Татпуруша

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Татпуруша (санскр. तत्पुरुषा его человек, его слуга) — cложносоставное слово, между частями которого обнаруживаются следы отношений управления[1]. Термин вошедшел как в европейские грамматики из санскрита.

Татпуруша в широком смысле — сложное слово, первый член которого является определением второго, причем все сложное слово не изменяет своего грамматического значения, то есть остается существительным (или прилагательным), если второй член самостоятельно имеет значение существительного (или прилагательного).

Татпуруша более узком смысле — такое сложное слово, первый член которого находится в падежном отношении ко второму. Чаще всего встречается родительный падеж. Сам термин tat-purusa — пример такого сложного слова, и означает «его человек, его слуга» (от tat «тот, он» + puruşa «человек»). Возможны и другие падежи, например скр. grama-vasa «жизнь в деревне» (замена местного падежа) и тому подобные.

Нередко первая часть сложного слова является даже не в форме основы, а в форме падежа, какого мы ожидали бы по смыслу сложения; напр. divicara «блуждающий по небу» (divi, «по небу» — местный падеж). Татпуруша встречается не только в санскрите, но и во многих других индоевропейских языках, и, видимо, возникла ещё в протоиндоевропейском языке. Например, нем. Hand-arbeiter «рукодельник», Hand-schuh «перчатка» (собств., башмак для руки), Hand-tuch «полотенце» и т. д. Примеры в русском языке: рукопожатие, кровотечение, водопад и т. п.



См. также

Напишите отзыв о статье "Татпуруша"

Примечания

  1. [vocabulary.ru/termin/tatpurusha.html НАЦИОНАЛЬНАЯ ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ЭНЦИКЛОПЕДИЯ] Татпуруша

Литература

Отрывок, характеризующий Татпуруша

По годам он бы должен был быть с молодыми, по богатству и связям он был членом кружков старых, почтенных гостей, и потому он переходил от одного кружка к другому.
Старики из самых значительных составляли центр кружков, к которым почтительно приближались даже незнакомые, чтобы послушать известных людей. Большие кружки составлялись около графа Ростопчина, Валуева и Нарышкина. Ростопчин рассказывал про то, как русские были смяты бежавшими австрийцами и должны были штыком прокладывать себе дорогу сквозь беглецов.
Валуев конфиденциально рассказывал, что Уваров был прислан из Петербурга, для того чтобы узнать мнение москвичей об Аустерлице.
В третьем кружке Нарышкин говорил о заседании австрийского военного совета, в котором Суворов закричал петухом в ответ на глупость австрийских генералов. Шиншин, стоявший тут же, хотел пошутить, сказав, что Кутузов, видно, и этому нетрудному искусству – кричать по петушиному – не мог выучиться у Суворова; но старички строго посмотрели на шутника, давая ему тем чувствовать, что здесь и в нынешний день так неприлично было говорить про Кутузова.
Граф Илья Андреич Ростов, озабоченно, торопливо похаживал в своих мягких сапогах из столовой в гостиную, поспешно и совершенно одинаково здороваясь с важными и неважными лицами, которых он всех знал, и изредка отыскивая глазами своего стройного молодца сына, радостно останавливал на нем свой взгляд и подмигивал ему. Молодой Ростов стоял у окна с Долоховым, с которым он недавно познакомился, и знакомством которого он дорожил. Старый граф подошел к ним и пожал руку Долохову.
– Ко мне милости прошу, вот ты с моим молодцом знаком… вместе там, вместе геройствовали… A! Василий Игнатьич… здорово старый, – обратился он к проходившему старичку, но не успел еще договорить приветствия, как всё зашевелилось, и прибежавший лакей, с испуганным лицом, доложил: пожаловали!