Теистический эволюционизм

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск

Теистический эволюционизм и эволюционный креационизм — аналогичные концепции, утверждающие, что классические религиозные учения о Боге совместимы с современным научным знанием о биологической эволюции. Коротко говоря, теистические эволюционисты верят в бытие Бога, в то, что Бог является создателем материальной Вселенной и всех видов жизни внутри неё, и что биологическая эволюция является природным процессом творения. Эволюция, следовательно, в этом воззрении является инструментом Бога, служащим для развития человеческой жизни.

Таким образом, теистический эволюционизм не является теорией в научном смысле, а представляет собой отдельное мнение о том, как эволюционная наука может быть связана с религиозной верой и религиозной интерпретацией. Сторонники теистического эволюционизма принадлежат кругам, которые отвергают тезис конфликта в отношениях между наукой и религией — они придерживаются позиции, что религиозные учения о творении и научные теории об эволюционном развитии не отрицают, а дополняют друг друга.





Концепция

Терминология

Термин «теистическая эволюция» (Theistic evolution) был использован исполнительным директором Национального центра научного образования в США (National Center for Science Education) Юджени Скотт (Eugenie Scott) для описания разновидностей теологических мнений о том, что Бог творил мир посредством эволюции[1]. Данное представление имеет спектр вариантов, отличающихся взглядами в отношении масштабов вмешательства Бога в естественные процессы. Некоторые варианты отчасти приближаются к деизму отказом от продолжающегося вмешательства Бога. Другие варианты подразумевают вмешательства Творца в определённые переломные периоды истории (особенно во время появления человека), объясняя этим процесс видообразования.

Понятие эволюционного креационизма мало отличается от теистического эволюционизма. Эволюционный креационизм утверждает, что Бог Творец использовал эволюцию для осуществления своего плана. Юджени Скотт констатирует, что с научной точки зрения эта разновидность эволюционизма предпочтительнее, чем традиционный креационизм, несмотря на его название, поскольку уделяет эволюции намного больше внимания, чем процессу создания, и что этот вариант «вряд ли отличается от теистической эволюции». Скотт ссылается на личное общение с известным эволюционным креационистом Денисом Ламурексом (Denis Lamoureux), который сообщил, что «различия между эволюционным креационизмом и теистической эволюцией находятся не в научной сфере, а в теологической: эволюционными креационистами оказываются более консервативные (евангельские) христиане, которые рассматривают Бога более активно вовлечённым в эволюцию, чем большинство теистических эволюционистов»[2].

В описаниях ранних религиозных защитников эволюционизма подобные взгляды иногда характеризуется как христианский дарвинизм[2]. Но в настоящее время сторонники эволюционизма обнаруживаются в разных религиях, а концепции эволюционной теории не ограничены одним дарвинизмом[3].

Аргументация

Концепция теистического эволюционизма имеет в своей основе признание результатов исследований эволюционной науки. Теистические эволюционисты придерживаются позиции, что религиозное признание эволюционной биологии ничем принципиально не отличается от признания других наук, таких как, например, астрономия или метеорология. Как и все науки, она опирается на методологическую натуралистическую предпосылку изучения и объяснения природного мира вне зависимости от существования или несуществования сверхъестественного. С этой точки зрения является религиозно и научно корректным реинтерпретировать древние религиозные тексты в свете современных научных данных об эволюции.

Святой Ансельм Кентерберийский охарактеризовал теологию как «веру ищущую понимания», и теистические эволюционисты считают, что поиск рационального понимания должен распространяться так же на сферу отношений между наукой и религией[4]. В свете такого представления авторы, пишущие по данному вопросу, такие как Тэд Петерс (Ted Peters) и Мартинз Хьюлетт (Martinez Hewlett), утверждают, что «лучшая наука и лучшие размышления о Боге тесно связаны»[5]. Они рассматривают науку как средство получения оценки, понимания и полезного использования лабиринтов мироздания, которое Бог сотворил для нас.

Такой синтез науки и телеологии, лежащий в основе веры и религиозных учений, может всё же быть охарактеризован как креационизм, придерживающийся мнения, что божественное вмешательство присутствует в абиогенезе, или что божественные законы управляют видообразованием. Однако в креационно-эволюционных спорах (англ.) теистические эволюционисты обычно являются защитниками эволюции.

Так, в 2004 году тысячи таких представителей христианского духовенства, защищающих гармонию между наукой и религией, выступили в поддержку изучения эволюционизма, создав движение «Проект послания священства (англ.)», в основе которого находится заявление, в котором говорится:

Мы нижеподписавшиеся, христианское духовенство из множества различных традиций, верим, что вечные истины Библии и открытия современной науки могут комфортно сосуществовать. Мы верим, что теория эволюции является основополагающей научной истиной, покоящейся на строгих исследованиях, в подтверждение которой существует много человеческих познаний и достижений. Отвергать эту истину или трактовать её как «единственную необоснованную в числе других» — значит умышленно воспринимать научное невежество и передавать таковое невежество нашим детям. Мы верим, что человеческий разум, могущий критически мыслить, находится в числе божественных благих даров, и что отказ от полного использования этого дара есть уклонение от воли нашего Создателя[6].

К инициативе христианских священников присоединились также иудейские раввины. «Проект послания священства» ежегодно набирает новых сторонников и по данным на июнь 2010 года насчитывает более 13000 подписей[7].

История и известные представители

Часть эволюционных биологов прошлого и настоящего времени по своим убеждениям являются агностиками (самые заметные: Томас Хаксли и Чарльз Дарвин) или атеистами (наиболее известен Ричард Докинз), в то время как другие из них придерживаются тех или иных форм теизма.

Уоллес, Альфред Рассел (1823—1913), который обозначил в 1858 году совместно с Чарльзом Дарвином естественный отбор причиной эволюции, в поздние годы жизни являлся деистом. Он видел влияние Высшей Силы в зарождении жизни на Земле, а также в появлении сознания у животных и людей[8].

Чарльз Дарвин имел длительную дружескую переписку с Эйсой Грей, который являлся одним из ведущих защитников теории эволюции, будучи в то же время преданным пресвитерианином[9]. Грей написал целую серию эссе, посвященных взаимосвязи естественного отбора с религиозными вероучениями и теологией; он поддерживал взгляды теологов, утверждавших, что посредством эволюции Великий Замысел проявляется в любой форме жизни[10]. Дарвин подразумевал Эйса Грея и Чарльза Кингсли, когда сказал: «мне кажется абсурдом сомневаться, что человек может быть пылким теистом и эволюционистом»[11].

Много писал о совмещении теории эволюции и переосмысленного христианского учения видный геолог и палеонтолог своего времени Пьер Тейяр де Шарден (1881—1955), будучи в то же время священником-иезуитом. Рональд Фишер (1890—1962) и Феодосий Добжанский (1900—1975) являлись христианами и разработчиками синтетической теории эволюции. Добжанский, представитель Русской Православной Церкви, написал в 1973 году знаменитое эссе в поддержку эволюционного креационизма, озаглавив его «Ничто в биологии не имеет смысла кроме как в свете эволюции» (англ.), где он заявил[12]:

Я — креационист и, одновременно, эволюционист. Эволюция является для Бога, или Природы, способом творения. Творение Мира — это не некое событие, произошедшее в 4004 году до н. э.; это процесс, начавшийся порядка 10 миллиардов лет назад и продолжающийся по сей день. […] Противоречит ли эволюционное учение религиозной вере? Нет, не противоречит. Путать Священное Писание со школьными учебниками по астрономии, геологии, биологии и антропологии будет ошибкой. Лишь неверное толкование символов с наделением их смыслом, для которого они не были предназначены, приводит ко мнимым неразрешимым конфликтам. Как отмечено выше, указанная ошибка ведёт к богохульству: Создатель обвиняется в систематической лжи.

Широко известен американский биолог-неодарвинист и генетик Франсиско Айала, лауреат Темплтоновской премии, в прошлом католический священник-доминиканец. Он считает, что между христианством и эволюционной теорией нет существенных противоречий, а эволюционная теория, наоборот, помогает объяснить как совершенство сотворённого Богом мира, так и причину зла в мире[13][14]. Национальная академия наук США и академический Институт медицины США издали книгу «Наука, эволюция и креационизм» («Science, Evolution, and Creationism»), в которой коллектив авторов во главе с Франсиско Айалой излагают широкому кругу читателей основы эволюционизма, подвергая критике позицию креационистов, которые отвергают теорию эволюции, и одновременно показывают, что эволюционизм может сочетаться с религиозными убеждениями[15].

Эволюционизм в религиях

В настоящее время сторонники эволюционизма присутствуют во всех основных религиях. В качестве примера ниже приводится статистика по США в 2007 году. Следует учитывать, что в разных странах мира эти показатели могут существенно отличаться друг от друга. В США много верующих консервативных убеждений, вследствие чего, например, стал возможным «обезьяний процесс», а также был создан религиозный Институт креационных исследований, целью которого стала борьба с теорией эволюции и популяризация так называемого «научного креационизма». Приведённые далее данные социологического исследования показывают, что американцы разделены в отношении признания и отрицания эволюционизма примерно пополам. В странах Европы верующие в основной массе менее консервативны, и столь острого конфликта между эволюционизмом и креационизмом не происходит.

Религиозные расхождения по вопросу отношения к эволюции в США
Процент тех, кто согласен, что эволюция является лучшим объяснением происхождения человеческой жизни на земле
Источник: Исследовательский Центр Церкви (Pew Research Center)[16]
Буддисты
  
81%
Индуисты
  
80%
Иудеи
  
77%
Неконфессиональные верующие
  
72%
Католики
  
58%
Православные
  
54%
Протестанты основных конфессий
  
51%
Мусульмане
  
45%
Чернокожие протестанты
  
38%
Евангельские протестанты
  
24%
Мормоны
  
22%
Свидетели Иеговы
  
8%
Население США в целом
  
48%

Христианство

Теистический эволюционизм находит признание внутри множества христианских конфессий: в католичестве, православии, англиканстве и различных направлениях протестантизма.

Теистические эволюционисты, исповедующие христианство, утверждают неуместность использования библейской книги Бытия и других древних текстов в качестве научных, поскольку они писались в преднаучную эпоху, в религиозных дидактических целях. Теистические эволюционисты в основном придерживаются мнения, что следует не интерпретировать библейские тексты буквально (англ.), а учитывать культурно-исторический контекст их написания и их литературные жанры, как это принято библейской критикой. В отношении истории создания мира, изложенной в первой главе книги Бытия (см. 1:1-31), они считают, что творение длилось не неделю, а явилось длительным процессом, происходящим в течение эпохальных периодов и продолжающегося поныне[5]. Это один из возможных способов интерпретации библейских текстов с учётом данных эволюционной науки.

Утверждая, что шесть дней творения возможно понимать не буквально, теистические эволюционисты упоминают о том, что критичное отношение к буквальному прочтению первых глав книги Бытия не является исключительно современным явлением, но и присутствовало у некоторых древних авторов, таких как, к примеру, Ориген[17][18] или Августин[19][20]. Последний, в частности, утверждал, что библейские тексты не должны пониматься буквально, если это входит в противоречие с тем, что известно из науки. Он объясняет, что в намерения Святого Духа не входило размещать в Священном Писании научные знания, поскольку это не относится к вопросам спасения. Сейчас именно этот аргумент используется теистическими эволюционистами. Более того, Августин не рассматривает первородный грех в качестве причины структурных изменений во Вселенной и появления смерти в мире животных. Он даже предполагает, что организм Адама и Евы был создан смертным ещё до грехопадения (и если бы они не согрешили, то обрели бы духовные тела и вечную жизнь)[19]. Сторонники теистического эволюционизма находят эти идеи Августина весьма актуальными в наше время.

В результате научных исследований возраста и происхождения Вселенной и жизни многие современные христианские теологи отказались от буквального толкования истории творения книги Бытия в пользу аллегорической или поэтической интерпретаций таких как, например, литературно-структурный взгляд (англ.)[21][22][23].

Так, теолог и философ Томас Джей Урд (англ.) заявил: «Библия учит нас, как прийти к бесконечной жизни, но не деталям того, как жизнь стала бесконечной»[24].

Католицизм

В настоящее время признание теистического эволюционизма является доминирующей богословской позицией по поводу творения и эволюции в Католической церкви. Одним из наиболее известных и выдающихся первопроходцев в этой области был католический монах и палеонтолог-исследователь Пьер Тейяр де Шарден. Осуждённый при жизни церковными властями, после смерти он снискал известность. И сейчас его идеи всё более привлекают внимание как католических, так и православных верующих эволюционистов[25][26][27].

Официальное дозволение католическим учёным заниматься эволюционными исследованиями вместе с церковным признанием того, что теория эволюции может являться объяснением происхождения человеческого тела (но не души), даётся энцикликой Папы Пия XII Humani Generis (англ.) в 1950 году:

Авторитетное Учительство Церкви не запрещает, чтобы, в соответствии с современным уровнем человеческих наук и священного богословия, люди, компетентные в обеих областях, изучали и обсуждали теорию эволюции в той мере, в какой она исследует происхождение человеческого тела как результат развития ранее существовавшего живого вещества, поскольку католическая вера обязывает нас считать, что души непосредственно сотворены Богом[28].

Хотя энциклика Humani Generis разрешает католикам заниматься эволюционными исследованиями, она называет теорию эволюции всего-лишь гипотезой. Однако уже понтифик Иоанн Павел II заявил, что теория эволюции — это «больше, чем гипотеза». 22 октября 1996 года Папа Иоанн Павел II обратился к Папской академии наук с речью, в которой упомянул о необходимости поиска новых интерпретаций библейских текстов, когда их буквальное прочтение входит в противоречие с научными открытиями, напомнив в качестве примера печально известную историю осуждения Галилея, и признал достаточную основательность теории эволюции:

В своей энциклике Humani Generis мой предшественник Пий XII уже подтвердил, что не существует противоречий между эволюцией и доктриной веры в отношении человека и его призвания, если только мы не теряем из виду некоторых неизменных истин. Со своей стороны я, когда принял участников пленарного заседания вашей Академии 31 октября 1992 года, использовал [это] событие и показательный пример Галилея, чтобы привлечь внимание к насущной необходимости использования тщательного герменевтического метода в поиске реальной интерпретации боговдохновенных текстов. <…> Принимая во внимание научные исследования нашего века, а также собственные запросы теологии, энциклика Humani Generis трактует доктрину эволюционизма как серьёзную гипотезу, заслуживающую исследования и внимательного изучения совместно с противоположными гипотезами. <…> Сегодня, спустя более чем полстолетия после выхода этой энциклики, некоторые новые полученные данные ведут нас к признанию эволюции более, чем гипотезой. На самом деле замечательно, что эта теория имела постепенно возрастающее влияние на дух исследователей, вслед за серией открытий в различных научных дисциплинах. Сходимость результатов этих независимых [друг от друга] исследований, ни один из которых не был ни запланирован, ни искался [заранее], само по себе является значительным доводом в поддержку этой теории[29].

Католическая церковь передала в компетенцию учёных такие вопросы, как возраст Земли и подлинность ископаемых. Папские официальные заявления совместно с комментариями кардиналов признают заключения учёных о постепенном развитии жизни. Заявление Международной богословской комиссии в июле 2004 года, заверенное подписью кардинала Ратцингера, бывшего тогда президентом комиссии и главой Конгрегации вероучения, а впоследствии Папой Бенедиктом XVI, включает следующий параграф:

Согласно широким общепризнанным научным исчислениям, вселенная изверглась 15 миллиардов лет назад взрывом, названным «Большим взрывом», и с тех пор расширялась и охлаждалась. Позднее постепенно возникли условия, необходимые для образования атомов, ещё позднее — конденсация галактик и звёзд, и около 10 миллиардов лет спустя образовались планеты. В нашей собственной солнечной системе и на земле (образованной около 4,5 миллиардов лет назад) появились благоприятные условия для возникновения жизни. Несмотря на то, что существует небольшой консенсус среди учёных в отношении того, как объяснить возникновение первых живых микроорганизмов, общепринято соглашение среди них, что первый живой организм находился на этой планете приблизительно 3,5—4 миллиарда лет назад. Поскольку было продемонстрировано, что все живые организмы на земле генетически связаны, поистине несомненно, что все живые организмы происходят от этого первого микроорганизма. Сходящиеся свидетельства многих исследований физических и биологических наук повышают обоснованность аргументации теории эволюции в оценке развития и разнообразия жизни на земле, в то время как продолжается полемика по поводу скорости и механизмов эволюции[30].

Папа Бенедикт XVI называл себя сторонником теистической эволюции, не поддерживал антиэволюционные формы креационизма и концепцию «разумного проекта вселенной». Об этом он сообщил в статье, опубликованной в Германии в 2007 году в составе научного сборника «Творение и эволюция» (Schoepfung und Evolution)[31].

Накануне 200-летия со дня рождения Чарльза Дарвина официальные представители церкви вновь подтвердили, что теория эволюции не противоречит христианскому вероучению. Глава Понтификального совета по культуре Джанфранко Равази заявил, что основы эволюционизма можно проследить уже у святых Августина и Фомы Аквинского[32]. В марте 2009 года под эгидой Святого Престола прошла конференция, посвященная 150-летию выхода в свет главного труда Дарвина «Происхождение видов». На ней также утверждалось, что конфликта между эволюционной теорией и католическим богословием не существует[33]. Папа Франциск также признаёт верность теории эволюции.

Православие

В Православии какого-либо официального церковного заявления в отношении эволюционизма не делалось, однако является фактом, что теистический эволюционизм поддерживается частью священства и мирян. В России дискуссии по поводу теории эволюции велись в православной среде ещё в дореволюционное время. В поддержку теистического эволюционизма было написано сатирическое стихотворение А. К. Толстого «Послание к М. Н. Лонгинову о дарвинизме», которое высмеивает цензуру произведений Дарвина. Поэт отрицает буквальную интерпретацию Библии, утверждая, что научные знания опровергают некоторые представления древних библейских авторов: «и Коперник ведь отчасти разошёлся с Моисеем». Стихотворение содержит строки, которые сейчас часто цитируются верующими эволюционистами в России.

О сотворении мира:

Способ, как творил Создатель,
Что считал Он боле кстати —
Знать не может председатель
Комитета о печати.

И о происхождении человека:

Да и в прошлом нет причины
Нам искать большого ранга,
И, по мне, шматина глины
Не знатней орангутанга.

Подробно анализирует личность поэта, известного так же произведениями религиозной тематики (например, поэмой о святом Иоанне Дамаскине), и его стихотворение в защиту дарвинизма священник Александр Борисов, кандидат биологических наук, который выступает против библейского буквализма (англ.), антиэволюционных форм креационизма и приводит научные данные в поддержку эволюционизма[34].

Одним из известных популяризаторов идей теистического эволюционизма в современной России стал священник Александр Мень, тоже биолог по образованию. В своём шеститомном труде «История религии» о. Александр Мень излагает вариант трактовки шестоднева в свете данных эволюционной науки, которые он так же приводит. Процесс творения о. Александр Мень делит на три глобальных творческих акта: первый — появление материи в результате Большого взрыва (с дальнейшим развитием космоса — галактик и планет), второй — возникновение жизни на земле (вначале — в водной стихии, затем — переход на сушу) и третий — появление человека. По поводу последнего он пишет:

Третий творческий акт потряс мироздание тогда, когда высокоорганизованное существо стало носителем духовной личности и благодаря этому перестало быть животным. Среди диких человекоподобных существ … появился Homo Sapiens — Человек Разумный… <…> Задолго до Дарвина и Уоллеса в христианской мысли уже высказывалось такое понимание библейского сказания. В 1816 году митрополит Филарет отмечал важность того, что в Книге Бытия человек создан «не единократным действием, но постепенным образованием»[35]. Св. Серафим Саровский, объясняя текст Библии, говорил: «До того, как Бог вдунул в Адама душу, он был подобен животному»[36]. А во второй половине прошлого века известный русский подвижник епископ Феофан писал в связи с этим: «Было животное в образе человека, с душою животного. Потом Бог вдунул в него дух Свой — и из животного стал человек»[37][38].

В конце этой темы Мень подводит итог всему сказанному:

Итак, мы видим, что величественная картина мировой эволюции, увенчанной созданием человека, не только не ослабляет религиозный взгляд на творение, но обогащает его, раскрывая бесконечную сложность становления твари. Библейские «дни творения» предстают теперь перед нами в виде грандиозного потока, который вынес животное — природное существо на уровень миров сверхприродных[38].

Другим известным православным сторонником теистического эволюционизма в России является протодиакон Андрей Кураев. В статье «Может ли православный быть эволюционистом?» он отвергает буквальную интерпретацию шести дней творения книги Бытия и некоторые аргументы фундаменталистов, а также приводит высказывания православных богословов, считающих, что Библия не противоречит эволюционизму: архиепископа Михаила Мудьюгина, профессора А. И. Осипова, протоиереев Василия Зеньковского и Николая Иванова, священномученика Михаила Чельцова[39]. Протоиерей Серафим Слободской, в своём учебнике по «Закону Божию» пишет: «эти „дни“ творения не были нашими обыкновенными днями, в 24 часа. Ведь, наш день зависит от солнца, а в первые три „дня“ творения не было еще и самого солнца, значит, не могло быть и теперешних дней. Библия написана пророком Моисеем на древне-еврейском языке, а на этом языке и день и период времени назывались одним словом „иом“»[40].

Возможность принятия теистического эволюционизма в православии затрагивается в таком известном церковном учебном заведении как Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет. Так, протоиерей Николай Соколов в лекциях по Ветхому Завету отмечает:

Я, как священник, признаю, что идея создания Богом мира наше кредо, наше убеждение. Господь творит мир; Его Слово творит мир. А то, как творится мир, — это дело науки. То же показывает и бытописатель: от простейшего к сложному. Не сначала появился человек, а потом уже другие млекопитающие, а наоборот: от простейшего к сложному. Природа должна была пройти колоссальный путь развития, чтобы на земле появилась высокоорганизованная материя, появился предок человека в виде человекоподобного существа, способного выживать в любых условиях, вобравшего в себя все лучшее, что было на земле из живой природы. И лишь потом получившего дыхание жизни от Творца. <…> Господь Своим Промыслом вложил в тварное бытие возможность видоизменения, совершенствования. Называйте это эволюцией или по-другому — как хотите. Для религиозного сознания это не принципиально. Если мы верим, что все создано по Промыслу Божиему, то сам процесс создания интересует ученых или богословов, которые специально занимаются той или иной теорией. Очень важно, чтобы это не было причиной разделения[41].

Протоиерей Роман Братчик, настоятель Успенского храма города Курчатова Курской области, преподаватель курса «Наука и религия» на факультете теологии и религиоведения Курского государственного университета, выпускник биологического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова, работавший в лаборатории эволюционной зоологии и генетики Биолого-почвенного института Дальневосточного научного центра и Институте биологии внутренних водоёмов им. И. Д. Папанина РАН в интервью корреспонденту журнала «Нескучный сад» сказал, что считает эволюцию не просто теорией, а достоверно установленным фактом, а также среди прочего отмечает, что биологически человек имеет множество признаков, говорящих о его сходстве с обезьяной, и в то же время отмечает, что не только в этом весь человек и считает некорректным выражение «человек произошёл от обезьяны»[42].

Из числа православных мирян, активно поддерживающих теистический эволюционизм в России, следует назвать имя Галины Муравник, биолога, научного сотрудника Института вирусных препаратов и преподавателя Библейско-богословского института св. апостола Андрея[43]. Она известна статьями, предлагающими синтез науки и религии в отношении эволюции[44], феномена смерти[45], а также научным опровержением попыток создания учебников, пропагандирующих антиэволюционный креационизм[46].

Кроме Галины Муравник, существуют и другие православные авторы, которые опровергают антиэволюционный креационизм христианских фундаменталистов[47]. [48] [49]

В феврале 2010 года на крупном православном портале «Богослов.ru» были опубликованы подготовленные группой профессиональных биологов (П. Н. Петров, канд. биол. наук; А. В. Марков, доктор биол. наук; К. Ю. Еськов, канд. биол. наук и другие) доказательства эволюции. В публикации присутствует раздел опровержений доводов выступающих против эволюции креационистов[50].

Англиканство

В Англиканском Сообществе поддерживается принципиальная возможность совмещения христианской веры и эволюционизма. Так, например, в вероучении Епископальной церкви США утверждается, что «наука и христианская теология могут дополнять друг друга в поисках истины и понимания». В частности, по вопросу эволюции и творения «Космология Большого взрыва» рассматривается в качестве существования «согласия между обеими концепциями: творения из ничего и продолжительного творения». Эта позиция ясно изложена в Катехизисе Творения (Catechism of Creation) Части II: Творение и наука (Creation and Science)[51]. В документе прямо высказывается поддержка теории эволюции и концепции происхождения человека от животного, отвергается буквальное прочтение шестоднева и утверждений фундаменталистов о молодом возрасте земли.

В одном из своих интервью глава Англиканского Сообщества Архиепископ Кентерберийский Роуэн Уильямс (Rowan Williams) высказал следующее соображение по поводу креационизма, отрицающего эволюцию:
…креационизм в некотором смысле своего рода ошибка, разновидность категориального заблуждения, как если бы Библия была доктриной, похожей на другие [научные] теории. Независимо от существования библейских расчётов творения, это не теория, аналогичная [научным] теориям. Моя озабоченность состоит в том, что креационизм может в конечном итоге принизить доктрину творения скорее, чем возвысить её[52].

Роуэн Уильямс выступил против преподавания креационизма в школах.

В преддверии празднования 200-летия со дня рожденья Чарльза Дарвина и 150-летия со дня публикации его главного труда «Происхождение видов», глава отдела общественных связей Англиканской епископальной церкви Малколм Браун (Malcolm Brown) высказал убеждение, что церковь должна принести извинения в адрес учёного.

«Чарльз Дарвин, в честь 200-летия со дня вашего рождения (в 1809 году), англиканская церковь приносит вам свои извинения за непонимание и отрицание вашей теории, вызвавшие впоследствии непринятие данной теории во всем религиозном мире», — так сформулировал Малколм Браун извинения в своей статье. «Сейчас действительно важно пересмотреть влияние дарвинистской теории на религиозные учения, тогда и сейчас. В идеях Дарвина нет ничего, что бы противоречило учениям христианской церкви», — утверждает он[53].

Руководство церкви отметило, что мнение Брауна отражает её позицию[54].

Протестантизм

Несмотря на то, что фундаменталистская часть верующих протестантизма, придерживающаяся библейского буквализма (англ.), категорично отрицает теорию эволюции, другая часть протестантов остаётся открытой к признанию длительного эволюционного развития. В отличие от первых, последние считают, что религия не должна вторгаться в научную сферу (как и наука — в сферу религиозную), и что такое мирное сосуществование науки и религии допускает признание эволюционизма со стороны религии. К примеру, Объединённая методистская церковь (англ.) утверждает:

Мы признаём науку в качестве законного объяснения божьего мира природы. Мы подтверждаем обоснованность претензий науки в описании природного мира и в определении того, что является научным. Мы устраняем науку от создания авторитетных претензий в отношении теологических вопросов и теологию — от создания авторитетных претензий в отношении научных вопросов. Мы находим, что научное описание космологической, геологической и биологической эволюции не находится в противоречии с теологией[55].

Одним из протестантских богословов, который ещё в конце XIX века отметил возможность христианского признания эволюционизма, был пресвитерианин Бенджамин Уарфайлд (англ.). В то время теория эволюции совсем недавно появилась, и среди верующих преобладало консервативное её отвержение. Бенджамин Уарфайлд не имел полной уверенности в истинности эволюционизма, но допускал дальнейшее его обоснование. Он считал, что при появлении достаточно веских доказательств в пользу эволюционного развития христианство может согласовать своё богословие с наукой. Единственную трудность в отношении этого вопроса он видел в библейском повествовании о сотворении Евы после Адама, из его ребра (верующие эволюционисты интерпретируют это повествование метафорически). В одной из лекций 1888 года Бенджамин Уарфайлд утверждал:

«Я не думаю, что существует какое-либо генеральное заявление в Библии или какая-либо часть сообщения о творении, такая как, например, данное в книге Бытия 1 и 2 [главах] или упомянутое где-нибудь в другом месте, которое требует враждебности к эволюции». [Единственный эпизод, который кажется препятствием, — очень детализированное сообщение о сотворении Евы][56].

Другим достаточно интересным примером поддержки теистического эволюционизма является высказывание баптистского проповедника Билли Грэма. Билли Грэм принадлежал к консервативной Южной баптистской конвенции, являющейся одной из основных сил протестантского фундаментализма США. Однако в своих личных убеждениях он придерживался более умеренных взглядов, за что был подвергнут критике со стороны фундаменталистов. Одним из пунктов обвинений в его адрес стало его высказывание 1966 года о возможности христианского признания эволюционизма[57]:

Как вы верите, не затрагивает доктринальные принципы [христианства]. Либо в определённый момент эволюции Бог повеял [духом] на одну особенную человекообразную обезьяну, которая стала Адамом, либо Бог мог взять горсть праха, дунуть и создать человека просто так[58].

В настоящее время идеи, лежащие в основе теистического эволюционизма, разделяются частью протестантских церквей разных конфессий. Так, например, в США в 2006 году 450 христианских конгрегаций отмечали 197-й день рождения Чарльза Дарвина[59]. В 2006 году в таких мероприятиях приняли участие 467 конгрегаций различных протестантских конфессий: лютеранства, пресвитерианства, методизма, баптизма и многих других[60]. В 2007 году — 618 конгрегаций, причём к США присоединились 5 других стран[61]. В 2008 году — 814 конгрегаций из США и уже 9 других стран[62]. В 2009 году — 1049 конгрегаций из США и 15 стран мира[63]. На сайте «Эволюционное воскресенье / Проект послания священства» (Evolution Wikend / The Clergy Letter Project) содержится более 100 проповедей, посвящённых христианскому признанию эволюционизма, статьи и книги, а также заявление «Проекта послания священства (англ.)» в поддержку изучения эволюционизма[64].

Иудаизм

В иудаизме теистический эволюционизм распространён в основном в консервативном и реформированном направлениях, а также получает поддержку части ортодоксальных иудеев.

Представители современного ортодоксального течения иудаизма — религиозные модернисты и религиозные сионисты[65] склонны интерпретировать некоторые части Торы аллегорически и готовы частично принять теорию эволюции в том или ином виде. Представители же консервативного и реформированного иудаизма принимают основные постулаты теории эволюции в полной мере.

В поддержку эволюционизма среди ортодоксальных иудеев выступали такие члены Американского Совета Раввинов, как Шолом Мордехай Шводрон (англ.) (1835—1911), Цви Хирш Чарджес (англ.) (1805—1855) и Авраам Ицхак Кук (1865—1935).

Большой вклад в принятие эволюции представителями Ортодоксального Иудаизма внес Джеральд Лоуренс Шредер (англ.), видный физик и публицист, обучавшийся на кафедре физики в Массачусетском технологическом институте; им написан ряд книг и статей, в которых ученый пытается примирить Иудейскую теологию с современными научными представлениями о Вселенной, насчитывающей много биллионов лет, и жизни, развивающейся с течением времени[66]. Другие физики, пишущие на эту тему: Элвин Радковски (англ.), Нэтан Авьезер (англ.), Герман Брановер, Сирил Домб (англ.), Арье Каплан (англ.), Егунда Леви (англ.). Известным является Натан Слифкин (англ.), работы которого встретили сопротивление ультра-консервативных раввинов.

Ислам

См. Исламские взгляды на эволюцию (англ.)

Священная книга ислама Коран допускает признание эволюционизма[67]. В Коране, в отличие от библейской Книги Бытия, отсутствует подробное описание сотворения мира, поэтому буквалистский креационизм в мусульманском мире значительно менее распространён, чем в христианском. Современные взгляды многих суннитов на теорию эволюции близки к теистическому эволюционизму[68][69][70][71]. По словам Калида Аниза, президента Британского Исламского Сообщества, среди мусульман встречается много последователей эволюционного креационизма в основных мусульманских течений: суннитов и шиитов[72].

Однако, в тексте Корана выделено утверждение, что люди и джинны созданы Богом. Поэтому часть традиционных мусульман отрицает теорию происхождения видов от общего предка путём эволюции как несовместимую с Кораном, а среди мусульман, принимающих эволюционное учение, многие верят, что человечество было особым Божьим творением. К примеру, Шейх Нух Ха Мим Келлер, американский мусульманин и специалист в Исламских законах, утверждает в своем труде «Ислам и Эволюция»[73], что вера в макроэволюцию совместима с учением Ислама, поскольку она принимает тот факт, что «Аллах — Творец всего сущего» (Коран 13.16), однако человечество является особым творением Аллаха (в лице первого человека Адама: Коран 38:71-76). Шейх Келлер приходит к следующему заключению:

Что касается утверждения, будто бы Человек произошел от нечеловеческих особей, оно ложно, вне зависимости от того, приписывается ли этот процесс природе либо Аллаху, поскольку противоречит факту сотворения Адама, который Аллах открывает нам в Коране. Человек — особое существо, свидетельство тому не только откровение Корана, но и священный секрет, скрытый внутри каждого, — марифа[74], или способность к Божественному познанию, что присуща лишь людям. Благодаря своей Божественной природе, человек стоит на пороге врат, ведущих к бесконечности, которых не дано достичь больше ни одному созданию в мире. Человек — это нечто большее.

Индуизм

В индуизме существует широкий спектр взглядов на возникновение жизни, креационизм и эволюцию. Причины возникновения жизни разнятся в своем описании; однако, традиционно считается, что создание жизни во Вселенной, а точнее, её распространение, обеспечивает божество, именуемое Брахма, из Тримурти (троицы) богов, куда также входят Вишну и Шива, которые отвечают за «сохранение» и «разрушение» (Вселенной) соответственно[75]. Некоторые Индуистские школы не воспринимают канонический миф о создании Мира буквально; как правило, и сами истории сотворения вселенной не изобилуют деталями; таким образом у толкователей есть возможность, не противореча канонам, выдвигать теории в поддержку эволюции. Часть индуистов находит подтверждение и предсказание эволюции в древних индуистских писаниях, называемых Веды[76].

День и ночь Брахмы

Ученые Карл Эдуард Саган и Фритьоф Капра обратили внимание на следующее: индуистская концепция «дня и ночи Брахмы», в сравнении с прочими религиозными концепциями, указывает возраст Вселенной, наиболее близкий к тому, что определяют современные исследователи. Теория «дня и ночи Брахмы» постулирует картину мира, созданного божественной волей; этот мир не эволюционирует непрерывно, но движется по кругу из рождений, смертей и перерождений Вселенной. Цитируя Сагана:

Индуизм — единственное из мировых вероисповеданий, посвященное идее того, что Космос сам по себе подвержен бесчисленному, бесконечному множеству смертей и перерождений. Это единственная религия, где ход времени соотносится с представлениями современной космологии. Его циклы, вместо привычных нам дней и ночей, исчисляются днями и ночами Брахмы, длящимися 8,64 биллионов лет, что больше возраста Земли и Солнца; это около половины времени, прошедшего с момента Большого Взрыва[77].

Вот что пишет Капра в своей популярной книге «Тао физики: параллели между современной физикой и восточной мифологией»:

Идея периодического сжатия и расширения Вселенной, влекущих за собой обширные изменения пространства и времени, возникала не только в современной космологии, но и в древней Индийской мифологии. Представляя Вселенную ритмично, наподобие живого организма, пульсирующей, Индуист могли строить космологические теории, очень близкие к современным научным моделям[78].

Дашаватары и эволюция

Индийский геолог, доктор Ранкийского университета (штат Джаркханд, Индия) Нитиш Приядарши[79] заметил, что Дашаватары (десять воплощений бога Вишну) последовательно иллюстрируют процесс эволюции жизни на Земле, в соответствии с тем, как его представляет современная биология[80].

Аватары Описание Эволюция
Матсья Первая аватара это Рыба, единственное существо, живущее в воде. Если совместить это с эволюцией жизни на Геохронолигеской шкале, первой сложной формой жизни была рыба, появившаяся в Кембрийский период.
Курма Вторая аватара имеет форму черепахи (рептилии). В геологии рептилий, появившихся во время Миссисипской подсистемы Каменноугольного периода, также выделяют как следующую основную ступень эволюции.
Вараха Третья аватара имеет форму Кабана. Эволюция амфибий в сухопутных животных.
Нарасимха Человек-лев (Нара = человек, Симха = лев) был четвёртой аватарой. В геологии нет очевидного соответствия этой позиции. Возможно, речь идет об обезьяноподобных людях, давно вымерших предках человека.
Вамана Пятая аватара — это карлик. Это может быть связано с первыми людьми, появившимися в эпоху Плиоцена; также это может быть отсылкой к Неандертальцам. Неандертальцы были преимущественно на 12-14 см ниже современного человека, что не соответствует распространенному представлению них, как об «очень низких» и «не более 5 футов ростом».
Парашурама Шестая аватара — человек с топором. Это соответствует появлению первых современных людей в Четвертичный период, либо проживавших в Железном веке.

Бог Рама, Бог Кришна и Бог Будда были седьмым, восьмым и девятым проявлениями Бога Вишну. Это указывает на физические и ментальные изменения, происходящие в процессе эволюции человека со времен его возникновения.

Британский генетик и эволюционный биолог Д. Б. С. Холдейн также отмечал сходство индуистского мировоззрения с современными эволюционными теориями.

Деизм

Деизм — это убеждение в существовании Бога, или первопричины, основанное в большей степени на разуме, нежели на вере или откровении. Деизм является религиозно-философским учением, отличным от теизма, где Бог-Творец считается активно вмешивающимся в творение. Большинство деистов верят, что Бог не контактирует с окружающим нас миром и не творит чудеса. Некоторые деисты полагают, что Создатель положил начало Вселенной, разработав систему законов природы, эволюция же была заложена в эту схему.

Так, изобретатель первой вычислительной машины Чарльз Бэббидж опубликовал в 1837 свой неофициальный «Девятый трактат Бриджуотера»[81], где выдвинул следующий тезис: Бог, обладая всемогуществом и провидением, выступает как священный законодатель, создавший законы (или программы), которые в положенное время способствуют возникновению тех или иных видов, что более правдоподобно, нежели непрерывное вмешательство и творение чудес «по случаю» необходимости появления нового вида.

Профессор Энтони Флю, в прошлом атеист, позднее утверждал, что последние исследования зарождения жизни на земле подтверждают теорию о том, что этот процесс был вызван некой формой разума. Во многом, Энтони изменил свои взгляды под влиянием ортодоксального иудейского физика и мыслителя Джеральда Шредера (англ.)[82][83].

Поддерживая дарвиновскую теорию эволюции, Флю утверждал, что она не объясняет сложность форм жизни. Также он утверждал, что исследования в области изучения ДНК «показали, что, учитывая невероятную сложность мероприятий, необходимых для создания жизни, этот процесс был бы невозможен без разумного участия»[84]; впрочем, впоследствии, в интервью Джоану Бейквелу на радио BBC 4 в марте 2005, Флю пояснил: «во что я верю — так это в существование Бога Аристотеля (англ.), и Аристотелеву Богу нет дела до человеческих проблем»[85].

Некоторые современные учёные — теистические эволюционисты

Современные биологи и геологи, являющиеся христианами и защитниками теории ТЭ;

Философы, теологи и ученые, поддерживающие идеи эволюционного креационизма:

Критика

Нетеистические эволюционисты критикуют ТЭ в первую очередь за неотъемлемую уверенность в существовании сверхъестественного Создателя. Критиками используется методологический принцип «лезвия Оккама»: утверждается, что для объяснения феномена эволюции достаточно учесть, что он возник вследствие природных процессов (в частности, естественного отбора), и нет необходимости в привлечении какой-либо сверхъестественной сущности, поскольку это лишь добавит новую и излишнюю «переменную» в теорию эволюции. Эволюционный биолог и атеист Ричард Докинз определил ТЭ как попытку «тайком впустить Бога через заднюю дверь»[89].

Критика младоземельных креационистов направлена на богословские интерпретации теистического эволюционизма (истолкования Священного Писания), а также на согласования интерпретаций теистическими эволюционистами Священного Писания с современными представлениями в науке (геологии, биологии, космологии). По мнению представителей младоземельного креационизма согласования творческой недели с современными научными теориями страдает искусственностью и натянутостью[90].

По мнению младоземельных креационистов невозможно увязать процесс эволюции с сущностью Любящего Бога; в частности, они не признают существование смерти и страданий до грехопадения человека. Младоземельные креационисты заявляют, что ТЭ подрывает основы библейского учения, поскольку объявляет описанную в Библии картину творения лишь мифом или аллегорией вместо того, чтобы признать её как исторический факт. Подобный подход трактуется креационистами как капитуляция перед «атеистическим» натурализмом и вызывает их опасения в дальнейшем ограничении Бога «как затычки для неполноты наших знаний»[91], подрывающим христианские доктрины, такие, как, например, воплощение Бога в Иисусе Христе[92].

Священники Даниил Сысоев[93] и Константин Буфеев считали ТЭ противоречащим Православной вере, последний приводил список из цитат более чем 50 святых, отвергающих положения теистического эволюционизма[94]. Святитель Феофан Затворник считал, что Дарвин и его последователи были бы преданы анафеме, если бы определённые положения, изложенные им, не были осуждены в прошлом:

У нас теперь много расплодилось нигилистов и нигилисток, естественников, дарвинистов, спиритов и вообще западников, — что ж, вы думаете, Церковь смолчала бы, не подала бы своего голоса, не осудила бы и не анафематствовала их, если бы в их учении было что-нибудь новое? Напротив, собор был бы непременно, и все они, со своими учениями, были бы преданы анафеме; к теперешнему чину Православия прибавился бы лишь один пункт: «Бюхнеру, Фейербаху, Дарвину, Ренану, Кардеку и всем последователям их — анафема!» Да нет никакой нужды ни в особенном соборе, ни в каком прибавлении. Все их лжеучения давно уже анафематствованы в тех пунктах, которые упомянуты выше[95].

В РПЦЗ с ТЭ полемизировал иеромонах Серафим (Роуз), утверждая, что «святые Отцы — наш ключ к пониманию Бытия»[96].

Многие представители ортодоксального иудаизма отрицают теорию эволюции и настаивают на буквальном прочтении Торы. Споры о теории эволюции получили наиболее широкую огласку в деле Натана Слифкина (англ.): группа выдающихся ультра-ортодоксальных раввинов запретила книги, написанные раввином Натаном Слифкином, где последний развивал идеи теистического эволюционизма в духе Иудейских традиций. Вышеуказанные раввины сформировали Иудейскую оппозицию эволюционизму (Jewish opposition to Darwinian theory), постановив, что книги Слифкина являются ересью, поскольку указывают на некоторые неточности в Талмуде[97], когда заходит речь о вопросах научного толка, например, о возрасте Земли[98][99].

Исламская критика эволюционной теории бывает гораздо более резкой, чем христианская. Одним из наиболее активных противников эволюционизма является турецкий креационист Харун Яхья[100].

Известный американский генетик Д. А. Койн указывает на ряд проблем, встающих перед теологией в связи с научной теорией эволюции. Койн указывает на тот факт, что 99% всех видов, когда-либо обитавших на Земле, вымерли, не оставив потомков. По мнению ученого, теологи должны объяснить почему любящий и всемогущий Бог не создал все необходимые виды жизни раз и навсегда как описано в Книге Бытия[101].

См. также

Напишите отзыв о статье "Теистический эволюционизм"

Примечания

  1. Eugenie Scott. [ncse.com/creationism/general/creationevolution-continuum The Creation / Evolution Continuum] // NCSE, 7 декабря 2000  (англ.)
  2. 1 2 Eugenie C. Scott. Evolution vs. Creationism. — University of California Press, 2005. — P. 62-63. — ISBN 0520246500, 978-0520246508.  (англ.)
  3. [www.evolbiol.ru/popov_ortogenez.htm Попов И. Ю. Концепции направленной эволюции (ортогенез)] // В тени дарвинизма. Альтернативные теории эволюции в ХХ веке. — СПб: Ясный день. — 2003. — С. 26—49.
  4. [nibiryukov.narod.ru/nb_russian/nbr_teaching/nbr_teach_library/nbr_library_classics/nbr_classics_anselm_proslogium.htm Ансельм Кентерберийский. Прослогион]
  5. 1 2 Ted Peters, Martinez Hewlett. Can You Believe in God And Evolution? A Guide for the Perplexed. — Abingdon Press, 2006. — ISBN 0687335515, 978-0687335510.  (англ.)
  6. [blue.butler.edu/~mzimmerm/Christian_Clergy/ChrClergyLtr.htm An Open Letter Concerning Religion and Science.]
  7. [blue.butler.edu/~mzimmerm/rel_evolution_weekend_2009.htm The Clergy Lette Project.]
  8. Wallace, Alfred Russel. [people.wku.edu/charles.smith/wallace/S669.htm World of Life]. // The Alfred Russel Wallace Page hosted by [en.wikipedia.org/wiki/Western_Kentucky_University Western Kentucky University] (недоступная ссылка). Retrieved 2011-03-23.
  9. [www.darwinproject.ac.uk/religion-historical-resources «Historical Resources».] Darwin Correspondence Project. 2009. Retrieved 2009-12-14.
  10. [www.darwinproject.ac.uk/essays-reviews-by-asa-gray «Essays & reviews by Asa Gray»]. Darwin Correspondence Project. Retrieved 2009-12-14. Asa Gray (January 15, 1874). [www.darwinproject.ac.uk/gray-essay-evolution-theology Essay: Evolution & theology]. // Darwin Correspondence Project. The Nation. Retrieved 2009-12-14.
  11. [www.darwinproject.ac.uk/entry-12041 «Letter 12041 — Darwin, C. R. to Fordyce, John, 7 May 1879»]. Darwin Correspondence Project. Retrieved 2009-12-14.
  12. Dobzhansky, Th. 1973. [www.usfca.edu/fac-staff/dever/Dobzhansky_light.pdf Nothing in biology makes sense except in the light of evolution.] // The American Biology Teacher 35: (March): 125—129.
  13. А. Данилова, А. Заякин, профессор Любимов А. В. [web.archive.org/web/20131030134622/www.pravmir.ru/templtonovskij-laureat-francisko-ajala-evolyuciya-obyasnyaet-proisxozhdenie-zla-na-zemle/print/ Темплтонский лауреат Франциско Айала: Эволюция и христианство совместимы.] // Православие и мир.
  14. Салли Лерман. [www.sciam.ru/2009/2/profile.shtml Взгляд христианина на эволюцию.] // Журнал «В мире науки», № 2, февраль 2009.
  15. [elementy.ru/news/430665 Ничто в биологии не имеет смысла кроме как в свете эволюции.] // Элементы, 20 января 2008
  16. [pewforum.org/docs/?DocID=392 Religious Groups: Opinions of Evolution], Pew Forum (исследование проводилось в 2007, результаты опубликованы в 2008).
  17. [www.newadvent.org/fathers/04124.htm Origen, De Principiis IV, 16.]
  18. [www.newadvent.org/fathers/04166.htm Origen, Contra Celsus 6.60.]
  19. 1 2 [www.asa3.org/aSA/PSCF/1988/PSCF3-88Young.html Davis A. Young. The Contemporary Relevance of Augustine’s View of Creation from «Perspectives on Science and Christian Faith 40.1».]
  20. Aurelius Augustinus. De Genesi ad literam 1:19—20, 2:9.
  21. Ott, Fundamentals of Catholic Dogma, page 92—93.
  22. Pope John Paul II. 3 October 1981 to the Pontifical Academy of Science, [www.ewtn.com/library/PAPALDOC/JP2COSM.HTM «Cosmology and Fundamental Physics».]
  23. Gordon J. Glover. Beyond the Firmament: Understanding Science and the Theology of Creation. — Chesapeake, VA: Watertree, 2007. — ISBN 0978718615.  (англ.)
  24. [thomasjayoord.com/ Сайт Томаса Джея Урда.]
  25. О. Александр Мень. [www.alexandrmen.ru/books/tom1/1_pril10.html О Тейяре де Шардене.] // История религии. — Т. 1.
  26. [ng.ru/people/2006-05-03/7_sharden.html Галина Муравник. Творческая эволюция Тейяра де Шардена.] // НГ-Религии, 3 мая 2006.
  27. [www.svobodanews.ru/content/article/126609.html Тейяр де Шарден] // Радиопередача «С христианской точки зрения» на «Радио Свободе», 28 апреля 2005.
  28. [www.vatican.va/holy_father/pius_xii/encyclicals/documents/hf_p-xii_enc_12081950_humani-generis_en.html Encyclical «Humani Generis».]
  29. John Paul II. Message to the Pontifical Academy of Sciences on Evolution, 22 October 1996. [www.ewtn.com/library/PAPALDOC/JP961022.HTM Magisterium Is Concerned with Question of Evolution for It Involves Conception of Man.]
  30. Communion and Stewardship: Human Persons Created in the Image of God, plenary sessions held in Rome 2000—2002, published July 2004.
  31. [www.blagovest-info.ru/index.php?ss=2&s=3&id=12972 Бенедикт XVI высказал своё отношение к теории эволюции.] // Благовест-Инфо, 12 апреля 2007.
  32. [www.newsru.com/world/11feb2009/darwin.html К 200-летию Дарвина Ватикан признал, что теория эволюции не противоречит христианству.] // Newsru.com, 11 февраля 2009 года.
  33. [www.timesonline.co.uk/tol/comment/faith/article5859797.ece Evolution and the Biblical account of Genesis are «perfectly compatible» claims the Catholic Church.] // London Times Online, 6 марта 2009.
  34. Протоиерей Александр Борисов. [www.damian.ru/Pravoslavie_i_nauka/borisov_o_darvinizme.html Алексей Константинович Толстой и его Послание к М. Н. Лонгинову о дарвинизме.]
  35. Митр. Филарет (Дроздов). Записки на Книгу Бытия. — Ч. 1. 2-е изд. — М., 1867. — С. 69.
  36. О цели христианской жизни: Беседа преп. Серафима с Мотовиловым. — Серг. Пос., 1914. — С. 11.
  37. Еп. Феофан. Письма. — Т. 1. — С. 98. «Другой православный богослов писал, что сотворение человека „совершалось постепенно и при участии естественных сил, как и все творение, следовательно, образование (человека) проходило разные формы развития до тех пор, пока не сделалось способным принять дыхание Божие, то есть стать человеком“». (Прот. Л. Клитин. История религии. — Одесса, 1911. — С. 497).
  38. 1 2 О. Александр Мень. [www.alexandrmen.ru/books/tom1/1_gl_05.html Творение, эволюция, человек.] // История религии. — Т. 1.
  39. Дьякон Андрей Кураев. [www.evolbiol.ru/kuraev.htm Может ли православный быть эволюционистом?] — Клин.: «Христианская жизнь», 2006.
  40. [azbyka.ru/otechnik/Serafim_Slobodskoj/zakon-bozhij/47 Закон Божий — протоиерей Серафим Слободской.]
  41. О. Николай Соколов. [www.sedmitza.ru/text/432078.html Ветхий Завет. Лекция 5.] // Ветхий Завет: Курс лекций. — М.: Православный Свято-Тихоновский богословский институт, 1995. — Ч. 1; 1997. — Ч. 2.
  42. Леонид Виноградов. [www.nsad.ru/index.php?issue=13&section=10016&article=719&print=1 Дарвин — это голова!] // Нескучный сад, 11.10.07.
  43. См. [www.bogoslov.ru/persons/285625/index.html краткую биографию Галины Муравник на портале «Богослов.ру».]
  44. [magazines.russ.ru/novyi_mi/2001/2/murav.html Галина Муравник. Человек парадоксальный: взгляд науки и взгляд веры.] // Журнал «Новый мир», № 2, 2001.
  45. [magazines.russ.ru/novyi_mi/2002/8/mur.html Галина Муравник. «Ибо прах ты и в прах возвратишься». Размышления о феномене смерти в научном и богословском аспектах.] // Журнал «Новый мир», № 8, 2002.
  46. [www.damian.ru/Pravoslavie_i_nauka/2_Ni_Shagu_vpered.htm Галина Муравник. Ни шагу вперед!]
  47. * Священник Леонид Цыпин. [www.kiev-orthodox.org/site/faithscience/1124/ Правы ли современные «креационисты»?] // Так чем же являются Дни творения? — К.: Пролог, 2005. — 144 с.
  48. * Печерный Андрей. [www.kiev-orthodox.org/site/faithscience/594/ Творение или эволюция: битва с ветряными мельницами] (1-я часть статьи)
    • Печерный Андрей. [www.kiev-orthodox.org/site/faithscience/595/ Творение в развитии] (2-я часть статьи)
    • Печерный Андрей. [www.kiev-orthodox.org/site/faithscience/596/ Вместо послесловия: два вопроса] (3-я часть статьи)
  49. [azbyka.ru/parkhomenko/sotvorenie-mira-i-cheloveka.html Священник Константин Пархоменко. Сотворение мира и человека.]
  50. [www.bogoslov.ru/text/601165.html Доказательства эволюции.] // Богослов.ru, 22 февраля 2010 ([www.evolbiol.ru/evidence.htm копия]).
  51. [www.episcopalchurch.org/19021_58398_ENG_HTM.htm Catechism of Creation Part II: Creation and Science.]
  52. [www.guardian.co.uk/world/2006/mar/21/religion.uk Interview: Rowan Williams.] // Guardian, 21 марта 2006.
  53. [www.strf.ru/organization.aspx?CatalogId=221&d_no=17827 Церковь признала теорию Дарвина.] // Наука и технологии России — STRF.ru, 12 февраля 2009.
  54. [www.newsru.com/religy/16sep2008/brown.html Церкви следует извиниться за критику Дарвина, убежден представитель Англиканской церкви.] // Newsru.com, 16 сентября 2008.
  55. [www.umc.org/site/apps/nlnet/content3.aspx?c=lwL4KnN1LtH&b=3082929&ct=6715227 Science and Technology.] // The Book of Discipline of The United Methodist Church — 2008, The United Methodist Publishing House.
  56. Denis Alexander. Rebuilding the Matrix: Science and Faith in the 21st Century. — Lion Hudson Plc; New edition edition, 2002. — P. 177. — ISBN 0745951163, 978-0745951164.  (англ.)
  57. [www.wayoflife.org/files/category-billy-graham.html Billy Graham`s sad disobedience to the Word of God.] // Fundamental Baptist Publishing Ministry of David Cloud, 8 сентября 2008, первая публикация — февраль 1997.
  58. «Cooperative Evangelism at Harringay», United Church Observer, July 1966.
  59. [www.ekklesia.co.uk/content/news_syndication/article_060213evolution.shtml US churches celebrate 'Evolution Sunday'.] // Ekklesia.co.uk, 13 февраля 2006.
  60. [blue.butler.edu/~mzimmerm/Evolution_Weekend/2006_evol_sunday.htm 2006 Evolution Sunday.]
  61. [blue.butler.edu/~mzimmerm/Evolution_Weekend/2007_evol_sunday.htm 2007 Evolution Sunday.]
  62. [blue.butler.edu/~mzimmerm/Evolution_Weekend/2008_evol_weekend.htm 2008 Evolution Weekend.]
  63. [blue.butler.edu/~mzimmerm/rel_evolution_weekend_209.htm 2009 Evolution Weekend.]
  64. [blue.butler.edu/~mzimmerm/rel_evol_sun.htm Evolution Wikend / The Clergy Letter Project.] // Веб-сайт «Эволюционное воскресенье / Проект послания священства».
  65. [machanaim.org/tor&life/pol_art/9.htm Две группы ортодоксов в Израиле.]
  66. [en.wikipedia.org/wiki/Gerald_Schroeder#Works книги Джеральда Лоуренса].
  67. [www.islamfortoday.com/emerick16.htm «The Origin of Life: An Islamic perspective».] Islam for Today. Retrieved 2007-03-14.
  68. Виктор Лепельский. [planeta.by/article/217 Так от кого же на самом деле произошёл человек?] // Общественно-политический журнал «Планета», май 2007 год.
  69. Robin Lloyd. [www.livescience.com/3144-evolution-arguments-headed-islamic-world.html Evolution Arguments Headed for Islamic World.] // LiveScience.com, 11 December 2008.
  70. Dr. `Abd al-Wahhâb al-Turayrî. [en.islamtoday.net/artshow-416-2992.htm Biological Evolution — An Islamic Perspective.] // IslamToday.com. Al-Imam Muhammad ibn Saud Islamic University.
  71. Shaikh Nuh Ha Mim Keller. [www.masud.co.uk/ISLAM/nuh/evolve.htm Islam and Evolution a letter to Suleman Ali.] // Masud Ahmed Khan Home Page, 14 July 1995.
  72. Papineau, David (2004-01-07). [education.guardian.co.uk/conferences/story/0,,1117752,00.html Creationism: Science and Faith in Schools.] // Guardian. Retrieved 2008-07-18.
  73. [www.masud.co.uk/ISLAM/nuh/evolve.htm Evolution and Islam.]
  74. О том, что такое марифа см. [dic.academic.ru/dic.nsf/islam/493/Марифа Исламский энциклопедический словарь.]
  75. [www.bbc.co.uk/religion/religions/hinduism/beliefs/intro_1.shtml «Religion & Ethics-Hinduism». BBC. Retrieved 2008-12-26.]
  76. Moorty, J. S. R. L. Narayana (May 18—21, 1995). [www.well.com/user/jct/science.html Science and spirituality: Any Points of Contact? The Teachings of U. G. Krishnamurti: A Case Study.] // Krishnamurti Centennial Conference. Retrieved 2008-12-26.
  77. К. Саган. Космос: персональное путешествие. — (Англ. Cosmos: A Personal Voyage). Random House, 2002. — P. 258. — ISBN 978-0-345-33135-9.
  78. [Капра, Фритьоф (1991). [en.wikipedia.org/wiki/The_Tao_of_Physics Дао физики]. — Shambhala. — P. 198. — ISBN 978-0-87773-594-6.]
  79. О нём см. [www.younoodle.com/people/dr_nitish_priyadarshi Нитиш Приядарши.]
  80. [www.americanchronicle.com/articles/view/101713 Similarities in concept of evolution of life on earth in Dashavatar and modern Geology.]
  81. [www.victorianweb.org/science/science_texts/bridgewater/intro.htm The Ninth Bridgewater Treatise.]
  82. Associated Press (14 April 2010). [www.latimes.com/news/obituaries/la-me-antony-flew15-2010apr15,0,4059881.story «Antony Flew dies at 87; atheist philosopher who changed his mind late in life».] Los Angeles Times. Retrieved 18 December 2010.
  83. Oppenheimer, Mark (4 November 2007). [www.nytimes.com/2007/11/04/magazine/04Flew-t.html?_r=3&pagewanted=all The Turning of an Atheist.] // The New York Times. Retrieved 18 December 2010.
  84. [www.livescience.com/379-scientists-belief-god-varies-starkly-discipline.html Atheist Philosopher, 81, Now Believes in God.]
  85. [web.archive.org/web/20050408114949/www.bbc.co.uk/religion/programmes/belief/scripts/antony_flew.html BBC interview, Professor Antony Flew March 22, 2005.]
  86. [palaeo-electronica.org/2004_1/books/life.pdf Объяснение жизни: неизменное человечество в единственной Вселенной] (англ.)
  87. en:Diocese of Durham.
  88. Папа Иоанн Павел II. [www.newadvent.org/library/docs_jp02tc.htm Правда не может противоречить правде.] // Февр. 2009 (англ.)
  89. The God Delusion (Бог как иллюзия) — перевод с англ. Н. Смелковой. — М.: КоЛибри, 2010. — 560 с. — ISBN 978-5-389-00334-7.
  90. Священник Тимофей. Православное мировоззрение и современное естествознание. — М.: Паломникъ. — 2004. — С. 20, 21.
  91. Dietrich Bonhoeffer. Letter to [en.wikipedia.org/wiki/Eberhard_Bethge Eberhard Bethge], 29 May 1944, pages 310—312, Letters and Papers from Prison edited by Eberhard Bethge, translated by Reginald H. Fuller, Touchstone, ISBN 0-684-83827-3, 1997; Translation of Widerstand und Ergebung Munich: Christian Kaiser Verlag, 1970.
  92. [www.answersingenesis.org/articles/cm/v17/n4/theistic-evolution «10 опасностей теистической эволюции» (англ.)]
  93. Ошибка в сносках?: Неверный тег <ref>; для сносок autogenerated1 не указан текст
  94. [shestodnev.ortox.ru/biblioteka/view/id/1109767 Сборник докладов конференции XIII Международные Рождественские Образовательные чтения.] // Секция «Православное осмысление творения мира» (сост. священник Константин Буфеев). — М.: Издательство Миссионерско-Просветительский Центр «ШЕСТОДНЕВЪ», 2005—367 с., свидетельства Святых Отцов против эволюции, c. 10 — с. 35.
  95. Святитель Феофан Затворник. [agios.org.ua/wiki/index.php/Феофан_Затворник._Созерцание_и_размышление Созерцание и размышление.] // Чин Православия.
  96. Иеромонах Серафим (Роуз). [shestodnev.narod.ru/rouz_genesis/g11.html] // Православное понимание книги Бытия, глава 1, часть 1.
  97. [www.zootorah.com/controversy/pashkevil.jpg «The Opinion of the Gedolai Hador Shlita». Zoo Torah.]
  98. [www.zootorah.com/ Основной проект Натана Слифкина.]
  99. [www.rationalistjudaism.com/ Блог Натана Слифкина.]
  100. Волков П. И. [evolution.powernet.ru/polemics/volkov1.htm Ложь креационизма.] // Сайт «Теория эволюции как она есть».
  101. Койн, 2016, с. 213.

Литература

  • Пьер Тейяр де Шарден. [psylib.org.ua/books/shard01/ Феномен человека.] // М.: «Прогресс». — 1965.
  • Александр Мень. [www.alexandrmen.ru/books/tom1/1_gl_05.html Творение. Эволюция. Человек.] // История религии. — Т. 1.
  • Галина Муравник. [magazines.russ.ru/novyi_mi/2001/2/murav.html Человек парадоксальный: взгляд науки и взгляд веры.] // Журнал «Новый мир», № 2, 2001.
  • Андрей Кураев. [www.evolbiol.ru/kuraev.htm Может ли православный быть эволюционистом?]
  • Haught J. God After Darwin: A Theology of Evolution. — 2nd Ed. — Westview Press. — 224 pp. — ISBN 978-0-8133-4370-9. [www.bogoslov.ru/es/text/print/360185.html Обзор.]
  • Джерри Койн. Вера против фактов: Почему наука и религия несовместимы = A. Jerrry Coyne Faith Versus Fact: Why Science and Religion Are Incompatible. — М.: Альпина Паблишер, 2016. — 384 p. — ISBN 978-5-9614-5817-6.

Ссылки

  • [evolutionism.ucoz.ru/ Теория эволюции и религия.]
  • [blue.butler.edu/~mzimmerm/rel_evol_sun.htm Evolution Wikend / The Clergy Letter Project.] // Веб-сайт «Эволюционное воскресенье / Проект послания священства»  (англ.)

Отрывок, характеризующий Теистический эволюционизм

Пьер, со времени исчезновения своего из дома, ужа второй день жил на пустой квартире покойного Баздеева. Вот как это случилось.
Проснувшись на другой день после своего возвращения в Москву и свидания с графом Растопчиным, Пьер долго не мог понять того, где он находился и чего от него хотели. Когда ему, между именами прочих лиц, дожидавшихся его в приемной, доложили, что его дожидается еще француз, привезший письмо от графини Елены Васильевны, на него нашло вдруг то чувство спутанности и безнадежности, которому он способен был поддаваться. Ему вдруг представилось, что все теперь кончено, все смешалось, все разрушилось, что нет ни правого, ни виноватого, что впереди ничего не будет и что выхода из этого положения нет никакого. Он, неестественно улыбаясь и что то бормоча, то садился на диван в беспомощной позе, то вставал, подходил к двери и заглядывал в щелку в приемную, то, махая руками, возвращался назад я брался за книгу. Дворецкий в другой раз пришел доложить Пьеру, что француз, привезший от графини письмо, очень желает видеть его хоть на минутку и что приходили от вдовы И. А. Баздеева просить принять книги, так как сама г жа Баздеева уехала в деревню.
– Ах, да, сейчас, подожди… Или нет… да нет, поди скажи, что сейчас приду, – сказал Пьер дворецкому.
Но как только вышел дворецкий, Пьер взял шляпу, лежавшую на столе, и вышел в заднюю дверь из кабинета. В коридоре никого не было. Пьер прошел во всю длину коридора до лестницы и, морщась и растирая лоб обеими руками, спустился до первой площадки. Швейцар стоял у парадной двери. С площадки, на которую спустился Пьер, другая лестница вела к заднему ходу. Пьер пошел по ней и вышел во двор. Никто не видал его. Но на улице, как только он вышел в ворота, кучера, стоявшие с экипажами, и дворник увидали барина и сняли перед ним шапки. Почувствовав на себя устремленные взгляды, Пьер поступил как страус, который прячет голову в куст, с тем чтобы его не видали; он опустил голову и, прибавив шагу, пошел по улице.
Из всех дел, предстоявших Пьеру в это утро, дело разборки книг и бумаг Иосифа Алексеевича показалось ему самым нужным.
Он взял первого попавшегося ему извозчика и велел ему ехать на Патриаршие пруды, где был дом вдовы Баздеева.
Беспрестанно оглядываясь на со всех сторон двигавшиеся обозы выезжавших из Москвы и оправляясь своим тучным телом, чтобы не соскользнуть с дребезжащих старых дрожек, Пьер, испытывая радостное чувство, подобное тому, которое испытывает мальчик, убежавший из школы, разговорился с извозчиком.
Извозчик рассказал ему, что нынешний день разбирают в Кремле оружие, и что на завтрашний народ выгоняют весь за Трехгорную заставу, и что там будет большое сражение.
Приехав на Патриаршие пруды, Пьер отыскал дом Баздеева, в котором он давно не бывал. Он подошел к калитке. Герасим, тот самый желтый безбородый старичок, которого Пьер видел пять лет тому назад в Торжке с Иосифом Алексеевичем, вышел на его стук.
– Дома? – спросил Пьер.
– По обстоятельствам нынешним, Софья Даниловна с детьми уехали в торжковскую деревню, ваше сиятельство.
– Я все таки войду, мне надо книги разобрать, – сказал Пьер.
– Пожалуйте, милости просим, братец покойника, – царство небесное! – Макар Алексеевич остались, да, как изволите знать, они в слабости, – сказал старый слуга.
Макар Алексеевич был, как знал Пьер, полусумасшедший, пивший запоем брат Иосифа Алексеевича.
– Да, да, знаю. Пойдем, пойдем… – сказал Пьер и вошел в дом. Высокий плешивый старый человек в халате, с красным носом, в калошах на босу ногу, стоял в передней; увидав Пьера, он сердито пробормотал что то и ушел в коридор.
– Большого ума были, а теперь, как изволите видеть, ослабели, – сказал Герасим. – В кабинет угодно? – Пьер кивнул головой. – Кабинет как был запечатан, так и остался. Софья Даниловна приказывали, ежели от вас придут, то отпустить книги.
Пьер вошел в тот самый мрачный кабинет, в который он еще при жизни благодетеля входил с таким трепетом. Кабинет этот, теперь запыленный и нетронутый со времени кончины Иосифа Алексеевича, был еще мрачнее.
Герасим открыл один ставень и на цыпочках вышел из комнаты. Пьер обошел кабинет, подошел к шкафу, в котором лежали рукописи, и достал одну из важнейших когда то святынь ордена. Это были подлинные шотландские акты с примечаниями и объяснениями благодетеля. Он сел за письменный запыленный стол и положил перед собой рукописи, раскрывал, закрывал их и, наконец, отодвинув их от себя, облокотившись головой на руки, задумался.
Несколько раз Герасим осторожно заглядывал в кабинет и видел, что Пьер сидел в том же положении. Прошло более двух часов. Герасим позволил себе пошуметь в дверях, чтоб обратить на себя внимание Пьера. Пьер не слышал его.
– Извозчика отпустить прикажете?
– Ах, да, – очнувшись, сказал Пьер, поспешно вставая. – Послушай, – сказал он, взяв Герасима за пуговицу сюртука и сверху вниз блестящими, влажными восторженными глазами глядя на старичка. – Послушай, ты знаешь, что завтра будет сражение?..
– Сказывали, – отвечал Герасим.
– Я прошу тебя никому не говорить, кто я. И сделай, что я скажу…
– Слушаюсь, – сказал Герасим. – Кушать прикажете?
– Нет, но мне другое нужно. Мне нужно крестьянское платье и пистолет, – сказал Пьер, неожиданно покраснев.
– Слушаю с, – подумав, сказал Герасим.
Весь остаток этого дня Пьер провел один в кабинете благодетеля, беспокойно шагая из одного угла в другой, как слышал Герасим, и что то сам с собой разговаривая, и ночевал на приготовленной ему тут же постели.
Герасим с привычкой слуги, видавшего много странных вещей на своем веку, принял переселение Пьера без удивления и, казалось, был доволен тем, что ему было кому услуживать. Он в тот же вечер, не спрашивая даже и самого себя, для чего это было нужно, достал Пьеру кафтан и шапку и обещал на другой день приобрести требуемый пистолет. Макар Алексеевич в этот вечер два раза, шлепая своими калошами, подходил к двери и останавливался, заискивающе глядя на Пьера. Но как только Пьер оборачивался к нему, он стыдливо и сердито запахивал свой халат и поспешно удалялся. В то время как Пьер в кучерском кафтане, приобретенном и выпаренном для него Герасимом, ходил с ним покупать пистолет у Сухаревой башни, он встретил Ростовых.


1 го сентября в ночь отдан приказ Кутузова об отступлении русских войск через Москву на Рязанскую дорогу.
Первые войска двинулись в ночь. Войска, шедшие ночью, не торопились и двигались медленно и степенно; но на рассвете двигавшиеся войска, подходя к Дорогомиловскому мосту, увидали впереди себя, на другой стороне, теснящиеся, спешащие по мосту и на той стороне поднимающиеся и запружающие улицы и переулки, и позади себя – напирающие, бесконечные массы войск. И беспричинная поспешность и тревога овладели войсками. Все бросилось вперед к мосту, на мост, в броды и в лодки. Кутузов велел обвезти себя задними улицами на ту сторону Москвы.
К десяти часам утра 2 го сентября в Дорогомиловском предместье оставались на просторе одни войска ариергарда. Армия была уже на той стороне Москвы и за Москвою.
В это же время, в десять часов утра 2 го сентября, Наполеон стоял между своими войсками на Поклонной горе и смотрел на открывавшееся перед ним зрелище. Начиная с 26 го августа и по 2 е сентября, от Бородинского сражения и до вступления неприятеля в Москву, во все дни этой тревожной, этой памятной недели стояла та необычайная, всегда удивляющая людей осенняя погода, когда низкое солнце греет жарче, чем весной, когда все блестит в редком, чистом воздухе так, что глаза режет, когда грудь крепнет и свежеет, вдыхая осенний пахучий воздух, когда ночи даже бывают теплые и когда в темных теплых ночах этих с неба беспрестанно, пугая и радуя, сыплются золотые звезды.
2 го сентября в десять часов утра была такая погода. Блеск утра был волшебный. Москва с Поклонной горы расстилалась просторно с своей рекой, своими садами и церквами и, казалось, жила своей жизнью, трепеща, как звезды, своими куполами в лучах солнца.
При виде странного города с невиданными формами необыкновенной архитектуры Наполеон испытывал то несколько завистливое и беспокойное любопытство, которое испытывают люди при виде форм не знающей о них, чуждой жизни. Очевидно, город этот жил всеми силами своей жизни. По тем неопределимым признакам, по которым на дальнем расстоянии безошибочно узнается живое тело от мертвого. Наполеон с Поклонной горы видел трепетание жизни в городе и чувствовал как бы дыханио этого большого и красивого тела.
– Cette ville asiatique aux innombrables eglises, Moscou la sainte. La voila donc enfin, cette fameuse ville! Il etait temps, [Этот азиатский город с бесчисленными церквами, Москва, святая их Москва! Вот он, наконец, этот знаменитый город! Пора!] – сказал Наполеон и, слезши с лошади, велел разложить перед собою план этой Moscou и подозвал переводчика Lelorgne d'Ideville. «Une ville occupee par l'ennemi ressemble a une fille qui a perdu son honneur, [Город, занятый неприятелем, подобен девушке, потерявшей невинность.] – думал он (как он и говорил это Тучкову в Смоленске). И с этой точки зрения он смотрел на лежавшую перед ним, невиданную еще им восточную красавицу. Ему странно было самому, что, наконец, свершилось его давнишнее, казавшееся ему невозможным, желание. В ясном утреннем свете он смотрел то на город, то на план, проверяя подробности этого города, и уверенность обладания волновала и ужасала его.
«Но разве могло быть иначе? – подумал он. – Вот она, эта столица, у моих ног, ожидая судьбы своей. Где теперь Александр и что думает он? Странный, красивый, величественный город! И странная и величественная эта минута! В каком свете представляюсь я им! – думал он о своих войсках. – Вот она, награда для всех этих маловерных, – думал он, оглядываясь на приближенных и на подходившие и строившиеся войска. – Одно мое слово, одно движение моей руки, и погибла эта древняя столица des Czars. Mais ma clemence est toujours prompte a descendre sur les vaincus. [царей. Но мое милосердие всегда готово низойти к побежденным.] Я должен быть великодушен и истинно велик. Но нет, это не правда, что я в Москве, – вдруг приходило ему в голову. – Однако вот она лежит у моих ног, играя и дрожа золотыми куполами и крестами в лучах солнца. Но я пощажу ее. На древних памятниках варварства и деспотизма я напишу великие слова справедливости и милосердия… Александр больнее всего поймет именно это, я знаю его. (Наполеону казалось, что главное значение того, что совершалось, заключалось в личной борьбе его с Александром.) С высот Кремля, – да, это Кремль, да, – я дам им законы справедливости, я покажу им значение истинной цивилизации, я заставлю поколения бояр с любовью поминать имя своего завоевателя. Я скажу депутации, что я не хотел и не хочу войны; что я вел войну только с ложной политикой их двора, что я люблю и уважаю Александра и что приму условия мира в Москве, достойные меня и моих народов. Я не хочу воспользоваться счастьем войны для унижения уважаемого государя. Бояре – скажу я им: я не хочу войны, а хочу мира и благоденствия всех моих подданных. Впрочем, я знаю, что присутствие их воодушевит меня, и я скажу им, как я всегда говорю: ясно, торжественно и велико. Но неужели это правда, что я в Москве? Да, вот она!»
– Qu'on m'amene les boyards, [Приведите бояр.] – обратился он к свите. Генерал с блестящей свитой тотчас же поскакал за боярами.
Прошло два часа. Наполеон позавтракал и опять стоял на том же месте на Поклонной горе, ожидая депутацию. Речь его к боярам уже ясно сложилась в его воображении. Речь эта была исполнена достоинства и того величия, которое понимал Наполеон.
Тот тон великодушия, в котором намерен был действовать в Москве Наполеон, увлек его самого. Он в воображении своем назначал дни reunion dans le palais des Czars [собраний во дворце царей.], где должны были сходиться русские вельможи с вельможами французского императора. Он назначал мысленно губернатора, такого, который бы сумел привлечь к себе население. Узнав о том, что в Москве много богоугодных заведений, он в воображении своем решал, что все эти заведения будут осыпаны его милостями. Он думал, что как в Африке надо было сидеть в бурнусе в мечети, так в Москве надо было быть милостивым, как цари. И, чтобы окончательно тронуть сердца русских, он, как и каждый француз, не могущий себе вообразить ничего чувствительного без упоминания о ma chere, ma tendre, ma pauvre mere, [моей милой, нежной, бедной матери ,] он решил, что на всех этих заведениях он велит написать большими буквами: Etablissement dedie a ma chere Mere. Нет, просто: Maison de ma Mere, [Учреждение, посвященное моей милой матери… Дом моей матери.] – решил он сам с собою. «Но неужели я в Москве? Да, вот она передо мной. Но что же так долго не является депутация города?» – думал он.
Между тем в задах свиты императора происходило шепотом взволнованное совещание между его генералами и маршалами. Посланные за депутацией вернулись с известием, что Москва пуста, что все уехали и ушли из нее. Лица совещавшихся были бледны и взволнованны. Не то, что Москва была оставлена жителями (как ни важно казалось это событие), пугало их, но их пугало то, каким образом объявить о том императору, каким образом, не ставя его величество в то страшное, называемое французами ridicule [смешным] положение, объявить ему, что он напрасно ждал бояр так долго, что есть толпы пьяных, но никого больше. Одни говорили, что надо было во что бы то ни стало собрать хоть какую нибудь депутацию, другие оспаривали это мнение и утверждали, что надо, осторожно и умно приготовив императора, объявить ему правду.
– Il faudra le lui dire tout de meme… – говорили господа свиты. – Mais, messieurs… [Однако же надо сказать ему… Но, господа…] – Положение было тем тяжеле, что император, обдумывая свои планы великодушия, терпеливо ходил взад и вперед перед планом, посматривая изредка из под руки по дороге в Москву и весело и гордо улыбаясь.
– Mais c'est impossible… [Но неловко… Невозможно…] – пожимая плечами, говорили господа свиты, не решаясь выговорить подразумеваемое страшное слово: le ridicule…
Между тем император, уставши от тщетного ожидания и своим актерским чутьем чувствуя, что величественная минута, продолжаясь слишком долго, начинает терять свою величественность, подал рукою знак. Раздался одинокий выстрел сигнальной пушки, и войска, с разных сторон обложившие Москву, двинулись в Москву, в Тверскую, Калужскую и Дорогомиловскую заставы. Быстрее и быстрее, перегоняя одни других, беглым шагом и рысью, двигались войска, скрываясь в поднимаемых ими облаках пыли и оглашая воздух сливающимися гулами криков.
Увлеченный движением войск, Наполеон доехал с войсками до Дорогомиловской заставы, но там опять остановился и, слезши с лошади, долго ходил у Камер коллежского вала, ожидая депутации.


Москва между тем была пуста. В ней были еще люди, в ней оставалась еще пятидесятая часть всех бывших прежде жителей, но она была пуста. Она была пуста, как пуст бывает домирающий обезматочивший улей.
В обезматочившем улье уже нет жизни, но на поверхностный взгляд он кажется таким же живым, как и другие.
Так же весело в жарких лучах полуденного солнца вьются пчелы вокруг обезматочившего улья, как и вокруг других живых ульев; так же издалека пахнет от него медом, так же влетают и вылетают из него пчелы. Но стоит приглядеться к нему, чтобы понять, что в улье этом уже нет жизни. Не так, как в живых ульях, летают пчелы, не тот запах, не тот звук поражают пчеловода. На стук пчеловода в стенку больного улья вместо прежнего, мгновенного, дружного ответа, шипенья десятков тысяч пчел, грозно поджимающих зад и быстрым боем крыльев производящих этот воздушный жизненный звук, – ему отвечают разрозненные жужжания, гулко раздающиеся в разных местах пустого улья. Из летка не пахнет, как прежде, спиртовым, душистым запахом меда и яда, не несет оттуда теплом полноты, а с запахом меда сливается запах пустоты и гнили. У летка нет больше готовящихся на погибель для защиты, поднявших кверху зады, трубящих тревогу стражей. Нет больше того ровного и тихого звука, трепетанья труда, подобного звуку кипенья, а слышится нескладный, разрозненный шум беспорядка. В улей и из улья робко и увертливо влетают и вылетают черные продолговатые, смазанные медом пчелы грабительницы; они не жалят, а ускользают от опасности. Прежде только с ношами влетали, а вылетали пустые пчелы, теперь вылетают с ношами. Пчеловод открывает нижнюю колодезню и вглядывается в нижнюю часть улья. Вместо прежде висевших до уза (нижнего дна) черных, усмиренных трудом плетей сочных пчел, держащих за ноги друг друга и с непрерывным шепотом труда тянущих вощину, – сонные, ссохшиеся пчелы в разные стороны бредут рассеянно по дну и стенкам улья. Вместо чисто залепленного клеем и сметенного веерами крыльев пола на дне лежат крошки вощин, испражнения пчел, полумертвые, чуть шевелящие ножками и совершенно мертвые, неприбранные пчелы.
Пчеловод открывает верхнюю колодезню и осматривает голову улья. Вместо сплошных рядов пчел, облепивших все промежутки сотов и греющих детву, он видит искусную, сложную работу сотов, но уже не в том виде девственности, в котором она бывала прежде. Все запущено и загажено. Грабительницы – черные пчелы – шныряют быстро и украдисто по работам; свои пчелы, ссохшиеся, короткие, вялые, как будто старые, медленно бродят, никому не мешая, ничего не желая и потеряв сознание жизни. Трутни, шершни, шмели, бабочки бестолково стучатся на лету о стенки улья. Кое где между вощинами с мертвыми детьми и медом изредка слышится с разных сторон сердитое брюзжание; где нибудь две пчелы, по старой привычке и памяти очищая гнездо улья, старательно, сверх сил, тащат прочь мертвую пчелу или шмеля, сами не зная, для чего они это делают. В другом углу другие две старые пчелы лениво дерутся, или чистятся, или кормят одна другую, сами не зная, враждебно или дружелюбно они это делают. В третьем месте толпа пчел, давя друг друга, нападает на какую нибудь жертву и бьет и душит ее. И ослабевшая или убитая пчела медленно, легко, как пух, спадает сверху в кучу трупов. Пчеловод разворачивает две средние вощины, чтобы видеть гнездо. Вместо прежних сплошных черных кругов спинка с спинкой сидящих тысяч пчел и блюдущих высшие тайны родного дела, он видит сотни унылых, полуживых и заснувших остовов пчел. Они почти все умерли, сами не зная этого, сидя на святыне, которую они блюли и которой уже нет больше. От них пахнет гнилью и смертью. Только некоторые из них шевелятся, поднимаются, вяло летят и садятся на руку врагу, не в силах умереть, жаля его, – остальные, мертвые, как рыбья чешуя, легко сыплются вниз. Пчеловод закрывает колодезню, отмечает мелом колодку и, выбрав время, выламывает и выжигает ее.
Так пуста была Москва, когда Наполеон, усталый, беспокойный и нахмуренный, ходил взад и вперед у Камерколлежского вала, ожидая того хотя внешнего, но необходимого, по его понятиям, соблюдения приличий, – депутации.
В разных углах Москвы только бессмысленно еще шевелились люди, соблюдая старые привычки и не понимая того, что они делали.
Когда Наполеону с должной осторожностью было объявлено, что Москва пуста, он сердито взглянул на доносившего об этом и, отвернувшись, продолжал ходить молча.
– Подать экипаж, – сказал он. Он сел в карету рядом с дежурным адъютантом и поехал в предместье.
– «Moscou deserte. Quel evenemeDt invraisemblable!» [«Москва пуста. Какое невероятное событие!»] – говорил он сам с собой.
Он не поехал в город, а остановился на постоялом дворе Дорогомиловского предместья.
Le coup de theatre avait rate. [Не удалась развязка театрального представления.]


Русские войска проходили через Москву с двух часов ночи и до двух часов дня и увлекали за собой последних уезжавших жителей и раненых.
Самая большая давка во время движения войск происходила на мостах Каменном, Москворецком и Яузском.
В то время как, раздвоившись вокруг Кремля, войска сперлись на Москворецком и Каменном мостах, огромное число солдат, пользуясь остановкой и теснотой, возвращались назад от мостов и украдчиво и молчаливо прошныривали мимо Василия Блаженного и под Боровицкие ворота назад в гору, к Красной площади, на которой по какому то чутью они чувствовали, что можно брать без труда чужое. Такая же толпа людей, как на дешевых товарах, наполняла Гостиный двор во всех его ходах и переходах. Но не было ласково приторных, заманивающих голосов гостинодворцев, не было разносчиков и пестрой женской толпы покупателей – одни были мундиры и шинели солдат без ружей, молчаливо с ношами выходивших и без ноши входивших в ряды. Купцы и сидельцы (их было мало), как потерянные, ходили между солдатами, отпирали и запирали свои лавки и сами с молодцами куда то выносили свои товары. На площади у Гостиного двора стояли барабанщики и били сбор. Но звук барабана заставлял солдат грабителей не, как прежде, сбегаться на зов, а, напротив, заставлял их отбегать дальше от барабана. Между солдатами, по лавкам и проходам, виднелись люди в серых кафтанах и с бритыми головами. Два офицера, один в шарфе по мундиру, на худой темно серой лошади, другой в шинели, пешком, стояли у угла Ильинки и о чем то говорили. Третий офицер подскакал к ним.
– Генерал приказал во что бы то ни стало сейчас выгнать всех. Что та, это ни на что не похоже! Половина людей разбежалась.
– Ты куда?.. Вы куда?.. – крикнул он на трех пехотных солдат, которые, без ружей, подобрав полы шинелей, проскользнули мимо него в ряды. – Стой, канальи!
– Да, вот извольте их собрать! – отвечал другой офицер. – Их не соберешь; надо идти скорее, чтобы последние не ушли, вот и всё!
– Как же идти? там стали, сперлися на мосту и не двигаются. Или цепь поставить, чтобы последние не разбежались?
– Да подите же туда! Гони ж их вон! – крикнул старший офицер.
Офицер в шарфе слез с лошади, кликнул барабанщика и вошел с ним вместе под арки. Несколько солдат бросилось бежать толпой. Купец, с красными прыщами по щекам около носа, с спокойно непоколебимым выражением расчета на сытом лице, поспешно и щеголевато, размахивая руками, подошел к офицеру.
– Ваше благородие, – сказал он, – сделайте милость, защитите. Нам не расчет пустяк какой ни на есть, мы с нашим удовольствием! Пожалуйте, сукна сейчас вынесу, для благородного человека хоть два куска, с нашим удовольствием! Потому мы чувствуем, а это что ж, один разбой! Пожалуйте! Караул, что ли, бы приставили, хоть запереть дали бы…
Несколько купцов столпилось около офицера.
– Э! попусту брехать то! – сказал один из них, худощавый, с строгим лицом. – Снявши голову, по волосам не плачут. Бери, что кому любо! – И он энергическим жестом махнул рукой и боком повернулся к офицеру.
– Тебе, Иван Сидорыч, хорошо говорить, – сердито заговорил первый купец. – Вы пожалуйте, ваше благородие.
– Что говорить! – крикнул худощавый. – У меня тут в трех лавках на сто тысяч товару. Разве убережешь, когда войско ушло. Эх, народ, божью власть не руками скласть!
– Пожалуйте, ваше благородие, – говорил первый купец, кланяясь. Офицер стоял в недоумении, и на лице его видна была нерешительность.
– Да мне что за дело! – крикнул он вдруг и пошел быстрыми шагами вперед по ряду. В одной отпертой лавке слышались удары и ругательства, и в то время как офицер подходил к ней, из двери выскочил вытолкнутый человек в сером армяке и с бритой головой.
Человек этот, согнувшись, проскочил мимо купцов и офицера. Офицер напустился на солдат, бывших в лавке. Но в это время страшные крики огромной толпы послышались на Москворецком мосту, и офицер выбежал на площадь.
– Что такое? Что такое? – спрашивал он, но товарищ его уже скакал по направлению к крикам, мимо Василия Блаженного. Офицер сел верхом и поехал за ним. Когда он подъехал к мосту, он увидал снятые с передков две пушки, пехоту, идущую по мосту, несколько поваленных телег, несколько испуганных лиц и смеющиеся лица солдат. Подле пушек стояла одна повозка, запряженная парой. За повозкой сзади колес жались четыре борзые собаки в ошейниках. На повозке была гора вещей, и на самом верху, рядом с детским, кверху ножками перевернутым стульчиком сидела баба, пронзительно и отчаянно визжавшая. Товарищи рассказывали офицеру, что крик толпы и визги бабы произошли оттого, что наехавший на эту толпу генерал Ермолов, узнав, что солдаты разбредаются по лавкам, а толпы жителей запружают мост, приказал снять орудия с передков и сделать пример, что он будет стрелять по мосту. Толпа, валя повозки, давя друг друга, отчаянно кричала, теснясь, расчистила мост, и войска двинулись вперед.


В самом городе между тем было пусто. По улицам никого почти не было. Ворота и лавки все были заперты; кое где около кабаков слышались одинокие крики или пьяное пенье. Никто не ездил по улицам, и редко слышались шаги пешеходов. На Поварской было совершенно тихо и пустынно. На огромном дворе дома Ростовых валялись объедки сена, помет съехавшего обоза и не было видно ни одного человека. В оставшемся со всем своим добром доме Ростовых два человека были в большой гостиной. Это были дворник Игнат и казачок Мишка, внук Васильича, оставшийся в Москве с дедом. Мишка, открыв клавикорды, играл на них одним пальцем. Дворник, подбоченившись и радостно улыбаясь, стоял пред большим зеркалом.
– Вот ловко то! А? Дядюшка Игнат! – говорил мальчик, вдруг начиная хлопать обеими руками по клавишам.
– Ишь ты! – отвечал Игнат, дивуясь на то, как все более и более улыбалось его лицо в зеркале.
– Бессовестные! Право, бессовестные! – заговорил сзади их голос тихо вошедшей Мавры Кузминишны. – Эка, толсторожий, зубы то скалит. На это вас взять! Там все не прибрано, Васильич с ног сбился. Дай срок!
Игнат, поправляя поясок, перестав улыбаться и покорно опустив глаза, пошел вон из комнаты.
– Тетенька, я полегоньку, – сказал мальчик.
– Я те дам полегоньку. Постреленок! – крикнула Мавра Кузминишна, замахиваясь на него рукой. – Иди деду самовар ставь.
Мавра Кузминишна, смахнув пыль, закрыла клавикорды и, тяжело вздохнув, вышла из гостиной и заперла входную дверь.
Выйдя на двор, Мавра Кузминишна задумалась о том, куда ей идти теперь: пить ли чай к Васильичу во флигель или в кладовую прибрать то, что еще не было прибрано?
В тихой улице послышались быстрые шаги. Шаги остановились у калитки; щеколда стала стучать под рукой, старавшейся отпереть ее.
Мавра Кузминишна подошла к калитке.
– Кого надо?
– Графа, графа Илью Андреича Ростова.
– Да вы кто?
– Я офицер. Мне бы видеть нужно, – сказал русский приятный и барский голос.
Мавра Кузминишна отперла калитку. И на двор вошел лет восемнадцати круглолицый офицер, типом лица похожий на Ростовых.
– Уехали, батюшка. Вчерашнего числа в вечерни изволили уехать, – ласково сказала Мавра Кузмипишна.
Молодой офицер, стоя в калитке, как бы в нерешительности войти или не войти ему, пощелкал языком.
– Ах, какая досада!.. – проговорил он. – Мне бы вчера… Ах, как жалко!..
Мавра Кузминишна между тем внимательно и сочувственно разглядывала знакомые ей черты ростовской породы в лице молодого человека, и изорванную шинель, и стоптанные сапоги, которые были на нем.
– Вам зачем же графа надо было? – спросила она.
– Да уж… что делать! – с досадой проговорил офицер и взялся за калитку, как бы намереваясь уйти. Он опять остановился в нерешительности.
– Видите ли? – вдруг сказал он. – Я родственник графу, и он всегда очень добр был ко мне. Так вот, видите ли (он с доброй и веселой улыбкой посмотрел на свой плащ и сапоги), и обносился, и денег ничего нет; так я хотел попросить графа…
Мавра Кузминишна не дала договорить ему.
– Вы минуточку бы повременили, батюшка. Одною минуточку, – сказала она. И как только офицер отпустил руку от калитки, Мавра Кузминишна повернулась и быстрым старушечьим шагом пошла на задний двор к своему флигелю.
В то время как Мавра Кузминишна бегала к себе, офицер, опустив голову и глядя на свои прорванные сапоги, слегка улыбаясь, прохаживался по двору. «Как жалко, что я не застал дядюшку. А славная старушка! Куда она побежала? И как бы мне узнать, какими улицами мне ближе догнать полк, который теперь должен подходить к Рогожской?» – думал в это время молодой офицер. Мавра Кузминишна с испуганным и вместе решительным лицом, неся в руках свернутый клетчатый платочек, вышла из за угла. Не доходя несколько шагов, она, развернув платок, вынула из него белую двадцатипятирублевую ассигнацию и поспешно отдала ее офицеру.
– Были бы их сиятельства дома, известно бы, они бы, точно, по родственному, а вот может… теперича… – Мавра Кузминишна заробела и смешалась. Но офицер, не отказываясь и не торопясь, взял бумажку и поблагодарил Мавру Кузминишну. – Как бы граф дома были, – извиняясь, все говорила Мавра Кузминишна. – Христос с вами, батюшка! Спаси вас бог, – говорила Мавра Кузминишна, кланяясь и провожая его. Офицер, как бы смеясь над собою, улыбаясь и покачивая головой, почти рысью побежал по пустым улицам догонять свой полк к Яузскому мосту.
А Мавра Кузминишна еще долго с мокрыми глазами стояла перед затворенной калиткой, задумчиво покачивая головой и чувствуя неожиданный прилив материнской нежности и жалости к неизвестному ей офицерику.


В недостроенном доме на Варварке, внизу которого был питейный дом, слышались пьяные крики и песни. На лавках у столов в небольшой грязной комнате сидело человек десять фабричных. Все они, пьяные, потные, с мутными глазами, напруживаясь и широко разевая рты, пели какую то песню. Они пели врозь, с трудом, с усилием, очевидно, не для того, что им хотелось петь, но для того только, чтобы доказать, что они пьяны и гуляют. Один из них, высокий белокурый малый в чистой синей чуйке, стоял над ними. Лицо его с тонким прямым носом было бы красиво, ежели бы не тонкие, поджатые, беспрестанно двигающиеся губы и мутные и нахмуренные, неподвижные глаза. Он стоял над теми, которые пели, и, видимо воображая себе что то, торжественно и угловато размахивал над их головами засученной по локоть белой рукой, грязные пальцы которой он неестественно старался растопыривать. Рукав его чуйки беспрестанно спускался, и малый старательно левой рукой опять засучивал его, как будто что то было особенно важное в том, чтобы эта белая жилистая махавшая рука была непременно голая. В середине песни в сенях и на крыльце послышались крики драки и удары. Высокий малый махнул рукой.
– Шабаш! – крикнул он повелительно. – Драка, ребята! – И он, не переставая засучивать рукав, вышел на крыльцо.
Фабричные пошли за ним. Фабричные, пившие в кабаке в это утро под предводительством высокого малого, принесли целовальнику кожи с фабрики, и за это им было дано вино. Кузнецы из соседних кузень, услыхав гульбу в кабаке и полагая, что кабак разбит, силой хотели ворваться в него. На крыльце завязалась драка.
Целовальник в дверях дрался с кузнецом, и в то время как выходили фабричные, кузнец оторвался от целовальника и упал лицом на мостовую.
Другой кузнец рвался в дверь, грудью наваливаясь на целовальника.
Малый с засученным рукавом на ходу еще ударил в лицо рвавшегося в дверь кузнеца и дико закричал:
– Ребята! наших бьют!
В это время первый кузнец поднялся с земли и, расцарапывая кровь на разбитом лице, закричал плачущим голосом:
– Караул! Убили!.. Человека убили! Братцы!..
– Ой, батюшки, убили до смерти, убили человека! – завизжала баба, вышедшая из соседних ворот. Толпа народа собралась около окровавленного кузнеца.
– Мало ты народ то грабил, рубахи снимал, – сказал чей то голос, обращаясь к целовальнику, – что ж ты человека убил? Разбойник!
Высокий малый, стоя на крыльце, мутными глазами водил то на целовальника, то на кузнецов, как бы соображая, с кем теперь следует драться.
– Душегуб! – вдруг крикнул он на целовальника. – Вяжи его, ребята!
– Как же, связал одного такого то! – крикнул целовальник, отмахнувшись от набросившихся на него людей, и, сорвав с себя шапку, он бросил ее на землю. Как будто действие это имело какое то таинственно угрожающее значение, фабричные, обступившие целовальника, остановились в нерешительности.
– Порядок то я, брат, знаю очень прекрасно. Я до частного дойду. Ты думаешь, не дойду? Разбойничать то нонче никому не велят! – прокричал целовальник, поднимая шапку.
– И пойдем, ишь ты! И пойдем… ишь ты! – повторяли друг за другом целовальник и высокий малый, и оба вместе двинулись вперед по улице. Окровавленный кузнец шел рядом с ними. Фабричные и посторонний народ с говором и криком шли за ними.
У угла Маросейки, против большого с запертыми ставнями дома, на котором была вывеска сапожного мастера, стояли с унылыми лицами человек двадцать сапожников, худых, истомленных людей в халатах и оборванных чуйках.
– Он народ разочти как следует! – говорил худой мастеровой с жидкой бородйой и нахмуренными бровями. – А что ж, он нашу кровь сосал – да и квит. Он нас водил, водил – всю неделю. А теперь довел до последнего конца, а сам уехал.
Увидав народ и окровавленного человека, говоривший мастеровой замолчал, и все сапожники с поспешным любопытством присоединились к двигавшейся толпе.
– Куда идет народ то?
– Известно куда, к начальству идет.
– Что ж, али взаправду наша не взяла сила?
– А ты думал как! Гляди ко, что народ говорит.
Слышались вопросы и ответы. Целовальник, воспользовавшись увеличением толпы, отстал от народа и вернулся к своему кабаку.
Высокий малый, не замечая исчезновения своего врага целовальника, размахивая оголенной рукой, не переставал говорить, обращая тем на себя общее внимание. На него то преимущественно жался народ, предполагая от него получить разрешение занимавших всех вопросов.
– Он покажи порядок, закон покажи, на то начальство поставлено! Так ли я говорю, православные? – говорил высокий малый, чуть заметно улыбаясь.
– Он думает, и начальства нет? Разве без начальства можно? А то грабить то мало ли их.
– Что пустое говорить! – отзывалось в толпе. – Как же, так и бросят Москву то! Тебе на смех сказали, а ты и поверил. Мало ли войсков наших идет. Так его и пустили! На то начальство. Вон послушай, что народ то бает, – говорили, указывая на высокого малого.
У стены Китай города другая небольшая кучка людей окружала человека в фризовой шинели, держащего в руках бумагу.
– Указ, указ читают! Указ читают! – послышалось в толпе, и народ хлынул к чтецу.
Человек в фризовой шинели читал афишку от 31 го августа. Когда толпа окружила его, он как бы смутился, но на требование высокого малого, протеснившегося до него, он с легким дрожанием в голосе начал читать афишку сначала.
«Я завтра рано еду к светлейшему князю, – читал он (светлеющему! – торжественно, улыбаясь ртом и хмуря брови, повторил высокий малый), – чтобы с ним переговорить, действовать и помогать войскам истреблять злодеев; станем и мы из них дух… – продолжал чтец и остановился („Видал?“ – победоносно прокричал малый. – Он тебе всю дистанцию развяжет…»)… – искоренять и этих гостей к черту отправлять; я приеду назад к обеду, и примемся за дело, сделаем, доделаем и злодеев отделаем».
Последние слова были прочтены чтецом в совершенном молчании. Высокий малый грустно опустил голову. Очевидно было, что никто не понял этих последних слов. В особенности слова: «я приеду завтра к обеду», видимо, даже огорчили и чтеца и слушателей. Понимание народа было настроено на высокий лад, а это было слишком просто и ненужно понятно; это было то самое, что каждый из них мог бы сказать и что поэтому не мог говорить указ, исходящий от высшей власти.
Все стояли в унылом молчании. Высокий малый водил губами и пошатывался.
– У него спросить бы!.. Это сам и есть?.. Как же, успросил!.. А то что ж… Он укажет… – вдруг послышалось в задних рядах толпы, и общее внимание обратилось на выезжавшие на площадь дрожки полицеймейстера, сопутствуемого двумя конными драгунами.
Полицеймейстер, ездивший в это утро по приказанию графа сжигать барки и, по случаю этого поручения, выручивший большую сумму денег, находившуюся у него в эту минуту в кармане, увидав двинувшуюся к нему толпу людей, приказал кучеру остановиться.
– Что за народ? – крикнул он на людей, разрозненно и робко приближавшихся к дрожкам. – Что за народ? Я вас спрашиваю? – повторил полицеймейстер, не получавший ответа.
– Они, ваше благородие, – сказал приказный во фризовой шинели, – они, ваше высокородие, по объявлению сиятельнейшего графа, не щадя живота, желали послужить, а не то чтобы бунт какой, как сказано от сиятельнейшего графа…
– Граф не уехал, он здесь, и об вас распоряжение будет, – сказал полицеймейстер. – Пошел! – сказал он кучеру. Толпа остановилась, скучиваясь около тех, которые слышали то, что сказало начальство, и глядя на отъезжающие дрожки.
Полицеймейстер в это время испуганно оглянулся, что то сказал кучеру, и лошади его поехали быстрее.
– Обман, ребята! Веди к самому! – крикнул голос высокого малого. – Не пущай, ребята! Пущай отчет подаст! Держи! – закричали голоса, и народ бегом бросился за дрожками.
Толпа за полицеймейстером с шумным говором направилась на Лубянку.
– Что ж, господа да купцы повыехали, а мы за то и пропадаем? Что ж, мы собаки, что ль! – слышалось чаще в толпе.


Вечером 1 го сентября, после своего свидания с Кутузовым, граф Растопчин, огорченный и оскорбленный тем, что его не пригласили на военный совет, что Кутузов не обращал никакого внимания на его предложение принять участие в защите столицы, и удивленный новым открывшимся ему в лагере взглядом, при котором вопрос о спокойствии столицы и о патриотическом ее настроении оказывался не только второстепенным, но совершенно ненужным и ничтожным, – огорченный, оскорбленный и удивленный всем этим, граф Растопчин вернулся в Москву. Поужинав, граф, не раздеваясь, прилег на канапе и в первом часу был разбужен курьером, который привез ему письмо от Кутузова. В письме говорилось, что так как войска отступают на Рязанскую дорогу за Москву, то не угодно ли графу выслать полицейских чиновников, для проведения войск через город. Известие это не было новостью для Растопчина. Не только со вчерашнего свиданья с Кутузовым на Поклонной горе, но и с самого Бородинского сражения, когда все приезжавшие в Москву генералы в один голос говорили, что нельзя дать еще сражения, и когда с разрешения графа каждую ночь уже вывозили казенное имущество и жители до половины повыехали, – граф Растопчин знал, что Москва будет оставлена; но тем не менее известие это, сообщенное в форме простой записки с приказанием от Кутузова и полученное ночью, во время первого сна, удивило и раздражило графа.
Впоследствии, объясняя свою деятельность за это время, граф Растопчин в своих записках несколько раз писал, что у него тогда было две важные цели: De maintenir la tranquillite a Moscou et d'en faire partir les habitants. [Сохранить спокойствие в Москве и выпроводить из нее жителей.] Если допустить эту двоякую цель, всякое действие Растопчина оказывается безукоризненным. Для чего не вывезена московская святыня, оружие, патроны, порох, запасы хлеба, для чего тысячи жителей обмануты тем, что Москву не сдадут, и разорены? – Для того, чтобы соблюсти спокойствие в столице, отвечает объяснение графа Растопчина. Для чего вывозились кипы ненужных бумаг из присутственных мест и шар Леппиха и другие предметы? – Для того, чтобы оставить город пустым, отвечает объяснение графа Растопчина. Стоит только допустить, что что нибудь угрожало народному спокойствию, и всякое действие становится оправданным.
Все ужасы террора основывались только на заботе о народном спокойствии.
На чем же основывался страх графа Растопчина о народном спокойствии в Москве в 1812 году? Какая причина была предполагать в городе склонность к возмущению? Жители уезжали, войска, отступая, наполняли Москву. Почему должен был вследствие этого бунтовать народ?
Не только в Москве, но во всей России при вступлении неприятеля не произошло ничего похожего на возмущение. 1 го, 2 го сентября более десяти тысяч людей оставалось в Москве, и, кроме толпы, собравшейся на дворе главнокомандующего и привлеченной им самим, – ничего не было. Очевидно, что еще менее надо было ожидать волнения в народе, ежели бы после Бородинского сражения, когда оставление Москвы стало очевидно, или, по крайней мере, вероятно, – ежели бы тогда вместо того, чтобы волновать народ раздачей оружия и афишами, Растопчин принял меры к вывозу всей святыни, пороху, зарядов и денег и прямо объявил бы народу, что город оставляется.
Растопчин, пылкий, сангвинический человек, всегда вращавшийся в высших кругах администрации, хотя в с патриотическим чувством, не имел ни малейшего понятия о том народе, которым он думал управлять. С самого начала вступления неприятеля в Смоленск Растопчин в воображении своем составил для себя роль руководителя народного чувства – сердца России. Ему не только казалось (как это кажется каждому администратору), что он управлял внешними действиями жителей Москвы, но ему казалось, что он руководил их настроением посредством своих воззваний и афиш, писанных тем ёрническим языком, который в своей среде презирает народ и которого он не понимает, когда слышит его сверху. Красивая роль руководителя народного чувства так понравилась Растопчину, он так сжился с нею, что необходимость выйти из этой роли, необходимость оставления Москвы без всякого героического эффекта застала его врасплох, и он вдруг потерял из под ног почву, на которой стоял, в решительно не знал, что ему делать. Он хотя и знал, но не верил всею душою до последней минуты в оставление Москвы и ничего не делал с этой целью. Жители выезжали против его желания. Ежели вывозили присутственные места, то только по требованию чиновников, с которыми неохотно соглашался граф. Сам же он был занят только тою ролью, которую он для себя сделал. Как это часто бывает с людьми, одаренными пылким воображением, он знал уже давно, что Москву оставят, но знал только по рассуждению, но всей душой не верил в это, не перенесся воображением в это новое положение.
Вся деятельность его, старательная и энергическая (насколько она была полезна и отражалась на народ – это другой вопрос), вся деятельность его была направлена только на то, чтобы возбудить в жителях то чувство, которое он сам испытывал, – патриотическую ненависть к французам и уверенность в себе.
Но когда событие принимало свои настоящие, исторические размеры, когда оказалось недостаточным только словами выражать свою ненависть к французам, когда нельзя было даже сражением выразить эту ненависть, когда уверенность в себе оказалась бесполезною по отношению к одному вопросу Москвы, когда все население, как один человек, бросая свои имущества, потекло вон из Москвы, показывая этим отрицательным действием всю силу своего народного чувства, – тогда роль, выбранная Растопчиным, оказалась вдруг бессмысленной. Он почувствовал себя вдруг одиноким, слабым и смешным, без почвы под ногами.
Получив, пробужденный от сна, холодную и повелительную записку от Кутузова, Растопчин почувствовал себя тем более раздраженным, чем более он чувствовал себя виновным. В Москве оставалось все то, что именно было поручено ему, все то казенное, что ему должно было вывезти. Вывезти все не было возможности.
«Кто же виноват в этом, кто допустил до этого? – думал он. – Разумеется, не я. У меня все было готово, я держал Москву вот как! И вот до чего они довели дело! Мерзавцы, изменники!» – думал он, не определяя хорошенько того, кто были эти мерзавцы и изменники, но чувствуя необходимость ненавидеть этих кого то изменников, которые были виноваты в том фальшивом и смешном положении, в котором он находился.
Всю эту ночь граф Растопчин отдавал приказания, за которыми со всех сторон Москвы приезжали к нему. Приближенные никогда не видали графа столь мрачным и раздраженным.
«Ваше сиятельство, из вотчинного департамента пришли, от директора за приказаниями… Из консистории, из сената, из университета, из воспитательного дома, викарный прислал… спрашивает… О пожарной команде как прикажете? Из острога смотритель… из желтого дома смотритель…» – всю ночь, не переставая, докладывали графу.
На все эта вопросы граф давал короткие и сердитые ответы, показывавшие, что приказания его теперь не нужны, что все старательно подготовленное им дело теперь испорчено кем то и что этот кто то будет нести всю ответственность за все то, что произойдет теперь.
– Ну, скажи ты этому болвану, – отвечал он на запрос от вотчинного департамента, – чтоб он оставался караулить свои бумаги. Ну что ты спрашиваешь вздор о пожарной команде? Есть лошади – пускай едут во Владимир. Не французам оставлять.
– Ваше сиятельство, приехал надзиратель из сумасшедшего дома, как прикажете?
– Как прикажу? Пускай едут все, вот и всё… А сумасшедших выпустить в городе. Когда у нас сумасшедшие армиями командуют, так этим и бог велел.
На вопрос о колодниках, которые сидели в яме, граф сердито крикнул на смотрителя:
– Что ж, тебе два батальона конвоя дать, которого нет? Пустить их, и всё!
– Ваше сиятельство, есть политические: Мешков, Верещагин.
– Верещагин! Он еще не повешен? – крикнул Растопчин. – Привести его ко мне.


К девяти часам утра, когда войска уже двинулись через Москву, никто больше не приходил спрашивать распоряжений графа. Все, кто мог ехать, ехали сами собой; те, кто оставались, решали сами с собой, что им надо было делать.
Граф велел подавать лошадей, чтобы ехать в Сокольники, и, нахмуренный, желтый и молчаливый, сложив руки, сидел в своем кабинете.
Каждому администратору в спокойное, не бурное время кажется, что только его усилиями движется всо ему подведомственное народонаселение, и в этом сознании своей необходимости каждый администратор чувствует главную награду за свои труды и усилия. Понятно, что до тех пор, пока историческое море спокойно, правителю администратору, с своей утлой лодочкой упирающемуся шестом в корабль народа и самому двигающемуся, должно казаться, что его усилиями двигается корабль, в который он упирается. Но стоит подняться буре, взволноваться морю и двинуться самому кораблю, и тогда уж заблуждение невозможно. Корабль идет своим громадным, независимым ходом, шест не достает до двинувшегося корабля, и правитель вдруг из положения властителя, источника силы, переходит в ничтожного, бесполезного и слабого человека.
Растопчин чувствовал это, и это то раздражало его. Полицеймейстер, которого остановила толпа, вместе с адъютантом, который пришел доложить, что лошади готовы, вошли к графу. Оба были бледны, и полицеймейстер, передав об исполнении своего поручения, сообщил, что на дворе графа стояла огромная толпа народа, желавшая его видеть.
Растопчин, ни слова не отвечая, встал и быстрыми шагами направился в свою роскошную светлую гостиную, подошел к двери балкона, взялся за ручку, оставил ее и перешел к окну, из которого виднее была вся толпа. Высокий малый стоял в передних рядах и с строгим лицом, размахивая рукой, говорил что то. Окровавленный кузнец с мрачным видом стоял подле него. Сквозь закрытые окна слышен был гул голосов.
– Готов экипаж? – сказал Растопчин, отходя от окна.
– Готов, ваше сиятельство, – сказал адъютант.
Растопчин опять подошел к двери балкона.
– Да чего они хотят? – спросил он у полицеймейстера.
– Ваше сиятельство, они говорят, что собрались идти на французов по вашему приказанью, про измену что то кричали. Но буйная толпа, ваше сиятельство. Я насилу уехал. Ваше сиятельство, осмелюсь предложить…
– Извольте идти, я без вас знаю, что делать, – сердито крикнул Растопчин. Он стоял у двери балкона, глядя на толпу. «Вот что они сделали с Россией! Вот что они сделали со мной!» – думал Растопчин, чувствуя поднимающийся в своей душе неудержимый гнев против кого то того, кому можно было приписать причину всего случившегося. Как это часто бывает с горячими людьми, гнев уже владел им, но он искал еще для него предмета. «La voila la populace, la lie du peuple, – думал он, глядя на толпу, – la plebe qu'ils ont soulevee par leur sottise. Il leur faut une victime, [„Вот он, народец, эти подонки народонаселения, плебеи, которых они подняли своею глупостью! Им нужна жертва“.] – пришло ему в голову, глядя на размахивающего рукой высокого малого. И по тому самому это пришло ему в голову, что ему самому нужна была эта жертва, этот предмет для своего гнева.
– Готов экипаж? – в другой раз спросил он.
– Готов, ваше сиятельство. Что прикажете насчет Верещагина? Он ждет у крыльца, – отвечал адъютант.
– А! – вскрикнул Растопчин, как пораженный каким то неожиданным воспоминанием.
И, быстро отворив дверь, он вышел решительными шагами на балкон. Говор вдруг умолк, шапки и картузы снялись, и все глаза поднялись к вышедшему графу.
– Здравствуйте, ребята! – сказал граф быстро и громко. – Спасибо, что пришли. Я сейчас выйду к вам, но прежде всего нам надо управиться с злодеем. Нам надо наказать злодея, от которого погибла Москва. Подождите меня! – И граф так же быстро вернулся в покои, крепко хлопнув дверью.
По толпе пробежал одобрительный ропот удовольствия. «Он, значит, злодеев управит усех! А ты говоришь француз… он тебе всю дистанцию развяжет!» – говорили люди, как будто упрекая друг друга в своем маловерии.
Через несколько минут из парадных дверей поспешно вышел офицер, приказал что то, и драгуны вытянулись. Толпа от балкона жадно подвинулась к крыльцу. Выйдя гневно быстрыми шагами на крыльцо, Растопчин поспешно оглянулся вокруг себя, как бы отыскивая кого то.
– Где он? – сказал граф, и в ту же минуту, как он сказал это, он увидал из за угла дома выходившего между, двух драгун молодого человека с длинной тонкой шеей, с до половины выбритой и заросшей головой. Молодой человек этот был одет в когда то щегольской, крытый синим сукном, потертый лисий тулупчик и в грязные посконные арестантские шаровары, засунутые в нечищеные, стоптанные тонкие сапоги. На тонких, слабых ногах тяжело висели кандалы, затруднявшие нерешительную походку молодого человека.
– А ! – сказал Растопчин, поспешно отворачивая свой взгляд от молодого человека в лисьем тулупчике и указывая на нижнюю ступеньку крыльца. – Поставьте его сюда! – Молодой человек, брянча кандалами, тяжело переступил на указываемую ступеньку, придержав пальцем нажимавший воротник тулупчика, повернул два раза длинной шеей и, вздохнув, покорным жестом сложил перед животом тонкие, нерабочие руки.
Несколько секунд, пока молодой человек устанавливался на ступеньке, продолжалось молчание. Только в задних рядах сдавливающихся к одному месту людей слышались кряхтенье, стоны, толчки и топот переставляемых ног.
Растопчин, ожидая того, чтобы он остановился на указанном месте, хмурясь потирал рукою лицо.
– Ребята! – сказал Растопчин металлически звонким голосом, – этот человек, Верещагин – тот самый мерзавец, от которого погибла Москва.
Молодой человек в лисьем тулупчике стоял в покорной позе, сложив кисти рук вместе перед животом и немного согнувшись. Исхудалое, с безнадежным выражением, изуродованное бритою головой молодое лицо его было опущено вниз. При первых словах графа он медленно поднял голову и поглядел снизу на графа, как бы желая что то сказать ему или хоть встретить его взгляд. Но Растопчин не смотрел на него. На длинной тонкой шее молодого человека, как веревка, напружилась и посинела жила за ухом, и вдруг покраснело лицо.
Все глаза были устремлены на него. Он посмотрел на толпу, и, как бы обнадеженный тем выражением, которое он прочел на лицах людей, он печально и робко улыбнулся и, опять опустив голову, поправился ногами на ступеньке.
– Он изменил своему царю и отечеству, он передался Бонапарту, он один из всех русских осрамил имя русского, и от него погибает Москва, – говорил Растопчин ровным, резким голосом; но вдруг быстро взглянул вниз на Верещагина, продолжавшего стоять в той же покорной позе. Как будто взгляд этот взорвал его, он, подняв руку, закричал почти, обращаясь к народу: – Своим судом расправляйтесь с ним! отдаю его вам!
Народ молчал и только все теснее и теснее нажимал друг на друга. Держать друг друга, дышать в этой зараженной духоте, не иметь силы пошевелиться и ждать чего то неизвестного, непонятного и страшного становилось невыносимо. Люди, стоявшие в передних рядах, видевшие и слышавшие все то, что происходило перед ними, все с испуганно широко раскрытыми глазами и разинутыми ртами, напрягая все свои силы, удерживали на своих спинах напор задних.
– Бей его!.. Пускай погибнет изменник и не срамит имя русского! – закричал Растопчин. – Руби! Я приказываю! – Услыхав не слова, но гневные звуки голоса Растопчина, толпа застонала и надвинулась, но опять остановилась.
– Граф!.. – проговорил среди опять наступившей минутной тишины робкий и вместе театральный голос Верещагина. – Граф, один бог над нами… – сказал Верещагин, подняв голову, и опять налилась кровью толстая жила на его тонкой шее, и краска быстро выступила и сбежала с его лица. Он не договорил того, что хотел сказать.
– Руби его! Я приказываю!.. – прокричал Растопчин, вдруг побледнев так же, как Верещагин.
– Сабли вон! – крикнул офицер драгунам, сам вынимая саблю.
Другая еще сильнейшая волна взмыла по народу, и, добежав до передних рядов, волна эта сдвинула переднии, шатая, поднесла к самым ступеням крыльца. Высокий малый, с окаменелым выражением лица и с остановившейся поднятой рукой, стоял рядом с Верещагиным.
– Руби! – прошептал почти офицер драгунам, и один из солдат вдруг с исказившимся злобой лицом ударил Верещагина тупым палашом по голове.
«А!» – коротко и удивленно вскрикнул Верещагин, испуганно оглядываясь и как будто не понимая, зачем это было с ним сделано. Такой же стон удивления и ужаса пробежал по толпе.
«О господи!» – послышалось чье то печальное восклицание.
Но вслед за восклицанием удивления, вырвавшимся У Верещагина, он жалобно вскрикнул от боли, и этот крик погубил его. Та натянутая до высшей степени преграда человеческого чувства, которая держала еще толпу, прорвалось мгновенно. Преступление было начато, необходимо было довершить его. Жалобный стон упрека был заглушен грозным и гневным ревом толпы. Как последний седьмой вал, разбивающий корабли, взмыла из задних рядов эта последняя неудержимая волна, донеслась до передних, сбила их и поглотила все. Ударивший драгун хотел повторить свой удар. Верещагин с криком ужаса, заслонясь руками, бросился к народу. Высокий малый, на которого он наткнулся, вцепился руками в тонкую шею Верещагина и с диким криком, с ним вместе, упал под ноги навалившегося ревущего народа.
Одни били и рвали Верещагина, другие высокого малого. И крики задавленных людей и тех, которые старались спасти высокого малого, только возбуждали ярость толпы. Долго драгуны не могли освободить окровавленного, до полусмерти избитого фабричного. И долго, несмотря на всю горячечную поспешность, с которою толпа старалась довершить раз начатое дело, те люди, которые били, душили и рвали Верещагина, не могли убить его; но толпа давила их со всех сторон, с ними в середине, как одна масса, колыхалась из стороны в сторону и не давала им возможности ни добить, ни бросить его.
«Топором то бей, что ли?.. задавили… Изменщик, Христа продал!.. жив… живущ… по делам вору мука. Запором то!.. Али жив?»
Только когда уже перестала бороться жертва и вскрики ее заменились равномерным протяжным хрипеньем, толпа стала торопливо перемещаться около лежащего, окровавленного трупа. Каждый подходил, взглядывал на то, что было сделано, и с ужасом, упреком и удивлением теснился назад.
«О господи, народ то что зверь, где же живому быть!» – слышалось в толпе. – И малый то молодой… должно, из купцов, то то народ!.. сказывают, не тот… как же не тот… О господи… Другого избили, говорят, чуть жив… Эх, народ… Кто греха не боится… – говорили теперь те же люди, с болезненно жалостным выражением глядя на мертвое тело с посиневшим, измазанным кровью и пылью лицом и с разрубленной длинной тонкой шеей.
Полицейский старательный чиновник, найдя неприличным присутствие трупа на дворе его сиятельства, приказал драгунам вытащить тело на улицу. Два драгуна взялись за изуродованные ноги и поволокли тело. Окровавленная, измазанная в пыли, мертвая бритая голова на длинной шее, подворачиваясь, волочилась по земле. Народ жался прочь от трупа.
В то время как Верещагин упал и толпа с диким ревом стеснилась и заколыхалась над ним, Растопчин вдруг побледнел, и вместо того чтобы идти к заднему крыльцу, у которого ждали его лошади, он, сам не зная куда и зачем, опустив голову, быстрыми шагами пошел по коридору, ведущему в комнаты нижнего этажа. Лицо графа было бледно, и он не мог остановить трясущуюся, как в лихорадке, нижнюю челюсть.
– Ваше сиятельство, сюда… куда изволите?.. сюда пожалуйте, – проговорил сзади его дрожащий, испуганный голос. Граф Растопчин не в силах был ничего отвечать и, послушно повернувшись, пошел туда, куда ему указывали. У заднего крыльца стояла коляска. Далекий гул ревущей толпы слышался и здесь. Граф Растопчин торопливо сел в коляску и велел ехать в свой загородный дом в Сокольниках. Выехав на Мясницкую и не слыша больше криков толпы, граф стал раскаиваться. Он с неудовольствием вспомнил теперь волнение и испуг, которые он выказал перед своими подчиненными. «La populace est terrible, elle est hideuse, – думал он по французски. – Ils sont сошше les loups qu'on ne peut apaiser qu'avec de la chair. [Народная толпа страшна, она отвратительна. Они как волки: их ничем не удовлетворишь, кроме мяса.] „Граф! один бог над нами!“ – вдруг вспомнились ему слова Верещагина, и неприятное чувство холода пробежало по спине графа Растопчина. Но чувство это было мгновенно, и граф Растопчин презрительно улыбнулся сам над собою. „J'avais d'autres devoirs, – подумал он. – Il fallait apaiser le peuple. Bien d'autres victimes ont peri et perissent pour le bien publique“, [У меня были другие обязанности. Следовало удовлетворить народ. Много других жертв погибло и гибнет для общественного блага.] – и он стал думать о тех общих обязанностях, которые он имел в отношении своего семейства, своей (порученной ему) столице и о самом себе, – не как о Федоре Васильевиче Растопчине (он полагал, что Федор Васильевич Растопчин жертвует собою для bien publique [общественного блага]), но о себе как о главнокомандующем, о представителе власти и уполномоченном царя. „Ежели бы я был только Федор Васильевич, ma ligne de conduite aurait ete tout autrement tracee, [путь мой был бы совсем иначе начертан,] но я должен был сохранить и жизнь и достоинство главнокомандующего“.
Слегка покачиваясь на мягких рессорах экипажа и не слыша более страшных звуков толпы, Растопчин физически успокоился, и, как это всегда бывает, одновременно с физическим успокоением ум подделал для него и причины нравственного успокоения. Мысль, успокоившая Растопчина, была не новая. С тех пор как существует мир и люди убивают друг друга, никогда ни один человек не совершил преступления над себе подобным, не успокоивая себя этой самой мыслью. Мысль эта есть le bien publique [общественное благо], предполагаемое благо других людей.
Для человека, не одержимого страстью, благо это никогда не известно; но человек, совершающий преступление, всегда верно знает, в чем состоит это благо. И Растопчин теперь знал это.
Он не только в рассуждениях своих не упрекал себя в сделанном им поступке, но находил причины самодовольства в том, что он так удачно умел воспользоваться этим a propos [удобным случаем] – наказать преступника и вместе с тем успокоить толпу.
«Верещагин был судим и приговорен к смертной казни, – думал Растопчин (хотя Верещагин сенатом был только приговорен к каторжной работе). – Он был предатель и изменник; я не мог оставить его безнаказанным, и потом je faisais d'une pierre deux coups [одним камнем делал два удара]; я для успокоения отдавал жертву народу и казнил злодея».
Приехав в свой загородный дом и занявшись домашними распоряжениями, граф совершенно успокоился.
Через полчаса граф ехал на быстрых лошадях через Сокольничье поле, уже не вспоминая о том, что было, и думая и соображая только о том, что будет. Он ехал теперь к Яузскому мосту, где, ему сказали, был Кутузов. Граф Растопчин готовил в своем воображении те гневные в колкие упреки, которые он выскажет Кутузову за его обман. Он даст почувствовать этой старой придворной лисице, что ответственность за все несчастия, имеющие произойти от оставления столицы, от погибели России (как думал Растопчин), ляжет на одну его выжившую из ума старую голову. Обдумывая вперед то, что он скажет ему, Растопчин гневно поворачивался в коляске и сердито оглядывался по сторонам.
Сокольничье поле было пустынно. Только в конце его, у богадельни и желтого дома, виднелась кучки людей в белых одеждах и несколько одиноких, таких же людей, которые шли по полю, что то крича и размахивая руками.
Один вз них бежал наперерез коляске графа Растопчина. И сам граф Растопчин, и его кучер, и драгуны, все смотрели с смутным чувством ужаса и любопытства на этих выпущенных сумасшедших и в особенности на того, который подбегал к вим.
Шатаясь на своих длинных худых ногах, в развевающемся халате, сумасшедший этот стремительно бежал, не спуская глаз с Растопчина, крича ему что то хриплым голосом и делая знаки, чтобы он остановился. Обросшее неровными клочками бороды, сумрачное и торжественное лицо сумасшедшего было худо и желто. Черные агатовые зрачки его бегали низко и тревожно по шафранно желтым белкам.
– Стой! Остановись! Я говорю! – вскрикивал он пронзительно и опять что то, задыхаясь, кричал с внушительными интонациями в жестами.
Он поравнялся с коляской и бежал с ней рядом.
– Трижды убили меня, трижды воскресал из мертвых. Они побили каменьями, распяли меня… Я воскресну… воскресну… воскресну. Растерзали мое тело. Царствие божие разрушится… Трижды разрушу и трижды воздвигну его, – кричал он, все возвышая и возвышая голос. Граф Растопчин вдруг побледнел так, как он побледнел тогда, когда толпа бросилась на Верещагина. Он отвернулся.
– Пош… пошел скорее! – крикнул он на кучера дрожащим голосом.
Коляска помчалась во все ноги лошадей; но долго еще позади себя граф Растопчин слышал отдаляющийся безумный, отчаянный крик, а перед глазами видел одно удивленно испуганное, окровавленное лицо изменника в меховом тулупчике.
Как ни свежо было это воспоминание, Растопчин чувствовал теперь, что оно глубоко, до крови, врезалось в его сердце. Он ясно чувствовал теперь, что кровавый след этого воспоминания никогда не заживет, но что, напротив, чем дальше, тем злее, мучительнее будет жить до конца жизни это страшное воспоминание в его сердце. Он слышал, ему казалось теперь, звуки своих слов:
«Руби его, вы головой ответите мне!» – «Зачем я сказал эти слова! Как то нечаянно сказал… Я мог не сказать их (думал он): тогда ничего бы не было». Он видел испуганное и потом вдруг ожесточившееся лицо ударившего драгуна и взгляд молчаливого, робкого упрека, который бросил на него этот мальчик в лисьем тулупе… «Но я не для себя сделал это. Я должен был поступить так. La plebe, le traitre… le bien publique», [Чернь, злодей… общественное благо.] – думал он.
У Яузского моста все еще теснилось войско. Было жарко. Кутузов, нахмуренный, унылый, сидел на лавке около моста и плетью играл по песку, когда с шумом подскакала к нему коляска. Человек в генеральском мундире, в шляпе с плюмажем, с бегающими не то гневными, не то испуганными глазами подошел к Кутузову и стал по французски говорить ему что то. Это был граф Растопчин. Он говорил Кутузову, что явился сюда, потому что Москвы и столицы нет больше и есть одна армия.
– Было бы другое, ежели бы ваша светлость не сказали мне, что вы не сдадите Москвы, не давши еще сражения: всего этого не было бы! – сказал он.
Кутузов глядел на Растопчина и, как будто не понимая значения обращенных к нему слов, старательно усиливался прочесть что то особенное, написанное в эту минуту на лице говорившего с ним человека. Растопчин, смутившись, замолчал. Кутузов слегка покачал головой и, не спуская испытующего взгляда с лица Растопчина, тихо проговорил:
– Да, я не отдам Москвы, не дав сражения.
Думал ли Кутузов совершенно о другом, говоря эти слова, или нарочно, зная их бессмысленность, сказал их, но граф Растопчин ничего не ответил и поспешно отошел от Кутузова. И странное дело! Главнокомандующий Москвы, гордый граф Растопчин, взяв в руки нагайку, подошел к мосту и стал с криком разгонять столпившиеся повозки.


В четвертом часу пополудни войска Мюрата вступали в Москву. Впереди ехал отряд виртембергских гусар, позади верхом, с большой свитой, ехал сам неаполитанский король.
Около середины Арбата, близ Николы Явленного, Мюрат остановился, ожидая известия от передового отряда о том, в каком положении находилась городская крепость «le Kremlin».
Вокруг Мюрата собралась небольшая кучка людей из остававшихся в Москве жителей. Все с робким недоумением смотрели на странного, изукрашенного перьями и золотом длинноволосого начальника.
– Что ж, это сам, что ли, царь ихний? Ничево! – слышались тихие голоса.
Переводчик подъехал к кучке народа.
– Шапку то сними… шапку то, – заговорили в толпе, обращаясь друг к другу. Переводчик обратился к одному старому дворнику и спросил, далеко ли до Кремля? Дворник, прислушиваясь с недоумением к чуждому ему польскому акценту и не признавая звуков говора переводчика за русскую речь, не понимал, что ему говорили, и прятался за других.
Мюрат подвинулся к переводчику в велел спросить, где русские войска. Один из русских людей понял, чего у него спрашивали, и несколько голосов вдруг стали отвечать переводчику. Французский офицер из передового отряда подъехал к Мюрату и доложил, что ворота в крепость заделаны и что, вероятно, там засада.
– Хорошо, – сказал Мюрат и, обратившись к одному из господ своей свиты, приказал выдвинуть четыре легких орудия и обстрелять ворота.
Артиллерия на рысях выехала из за колонны, шедшей за Мюратом, и поехала по Арбату. Спустившись до конца Вздвиженки, артиллерия остановилась и выстроилась на площади. Несколько французских офицеров распоряжались пушками, расстанавливая их, и смотрели в Кремль в зрительную трубу.
В Кремле раздавался благовест к вечерне, и этот звон смущал французов. Они предполагали, что это был призыв к оружию. Несколько человек пехотных солдат побежали к Кутафьевским воротам. В воротах лежали бревна и тесовые щиты. Два ружейные выстрела раздались из под ворот, как только офицер с командой стал подбегать к ним. Генерал, стоявший у пушек, крикнул офицеру командные слова, и офицер с солдатами побежал назад.
Послышалось еще три выстрела из ворот.
Один выстрел задел в ногу французского солдата, и странный крик немногих голосов послышался из за щитов. На лицах французского генерала, офицеров и солдат одновременно, как по команде, прежнее выражение веселости и спокойствия заменилось упорным, сосредоточенным выражением готовности на борьбу и страдания. Для них всех, начиная от маршала и до последнего солдата, это место не было Вздвиженка, Моховая, Кутафья и Троицкие ворота, а это была новая местность нового поля, вероятно, кровопролитного сражения. И все приготовились к этому сражению. Крики из ворот затихли. Орудия были выдвинуты. Артиллеристы сдули нагоревшие пальники. Офицер скомандовал «feu!» [пали!], и два свистящие звука жестянок раздались один за другим. Картечные пули затрещали по камню ворот, бревнам и щитам; и два облака дыма заколебались на площади.
Несколько мгновений после того, как затихли перекаты выстрелов по каменному Кремлю, странный звук послышался над головами французов. Огромная стая галок поднялась над стенами и, каркая и шумя тысячами крыл, закружилась в воздухе. Вместе с этим звуком раздался человеческий одинокий крик в воротах, и из за дыма появилась фигура человека без шапки, в кафтане. Держа ружье, он целился во французов. Feu! – повторил артиллерийский офицер, и в одно и то же время раздались один ружейный и два орудийных выстрела. Дым опять закрыл ворота.
За щитами больше ничего не шевелилось, и пехотные французские солдаты с офицерами пошли к воротам. В воротах лежало три раненых и четыре убитых человека. Два человека в кафтанах убегали низом, вдоль стен, к Знаменке.
– Enlevez moi ca, [Уберите это,] – сказал офицер, указывая на бревна и трупы; и французы, добив раненых, перебросили трупы вниз за ограду. Кто были эти люди, никто не знал. «Enlevez moi ca», – сказано только про них, и их выбросили и прибрали потом, чтобы они не воняли. Один Тьер посвятил их памяти несколько красноречивых строк: «Ces miserables avaient envahi la citadelle sacree, s'etaient empares des fusils de l'arsenal, et tiraient (ces miserables) sur les Francais. On en sabra quelques'uns et on purgea le Kremlin de leur presence. [Эти несчастные наполнили священную крепость, овладели ружьями арсенала и стреляли во французов. Некоторых из них порубили саблями, и очистили Кремль от их присутствия.]
Мюрату было доложено, что путь расчищен. Французы вошли в ворота и стали размещаться лагерем на Сенатской площади. Солдаты выкидывали стулья из окон сената на площадь и раскладывали огни.
Другие отряды проходили через Кремль и размещались по Маросейке, Лубянке, Покровке. Третьи размещались по Вздвиженке, Знаменке, Никольской, Тверской. Везде, не находя хозяев, французы размещались не как в городе на квартирах, а как в лагере, который расположен в городе.