Тауэр

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Крепость
Лондонский Тауэр
Tower of London

Вид на Тауэр и Тауэрский мост
Страна Великобритания
Город Лондон
Основатель Вильгельм I Завоеватель
Дата основания 1066
Сайт [www.hrp.org.uk/TowerOfLondon/ Официальный сайт]
Координаты: 51°30′30″ с. ш. 0°04′38″ з. д. / 51.5084222° с. ш. 0.0772250° з. д. / 51.5084222; -0.0772250 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=51.5084222&mlon=-0.0772250&zoom=12 (O)] (Я)
Всемирное наследие ЮНЕСКО, объект № 488
[whc.unesco.org/ru/list/488 рус.] • [whc.unesco.org/en/list/488 англ.] • [whc.unesco.org/fr/list/488 фр.]

Та́уэр («башня»), Лондонский Тауэр (англ. Her Majesty's Royal Palace and Fortress, Tower of London) — крепость, стоящая на северном берегу Темзы, — исторический центр Лондона, одно из старейших сооружений Англии и один из главных символов Великобритании, занимающий особое место в истории английской нации. Как писал герцог Эдинбургский в своей книге, посвященной 900-летию Тауэра, «за свою историю Лондонский Тауэр был крепостью, дворцом, хранилищем королевских драгоценностей, арсеналом, монетным двором, тюрьмой, обсерваторией, зоопарком, местом, привлекающим туристов».





Основание

Основание крепости Тауэр приписывается Вильгельму I. После нормандского завоевания Англии, Вильгельм I принялся возводить оборонительные замки для устрашения покорённых англосаксов. Одним из самых больших в 1078 году стал Тауэр. Деревянный форт заменили громадной каменной постройкой — Великим Тауэром, представляющим собой четырёхугольное сооружение, размерами 32 х 36 метров, высотой около 30 метров. Когда позднее новый король Англии приказал побелить здание, оно получило название Белый Тауэр (White Tower), или Белая башня. Впоследствии, при короле Ричарде Львиное сердце, были возведены ещё несколько башен различной высоты и два ряда мощных крепостных стен. Вокруг крепости был вырыт глубокий ров, делающий её одной из самых неприступных крепостей в Европе.

Государственная тюрьма

Первого узника заточили в Тауэр в 1190 году. В то время Тауэр-тюрьма предназначалась для людей благородного происхождения и высокого звания. Среди наиболее почетных и высокопоставленных узников Тауэра были короли Шотландии и Франции и члены их семей (Яков I Шотландский, пленники Столетней войны король Франции Иоанн II и Карл Орлеанский), а также представители аристократии и священники, впавшие в опалу по обвинению в измене. Стены Тауэра также помнят немало казней и убийств: в Тауэре были убиты Генрих VI, а также тауэрские принцы, 12-летний Эдуард V и его младший брат Ричард.

Узников содержали в тех помещениях, которые на тот момент были не заняты. Сроки заключений были самыми разными. Так, Уильям Пенн, основатель английской колонии в Северной Америке, получившей название Пенсильвания, был посажен в Тауэр за религиозные убеждения и провел в Тауэре восемь месяцев. Карл, герцог Орлеанский, племянник французского короля и выдающийся поэт, после поражения в битве провел в стенах замка в общей сложности 25 лет, пока за него не выплатили неимоверный выкуп. Придворный Уолтер Рэли, мореплаватель, поэт и драматург, пытался скрасить 13 тоскливых лет заключения, работая над многотомным трудом «История мира». После своего временного освобождения он вновь был заточен в Тауэр и затем казнен.

Репутацию зловещего места пыток Тауэр приобрел во времена Реформации. Генрих VIII, одержимый желанием иметь сына-наследника, разорвал всякие отношения с Римско-католической церковью и начал преследовать всех, кто отказывался признать его главой Церкви Англии. После того как вторая жена Генриха, Анна Болейн, не смогла родить ему сына, король обвинил её в предательстве и супружеской измене. В итоге Анна, её брат и четверо других особ были обезглавлены в Тауэре. Та же участь постигла Кэтрин Говард, пятую жену Генриха. Немало особ королевского рода, представлявших угрозу английскому престолу, были препровождены в Тауэр и затем казнены.

Взошедший на престол юный сын Генриха, протестант Эдуард VI, продолжил серию жестоких казней, начатую его отцом. Когда через шесть лет Эдуард умер, английская корона досталась дочери Генриха — Марии, ревностной католичке. Не теряя времени, новая королева приказала обезглавить 16-летнюю леди Джейн Грей и её молодого супруга Гилфорда Дадли, которые оказались пешками в ожесточённой борьбе за власть. Теперь настало время протестантам сложить голову. Елизавета, единокровная сестра Марии, провела в стенах Тауэра несколько тревожных недель. Однако, став королевой, она расправилась с теми, кто отказался изменить католической вере и дерзнул противиться её правлению.

Хотя в Тауэр были брошены тысячи заключённых, лишь пять женщин и двое мужчин были обезглавлены на территории крепости, что спасло их от позора публичной казни. Трое из этих женщин были королевами — это Анна Болейн, Кэтрин Говард и Джейн Грей, продержавшаяся на престоле лишь девять дней. Большая часть других казней — в основном обезглавливание — происходили на расположенном неподалеку Тауэрском холме, куда стекались огромные толпы любителей подобных зрелищ. Отсеченную голову надевали на кол и выставляли на всеобщее обозрение на Лондонском мосту в качестве предупреждения для остальных. Обезглавленное же тело увозили в Тауэр и хоронили в подвалах часовни. В этих подвалах было погребено в общей сложности более 1 500 тел.

В некоторых случаях, как правило, лишь с официального разрешения, узников пытали, заставляя признать свою вину. В 1605 году Гай Фокс, пытавшийся взорвать здание парламента и короля во время Порохового заговора, был вздёрнут перед казнью на тауэрскую дыбу, что вынудило его назвать имена своих сообщников.

В XVII веке Англия и Тауэр на какое-то время оказались в руках Оливера Кромвеля и парламентариев, но, после того как на трон был вновь возведен Карл II, тауэрская тюрьма особенно не пополнялась. В 1747 году на Тауэрском холме произошло последнее обезглавливание. Однако, на этом история Тауэра как государственной тюрьмы не закончилась. Во время Первой мировой войны в Тауэр были заключены и расстреляны 11 немецких шпионов. В период Второй мировой войны там временно содержались военнопленные, среди которых несколько дней провёл и Рудольф Гесс. Последней жертвой, казненной в стенах крепости, стал Йозеф Якобс, обвиненный в шпионаже и расстрелянный в августе 1941 года. Последними заключёнными Тауэра стали гангстеры, близнецы Крэй в 1952 году.

Зоопарк, монетный двор и королевский арсенал

В начале XIII века Иоанн Безземельный содержал в Тауэре львов. Однако королевский зверинец возник, когда преемник Иоанна Генрих III получил в подарок от зятя и императора Священной Римской империи Фридриха II Гогенштауфена трёх леопардов, белого медведя и слона. Хотя животных держали на потеху короля и его свиты, однажды весь Лондон стал очевидцем уникального зрелища, когда медведь на привязи бросился в Темзу, чтобы поймать рыбу. Со временем зверинец пополнился ещё бо́льшим числом экзотических животных и во времена Елизаветы I был открыт для посетителей. Известно, что в XVIII веке за посещение зоопарка с горожан взималось либо полтора пенни, либо кошка или собака, предназначенные на корм львам.К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 1345 дней] В 1830-е годы зоопарк в Тауэре упразднили, а животных перевезли в новый зоопарк, открывшийся в лондонском Риджентс-парке.

Более 500 лет в Тауэре находилось главное отделение королевского монетного двора. Один из его самых бурных периодов пришёлся на правление Генриха VIII, когда монеты чеканили из серебра, реквизированного из разрушенных монастырей. Кроме того, в Тауэре хранились важные государственные и юридические записи, а также изготовлялось и хранилось оружие и военное снаряжение короля и королевской армии.

Дворцовые стражи и королевские регалии

С самого основания Тауэра его узники и здания тщательно охранялись. Но особо подобранные дворцовые стражи появились в 1485 году. В те дни заключённых часто привозили по реке и вводили в Тауэр через «Ворота изменников». Когда обвиняемого вели с судебного разбирательства, наблюдатели следили за тем, куда был обращён топор тюремного стража. Лезвие, направленное на заключённого, предвещало очередную казнь.

Дворцовые стражи охраняют Тауэр и по сей день. Сегодня в их обязанности также входит проведение экскурсий для многочисленных посетителей. В особо торжественных случаях они облачаются в роскошные костюмы времен династии Тюдоров: алые камзолы, отделанные золотом и увенчанные белоснежными плоеными воротниками. В обычные же дни они одеты в темно-синие с красной отделкой мундиры Викторианской эпохи. Английских стражей нередко называют бифитерами (от англ. beef — говядина, eat — есть), или мясоедами. Это прозвище, вероятнее всего, появилось во времена голода, когда лондонцы недоедали, а дворцовая стража регулярно получала паек говяжьего мяса. Этим английская корона обеспечивала себе надёжную охрану.

Дворцовый «рейвенсмастер», или Смотритель воронов, заботится о стае черных воронов. Существует поверье, что, если птицы покинут Тауэр, на Англию обрушится несчастье, поэтому в целях предосторожности им подрезали крылья.

Смотрители королевской сокровищницы охраняют знаменитые драгоценности Британской империи. Для посетителей сокровищница открыта с XVII века. Среди драгоценных камней, украшающих короны, державы и скипетры,— которыми до сих пор пользуются члены королевской семьи во время торжественных церемоний,— можно увидеть самый крупный в мире гранёный бриллиант высокого качества, Куллинан I.

Современный облик

Сегодня лондонский Тауэр — одна из главных достопримечательностей Великобритании. Он практически не изменился со времен прошлого. Символом зловещего прошлого Тауэра служит место, где ранее находился эшафот Тауэрского холма. Сейчас там установлена небольшая мемориальная доска в память о «трагической судьбе и подчас мученичестве тех, кто во имя веры, родины и идеалов рисковал жизнью и принял смерть». В настоящее время основные здания Тауэра — музей и оружейная палата, где хранятся сокровища британской короны; официально продолжает считаться одной из королевских резиденций. В Тауэре имеется также ряд частных квартир, в которых проживает в основном обслуживающий персонал и высокие гости.

Напишите отзыв о статье "Тауэр"

Ссылки

В Викицитатнике есть страница по теме
Тауэр
  • [www.london-info.ru/articles/guid/id_72.html Лондонский Тауэр — Путеводитель — Информация о городе Лондоне]
  • [www.londontower.ru История и архитектура Лондонского Тауэра]
  • [travellite.ru/archives/london-tower/ Лондонский Тауэр и Тауэрский мост]

Отрывок, характеризующий Тауэр

Но голос ее заглушали голоса толпы.
– Нет нашего согласия, пускай разоряет! Не берем твоего хлеба, нет согласия нашего!
Княжна Марья старалась уловить опять чей нибудь взгляд из толпы, но ни один взгляд не был устремлен на нее; глаза, очевидно, избегали ее. Ей стало странно и неловко.
– Вишь, научила ловко, за ней в крепость иди! Дома разори да в кабалу и ступай. Как же! Я хлеб, мол, отдам! – слышались голоса в толпе.
Княжна Марья, опустив голову, вышла из круга и пошла в дом. Повторив Дрону приказание о том, чтобы завтра были лошади для отъезда, она ушла в свою комнату и осталась одна с своими мыслями.


Долго эту ночь княжна Марья сидела у открытого окна в своей комнате, прислушиваясь к звукам говора мужиков, доносившегося с деревни, но она не думала о них. Она чувствовала, что, сколько бы она ни думала о них, она не могла бы понять их. Она думала все об одном – о своем горе, которое теперь, после перерыва, произведенного заботами о настоящем, уже сделалось для нее прошедшим. Она теперь уже могла вспоминать, могла плакать и могла молиться. С заходом солнца ветер затих. Ночь была тихая и свежая. В двенадцатом часу голоса стали затихать, пропел петух, из за лип стала выходить полная луна, поднялся свежий, белый туман роса, и над деревней и над домом воцарилась тишина.
Одна за другой представлялись ей картины близкого прошедшего – болезни и последних минут отца. И с грустной радостью она теперь останавливалась на этих образах, отгоняя от себя с ужасом только одно последнее представление его смерти, которое – она чувствовала – она была не в силах созерцать даже в своем воображении в этот тихий и таинственный час ночи. И картины эти представлялись ей с такой ясностью и с такими подробностями, что они казались ей то действительностью, то прошедшим, то будущим.
То ей живо представлялась та минута, когда с ним сделался удар и его из сада в Лысых Горах волокли под руки и он бормотал что то бессильным языком, дергал седыми бровями и беспокойно и робко смотрел на нее.
«Он и тогда хотел сказать мне то, что он сказал мне в день своей смерти, – думала она. – Он всегда думал то, что он сказал мне». И вот ей со всеми подробностями вспомнилась та ночь в Лысых Горах накануне сделавшегося с ним удара, когда княжна Марья, предчувствуя беду, против его воли осталась с ним. Она не спала и ночью на цыпочках сошла вниз и, подойдя к двери в цветочную, в которой в эту ночь ночевал ее отец, прислушалась к его голосу. Он измученным, усталым голосом говорил что то с Тихоном. Ему, видно, хотелось поговорить. «И отчего он не позвал меня? Отчего он не позволил быть мне тут на месте Тихона? – думала тогда и теперь княжна Марья. – Уж он не выскажет никогда никому теперь всего того, что было в его душе. Уж никогда не вернется для него и для меня эта минута, когда бы он говорил все, что ему хотелось высказать, а я, а не Тихон, слушала бы и понимала его. Отчего я не вошла тогда в комнату? – думала она. – Может быть, он тогда же бы сказал мне то, что он сказал в день смерти. Он и тогда в разговоре с Тихоном два раза спросил про меня. Ему хотелось меня видеть, а я стояла тут, за дверью. Ему было грустно, тяжело говорить с Тихоном, который не понимал его. Помню, как он заговорил с ним про Лизу, как живую, – он забыл, что она умерла, и Тихон напомнил ему, что ее уже нет, и он закричал: „Дурак“. Ему тяжело было. Я слышала из за двери, как он, кряхтя, лег на кровать и громко прокричал: „Бог мой!Отчего я не взошла тогда? Что ж бы он сделал мне? Что бы я потеряла? А может быть, тогда же он утешился бы, он сказал бы мне это слово“. И княжна Марья вслух произнесла то ласковое слово, которое он сказал ей в день смерти. «Ду ше нь ка! – повторила княжна Марья это слово и зарыдала облегчающими душу слезами. Она видела теперь перед собою его лицо. И не то лицо, которое она знала с тех пор, как себя помнила, и которое она всегда видела издалека; а то лицо – робкое и слабое, которое она в последний день, пригибаясь к его рту, чтобы слышать то, что он говорил, в первый раз рассмотрела вблизи со всеми его морщинами и подробностями.
«Душенька», – повторила она.
«Что он думал, когда сказал это слово? Что он думает теперь? – вдруг пришел ей вопрос, и в ответ на это она увидала его перед собой с тем выражением лица, которое у него было в гробу на обвязанном белым платком лице. И тот ужас, который охватил ее тогда, когда она прикоснулась к нему и убедилась, что это не только не был он, но что то таинственное и отталкивающее, охватил ее и теперь. Она хотела думать о другом, хотела молиться и ничего не могла сделать. Она большими открытыми глазами смотрела на лунный свет и тени, всякую секунду ждала увидеть его мертвое лицо и чувствовала, что тишина, стоявшая над домом и в доме, заковывала ее.
– Дуняша! – прошептала она. – Дуняша! – вскрикнула она диким голосом и, вырвавшись из тишины, побежала к девичьей, навстречу бегущим к ней няне и девушкам.


17 го августа Ростов и Ильин, сопутствуемые только что вернувшимся из плена Лаврушкой и вестовым гусаром, из своей стоянки Янково, в пятнадцати верстах от Богучарова, поехали кататься верхами – попробовать новую, купленную Ильиным лошадь и разузнать, нет ли в деревнях сена.
Богучарово находилось последние три дня между двумя неприятельскими армиями, так что так же легко мог зайти туда русский арьергард, как и французский авангард, и потому Ростов, как заботливый эскадронный командир, желал прежде французов воспользоваться тем провиантом, который оставался в Богучарове.
Ростов и Ильин были в самом веселом расположении духа. Дорогой в Богучарово, в княжеское именье с усадьбой, где они надеялись найти большую дворню и хорошеньких девушек, они то расспрашивали Лаврушку о Наполеоне и смеялись его рассказам, то перегонялись, пробуя лошадь Ильина.
Ростов и не знал и не думал, что эта деревня, в которую он ехал, была именье того самого Болконского, который был женихом его сестры.
Ростов с Ильиным в последний раз выпустили на перегонку лошадей в изволок перед Богучаровым, и Ростов, перегнавший Ильина, первый вскакал в улицу деревни Богучарова.
– Ты вперед взял, – говорил раскрасневшийся Ильин.
– Да, всё вперед, и на лугу вперед, и тут, – отвечал Ростов, поглаживая рукой своего взмылившегося донца.
– А я на французской, ваше сиятельство, – сзади говорил Лаврушка, называя французской свою упряжную клячу, – перегнал бы, да только срамить не хотел.
Они шагом подъехали к амбару, у которого стояла большая толпа мужиков.
Некоторые мужики сняли шапки, некоторые, не снимая шапок, смотрели на подъехавших. Два старые длинные мужика, с сморщенными лицами и редкими бородами, вышли из кабака и с улыбками, качаясь и распевая какую то нескладную песню, подошли к офицерам.
– Молодцы! – сказал, смеясь, Ростов. – Что, сено есть?
– И одинакие какие… – сказал Ильин.
– Развесе…oo…ооо…лая бесе… бесе… – распевали мужики с счастливыми улыбками.
Один мужик вышел из толпы и подошел к Ростову.
– Вы из каких будете? – спросил он.
– Французы, – отвечал, смеючись, Ильин. – Вот и Наполеон сам, – сказал он, указывая на Лаврушку.
– Стало быть, русские будете? – переспросил мужик.
– А много вашей силы тут? – спросил другой небольшой мужик, подходя к ним.
– Много, много, – отвечал Ростов. – Да вы что ж собрались тут? – прибавил он. – Праздник, что ль?
– Старички собрались, по мирскому делу, – отвечал мужик, отходя от него.
В это время по дороге от барского дома показались две женщины и человек в белой шляпе, шедшие к офицерам.
– В розовом моя, чур не отбивать! – сказал Ильин, заметив решительно подвигавшуюся к нему Дуняшу.
– Наша будет! – подмигнув, сказал Ильину Лаврушка.
– Что, моя красавица, нужно? – сказал Ильин, улыбаясь.
– Княжна приказали узнать, какого вы полка и ваши фамилии?
– Это граф Ростов, эскадронный командир, а я ваш покорный слуга.
– Бе…се…е…ду…шка! – распевал пьяный мужик, счастливо улыбаясь и глядя на Ильина, разговаривающего с девушкой. Вслед за Дуняшей подошел к Ростову Алпатыч, еще издали сняв свою шляпу.
– Осмелюсь обеспокоить, ваше благородие, – сказал он с почтительностью, но с относительным пренебрежением к юности этого офицера и заложив руку за пазуху. – Моя госпожа, дочь скончавшегося сего пятнадцатого числа генерал аншефа князя Николая Андреевича Болконского, находясь в затруднении по случаю невежества этих лиц, – он указал на мужиков, – просит вас пожаловать… не угодно ли будет, – с грустной улыбкой сказал Алпатыч, – отъехать несколько, а то не так удобно при… – Алпатыч указал на двух мужиков, которые сзади так и носились около него, как слепни около лошади.
– А!.. Алпатыч… А? Яков Алпатыч!.. Важно! прости ради Христа. Важно! А?.. – говорили мужики, радостно улыбаясь ему. Ростов посмотрел на пьяных стариков и улыбнулся.
– Или, может, это утешает ваше сиятельство? – сказал Яков Алпатыч с степенным видом, не заложенной за пазуху рукой указывая на стариков.
– Нет, тут утешенья мало, – сказал Ростов и отъехал. – В чем дело? – спросил он.
– Осмелюсь доложить вашему сиятельству, что грубый народ здешний не желает выпустить госпожу из имения и угрожает отпречь лошадей, так что с утра все уложено и ее сиятельство не могут выехать.
– Не может быть! – вскрикнул Ростов.
– Имею честь докладывать вам сущую правду, – повторил Алпатыч.
Ростов слез с лошади и, передав ее вестовому, пошел с Алпатычем к дому, расспрашивая его о подробностях дела. Действительно, вчерашнее предложение княжны мужикам хлеба, ее объяснение с Дроном и с сходкою так испортили дело, что Дрон окончательно сдал ключи, присоединился к мужикам и не являлся по требованию Алпатыча и что поутру, когда княжна велела закладывать, чтобы ехать, мужики вышли большой толпой к амбару и выслали сказать, что они не выпустят княжны из деревни, что есть приказ, чтобы не вывозиться, и они выпрягут лошадей. Алпатыч выходил к ним, усовещивая их, но ему отвечали (больше всех говорил Карп; Дрон не показывался из толпы), что княжну нельзя выпустить, что на то приказ есть; а что пускай княжна остается, и они по старому будут служить ей и во всем повиноваться.
В ту минуту, когда Ростов и Ильин проскакали по дороге, княжна Марья, несмотря на отговариванье Алпатыча, няни и девушек, велела закладывать и хотела ехать; но, увидав проскакавших кавалеристов, их приняли за французов, кучера разбежались, и в доме поднялся плач женщин.
– Батюшка! отец родной! бог тебя послал, – говорили умиленные голоса, в то время как Ростов проходил через переднюю.
Княжна Марья, потерянная и бессильная, сидела в зале, в то время как к ней ввели Ростова. Она не понимала, кто он, и зачем он, и что с нею будет. Увидав его русское лицо и по входу его и первым сказанным словам признав его за человека своего круга, она взглянула на него своим глубоким и лучистым взглядом и начала говорить обрывавшимся и дрожавшим от волнения голосом. Ростову тотчас же представилось что то романическое в этой встрече. «Беззащитная, убитая горем девушка, одна, оставленная на произвол грубых, бунтующих мужиков! И какая то странная судьба натолкнула меня сюда! – думал Ростов, слушяя ее и глядя на нее. – И какая кротость, благородство в ее чертах и в выражении! – думал он, слушая ее робкий рассказ.