolud: II rahvaloenduse tulemusi. Tallinn, 1935, lk. 118—121.
  45. [www.stat.ee/dokumendid/26499 2000. aasta rahvaloenduse tulemused. IV Haridus. Usk]
  46. [tartu.peatus.ee/#city Городские автобусы Тарту] (эст.)
  47. [www.euroshtraf.eu ЕвроШтраф]
  48. [rus.err.ee/science/5ef3cea9-58f7-46cb-b982-e3afec6f2870 В Тарту началось строительство крупнейшей в Балтии нанолаборатории] // rus.err.ee, 20.10.2010
  49. [www.salisburysistercities.org/Our-Sister-Cities.htm Города-побратимы Солсбери] на сайте salisburysistercities.org
  50. [www.frederiksberg.dk/sitecore/content/Frederiksberg,-d-,dk/Forside/PolitikOgDemokrati/PolitikkerOgStrategier/Samarbejde/InternationaleSamarbejder/Venskabsbyer/Fakta%20om%20venskabsbyer.aspx Информация о городах-побратимах (Fakta om venskabsbyer)] (датск.). Международное сотрудничество. Фредериксберг. Проверено 25 июля 2010. [www.webcitation.org/618Rny4AK Архивировано из первоисточника 22 августа 2011].

Литература

Ссылки

  • [dspace.utlib.ee/dspace/bitstream/10062/828/5/krashevski.pdf Кай Крашевски. Формирование мифологического образа Тарту в русской и эстонской культурах (дисс. на соискание уч. степ. Magister Artium)]
  • [tartu.ee/?lang_id=5 Веб-сайт города Тарту]
  • [www.tartu.ee/nyydisarhitektuur Интерактивная карта современного зодчества в Тарту (объяснения на эстонском языке)]
  • [www.dorpat.ru/ Тарту-Юрьев-Дерпт]
  • [sites.google.com/site/aleksandrturmorezov/putevoditel Настольная справочная книга учащихся в высших учебных заведениях и путеводитель по г. Юрьеву.]Тюрьморезов А.П.
  • [www.outdoors.ru/abc/abc1795.php Тарту]
  • [www.niworld.ru/Statei/cherkasov/new_04/imena.htm ИМЕНА НЕ ВЫБИРАЮТ, В НИХ ЖИВУТ И УМИРАЮТ]
  • [www.tartu.ee/data/pikk_vene.pdf]
  • [pushkin.dorpat.ru/ Тартуский музей «К Пушкину из Дерпта»]
  • [www.vanemuine.ee/index.php?sisu=tekst&mid=618&lang=rus Портовый театр]
  • [www.teatrikodu.ee/ru/teater_ruski/ Театральный дом]
  • [www.arena.ee/index.php?page=163 Тартуское певческое поле]

Отрывок, характеризующий Тарту

ХI
На третий день Рождества, Николай обедал дома, что в последнее время редко случалось с ним. Это был официально прощальный обед, так как он с Денисовым уезжал в полк после Крещенья. Обедало человек двадцать, в том числе Долохов и Денисов.
Никогда в доме Ростовых любовный воздух, атмосфера влюбленности не давали себя чувствовать с такой силой, как в эти дни праздников. «Лови минуты счастия, заставляй себя любить, влюбляйся сам! Только это одно есть настоящее на свете – остальное всё вздор. И этим одним мы здесь только и заняты», – говорила эта атмосфера. Николай, как и всегда, замучив две пары лошадей и то не успев побывать во всех местах, где ему надо было быть и куда его звали, приехал домой перед самым обедом. Как только он вошел, он заметил и почувствовал напряженность любовной атмосферы в доме, но кроме того он заметил странное замешательство, царствующее между некоторыми из членов общества. Особенно взволнованы были Соня, Долохов, старая графиня и немного Наташа. Николай понял, что что то должно было случиться до обеда между Соней и Долоховым и с свойственною ему чуткостью сердца был очень нежен и осторожен, во время обеда, в обращении с ними обоими. В этот же вечер третьего дня праздников должен был быть один из тех балов у Иогеля (танцовального учителя), которые он давал по праздникам для всех своих учеников и учениц.
– Николенька, ты поедешь к Иогелю? Пожалуйста, поезжай, – сказала ему Наташа, – он тебя особенно просил, и Василий Дмитрич (это был Денисов) едет.
– Куда я не поеду по приказанию г'афини! – сказал Денисов, шутливо поставивший себя в доме Ростовых на ногу рыцаря Наташи, – pas de chale [танец с шалью] готов танцовать.
– Коли успею! Я обещал Архаровым, у них вечер, – сказал Николай.
– А ты?… – обратился он к Долохову. И только что спросил это, заметил, что этого не надо было спрашивать.
– Да, может быть… – холодно и сердито отвечал Долохов, взглянув на Соню и, нахмурившись, точно таким взглядом, каким он на клубном обеде смотрел на Пьера, опять взглянул на Николая.
«Что нибудь есть», подумал Николай и еще более утвердился в этом предположении тем, что Долохов тотчас же после обеда уехал. Он вызвал Наташу и спросил, что такое?
– А я тебя искала, – сказала Наташа, выбежав к нему. – Я говорила, ты всё не хотел верить, – торжествующе сказала она, – он сделал предложение Соне.
Как ни мало занимался Николай Соней за это время, но что то как бы оторвалось в нем, когда он услыхал это. Долохов был приличная и в некоторых отношениях блестящая партия для бесприданной сироты Сони. С точки зрения старой графини и света нельзя было отказать ему. И потому первое чувство Николая, когда он услыхал это, было озлобление против Сони. Он приготавливался к тому, чтобы сказать: «И прекрасно, разумеется, надо забыть детские обещания и принять предложение»; но не успел он еще сказать этого…
– Можешь себе представить! она отказала, совсем отказала! – заговорила Наташа. – Она сказала, что любит другого, – прибавила она, помолчав немного.
«Да иначе и не могла поступить моя Соня!» подумал Николай.
– Сколько ее ни просила мама, она отказала, и я знаю, она не переменит, если что сказала…
– А мама просила ее! – с упреком сказал Николай.
– Да, – сказала Наташа. – Знаешь, Николенька, не сердись; но я знаю, что ты на ней не женишься. Я знаю, Бог знает отчего, я знаю верно, ты не женишься.
– Ну, этого ты никак не знаешь, – сказал Николай; – но мне надо поговорить с ней. Что за прелесть, эта Соня! – прибавил он улыбаясь.
– Это такая прелесть! Я тебе пришлю ее. – И Наташа, поцеловав брата, убежала.
Через минуту вошла Соня, испуганная, растерянная и виноватая. Николай подошел к ней и поцеловал ее руку. Это был первый раз, что они в этот приезд говорили с глазу на глаз и о своей любви.
– Sophie, – сказал он сначала робко, и потом всё смелее и смелее, – ежели вы хотите отказаться не только от блестящей, от выгодной партии; но он прекрасный, благородный человек… он мой друг…
Соня перебила его.
– Я уж отказалась, – сказала она поспешно.
– Ежели вы отказываетесь для меня, то я боюсь, что на мне…
Соня опять перебила его. Она умоляющим, испуганным взглядом посмотрела на него.
– Nicolas, не говорите мне этого, – сказала она.
– Нет, я должен. Может быть это suffisance [самонадеянность] с моей стороны, но всё лучше сказать. Ежели вы откажетесь для меня, то я должен вам сказать всю правду. Я вас люблю, я думаю, больше всех…
– Мне и довольно, – вспыхнув, сказала Соня.
– Нет, но я тысячу раз влюблялся и буду влюбляться, хотя такого чувства дружбы, доверия, любви, я ни к кому не имею, как к вам. Потом я молод. Мaman не хочет этого. Ну, просто, я ничего не обещаю. И я прошу вас подумать о предложении Долохова, – сказал он, с трудом выговаривая фамилию своего друга.
– Не говорите мне этого. Я ничего не хочу. Я люблю вас, как брата, и всегда буду любить, и больше мне ничего не надо.
– Вы ангел, я вас не стою, но я только боюсь обмануть вас. – Николай еще раз поцеловал ее руку.


У Иогеля были самые веселые балы в Москве. Это говорили матушки, глядя на своих adolescentes, [девушек,] выделывающих свои только что выученные па; это говорили и сами adolescentes и adolescents, [девушки и юноши,] танцовавшие до упаду; эти взрослые девицы и молодые люди, приезжавшие на эти балы с мыслию снизойти до них и находя в них самое лучшее веселье. В этот же год на этих балах сделалось два брака. Две хорошенькие княжны Горчаковы нашли женихов и вышли замуж, и тем еще более пустили в славу эти балы. Особенного на этих балах было то, что не было хозяина и хозяйки: был, как пух летающий, по правилам искусства расшаркивающийся, добродушный Иогель, который принимал билетики за уроки от всех своих гостей; было то, что на эти балы еще езжали только те, кто хотел танцовать и веселиться, как хотят этого 13 ти и 14 ти летние девочки, в первый раз надевающие длинные платья. Все, за редкими исключениями, были или казались хорошенькими: так восторженно они все улыбались и так разгорались их глазки. Иногда танцовывали даже pas de chale лучшие ученицы, из которых лучшая была Наташа, отличавшаяся своею грациозностью; но на этом, последнем бале танцовали только экосезы, англезы и только что входящую в моду мазурку. Зала была взята Иогелем в дом Безухова, и бал очень удался, как говорили все. Много было хорошеньких девочек, и Ростовы барышни были из лучших. Они обе были особенно счастливы и веселы. В этот вечер Соня, гордая предложением Долохова, своим отказом и объяснением с Николаем, кружилась еще дома, не давая девушке дочесать свои косы, и теперь насквозь светилась порывистой радостью.
Наташа, не менее гордая тем, что она в первый раз была в длинном платье, на настоящем бале, была еще счастливее. Обе были в белых, кисейных платьях с розовыми лентами.
Наташа сделалась влюблена с самой той минуты, как она вошла на бал. Она не была влюблена ни в кого в особенности, но влюблена была во всех. В того, на кого она смотрела в ту минуту, как она смотрела, в того она и была влюблена.
– Ах, как хорошо! – всё говорила она, подбегая к Соне.
Николай с Денисовым ходили по залам, ласково и покровительственно оглядывая танцующих.
– Как она мила, к'асавица будет, – сказал Денисов.
– Кто?
– Г'афиня Наташа, – отвечал Денисов.
– И как она танцует, какая г'ация! – помолчав немного, опять сказал он.
– Да про кого ты говоришь?
– Про сест'у п'о твою, – сердито крикнул Денисов.
Ростов усмехнулся.
– Mon cher comte; vous etes l'un de mes meilleurs ecoliers, il faut que vous dansiez, – сказал маленький Иогель, подходя к Николаю. – Voyez combien de jolies demoiselles. [Любезный граф, вы один из лучших моих учеников. Вам надо танцовать. Посмотрите, сколько хорошеньких девушек!] – Он с тою же просьбой обратился и к Денисову, тоже своему бывшему ученику.
– Non, mon cher, je fe'ai tapisse'ie, [Нет, мой милый, я посижу у стенки,] – сказал Денисов. – Разве вы не помните, как дурно я пользовался вашими уроками?
– О нет! – поспешно утешая его, сказал Иогель. – Вы только невнимательны были, а вы имели способности, да, вы имели способности.
Заиграли вновь вводившуюся мазурку; Николай не мог отказать Иогелю и пригласил Соню. Денисов подсел к старушкам и облокотившись на саблю, притопывая такт, что то весело рассказывал и смешил старых дам, поглядывая на танцующую молодежь. Иогель в первой паре танцовал с Наташей, своей гордостью и лучшей ученицей. Мягко, нежно перебирая своими ножками в башмачках, Иогель первым полетел по зале с робевшей, но старательно выделывающей па Наташей. Денисов не спускал с нее глаз и пристукивал саблей такт, с таким видом, который ясно говорил, что он сам не танцует только от того, что не хочет, а не от того, что не может. В середине фигуры он подозвал к себе проходившего мимо Ростова.
– Это совсем не то, – сказал он. – Разве это польская мазу'ка? А отлично танцует. – Зная, что Денисов и в Польше даже славился своим мастерством плясать польскую мазурку, Николай подбежал к Наташе:
– Поди, выбери Денисова. Вот танцует! Чудо! – сказал он.
Когда пришел опять черед Наташе, она встала и быстро перебирая своими с бантиками башмачками, робея, одна пробежала через залу к углу, где сидел Денисов. Она видела, что все смотрят на нее и ждут. Николай видел, что Денисов и Наташа улыбаясь спорили, и что Денисов отказывался, но радостно улыбался. Он подбежал.
– Пожалуйста, Василий Дмитрич, – говорила Наташа, – пойдемте, пожалуйста.
– Да, что, увольте, г'афиня, – говорил Денисов.
– Ну, полно, Вася, – сказал Николай.
– Точно кота Ваську угова'ивают, – шутя сказал Денисов.
– Целый вечер вам буду петь, – сказала Наташа.
– Волшебница всё со мной сделает! – сказал Денисов и отстегнул саблю. Он вышел из за стульев, крепко взял за руку свою даму, приподнял голову и отставил ногу, ожидая такта. Только на коне и в мазурке не видно было маленького роста Денисова, и он представлялся тем самым молодцом, каким он сам себя чувствовал. Выждав такт, он с боку, победоносно и шутливо, взглянул на свою даму, неожиданно пристукнул одной ногой и, как мячик, упруго отскочил от пола и полетел вдоль по кругу, увлекая за собой свою даму. Он не слышно летел половину залы на одной ноге, и, казалось, не видел стоявших перед ним стульев и прямо несся на них; но вдруг, прищелкнув шпорами и расставив ноги, останавливался на каблуках, стоял так секунду, с грохотом шпор стучал на одном месте ногами, быстро вертелся и, левой ногой подщелкивая правую, опять летел по кругу. Наташа угадывала то, что он намерен был сделать, и, сама не зная как, следила за ним – отдаваясь ему. То он кружил ее, то на правой, то на левой руке, то падая на колена, обводил ее вокруг себя, и опять вскакивал и пускался вперед с такой стремительностью, как будто он намерен был, не переводя духа, перебежать через все комнаты; то вдруг опять останавливался и делал опять новое и неожиданное колено. Когда он, бойко закружив даму перед ее местом, щелкнул шпорой, кланяясь перед ней, Наташа даже не присела ему. Она с недоуменьем уставила на него глаза, улыбаясь, как будто не узнавая его. – Что ж это такое? – проговорила она.
Несмотря на то, что Иогель не признавал эту мазурку настоящей, все были восхищены мастерством Денисова, беспрестанно стали выбирать его, и старики, улыбаясь, стали разговаривать про Польшу и про доброе старое время. Денисов, раскрасневшись от мазурки и отираясь платком, подсел к Наташе и весь бал не отходил от нее.


Два дня после этого, Ростов не видал Долохова у своих и не заставал его дома; на третий день он получил от него записку. «Так как я в доме у вас бывать более не намерен по известным тебе причинам и еду в армию, то нынче вечером я даю моим приятелям прощальную пирушку – приезжай в английскую гостинницу». Ростов в 10 м часу, из театра, где он был вместе с своими и Денисовым, приехал в назначенный день в английскую гостинницу. Его тотчас же провели в лучшее помещение гостинницы, занятое на эту ночь Долоховым. Человек двадцать толпилось около стола, перед которым между двумя свечами сидел Долохов. На столе лежало золото и ассигнации, и Долохов метал банк. После предложения и отказа Сони, Николай еще не видался с ним и испытывал замешательство при мысли о том, как они свидятся.
Светлый холодный взгляд Долохова встретил Ростова еще у двери, как будто он давно ждал его.
– Давно не видались, – сказал он, – спасибо, что приехал. Вот только домечу, и явится Илюшка с хором.
– Я к тебе заезжал, – сказал Ростов, краснея.
Долохов не отвечал ему. – Можешь поставить, – сказал он.
Ростов вспомнил в эту минуту странный разговор, который он имел раз с Долоховым. – «Играть на счастие могут только дураки», сказал тогда Долохов.
– Или ты боишься со мной играть? – сказал теперь Долохов, как будто угадав мысль Ростова, и улыбнулся. Из за улыбки его Ростов увидал в нем то настроение духа, которое было у него во время обеда в клубе и вообще в те времена, когда, как бы соскучившись ежедневной жизнью, Долохов чувствовал необходимость каким нибудь странным, большей частью жестоким, поступком выходить из нее.
Ростову стало неловко; он искал и не находил в уме своем шутки, которая ответила бы на слова Долохова. Но прежде, чем он успел это сделать, Долохов, глядя прямо в лицо Ростову, медленно и с расстановкой, так, что все могли слышать, сказал ему:
– А помнишь, мы говорили с тобой про игру… дурак, кто на счастье хочет играть; играть надо наверное, а я хочу попробовать.
«Попробовать на счастие, или наверное?» подумал Ростов.
– Да и лучше не играй, – прибавил он, и треснув разорванной колодой, прибавил: – Банк, господа!
Придвинув вперед деньги, Долохов приготовился метать. Ростов сел подле него и сначала не играл. Долохов взглядывал на него.
– Что ж не играешь? – сказал Долохов. И странно, Николай почувствовал необходимость взять карту, поставить на нее незначительный куш и начать игру.
– Со мной денег нет, – сказал Ростов.
– Поверю!
Ростов поставил 5 рублей на карту и проиграл, поставил еще и опять проиграл. Долохов убил, т. е. выиграл десять карт сряду у Ростова.
– Господа, – сказал он, прометав несколько времени, – прошу класть деньги на карты, а то я могу спутаться в счетах.
Один из игроков сказал, что, он надеется, ему можно поверить.
– Поверить можно, но боюсь спутаться; прошу класть деньги на карты, – отвечал Долохов. – Ты не стесняйся, мы с тобой сочтемся, – прибавил он Ростову.
Игра продолжалась: лакей, не переставая, разносил шампанское.
Все карты Ростова бились, и на него было написано до 800 т рублей. Он надписал было над одной картой 800 т рублей, но в то время, как ему подавали шампанское, он раздумал и написал опять обыкновенный куш, двадцать рублей.
– Оставь, – сказал Долохов, хотя он, казалось, и не смотрел на Ростова, – скорее отыграешься. Другим даю, а тебе бью. Или ты меня боишься? – повторил он.
Ростов повиновался, оставил написанные 800 и поставил семерку червей с оторванным уголком, которую он поднял с земли. Он хорошо ее после помнил. Он поставил семерку червей, надписав над ней отломанным мелком 800, круглыми, прямыми цифрами; выпил поданный стакан согревшегося шампанского, улыбнулся на слова Долохова, и с замиранием сердца ожидая семерки, стал смотреть на руки Долохова, державшего колоду. Выигрыш или проигрыш этой семерки червей означал многое для Ростова. В Воскресенье на прошлой неделе граф Илья Андреич дал своему сыну 2 000 рублей, и он, никогда не любивший говорить о денежных затруднениях, сказал ему, что деньги эти были последние до мая, и что потому он просил сына быть на этот раз поэкономнее. Николай сказал, что ему и это слишком много, и что он дает честное слово не брать больше денег до весны. Теперь из этих денег оставалось 1 200 рублей. Стало быть, семерка червей означала не только проигрыш 1 600 рублей, но и необходимость изменения данному слову. Он с замиранием сердца смотрел на руки Долохова и думал: «Ну, скорей, дай мне эту карту, и я беру фуражку, уезжаю домой ужинать с Денисовым, Наташей и Соней, и уж верно никогда в руках моих не будет карты». В эту минуту домашняя жизнь его, шуточки с Петей, разговоры с Соней, дуэты с Наташей, пикет с отцом и даже спокойная постель в Поварском доме, с такою силою, ясностью и прелестью представились ему, как будто всё это было давно прошедшее, потерянное и неоцененное счастье. Он не мог допустить, чтобы глупая случайность, заставив семерку лечь прежде на право, чем на лево, могла бы лишить его всего этого вновь понятого, вновь освещенного счастья и повергнуть его в пучину еще неиспытанного и неопределенного несчастия. Это не могло быть, но он всё таки ожидал с замиранием движения рук Долохова. Ширококостые, красноватые руки эти с волосами, видневшимися из под рубашки, положили колоду карт, и взялись за подаваемый стакан и трубку.
– Так ты не боишься со мной играть? – повторил Долохов, и, как будто для того, чтобы рассказать веселую историю, он положил карты, опрокинулся на спинку стула и медлительно с улыбкой стал рассказывать:
– Да, господа, мне говорили, что в Москве распущен слух, будто я шулер, поэтому советую вам быть со мной осторожнее.
– Ну, мечи же! – сказал Ростов.
– Ох, московские тетушки! – сказал Долохов и с улыбкой взялся за карты.
– Ааах! – чуть не крикнул Ростов, поднимая обе руки к волосам. Семерка, которая была нужна ему, уже лежала вверху, первой картой в колоде. Он проиграл больше того, что мог заплатить.
– Однако ты не зарывайся, – сказал Долохов, мельком взглянув на Ростова, и продолжая метать.


Через полтора часа времени большинство игроков уже шутя смотрели на свою собственную игру.
Вся игра сосредоточилась на одном Ростове. Вместо тысячи шестисот рублей за ним была записана длинная колонна цифр, которую он считал до десятой тысячи, но которая теперь, как он смутно предполагал, возвысилась уже до пятнадцати тысяч. В сущности запись уже превышала двадцать тысяч рублей. Долохов уже не слушал и не рассказывал историй; он следил за каждым движением рук Ростова и бегло оглядывал изредка свою запись за ним. Он решил продолжать игру до тех пор, пока запись эта не возрастет до сорока трех тысяч. Число это было им выбрано потому, что сорок три составляло сумму сложенных его годов с годами Сони. Ростов, опершись головою на обе руки, сидел перед исписанным, залитым вином, заваленным картами столом. Одно мучительное впечатление не оставляло его: эти ширококостые, красноватые руки с волосами, видневшимися из под рубашки, эти руки, которые он любил и ненавидел, держали его в своей власти.
«Шестьсот рублей, туз, угол, девятка… отыграться невозможно!… И как бы весело было дома… Валет на пе… это не может быть!… И зачем же он это делает со мной?…» думал и вспоминал Ростов. Иногда он ставил большую карту; но Долохов отказывался бить её, и сам назначал куш. Николай покорялся ему, и то молился Богу, как он молился на поле сражения на Амштетенском мосту; то загадывал, что та карта, которая первая попадется ему в руку из кучи изогнутых карт под столом, та спасет его; то рассчитывал, сколько было шнурков на его куртке и с столькими же очками карту пытался ставить на весь проигрыш, то за помощью оглядывался на других играющих, то вглядывался в холодное теперь лицо Долохова, и старался проникнуть, что в нем делалось.
«Ведь он знает, что значит для меня этот проигрыш. Не может же он желать моей погибели? Ведь он друг был мне. Ведь я его любил… Но и он не виноват; что ж ему делать, когда ему везет счастие? И я не виноват, говорил он сам себе. Я ничего не сделал дурного. Разве я убил кого нибудь, оскорбил, пожелал зла? За что же такое ужасное несчастие? И когда оно началось? Еще так недавно я подходил к этому столу с мыслью выиграть сто рублей, купить мама к именинам эту шкатулку и ехать домой. Я так был счастлив, так свободен, весел! И я не понимал тогда, как я был счастлив! Когда же это кончилось, и когда началось это новое, ужасное состояние? Чем ознаменовалась эта перемена? Я всё так же сидел на этом месте, у этого стола, и так же выбирал и выдвигал карты, и смотрел на эти ширококостые, ловкие руки. Когда же это совершилось, и что такое совершилось? Я здоров, силен и всё тот же, и всё на том же месте. Нет, это не может быть! Верно всё это ничем не кончится».
Он был красен, весь в поту, несмотря на то, что в комнате не было жарко. И лицо его было страшно и жалко, особенно по бессильному желанию казаться спокойным.
Запись дошла до рокового числа сорока трех тысяч. Ростов приготовил карту, которая должна была итти углом от трех тысяч рублей, только что данных ему, когда Долохов, стукнув колодой, отложил ее и, взяв мел, начал быстро своим четким, крепким почерком, ломая мелок, подводить итог записи Ростова.
– Ужинать, ужинать пора! Вот и цыгане! – Действительно с своим цыганским акцентом уж входили с холода и говорили что то какие то черные мужчины и женщины. Николай понимал, что всё было кончено; но он равнодушным голосом сказал:
– Что же, не будешь еще? А у меня славная карточка приготовлена. – Как будто более всего его интересовало веселье самой игры.
«Всё кончено, я пропал! думал он. Теперь пуля в лоб – одно остается», и вместе с тем он сказал веселым голосом:
– Ну, еще одну карточку.
– Хорошо, – отвечал Долохов, окончив итог, – хорошо! 21 рубль идет, – сказал он, указывая на цифру 21, рознившую ровный счет 43 тысяч, и взяв колоду, приготовился метать. Ростов покорно отогнул угол и вместо приготовленных 6.000, старательно написал 21.
– Это мне всё равно, – сказал он, – мне только интересно знать, убьешь ты, или дашь мне эту десятку.
Долохов серьезно стал метать. О, как ненавидел Ростов в эту минуту эти руки, красноватые с короткими пальцами и с волосами, видневшимися из под рубашки, имевшие его в своей власти… Десятка была дана.
– За вами 43 тысячи, граф, – сказал Долохов и потягиваясь встал из за стола. – А устаешь однако так долго сидеть, – сказал он.
– Да, и я тоже устал, – сказал Ростов.
Долохов, как будто напоминая ему, что ему неприлично было шутить, перебил его: Когда прикажете получить деньги, граф?
Ростов вспыхнув, вызвал Долохова в другую комнату.
– Я не могу вдруг заплатить всё, ты возьмешь вексель, – сказал он.
– Послушай, Ростов, – сказал Долохов, ясно улыбаясь и глядя в глаза Николаю, – ты знаешь поговорку: «Счастлив в любви, несчастлив в картах». Кузина твоя влюблена в тебя. Я знаю.
«О! это ужасно чувствовать себя так во власти этого человека», – думал Ростов. Ростов понимал, какой удар он нанесет отцу, матери объявлением этого проигрыша; он понимал, какое бы было счастье избавиться от всего этого, и понимал, что Долохов знает, что может избавить его от этого стыда и горя, и теперь хочет еще играть с ним, как кошка с мышью.
– Твоя кузина… – хотел сказать Долохов; но Николай перебил его.
– Моя кузина тут ни при чем, и о ней говорить нечего! – крикнул он с бешенством.
– Так когда получить? – спросил Долохов.
– Завтра, – сказал Ростов, и вышел из комнаты.


Сказать «завтра» и выдержать тон приличия было не трудно; но приехать одному домой, увидать сестер, брата, мать, отца, признаваться и просить денег, на которые не имеешь права после данного честного слова, было ужасно.
Дома еще не спали. Молодежь дома Ростовых, воротившись из театра, поужинав, сидела у клавикорд. Как только Николай вошел в залу, его охватила та любовная, поэтическая атмосфера, которая царствовала в эту зиму в их доме и которая теперь, после предложения Долохова и бала Иогеля, казалось, еще более сгустилась, как воздух перед грозой, над Соней и Наташей. Соня и Наташа в голубых платьях, в которых они были в театре, хорошенькие и знающие это, счастливые, улыбаясь, стояли у клавикорд. Вера с Шиншиным играла в шахматы в гостиной. Старая графиня, ожидая сына и мужа, раскладывала пасьянс с старушкой дворянкой, жившей у них в доме. Денисов с блестящими глазами и взъерошенными волосами сидел, откинув ножку назад, у клавикорд, и хлопая по ним своими коротенькими пальцами, брал аккорды, и закатывая глаза, своим маленьким, хриплым, но верным голосом, пел сочиненное им стихотворение «Волшебница», к которому он пытался найти музыку.
Волшебница, скажи, какая сила
Влечет меня к покинутым струнам;
Какой огонь ты в сердце заронила,
Какой восторг разлился по перстам!
Пел он страстным голосом, блестя на испуганную и счастливую Наташу своими агатовыми, черными глазами.
– Прекрасно! отлично! – кричала Наташа. – Еще другой куплет, – говорила она, не замечая Николая.
«У них всё то же» – подумал Николай, заглядывая в гостиную, где он увидал Веру и мать с старушкой.
– А! вот и Николенька! – Наташа подбежала к нему.
– Папенька дома? – спросил он.
– Как я рада, что ты приехал! – не отвечая, сказала Наташа, – нам так весело. Василий Дмитрич остался для меня еще день, ты знаешь?
– Нет, еще не приезжал папа, – сказала Соня.
– Коко, ты приехал, поди ко мне, дружок! – сказал голос графини из гостиной. Николай подошел к матери, поцеловал ее руку и, молча подсев к ее столу, стал смотреть на ее руки, раскладывавшие карты. Из залы всё слышались смех и веселые голоса, уговаривавшие Наташу.
– Ну, хорошо, хорошо, – закричал Денисов, – теперь нечего отговариваться, за вами barcarolla, умоляю вас.
Графиня оглянулась на молчаливого сына.
– Что с тобой? – спросила мать у Николая.
– Ах, ничего, – сказал он, как будто ему уже надоел этот всё один и тот же вопрос.
– Папенька скоро приедет?
– Я думаю.
«У них всё то же. Они ничего не знают! Куда мне деваться?», подумал Николай и пошел опять в залу, где стояли клавикорды.
Соня сидела за клавикордами и играла прелюдию той баркароллы, которую особенно любил Денисов. Наташа собиралась петь. Денисов восторженными глазами смотрел на нее.
Николай стал ходить взад и вперед по комнате.
«И вот охота заставлять ее петь? – что она может петь? И ничего тут нет веселого», думал Николай.
Соня взяла первый аккорд прелюдии.
«Боже мой, я погибший, я бесчестный человек. Пулю в лоб, одно, что остается, а не петь, подумал он. Уйти? но куда же? всё равно, пускай поют!»
Николай мрачно, продолжая ходить по комнате, взглядывал на Денисова и девочек, избегая их взглядов.
«Николенька, что с вами?» – спросил взгляд Сони, устремленный на него. Она тотчас увидала, что что нибудь случилось с ним.
Николай отвернулся от нее. Наташа с своею чуткостью тоже мгновенно заметила состояние своего брата. Она заметила его, но ей самой так было весело в ту минуту, так далека она была от горя, грусти, упреков, что она (как это часто бывает с молодыми людьми) нарочно обманула себя. Нет, мне слишком весело теперь, чтобы портить свое веселье сочувствием чужому горю, почувствовала она, и сказала себе:
«Нет, я верно ошибаюсь, он должен быть весел так же, как и я». Ну, Соня, – сказала она и вышла на самую середину залы, где по ее мнению лучше всего был резонанс. Приподняв голову, опустив безжизненно повисшие руки, как это делают танцовщицы, Наташа, энергическим движением переступая с каблучка на цыпочку, прошлась по середине комнаты и остановилась.
«Вот она я!» как будто говорила она, отвечая на восторженный взгляд Денисова, следившего за ней.
«И чему она радуется! – подумал Николай, глядя на сестру. И как ей не скучно и не совестно!» Наташа взяла первую ноту, горло ее расширилось, грудь выпрямилась, глаза приняли серьезное выражение. Она не думала ни о ком, ни о чем в эту минуту, и из в улыбку сложенного рта полились звуки, те звуки, которые может производить в те же промежутки времени и в те же интервалы всякий, но которые тысячу раз оставляют вас холодным, в тысячу первый раз заставляют вас содрогаться и плакать.
Наташа в эту зиму в первый раз начала серьезно петь и в особенности оттого, что Денисов восторгался ее пением. Она пела теперь не по детски, уж не было в ее пеньи этой комической, ребяческой старательности, которая была в ней прежде; но она пела еще не хорошо, как говорили все знатоки судьи, которые ее слушали. «Не обработан, но прекрасный голос, надо обработать», говорили все. Но говорили это обыкновенно уже гораздо после того, как замолкал ее голос. В то же время, когда звучал этот необработанный голос с неправильными придыханиями и с усилиями переходов, даже знатоки судьи ничего не говорили, и только наслаждались этим необработанным голосом и только желали еще раз услыхать его. В голосе ее была та девственная нетронутость, то незнание своих сил и та необработанная еще бархатность, которые так соединялись с недостатками искусства пенья, что, казалось, нельзя было ничего изменить в этом голосе, не испортив его.
«Что ж это такое? – подумал Николай, услыхав ее голос и широко раскрывая глаза. – Что с ней сделалось? Как она поет нынче?» – подумал он. И вдруг весь мир для него сосредоточился в ожидании следующей ноты, следующей фразы, и всё в мире сделалось разделенным на три темпа: «Oh mio crudele affetto… [О моя жестокая любовь…] Раз, два, три… раз, два… три… раз… Oh mio crudele affetto… Раз, два, три… раз. Эх, жизнь наша дурацкая! – думал Николай. Всё это, и несчастье, и деньги, и Долохов, и злоба, и честь – всё это вздор… а вот оно настоящее… Hy, Наташа, ну, голубчик! ну матушка!… как она этот si возьмет? взяла! слава Богу!» – и он, сам не замечая того, что он поет, чтобы усилить этот si, взял втору в терцию высокой ноты. «Боже мой! как хорошо! Неужели это я взял? как счастливо!» подумал он.
О! как задрожала эта терция, и как тронулось что то лучшее, что было в душе Ростова. И это что то было независимо от всего в мире, и выше всего в мире. Какие тут проигрыши, и Долоховы, и честное слово!… Всё вздор! Можно зарезать, украсть и всё таки быть счастливым…


Давно уже Ростов не испытывал такого наслаждения от музыки, как в этот день. Но как только Наташа кончила свою баркароллу, действительность опять вспомнилась ему. Он, ничего не сказав, вышел и пошел вниз в свою комнату. Через четверть часа старый граф, веселый и довольный, приехал из клуба. Николай, услыхав его приезд, пошел к нему.
– Ну что, повеселился? – сказал Илья Андреич, радостно и гордо улыбаясь на своего сына. Николай хотел сказать, что «да», но не мог: он чуть было не зарыдал. Граф раскуривал трубку и не заметил состояния сына.
«Эх, неизбежно!» – подумал Николай в первый и последний раз. И вдруг самым небрежным тоном, таким, что он сам себе гадок казался, как будто он просил экипажа съездить в город, он сказал отцу.
– Папа, а я к вам за делом пришел. Я было и забыл. Мне денег нужно.
– Вот как, – сказал отец, находившийся в особенно веселом духе. – Я тебе говорил, что не достанет. Много ли?
– Очень много, – краснея и с глупой, небрежной улыбкой, которую он долго потом не мог себе простить, сказал Николай. – Я немного проиграл, т. е. много даже, очень много, 43 тысячи.
– Что? Кому?… Шутишь! – крикнул граф, вдруг апоплексически краснея шеей и затылком, как краснеют старые люди.
– Я обещал заплатить завтра, – сказал Николай.
– Ну!… – сказал старый граф, разводя руками и бессильно опустился на диван.
– Что же делать! С кем это не случалось! – сказал сын развязным, смелым тоном, тогда как в душе своей он считал себя негодяем, подлецом, который целой жизнью не мог искупить своего преступления. Ему хотелось бы целовать руки своего отца, на коленях просить его прощения, а он небрежным и даже грубым тоном говорил, что это со всяким случается.
Граф Илья Андреич опустил глаза, услыхав эти слова сына и заторопился, отыскивая что то.
– Да, да, – проговорил он, – трудно, я боюсь, трудно достать…с кем не бывало! да, с кем не бывало… – И граф мельком взглянул в лицо сыну и пошел вон из комнаты… Николай готовился на отпор, но никак не ожидал этого.
– Папенька! па…пенька! – закричал он ему вслед, рыдая; простите меня! – И, схватив руку отца, он прижался к ней губами и заплакал.

В то время, как отец объяснялся с сыном, у матери с дочерью происходило не менее важное объяснение. Наташа взволнованная прибежала к матери.
– Мама!… Мама!… он мне сделал…
– Что сделал?
– Сделал, сделал предложение. Мама! Мама! – кричала она. Графиня не верила своим ушам. Денисов сделал предложение. Кому? Этой крошечной девочке Наташе, которая еще недавно играла в куклы и теперь еще брала уроки.
– Наташа, полно, глупости! – сказала она, еще надеясь, что это была шутка.
– Ну вот, глупости! – Я вам дело говорю, – сердито сказала Наташа. – Я пришла спросить, что делать, а вы мне говорите: «глупости»…
Графиня пожала плечами.
– Ежели правда, что мосьё Денисов сделал тебе предложение, то скажи ему, что он дурак, вот и всё.
– Нет, он не дурак, – обиженно и серьезно сказала Наташа.
– Ну так что ж ты хочешь? Вы нынче ведь все влюблены. Ну, влюблена, так выходи за него замуж! – сердито смеясь, проговорила графиня. – С Богом!
– Нет, мама, я не влюблена в него, должно быть не влюблена в него.
– Ну, так так и скажи ему.
– Мама, вы сердитесь? Вы не сердитесь, голубушка, ну в чем же я виновата?
– Нет, да что же, мой друг? Хочешь, я пойду скажу ему, – сказала графиня, улыбаясь.
– Нет, я сама, только научите. Вам всё легко, – прибавила она, отвечая на ее улыбку. – А коли бы видели вы, как он мне это сказал! Ведь я знаю, что он не хотел этого сказать, да уж нечаянно сказал.
– Ну всё таки надо отказать.
– Нет, не надо. Мне так его жалко! Он такой милый.
– Ну, так прими предложение. И то пора замуж итти, – сердито и насмешливо сказала мать.
– Нет, мама, мне так жалко его. Я не знаю, как я скажу.
– Да тебе и нечего говорить, я сама скажу, – сказала графиня, возмущенная тем, что осмелились смотреть, как на большую, на эту маленькую Наташу.
– Нет, ни за что, я сама, а вы слушайте у двери, – и Наташа побежала через гостиную в залу, где на том же стуле, у клавикорд, закрыв лицо руками, сидел Денисов. Он вскочил на звук ее легких шагов.
– Натали, – сказал он, быстрыми шагами подходя к ней, – решайте мою судьбу. Она в ваших руках!
– Василий Дмитрич, мне вас так жалко!… Нет, но вы такой славный… но не надо… это… а так я вас всегда буду любить.
Денисов нагнулся над ее рукою, и она услыхала странные, непонятные для нее звуки. Она поцеловала его в черную, спутанную, курчавую голову. В это время послышался поспешный шум платья графини. Она подошла к ним.
– Василий Дмитрич, я благодарю вас за честь, – сказала графиня смущенным голосом, но который казался строгим Денисову, – но моя дочь так молода, и я думала, что вы, как друг моего сына, обратитесь прежде ко мне. В таком случае вы не поставили бы меня в необходимость отказа.
– Г'афиня, – сказал Денисов с опущенными глазами и виноватым видом, хотел сказать что то еще и запнулся.
Наташа не могла спокойно видеть его таким жалким. Она начала громко всхлипывать.
– Г'афиня, я виноват перед вами, – продолжал Денисов прерывающимся голосом, – но знайте, что я так боготво'ю вашу дочь и всё ваше семейство, что две жизни отдам… – Он посмотрел на графиню и, заметив ее строгое лицо… – Ну п'ощайте, г'афиня, – сказал он, поцеловал ее руку и, не взглянув на Наташу, быстрыми, решительными шагами вышел из комнаты.

На другой день Ростов проводил Денисова, который не хотел более ни одного дня оставаться в Москве. Денисова провожали у цыган все его московские приятели, и он не помнил, как его уложили в сани и как везли первые три станции.
После отъезда Денисова, Ростов, дожидаясь денег, которые не вдруг мог собрать старый граф, провел еще две недели в Москве, не выезжая из дому, и преимущественно в комнате барышень.
Соня была к нему нежнее и преданнее чем прежде. Она, казалось, хотела показать ему, что его проигрыш был подвиг, за который она теперь еще больше любит его; но Николай теперь считал себя недостойным ее.
Он исписал альбомы девочек стихами и нотами, и не простившись ни с кем из своих знакомых, отослав наконец все 43 тысячи и получив росписку Долохова, уехал в конце ноября догонять полк, который уже был в Польше.



После своего объяснения с женой, Пьер поехал в Петербург. В Торжке на cтанции не было лошадей, или не хотел их смотритель. Пьер должен был ждать. Он не раздеваясь лег на кожаный диван перед круглым столом, положил на этот стол свои большие ноги в теплых сапогах и задумался.
– Прикажете чемоданы внести? Постель постелить, чаю прикажете? – спрашивал камердинер.
Пьер не отвечал, потому что ничего не слыхал и не видел. Он задумался еще на прошлой станции и всё продолжал думать о том же – о столь важном, что он не обращал никакого .внимания на то, что происходило вокруг него. Его не только не интересовало то, что он позже или раньше приедет в Петербург, или то, что будет или не будет ему места отдохнуть на этой станции, но всё равно было в сравнении с теми мыслями, которые его занимали теперь, пробудет ли он несколько часов или всю жизнь на этой станции.
Смотритель, смотрительша, камердинер, баба с торжковским шитьем заходили в комнату, предлагая свои услуги. Пьер, не переменяя своего положения задранных ног, смотрел на них через очки, и не понимал, что им может быть нужно и каким образом все они могли жить, не разрешив тех вопросов, которые занимали его. А его занимали всё одни и те же вопросы с самого того дня, как он после дуэли вернулся из Сокольников и провел первую, мучительную, бессонную ночь; только теперь в уединении путешествия, они с особенной силой овладели им. О чем бы он ни начинал думать, он возвращался к одним и тем же вопросам, которых он не мог разрешить, и не мог перестать задавать себе. Как будто в голове его свернулся тот главный винт, на котором держалась вся его жизнь. Винт не входил дальше, не выходил вон, а вертелся, ничего не захватывая, всё на том же нарезе, и нельзя было перестать вертеть его.
Вошел смотритель и униженно стал просить его сиятельство подождать только два часика, после которых он для его сиятельства (что будет, то будет) даст курьерских. Смотритель очевидно врал и хотел только получить с проезжего лишние деньги. «Дурно ли это было или хорошо?», спрашивал себя Пьер. «Для меня хорошо, для другого проезжающего дурно, а для него самого неизбежно, потому что ему есть нечего: он говорил, что его прибил за это офицер. А офицер прибил за то, что ему ехать надо было скорее. А я стрелял в Долохова за то, что я счел себя оскорбленным, а Людовика XVI казнили за то, что его считали преступником, а через год убили тех, кто его казнил, тоже за что то. Что дурно? Что хорошо? Что надо любить, что ненавидеть? Для чего жить, и что такое я? Что такое жизнь, что смерть? Какая сила управляет всем?», спрашивал он себя. И не было ответа ни на один из этих вопросов, кроме одного, не логического ответа, вовсе не на эти вопросы. Ответ этот был: «умрешь – всё кончится. Умрешь и всё узнаешь, или перестанешь спрашивать». Но и умереть было страшно.
Торжковская торговка визгливым голосом предлагала свой товар и в особенности козловые туфли. «У меня сотни рублей, которых мне некуда деть, а она в прорванной шубе стоит и робко смотрит на меня, – думал Пьер. И зачем нужны эти деньги? Точно на один волос могут прибавить ей счастья, спокойствия души, эти деньги? Разве может что нибудь в мире сделать ее и меня менее подверженными злу и смерти? Смерть, которая всё кончит и которая должна притти нынче или завтра – всё равно через мгновение, в сравнении с вечностью». И он опять нажимал на ничего не захватывающий винт, и винт всё так же вертелся на одном и том же месте.
Слуга его подал ему разрезанную до половины книгу романа в письмах m mе Suza. [мадам Сюза.] Он стал читать о страданиях и добродетельной борьбе какой то Аmelie de Mansfeld. [Амалии Мансфельд.] «И зачем она боролась против своего соблазнителя, думал он, – когда она любила его? Не мог Бог вложить в ее душу стремления, противного Его воле. Моя бывшая жена не боролась и, может быть, она была права. Ничего не найдено, опять говорил себе Пьер, ничего не придумано. Знать мы можем только то, что ничего не знаем. И это высшая степень человеческой премудрости».
Всё в нем самом и вокруг него представлялось ему запутанным, бессмысленным и отвратительным. Но в этом самом отвращении ко всему окружающему Пьер находил своего рода раздражающее наслаждение.
– Осмелюсь просить ваше сиятельство потесниться крошечку, вот для них, – сказал смотритель, входя в комнату и вводя за собой другого, остановленного за недостатком лошадей проезжающего. Проезжающий был приземистый, ширококостый, желтый, морщинистый старик с седыми нависшими бровями над блестящими, неопределенного сероватого цвета, глазами.
Пьер снял ноги со стола, встал и перелег на приготовленную для него кровать, изредка поглядывая на вошедшего, который с угрюмо усталым видом, не глядя на Пьера, тяжело раздевался с помощью слуги. Оставшись в заношенном крытом нанкой тулупчике и в валеных сапогах на худых костлявых ногах, проезжий сел на диван, прислонив к спинке свою очень большую и широкую в висках, коротко обстриженную голову и взглянул на Безухого. Строгое, умное и проницательное выражение этого взгляда поразило Пьера. Ему захотелось заговорить с проезжающим, но когда он собрался обратиться к нему с вопросом о дороге, проезжающий уже закрыл глаза и сложив сморщенные старые руки, на пальце одной из которых был большой чугунный перстень с изображением Адамовой головы, неподвижно сидел, или отдыхая, или о чем то глубокомысленно и спокойно размышляя, как показалось Пьеру. Слуга проезжающего был весь покрытый морщинами, тоже желтый старичек, без усов и бороды, которые видимо не были сбриты, а никогда и не росли у него. Поворотливый старичек слуга разбирал погребец, приготовлял чайный стол, и принес кипящий самовар. Когда всё было готово, проезжающий открыл глаза, придвинулся к столу и налив себе один стакан чаю, налил другой безбородому старичку и подал ему. Пьер начинал чувствовать беспокойство и необходимость, и даже неизбежность вступления в разговор с этим проезжающим.