Тибетско-русская практическая транскрипция

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Тибетский письменный язык весьма консервативен и существенно отличается от разговорного. Выделяют две наиболее распространённые традиции произношения: койне учёных лам, основанное на центральных диалектах (У-Цанг), и аналогичное койне, основанное на восточных диалектах (Амдо).

Центральнотибетское произношение лам не следует приравнивать к лхасскому диалекту, так как бытовой язык существенно отличается от языка учёных. К этому произношению относится в первую очередь произношение Далай-ламы и Кармапы. Центральнотибетским является произношение учёной тибетской диаспоры в Индии. Оно долгое время было более закрытым для изучения, но сейчас становится более известным и в России, и за рубежом. Восточное же амдосское произношение имеет особую историческую связь с Россией, так как монгольские и бурятские ламы чаще получали образование в восточных тибетских монастырях, и многие исторически закрепившиеся в нашей литературе слова основаны именно на этой традиции, как например, перевод Чжудши и др. Следует также отметить что благодаря унифицированности письменного языка для самих тибетцев различия произношения не имеют большого значения.

В представленной ниже таблице буква в инициали и др. применяется в двухбуквенных инициалях, которые без огласовки могут иметь два варианта прочтения (ср. и ). Буква «а» в этом случае обозначает «нулевое окончание» (если можно вообще говорить о понятии "окончания" в тибетском языке в смысле терминологии европейских языков) или «нулевую терминаль» для выделения слогообразующей буквы (графемы) и исключения омографии (в приведённых примерах слогообразующей буквой в первом случае является , а во втором ). В случае с инициалью и др. употребление буквы «А» можно считать избыточным, так как буква «ча» может быть только слогообразующей и двойного варианта прочтения не возникает, но такое правописание соответствует тибетской письменной традиции и поэтому сохранено в транскрипции.





Инициали

Транскрипция инициалей в порядке латинского алфавита с дакчхой на основе транскрипции Ермолина.

Инициаль Вайли Ермолин [1] ГУГК [2] ИЯ РАН [3] Рерих [4] Горячев [5] Дакчха
а а а а а а А
ba ба (ва) б б па (wa) па, ба (ва) Ба
bca' ча дж ч ча ча Баочача
bda' да д д да да Баодада
bga' га г г га га Баогага
bgra дра дж тж дра дра Баогаратадра
bgya гья (джья) гь гь г'а (џ'а) Баогаятагья
bka' ка г к ка Баокака
bkra тра дж тш тра Баокарататра
bkya кья гь кь к'а Баокаятакья
bla ла л л ла ла Балатала
blda да д т да Баоладатада
blta та д т та та Баолататата
bra дра дж тж тра тра, дра Баратадра
brda да д д да да Баорадатада
brdza дза дз дз Баорадзатадза
brga га г г га Баорагатага
brgya гья (джья) гь гь г'а (џ'а) гя Баорагатагагаятагья
brja джа дж дж джя Баораджатаджа
brka ка г к ка Баоракатака
brkya кья гь кь Баоракатакакаятакья
brla ла л л ла Баоралатала
brna на н н на Баоранатана
brnga нга нг нг Баорангатанга
brnya нья нь нь н'а ня Баораньятанья
brta та д т та та Баорататата
brtsa ца дз ц ца Баорацатаца
bsa' са с с са Баоса-а-са
bsda да д д да Баосадатада
bsga га г г га Баосагатага
bsgra дра дж тш Баосагатагагаратадра
bsgya гья (джья) гь гь г'а (џ'а) Баосагатагагаятагья
bsha' ща ш щ ш'а ша Баощаща
bska ка ка Баосакатака
bskra тра Баосакатакакарататра
bskya кья кя Баосакатакакаятакья
bsla ла ла Баосалатала
bsna на на Баосанатана
bsnga нга Баосангатанга
bsnya нья Баосаньятанья
bsra са дж/с тш/с са Баосаратаса
bsta та та Баосататата
bstsa ца ца Баосацатаца
bta' та та та Баотата
btsa' ца ца ца Баоцаца
bya джа ч'а джя, чя Баятаджа
bza' за са за Баозаза
bzha' жа ша ша Баожажа
bzla да да Баозалатада
ca ча ча Ча
cha чха чhа ча Чха
da да та да Да
dba' ва wa (у) Даобава
dbra ра Даобаратара
dbya я (и) Даобаятая
dga' га га Даогага
dgra дра дра дра Даогаратадра
dgya гья (джья) г'а (џ'а) Даогаятагья
dka' ка ка Даокака
dkra тра тра Даокарататра
dkya кья к'а Даокаятакья
dma' ма ма ма Даомама
dmya нья ня Даомаятанья
dnga нга нга Даонганга
dpa' па б б па па Даопапа
dpra тра Даопарататра
dpya ча Даопаятача
dra дра трhа дра Даратадра
dza дза ц цх дза Дза
ga га га га Га
gca' ча ча ча Гаочача
gda' да да Гаодада
gla ла ла ла Галатала
gna' на на на Гаонана
gnya' нья н'а Гаоньянья
gra дра тра дра Гаратадра
gsa' са са са Гаосаса
gsha' ща Гаощаща
gta' та та та Гаотата
gtsa' ца ца Гаоцаца
gya гья (джья) г'а (џ'а) Гаятагья
g.ya я я Гаояя
gza' за за Гаозаза
gzha' жа ша ша Гаожажа
ha ха Ха
hra хра hра Харатахра
ja джа ча джя Джа
ka ка Ка
kha кха кhа ка Кха
khra тхра трhа тра Кхарататхра
khya кхья кh'а (цh'а) Кхаятакхья
kla ла ла ла Калатала
kra тра тра Карататра
kya кья к'а (ц'а) кя Каятакья
la ла ла ла Ла
lba ба (м)б (м)б ба Лабатаба
lca ча ча Лачатача
lda да да да Ладатада
lga га га Лагатага
lha лха (хла)[6] лhа лха Лахаталха
lja джа џа джя Ладжатаджа
lka ка ка Лакатака
lnga нга ңа Лангатанга
lpa па б п па Лапатапа
lta та та Лататата
ma ма ма ма Ма
mcha' чха чhа ча Маочхачха
mda' да да Маодада
mdza' дза Маодзадза
mga' га га га Маогага
mgra дра дра Маогаратадра
mgya гья (джья) г'а (џ'а) Маогаятагья
mja' джа џа джя Маоджаджа
mkha кха ка, кха Маокхакха
mkhra тхра Маокхарататхра
mkhya кхья Маокхаятакхья
mna' на на Маонана
mnga' нга нга Маонганга
mnya' нья н'а Маоньянья
mra ма ма Маратама
mtha' тха тhа та Маотхатха
mtsha цха ц цх ца Маоцхацха
mya нья н'а ня Маятанья
na на на На
nga нга ңа Нга
nra на Наратана
nya нья н'а Нья
pa па б п па Па
pha пха пhа Пха
phra тхра трhа Пхарататхра
phya чха чh'а чя Пхаятачха
pra тра тра Парататра
pya ча ч'а Паятача
ra ра ра ра Ра
rba ба б б ба Рабатаба
rda да да Радатада
rdza дза дза дза Радзатадза
rga га га га Рагатага
rgya гья (джья) г'а (џ'а) гя Рагатагагаятагья
rja джа џа Раджатаджа
rka ка ка Ракатака
rkya кья к'а (ц'а) кя Ракатакакаятакья
rla ла ла ла Ралатала
rma ма ма ма Раматама
rmya нья н'а Раматамамаятанья
rna на на на Ранатана
rnga нга ңа Рангатанга
rnya нья н'а Ранятанья
rta та та та Рататата
rtsa ца ца ца Рацатаца
sa са са са Са
sba ба б б ба ба Сабатаба
sbra дра б/дж б/тж дра Сабатабабаратадра
sbya джа джя Сабатабабаятаджа
sda да да да Садатада
sga га га Сагатага
sgra дра дра Сагатагагаратадра
sgya гья (джья) г'а (џ'а) гя Сагатагагаятагья
sha ща ш'а Ща
shra ща ша Щаратаща
ska ка ка ка Сакатака
skra тра тра Сакатакакарататра
skya кья к'а кя Сакатакакаятакья
sla ла ла ла Салатала
sma ма ма ма Саматама
smra ма ма Саматамамаратама
smya нья н'а ня Саматамамаятанья
sna на на на Санатана
snga нга ңа нга Сангатанга
snra на Санатананаратана
snya нья н'а ня Саньятанья
spa па б п па па Сапатапа
spra тра тра тра Сапатапапарататра
spya ча ч'а чя Сапатапапаятача
sra са са (тра) са Саратаса
sta та та Сататата
stsa ца ца Сацатаца
ta та та Та
tha тха тhа та Тха
thra тхра тра Тхарататхра
tra тра тра Тарататра
tsa ца ца Ца
tsha цха ц цх цhа ца Цха
wa ва Ва
ya я я Я
za за са за За
zha жа ша (жа) ща Жа
zla да да да Залатада
' а А А
'ba' ба (м)б (м)б ба ба Аобаба
'bra дра б/дж б/тж дра дра Аобаратадра
'bya джа џ'а Аобаятаджа
'cha' чха чя Аочхачха
'da' да да да Аодада
'dra дра дра дра Аодаратадра
'dza' дза дза Аодзадза
'ga' га га га Аогага
'gra дра дра дра Аогаратадра
'gya гья (джья) г'а (џ'а) Аогаятагья
'ja' джа джя Аоджаджа
'kha' кха ка Аокхакха
'khra тхра тра Аокхарататхра
'khya кхья Аокхаятакхья
'pha' пха Аопхапха
'phra тхра тра Аопхарататхра
'phya чха Аопхаятачха
'tha' тха Аотхатха
'tsha' цха ц цх цhа Аоцхацха

Русская транскрипция инициалей в транслитерации Вайли

  • А — ' . a. У — dbu. О — dbo.
  • Ба — ba. rba. lba. sba. 'ba'.
  • Ва — wa. dba'. (ba)
  • Га — ga. rga. lga. sga. dga'. bga'. brga'. bsga'. mga'. 'ga'.
  • Гья (джья) — gya. rgya. sgya. dgya. bgya. brgya. bsgya. mgya. 'gya.
  • Да — da. zla. rda. lda. sda. gda'. bda'. brda. blda. bsda. bzla. mda'. 'da'.
  • Джа — ja. bya. rja. lja. sbya. brja. mja'. 'ja'. 'bya.
  • Дза — dza. rdza. brdza. mdza'. 'dza'.
  • Дра — gra. dra. bra. sgra. sbra. dgra. bgra. bsgra. mgra. 'gra. 'dra. 'bra.
  • Жа — zha. gzha'. bzha'.
  • За — za. gza'. bza'.
  • Ка — ka. rka. lka. ska. dka'. bka'. brka. bska.
  • Кха — kha. mkha. 'kha'.
  • Кхья — khya. mkhya. 'khya
  • Кья — kya. rkya. skya. dkya. bkya. brkya. bskya
  • Ла — la. kla. gla. bla. rla. sla. brla. bsla.
  • Лха — lha.
  • Ма — ma. mra. rma. sma. smra. dma'.
  • На — na. nra. rna. sna. snra. gna'. brna. bsna. mna'.
  • Нга — nga. rnga. lnga. snga. dnga. brnga. bsnga. mnga.
  • Нья — nya. mya. rnya. rmya. snya. smya. gnya'. dmya. brnya. bsnya. mnya'.
  • Па — pa. lpa. spa. dpa'.
  • Пха — pha. 'pha'.
  • Ра — ra. (dbra)
  • Са — sa. sra. gsa'. bsa'. bsra.
  • Та — ta. rta. lta. sta. gta'. bta'. brta. bsta. blta.
  • Тра — kra. tra. pra. skra. spra. dkra. dpra. bkra. bskra.
  • Тха — tha. mtha'. 'tha'.
  • Тхра — thra. phra. khra. 'phra. 'khra. mkhra.
  • Ха — ha.
  • Хра — hra .
  • Ца — tsa. rtsa. stsa. gtsa'. btsa'. brtsa. bstsa.
  • Цха — tsha. mtsha. 'tsha'.
  • Ча — ca. pya. lca. dpya. spya. gca'. bca'.
  • Чха — cha. phya. 'phya. mcha'. 'cha'.
  • Ща — sha. shra. gsha'. bsha'.
  • Я — ya. g.ya. (dbya)

Финали

Дженджукчу () — десять букв тибетского алфавита, которые могут являться (передавать на письме) терминалью слога (если быть совсем точным, то финаль состоит из централи и терминали, и именно терминаль выражается на письме десятью приписными графемами, в то время как централь - это гласный звук слогообразующей графемы).

Гласные:

50 финалей в передаче тибетским пиньинем.

i e a o u
ii ee aa oo uu
ie iu âu uo
im em am om um
in en an on un aen oen uen
ing eng ang ong ung
ib eb âb ob ub
ig eg ag og ug
ir er ar or ur

См. также

Напишите отзыв о статье "Тибетско-русская практическая транскрипция"

Примечания

  1. Ермолин В. Ю. Учебник разговорного тибетского языка (по мотивам английского учебника Кащи и Ульриха Крагх). ([www.youryoga.org/article/dictionary/tibet_samouchitel.rar Старая версия].) Ермолин В. Ю. — ученик ламы Оле Нидала, с 1991 года; проходил обучение в Международном Буддийском Институте Кармапы, Нью-Дели (буддийская философия, теория познания, тибетский язык); 1995—2003 выполнял функции переводчика в российском филиале Института Кармапы, в Элисте (Калмыкия); в 1998 году Владислав Юрьевич основал в Москве школу преподавания тибетского языка, которая действует уже более 10 лет.[almaty.buddhism.ru/]
  2. [iling-ran.ru/langworld/transcript/tibetan.shtml Федеральное агентство геодезии и картографии]
  3. [iling-ran.ru/langworld/transcript/tibetan.shtml Институт языкознания РАН]
  4. Рерих Ю.Н. Тибетский язык. М. 1961
  5. Горячев А. В., Тарасов И. Ю. Русско-тибетский словарь. — М., 2000.
  6. «Боковые согласные выделяются своим особым признаком — преаспирацией l — hl: (la) la2 ‘склон горы’ — (lha) hla1 ‘дух’, ‘божество’, ལོ (lo) lo2 ‘год’ — ལྷོ (lho) hlo1 ‘юг’. Но в транскрипционной записи по традиции преаспирированный обозначается аспирированным [hlo — lho]. Старое название столицы Тибета — Хласа [hlasa] более соответствовало современным произносительным нормам, чем название Лхаса [lhasa]». (Комарова И. Н. Тибетское письмо. М., 1995. С. 83-84)

Отрывок, характеризующий Тибетско-русская практическая транскрипция

После своего свидания в Москве с Пьером князь Андреи уехал в Петербург по делам, как он сказал своим родным, но, в сущности, для того, чтобы встретить там князя Анатоля Курагина, которого он считал необходимым встретить. Курагина, о котором он осведомился, приехав в Петербург, уже там не было. Пьер дал знать своему шурину, что князь Андрей едет за ним. Анатоль Курагин тотчас получил назначение от военного министра и уехал в Молдавскую армию. В это же время в Петербурге князь Андрей встретил Кутузова, своего прежнего, всегда расположенного к нему, генерала, и Кутузов предложил ему ехать с ним вместе в Молдавскую армию, куда старый генерал назначался главнокомандующим. Князь Андрей, получив назначение состоять при штабе главной квартиры, уехал в Турцию.
Князь Андрей считал неудобным писать к Курагину и вызывать его. Не подав нового повода к дуэли, князь Андрей считал вызов с своей стороны компрометирующим графиню Ростову, и потому он искал личной встречи с Курагиным, в которой он намерен был найти новый повод к дуэли. Но в Турецкой армии ему также не удалось встретить Курагина, который вскоре после приезда князя Андрея в Турецкую армию вернулся в Россию. В новой стране и в новых условиях жизни князю Андрею стало жить легче. После измены своей невесты, которая тем сильнее поразила его, чем старательнее он скрывал ото всех произведенное на него действие, для него были тяжелы те условия жизни, в которых он был счастлив, и еще тяжелее были свобода и независимость, которыми он так дорожил прежде. Он не только не думал тех прежних мыслей, которые в первый раз пришли ему, глядя на небо на Аустерлицком поле, которые он любил развивать с Пьером и которые наполняли его уединение в Богучарове, а потом в Швейцарии и Риме; но он даже боялся вспоминать об этих мыслях, раскрывавших бесконечные и светлые горизонты. Его интересовали теперь только самые ближайшие, не связанные с прежними, практические интересы, за которые он ухватывался с тем большей жадностью, чем закрытое были от него прежние. Как будто тот бесконечный удаляющийся свод неба, стоявший прежде над ним, вдруг превратился в низкий, определенный, давивший его свод, в котором все было ясно, но ничего не было вечного и таинственного.
Из представлявшихся ему деятельностей военная служба была самая простая и знакомая ему. Состоя в должности дежурного генерала при штабе Кутузова, он упорно и усердно занимался делами, удивляя Кутузова своей охотой к работе и аккуратностью. Не найдя Курагина в Турции, князь Андрей не считал необходимым скакать за ним опять в Россию; но при всем том он знал, что, сколько бы ни прошло времени, он не мог, встретив Курагина, несмотря на все презрение, которое он имел к нему, несмотря на все доказательства, которые он делал себе, что ему не стоит унижаться до столкновения с ним, он знал, что, встретив его, он не мог не вызвать его, как не мог голодный человек не броситься на пищу. И это сознание того, что оскорбление еще не вымещено, что злоба не излита, а лежит на сердце, отравляло то искусственное спокойствие, которое в виде озабоченно хлопотливой и несколько честолюбивой и тщеславной деятельности устроил себе князь Андрей в Турции.
В 12 м году, когда до Букарешта (где два месяца жил Кутузов, проводя дни и ночи у своей валашки) дошла весть о войне с Наполеоном, князь Андрей попросил у Кутузова перевода в Западную армию. Кутузов, которому уже надоел Болконский своей деятельностью, служившей ему упреком в праздности, Кутузов весьма охотно отпустил его и дал ему поручение к Барклаю де Толли.
Прежде чем ехать в армию, находившуюся в мае в Дрисском лагере, князь Андрей заехал в Лысые Горы, которые были на самой его дороге, находясь в трех верстах от Смоленского большака. Последние три года и жизни князя Андрея было так много переворотов, так много он передумал, перечувствовал, перевидел (он объехал и запад и восток), что его странно и неожиданно поразило при въезде в Лысые Горы все точно то же, до малейших подробностей, – точно то же течение жизни. Он, как в заколдованный, заснувший замок, въехал в аллею и в каменные ворота лысогорского дома. Та же степенность, та же чистота, та же тишина были в этом доме, те же мебели, те же стены, те же звуки, тот же запах и те же робкие лица, только несколько постаревшие. Княжна Марья была все та же робкая, некрасивая, стареющаяся девушка, в страхе и вечных нравственных страданиях, без пользы и радости проживающая лучшие годы своей жизни. Bourienne была та же радостно пользующаяся каждой минутой своей жизни и исполненная самых для себя радостных надежд, довольная собой, кокетливая девушка. Она только стала увереннее, как показалось князю Андрею. Привезенный им из Швейцарии воспитатель Десаль был одет в сюртук русского покроя, коверкая язык, говорил по русски со слугами, но был все тот же ограниченно умный, образованный, добродетельный и педантический воспитатель. Старый князь переменился физически только тем, что с боку рта у него стал заметен недостаток одного зуба; нравственно он был все такой же, как и прежде, только с еще большим озлоблением и недоверием к действительности того, что происходило в мире. Один только Николушка вырос, переменился, разрумянился, оброс курчавыми темными волосами и, сам не зная того, смеясь и веселясь, поднимал верхнюю губку хорошенького ротика точно так же, как ее поднимала покойница маленькая княгиня. Он один не слушался закона неизменности в этом заколдованном, спящем замке. Но хотя по внешности все оставалось по старому, внутренние отношения всех этих лиц изменились, с тех пор как князь Андрей не видал их. Члены семейства были разделены на два лагеря, чуждые и враждебные между собой, которые сходились теперь только при нем, – для него изменяя свой обычный образ жизни. К одному принадлежали старый князь, m lle Bourienne и архитектор, к другому – княжна Марья, Десаль, Николушка и все няньки и мамки.
Во время его пребывания в Лысых Горах все домашние обедали вместе, но всем было неловко, и князь Андрей чувствовал, что он гость, для которого делают исключение, что он стесняет всех своим присутствием. Во время обеда первого дня князь Андрей, невольно чувствуя это, был молчалив, и старый князь, заметив неестественность его состояния, тоже угрюмо замолчал и сейчас после обеда ушел к себе. Когда ввечеру князь Андрей пришел к нему и, стараясь расшевелить его, стал рассказывать ему о кампании молодого графа Каменского, старый князь неожиданно начал с ним разговор о княжне Марье, осуждая ее за ее суеверие, за ее нелюбовь к m lle Bourienne, которая, по его словам, была одна истинно предана ему.
Старый князь говорил, что ежели он болен, то только от княжны Марьи; что она нарочно мучает и раздражает его; что она баловством и глупыми речами портит маленького князя Николая. Старый князь знал очень хорошо, что он мучает свою дочь, что жизнь ее очень тяжела, но знал тоже, что он не может не мучить ее и что она заслуживает этого. «Почему же князь Андрей, который видит это, мне ничего не говорит про сестру? – думал старый князь. – Что же он думает, что я злодей или старый дурак, без причины отдалился от дочери и приблизил к себе француженку? Он не понимает, и потому надо объяснить ему, надо, чтоб он выслушал», – думал старый князь. И он стал объяснять причины, по которым он не мог переносить бестолкового характера дочери.
– Ежели вы спрашиваете меня, – сказал князь Андрей, не глядя на отца (он в первый раз в жизни осуждал своего отца), – я не хотел говорить; но ежели вы меня спрашиваете, то я скажу вам откровенно свое мнение насчет всего этого. Ежели есть недоразумения и разлад между вами и Машей, то я никак не могу винить ее – я знаю, как она вас любит и уважает. Ежели уж вы спрашиваете меня, – продолжал князь Андрей, раздражаясь, потому что он всегда был готов на раздражение в последнее время, – то я одно могу сказать: ежели есть недоразумения, то причиной их ничтожная женщина, которая бы не должна была быть подругой сестры.
Старик сначала остановившимися глазами смотрел на сына и ненатурально открыл улыбкой новый недостаток зуба, к которому князь Андрей не мог привыкнуть.
– Какая же подруга, голубчик? А? Уж переговорил! А?
– Батюшка, я не хотел быть судьей, – сказал князь Андрей желчным и жестким тоном, – но вы вызвали меня, и я сказал и всегда скажу, что княжна Марья ни виновата, а виноваты… виновата эта француженка…
– А присудил!.. присудил!.. – сказал старик тихим голосом и, как показалось князю Андрею, с смущением, но потом вдруг он вскочил и закричал: – Вон, вон! Чтоб духу твоего тут не было!..

Князь Андрей хотел тотчас же уехать, но княжна Марья упросила остаться еще день. В этот день князь Андрей не виделся с отцом, который не выходил и никого не пускал к себе, кроме m lle Bourienne и Тихона, и спрашивал несколько раз о том, уехал ли его сын. На другой день, перед отъездом, князь Андрей пошел на половину сына. Здоровый, по матери кудрявый мальчик сел ему на колени. Князь Андрей начал сказывать ему сказку о Синей Бороде, но, не досказав, задумался. Он думал не об этом хорошеньком мальчике сыне в то время, как он его держал на коленях, а думал о себе. Он с ужасом искал и не находил в себе ни раскаяния в том, что он раздражил отца, ни сожаления о том, что он (в ссоре в первый раз в жизни) уезжает от него. Главнее всего ему было то, что он искал и не находил той прежней нежности к сыну, которую он надеялся возбудить в себе, приласкав мальчика и посадив его к себе на колени.
– Ну, рассказывай же, – говорил сын. Князь Андрей, не отвечая ему, снял его с колон и пошел из комнаты.
Как только князь Андрей оставил свои ежедневные занятия, в особенности как только он вступил в прежние условия жизни, в которых он был еще тогда, когда он был счастлив, тоска жизни охватила его с прежней силой, и он спешил поскорее уйти от этих воспоминаний и найти поскорее какое нибудь дело.
– Ты решительно едешь, Andre? – сказала ему сестра.
– Слава богу, что могу ехать, – сказал князь Андрей, – очень жалею, что ты не можешь.
– Зачем ты это говоришь! – сказала княжна Марья. – Зачем ты это говоришь теперь, когда ты едешь на эту страшную войну и он так стар! M lle Bourienne говорила, что он спрашивал про тебя… – Как только она начала говорить об этом, губы ее задрожали и слезы закапали. Князь Андрей отвернулся от нее и стал ходить по комнате.
– Ах, боже мой! Боже мой! – сказал он. – И как подумаешь, что и кто – какое ничтожество может быть причиной несчастья людей! – сказал он со злобою, испугавшею княжну Марью.
Она поняла, что, говоря про людей, которых он называл ничтожеством, он разумел не только m lle Bourienne, делавшую его несчастие, но и того человека, который погубил его счастие.
– Andre, об одном я прошу, я умоляю тебя, – сказала она, дотрогиваясь до его локтя и сияющими сквозь слезы глазами глядя на него. – Я понимаю тебя (княжна Марья опустила глаза). Не думай, что горе сделали люди. Люди – орудие его. – Она взглянула немного повыше головы князя Андрея тем уверенным, привычным взглядом, с которым смотрят на знакомое место портрета. – Горе послано им, а не людьми. Люди – его орудия, они не виноваты. Ежели тебе кажется, что кто нибудь виноват перед тобой, забудь это и прости. Мы не имеем права наказывать. И ты поймешь счастье прощать.
– Ежели бы я был женщина, я бы это делал, Marie. Это добродетель женщины. Но мужчина не должен и не может забывать и прощать, – сказал он, и, хотя он до этой минуты не думал о Курагине, вся невымещенная злоба вдруг поднялась в его сердце. «Ежели княжна Марья уже уговаривает меня простить, то, значит, давно мне надо было наказать», – подумал он. И, не отвечая более княжне Марье, он стал думать теперь о той радостной, злобной минуте, когда он встретит Курагина, который (он знал) находится в армии.
Княжна Марья умоляла брата подождать еще день, говорила о том, что она знает, как будет несчастлив отец, ежели Андрей уедет, не помирившись с ним; но князь Андрей отвечал, что он, вероятно, скоро приедет опять из армии, что непременно напишет отцу и что теперь чем дольше оставаться, тем больше растравится этот раздор.
– Adieu, Andre! Rappelez vous que les malheurs viennent de Dieu, et que les hommes ne sont jamais coupables, [Прощай, Андрей! Помни, что несчастия происходят от бога и что люди никогда не бывают виноваты.] – были последние слова, которые он слышал от сестры, когда прощался с нею.
«Так это должно быть! – думал князь Андрей, выезжая из аллеи лысогорского дома. – Она, жалкое невинное существо, остается на съедение выжившему из ума старику. Старик чувствует, что виноват, но не может изменить себя. Мальчик мой растет и радуется жизни, в которой он будет таким же, как и все, обманутым или обманывающим. Я еду в армию, зачем? – сам не знаю, и желаю встретить того человека, которого презираю, для того чтобы дать ему случай убить меня и посмеяться надо мной!И прежде были все те же условия жизни, но прежде они все вязались между собой, а теперь все рассыпалось. Одни бессмысленные явления, без всякой связи, одно за другим представлялись князю Андрею.


Князь Андрей приехал в главную квартиру армии в конце июня. Войска первой армии, той, при которой находился государь, были расположены в укрепленном лагере у Дриссы; войска второй армии отступали, стремясь соединиться с первой армией, от которой – как говорили – они были отрезаны большими силами французов. Все были недовольны общим ходом военных дел в русской армии; но об опасности нашествия в русские губернии никто и не думал, никто и не предполагал, чтобы война могла быть перенесена далее западных польских губерний.
Князь Андрей нашел Барклая де Толли, к которому он был назначен, на берегу Дриссы. Так как не было ни одного большого села или местечка в окрестностях лагеря, то все огромное количество генералов и придворных, бывших при армии, располагалось в окружности десяти верст по лучшим домам деревень, по сю и по ту сторону реки. Барклай де Толли стоял в четырех верстах от государя. Он сухо и холодно принял Болконского и сказал своим немецким выговором, что он доложит о нем государю для определения ему назначения, а покамест просит его состоять при его штабе. Анатоля Курагина, которого князь Андрей надеялся найти в армии, не было здесь: он был в Петербурге, и это известие было приятно Болконскому. Интерес центра производящейся огромной войны занял князя Андрея, и он рад был на некоторое время освободиться от раздражения, которое производила в нем мысль о Курагине. В продолжение первых четырех дней, во время которых он не был никуда требуем, князь Андрей объездил весь укрепленный лагерь и с помощью своих знаний и разговоров с сведущими людьми старался составить себе о нем определенное понятие. Но вопрос о том, выгоден или невыгоден этот лагерь, остался нерешенным для князя Андрея. Он уже успел вывести из своего военного опыта то убеждение, что в военном деле ничего не значат самые глубокомысленно обдуманные планы (как он видел это в Аустерлицком походе), что все зависит от того, как отвечают на неожиданные и не могущие быть предвиденными действия неприятеля, что все зависит от того, как и кем ведется все дело. Для того чтобы уяснить себе этот последний вопрос, князь Андрей, пользуясь своим положением и знакомствами, старался вникнуть в характер управления армией, лиц и партий, участвовавших в оном, и вывел для себя следующее понятие о положении дел.
Когда еще государь был в Вильне, армия была разделена натрое: 1 я армия находилась под начальством Барклая де Толли, 2 я под начальством Багратиона, 3 я под начальством Тормасова. Государь находился при первой армии, но не в качестве главнокомандующего. В приказе не было сказано, что государь будет командовать, сказано только, что государь будет при армии. Кроме того, при государе лично не было штаба главнокомандующего, а был штаб императорской главной квартиры. При нем был начальник императорского штаба генерал квартирмейстер князь Волконский, генералы, флигель адъютанты, дипломатические чиновники и большое количество иностранцев, но не было штаба армии. Кроме того, без должности при государе находились: Аракчеев – бывший военный министр, граф Бенигсен – по чину старший из генералов, великий князь цесаревич Константин Павлович, граф Румянцев – канцлер, Штейн – бывший прусский министр, Армфельд – шведский генерал, Пфуль – главный составитель плана кампании, генерал адъютант Паулучи – сардинский выходец, Вольцоген и многие другие. Хотя эти лица и находились без военных должностей при армии, но по своему положению имели влияние, и часто корпусный начальник и даже главнокомандующий не знал, в качестве чего спрашивает или советует то или другое Бенигсен, или великий князь, или Аракчеев, или князь Волконский, и не знал, от его ли лица или от государя истекает такое то приказание в форме совета и нужно или не нужно исполнять его. Но это была внешняя обстановка, существенный же смысл присутствия государя и всех этих лиц, с придворной точки (а в присутствии государя все делаются придворными), всем был ясен. Он был следующий: государь не принимал на себя звания главнокомандующего, но распоряжался всеми армиями; люди, окружавшие его, были его помощники. Аракчеев был верный исполнитель блюститель порядка и телохранитель государя; Бенигсен был помещик Виленской губернии, который как будто делал les honneurs [был занят делом приема государя] края, а в сущности был хороший генерал, полезный для совета и для того, чтобы иметь его всегда наготове на смену Барклая. Великий князь был тут потому, что это было ему угодно. Бывший министр Штейн был тут потому, что он был полезен для совета, и потому, что император Александр высоко ценил его личные качества. Армфельд был злой ненавистник Наполеона и генерал, уверенный в себе, что имело всегда влияние на Александра. Паулучи был тут потому, что он был смел и решителен в речах, Генерал адъютанты были тут потому, что они везде были, где государь, и, наконец, – главное – Пфуль был тут потому, что он, составив план войны против Наполеона и заставив Александра поверить в целесообразность этого плана, руководил всем делом войны. При Пфуле был Вольцоген, передававший мысли Пфуля в более доступной форме, чем сам Пфуль, резкий, самоуверенный до презрения ко всему, кабинетный теоретик.
Кроме этих поименованных лиц, русских и иностранных (в особенности иностранцев, которые с смелостью, свойственной людям в деятельности среди чужой среды, каждый день предлагали новые неожиданные мысли), было еще много лиц второстепенных, находившихся при армии потому, что тут были их принципалы.
В числе всех мыслей и голосов в этом огромном, беспокойном, блестящем и гордом мире князь Андрей видел следующие, более резкие, подразделения направлений и партий.
Первая партия была: Пфуль и его последователи, теоретики войны, верящие в то, что есть наука войны и что в этой науке есть свои неизменные законы, законы облического движения, обхода и т. п. Пфуль и последователи его требовали отступления в глубь страны, отступления по точным законам, предписанным мнимой теорией войны, и во всяком отступлении от этой теории видели только варварство, необразованность или злонамеренность. К этой партии принадлежали немецкие принцы, Вольцоген, Винцингероде и другие, преимущественно немцы.
Вторая партия была противуположная первой. Как и всегда бывает, при одной крайности были представители другой крайности. Люди этой партии были те, которые еще с Вильны требовали наступления в Польшу и свободы от всяких вперед составленных планов. Кроме того, что представители этой партии были представители смелых действий, они вместе с тем и были представителями национальности, вследствие чего становились еще одностороннее в споре. Эти были русские: Багратион, начинавший возвышаться Ермолов и другие. В это время была распространена известная шутка Ермолова, будто бы просившего государя об одной милости – производства его в немцы. Люди этой партии говорили, вспоминая Суворова, что надо не думать, не накалывать иголками карту, а драться, бить неприятеля, не впускать его в Россию и не давать унывать войску.
К третьей партии, к которой более всего имел доверия государь, принадлежали придворные делатели сделок между обоими направлениями. Люди этой партии, большей частью не военные и к которой принадлежал Аракчеев, думали и говорили, что говорят обыкновенно люди, не имеющие убеждений, но желающие казаться за таковых. Они говорили, что, без сомнения, война, особенно с таким гением, как Бонапарте (его опять называли Бонапарте), требует глубокомысленнейших соображений, глубокого знания науки, и в этом деле Пфуль гениален; но вместе с тем нельзя не признать того, что теоретики часто односторонни, и потому не надо вполне доверять им, надо прислушиваться и к тому, что говорят противники Пфуля, и к тому, что говорят люди практические, опытные в военном деле, и изо всего взять среднее. Люди этой партии настояли на том, чтобы, удержав Дрисский лагерь по плану Пфуля, изменить движения других армий. Хотя этим образом действий не достигалась ни та, ни другая цель, но людям этой партии казалось так лучше.
Четвертое направление было направление, которого самым видным представителем был великий князь, наследник цесаревич, не могший забыть своего аустерлицкого разочарования, где он, как на смотр, выехал перед гвардиею в каске и колете, рассчитывая молодецки раздавить французов, и, попав неожиданно в первую линию, насилу ушел в общем смятении. Люди этой партии имели в своих суждениях и качество и недостаток искренности. Они боялись Наполеона, видели в нем силу, в себе слабость и прямо высказывали это. Они говорили: «Ничего, кроме горя, срама и погибели, из всего этого не выйдет! Вот мы оставили Вильну, оставили Витебск, оставим и Дриссу. Одно, что нам остается умного сделать, это заключить мир, и как можно скорее, пока не выгнали нас из Петербурга!»
Воззрение это, сильно распространенное в высших сферах армии, находило себе поддержку и в Петербурге, и в канцлере Румянцеве, по другим государственным причинам стоявшем тоже за мир.