Типографский лист

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск




Типогрáфский лист (англ. printing sheet, нем. Druckbogen) — лист с оттисками марок или, точнее, с марочными местами, который непосредственно печатается в типографии при изготовлении марок[1]. Другими словами, это неперфорированный или перфорированный (в случае марок с зубцами) типографский оттиск печатной формы на большом листе бумаги (или другого материала)[2]. Типографский лист может также называться печатным, или машинным, листом[3].

Для печати типография закупает бумагу в больших рулонах, которые в процессе печатания разрезаются на листы. При этом при печатании на ротационных машинах рулон бумаги может разрезаться на листы как до, так и после печати, при печатании же на плоскопечатных машинах — всегда разрезается на листы заранее. Как правило, типографские листы имеют большой размер — до 4000—5000 и более марочных мест, и работа с ними затруднена. Поэтому для удобства продажи в магазинах и почтовых отделениях типографский лист разрезается на марочные листы. Такие листы меньшего размера также удобны и для транспортировки, складирования, учёта и использования[1].

Виды типографских листов

Типографские листы могут быть следующих четырёх видов в зависимости от того, на какие части они будут разрезаны, то есть для каких целей они были напечатаны:

  1. Обычный типографский лист.
  2. Лист блоков.
  3. Лист с тетрадными секторами.
  4. Ротационный лист.

Следует отметить, что эти части типографских листов являются специальными объектами филателистического коллекционирования. Нужно иметь в виду, что в соответствующих контекстах все эти виды типографских листов могут быть названы просто листами. Ниже каждый из видов типографских листов рассмотрен более подробно.

Обычный типографский лист

Геометрический вид и размер обычного типографского листа определяется величиной печатной формы типографской машины[1]. Точнее, вид и размер типографского листа зависит от связанных между собой факторов: формы и величины самой марки, а также способа печати и вида перфорации; следует отметить, что при каждом виде перфорации используется соответствующая машина, от которой, в основном, и зависит геометрия и величина типографского листа[2].

Из-за большого размера обычного типографского листа на печатной форме марочные места располагаются секторами, или блоками, по 2—4—6 и т. д. секторов на листе, между которыми остаются чистые поля для разрезания — гаттеры. Затем типографский лист разрезается по этим полям на сектора, которые уже становятся марочными листами[3].

Более детально, при разрезании в типографии обычного типографского листа на обычные марочные листы последние складываются в пачки[4], которые складируются, а затем отсылаются для реализации населению и организациям в почтовые отделения, магазины и т. д.[2] В 1960—1980-х годах такие пачки составлялись из 100 марочных листов (в обиходе просто листов), причем 10 пачек обёртывали бумагой и запечатывали, получался «кубик» из 1000 листов, который и отправлялся на склад[5]. Уложенные в пачку марочные листы называются листовым выкладом; при этом, если листы сохли слишком медленно, то невысохшие краски вызывают на обороте листов, лежащих сверху, отмарывание (точнее, перетискивание изображения)[6][7].

Обычный типографский лист иногда совпадает с обычным марочным листом, а в XIX веке типографские листы были одновременно марочными листами довольно часто[8]. Очевидно, что часть полного типографского листа, на которой остались два или более марочных листа, вполне разумно также назвать типографским листом.

Появление первого в мире типографского листа совпадает с выпуском первой в мире почтовой марки — «Чёрного пенни» в мае 1840 года. На этом листе было 240 марок, 20 рядов по 12 марок[9] (размер листа 240: 20 × 12). На иллюстрации слева[] показан плакированный, то есть реконструированный из отдельных марок, лист с «Чёрным пенни». В данном случае плакирование вполне возможно, поскольку на марках «Чёрный пенни» стоят специальные буквы-координаты.

Лист блоков

Типографский лист, на котором печатаются почтовые блоки, называется листом блоков. В типографии обычно разрезается на отдельные почтовые блоки. Листы блоков упоминаются в каталогах почтовых марок. Например, в листах из шести блоков были отпечатаны болгарские выпуски 1978—1980 годов «Игры XXII Олимпиады»[10]. Поскольку малые листы (кляйнбогены) практически не отличаются от почтовых блоков, то типографский лист, на котором напечатаны малые листы, также можно назвать листом блоков. Кроме того, часть полного листа блоков, на которой остались два или более блоков или малых листов, также могут называть листом блоков.

Время выхода первого в мире листа блоков совпадает с выпуском первого в мире почтового блока Люксембурга в январе 1923 года по случаю рождения принцессы Елизаветы. Блок включал одну марку и не имел надписей на полях[11][12].

Лист с тетрадными секторами

Если в типографии печатается марочная тетрадка, то такой лист называется листом с тетрадными секторами[13], или блоками[14]. Отдельные части тетрадного листа, на которые он может быть разрезан, но содержащие не менее двух листов марочных тетрадок, также называются листами c тетрадными секторами. Таким образом, обычно лист с тетрадными секторами состоит из 2—30 листков марочной тетрадки. Разделительные поля листов с тетрадными секторами могут быть украшением листов марочных тетрадок. На этих полях печатают штриховые полоски, обычно разрезаемые при разделении всего листа на сектора (блоки)[14].

Ротационный лист

Типографский лист с рулонными марками, напечатанный на ротационной машине, называется ротационным листом. Разумеется, в этом случае «бесконечная» печатная лента сначала разрезается в типографии на ротационные листы, и только потом (а не наоборот, иначе ротационного листа не получится, а получатся сначала однополосные «бесконечные» рулоны) такие листы разделяются на марочные рулоны для продажи через торговые почтовые автоматы и оптовым потребителям. Если ротационный лист был напечатан в виде одной—двух[15] полос марочных рулонов, то такая печать называется ролевой печатью[16]. Таким образом, ротационный лист обычно состоит из нескольких марочных рулонов, но может состоять и из одного. Часть полного ротационного листа, состоящую из двух или более марочных рулонов, также называют ротационным листом.

Перфорационный лист

Как уже было отмечено выше, размером, или величиной, листа называется размер листа, задаваемые не его геометрией, а количеством марочных мест на нём[17][18]. Выше было сказано, что геометрический вид и размер обычного типографского листа определяется величиной печатной формы типографской машины. Однако эта зависимость не столь жёсткая, как может показаться.

Перфорационная машина в типографии в соответствии со своими техническими возможностями перфорирует на печатном листе определённое количество марочных мест, которые называются перфорационным листом. Причем размеры перфорационного листа могут не совпадать с размерами печатного листа и/или марочного листа. Например, в случае выпуска Баварии 1911 года с портретом Луитпольда применялись следующие размеры:

  • для марок номиналами от 3 до 25 пфеннигов размер печатного листа — 400, перфорационного — 200, марочного — 100;
  • для номиналов от 30 до 80 пфеннигов размер печатного листа — 400 или 200, перфорационного — 200, марочного — 100;
  • для номиналов от 1 до 20 марок размер печатного и перфорационного листа — 80, марочного — 20[19].

См. также

Напишите отзыв о статье "Типографский лист"

Примечания

  1. 1 2 3 Лист типографский // [filatelist.ru/tesaurus/203/185589/ Большой филателистический словарь] / Н. И. Владинец, Л. И. Ильичёв, И. Я. Левитас, П. Ф. Мазур, И. Н. Меркулов, И. А. Моросанов, Ю. К. Мякота, С. А. Панасян, Ю. М. Рудников, М. Б. Слуцкий, В. А. Якобс; под общ. ред. Н. И. Владинца и В. А. Якобса. — М.: Радио и связь, 1988. — С. 158. — 320 с. — 40 000 экз. — ISBN 5-256-00175-2.  (Проверено 15 июля 2015) [www.webcitation.org/6a1hobP7s Архивировано] из первоисточника 15 июля 2015.
  2. 1 2 3 Семёнов А. [raznovid.com/article_12.asp Реконструкция типографских листов советских почтовых марок]. Статьи. Разновидности марок СССР — Raznovid.com; Александр Семёнов. Проверено 2015-2015-07-14. [www.webcitation.org/6a1Nng9O0 Архивировано из первоисточника 14 июля 2015].
  3. 1 2 Левитас И. Я. Основы практической филателии. — М.: Радио и связь, 1986. — С. 28. — 280 с.
  4. Пачки марок // Филателистический словарь / В. Граллерт, В. Грушке; Сокр. пер. с нем. Ю. М. Соколова и Е. П. Сашенкова. — М.: Связь, 1977. — С. 134. — 271 с. — 63 000 экз.
  5. Семёнов А. [raznovid.com/main_info.asp Основные филателистические сведения]. Статьи. Разновидности марок СССР — Raznovid.com; Александр Семёнов. Проверено 2015-2015-07-14. [www.webcitation.org/6a1NvrJSJ Архивировано из первоисточника 14 июля 2015].
  6. Выклад листовой // Филателистический словарь / В. Граллерт, В. Грушке; Сокр. пер. с нем. Ю. М. Соколова и Е. П. Сашенкова. — М.: Связь, 1977. — С. 28. — 271 с. — 63 000 экз.
  7. Ещё одной разновидностью отмарывания является абкляч.
  8. Лист почтовый марочный // Филателистический словарь / В. Граллерт, В. Грушке; Сокр. пер. с нем. Ю. М. Соколова и Е. П. Сашенкова. — М.: Связь, 1977. — С. 77. — 271 с. — 63 000 экз.
  9. Аксёнова С. В., Пакалина Е. Н. Настольная книга филателиста. Марки России и СССР. — М.: Владис, 2009. — С. 35. — 400 с. — (Сер. Популярная энциклопедия). — ISBN 978-5-9567-0809-5.
  10. Лист блоков // [filatelist.ru/tesaurus/203/185574/ Большой филателистический словарь] / Н. И. Владинец, Л. И. Ильичёв, И. Я. Левитас, П. Ф. Мазур, И. Н. Меркулов, И. А. Моросанов, Ю. К. Мякота, С. А. Панасян, Ю. М. Рудников, М. Б. Слуцкий, В. А. Якобс; под общ. ред. Н. И. Владинца и В. А. Якобса. — М.: Радио и связь, 1988. — С. 156. — 320 с. — 40 000 экз. — ISBN 5-256-00175-2.  (Проверено 15 июля 2015) [www.webcitation.org/6a1i2MSXA Архивировано] из первоисточника 15 июля 2015.
  11. Блок почтовый // [filatelist.ru/tesaurus/193/184467/ Большой филателистический словарь] / Н. И. Владинец, Л. И. Ильичёв, И. Я. Левитас, П. Ф. Мазур, И. Н. Меркулов, И. А. Моросанов, Ю. К. Мякота, С. А. Панасян, Ю. М. Рудников, М. Б. Слуцкий, В. А. Якобс; под общ. ред. Н. И. Владинца и В. А. Якобса. — М.: Радио и связь, 1988. — С. 27. — 320 с. — 40 000 экз. — ISBN 5-256-00175-2.  (Проверено 16 июля 2015) [www.webcitation.org/6a42j1Lwe Архивировано] из первоисточника 16 июля 2015.
  12. Блок специальный // Филателистический словарь / В. Граллерт, В. Грушке; Сокр. пер. с нем. Ю. М. Соколова и Е. П. Сашенкова. — М.: Связь, 1977. — С. 16. — 271 с. — 63 000 экз.
  13. Лист с тетрадными секторами // [filatelist.ru/tesaurus/203/185587/ Большой филателистический словарь] / Н. И. Владинец, Л. И. Ильичёв, И. Я. Левитас, П. Ф. Мазур, И. Н. Меркулов, И. А. Моросанов, Ю. К. Мякота, С. А. Панасян, Ю. М. Рудников, М. Б. Слуцкий, В. А. Якобс; под общ. ред. Н. И. Владинца и В. А. Якобса. — М.: Радио и связь, 1988. — С. 158. — 320 с. — 40 000 экз. — ISBN 5-256-00175-2.  (Проверено 15 июля 2015) [www.webcitation.org/6a1i5ntmi Архивировано] из первоисточника 15 июля 2015.
  14. 1 2 Лист марочный с тетрадными блоками // Филателистический словарь / В. Граллерт, В. Грушке; Сокр. пер. с нем. Ю. М. Соколова и Е. П. Сашенкова. — М.: Связь, 1977. — С. 77. — 271 с. — 63 000 экз.
  15. Марочный рулон // [filatelist.ru/tesaurus/204/185897/ Большой филателистический словарь] / Н. И. Владинец, Л. И. Ильичёв, И. Я. Левитас, П. Ф. Мазур, И. Н. Меркулов, И. А. Моросанов, Ю. К. Мякота, С. А. Панасян, Ю. М. Рудников, М. Б. Слуцкий, В. А. Якобс; под общ. ред. Н. И. Владинца и В. А. Якобса. — М.: Радио и связь, 1988. — С. 188. — 320 с. — 40 000 экз. — ISBN 5-256-00175-2.  (Проверено 15 июля 2015) [www.webcitation.org/6a1iAnhrs Архивировано] из первоисточника 15 июля 2015.
  16. Листы марочные ротационные // Филателистический словарь / В. Граллерт, В. Грушке; Сокр. пер. с нем. Ю. М. Соколова и Е. П. Сашенкова. — М.: Связь, 1977. — С. 77. — 271 с. — 63 000 экз.
  17. Лист почтовый (марочный) // [filatelist.ru/tesaurus/203/185584/ Большой филателистический словарь] / Н. И. Владинец, Л. И. Ильичёв, И. Я. Левитас, П. Ф. Мазур, И. Н. Меркулов, И. А. Моросанов, Ю. К. Мякота, С. А. Панасян, Ю. М. Рудников, М. Б. Слуцкий, В. А. Якобс; под общ. ред. Н. И. Владинца и В. А. Якобса. — М.: Радио и связь, 1988. — С. 157. — 320 с. — 40 000 экз. — ISBN 5-256-00175-2.  (Проверено 15 июля 2015) [www.webcitation.org/6a1iCCSMZ Архивировано] из первоисточника 15 июля 2015.
  18. Величина листа // Филателистический словарь / В. Граллерт, В. Грушке; Сокр. пер. с нем. Ю. М. Соколова и Е. П. Сашенкова. — М.: Связь, 1977. — С. 22. — 271 с. — 63 000 экз.
  19. Лист перфорационный // Филателистический словарь / В. Граллерт, В. Грушке; Сокр. пер. с нем. Ю. М. Соколова и Е. П. Сашенкова. — М.: Связь, 1977. — С. 77. — 271 с. — 63 000 экз.

Отрывок, характеризующий Типографский лист

– Почему вы знаете? Нет, мама, вы не говорите ему. Что за глупости! – говорила Наташа тоном человека, у которого хотят отнять его собственность.
– Ну не выйду замуж, так пускай ездит, коли ему весело и мне весело. – Наташа улыбаясь поглядела на мать.
– Не замуж, а так , – повторила она.
– Как же это, мой друг?
– Да так . Ну, очень нужно, что замуж не выйду, а… так .
– Так, так, – повторила графиня и, трясясь всем своим телом, засмеялась добрым, неожиданным старушечьим смехом.
– Полноте смеяться, перестаньте, – закричала Наташа, – всю кровать трясете. Ужасно вы на меня похожи, такая же хохотунья… Постойте… – Она схватила обе руки графини, поцеловала на одной кость мизинца – июнь, и продолжала целовать июль, август на другой руке. – Мама, а он очень влюблен? Как на ваши глаза? В вас были так влюблены? И очень мил, очень, очень мил! Только не совсем в моем вкусе – он узкий такой, как часы столовые… Вы не понимаете?…Узкий, знаете, серый, светлый…
– Что ты врешь! – сказала графиня.
Наташа продолжала:
– Неужели вы не понимаете? Николенька бы понял… Безухий – тот синий, темно синий с красным, и он четвероугольный.
– Ты и с ним кокетничаешь, – смеясь сказала графиня.
– Нет, он франмасон, я узнала. Он славный, темно синий с красным, как вам растолковать…
– Графинюшка, – послышался голос графа из за двери. – Ты не спишь? – Наташа вскочила босиком, захватила в руки туфли и убежала в свою комнату.
Она долго не могла заснуть. Она всё думала о том, что никто никак не может понять всего, что она понимает, и что в ней есть.
«Соня?» подумала она, глядя на спящую, свернувшуюся кошечку с ее огромной косой. «Нет, куда ей! Она добродетельная. Она влюбилась в Николеньку и больше ничего знать не хочет. Мама, и та не понимает. Это удивительно, как я умна и как… она мила», – продолжала она, говоря про себя в третьем лице и воображая, что это говорит про нее какой то очень умный, самый умный и самый хороший мужчина… «Всё, всё в ней есть, – продолжал этот мужчина, – умна необыкновенно, мила и потом хороша, необыкновенно хороша, ловка, – плавает, верхом ездит отлично, а голос! Можно сказать, удивительный голос!» Она пропела свою любимую музыкальную фразу из Херубиниевской оперы, бросилась на постель, засмеялась от радостной мысли, что она сейчас заснет, крикнула Дуняшу потушить свечку, и еще Дуняша не успела выйти из комнаты, как она уже перешла в другой, еще более счастливый мир сновидений, где всё было так же легко и прекрасно, как и в действительности, но только было еще лучше, потому что было по другому.

На другой день графиня, пригласив к себе Бориса, переговорила с ним, и с того дня он перестал бывать у Ростовых.


31 го декабря, накануне нового 1810 года, le reveillon [ночной ужин], был бал у Екатерининского вельможи. На бале должен был быть дипломатический корпус и государь.
На Английской набережной светился бесчисленными огнями иллюминации известный дом вельможи. У освещенного подъезда с красным сукном стояла полиция, и не одни жандармы, но полицеймейстер на подъезде и десятки офицеров полиции. Экипажи отъезжали, и всё подъезжали новые с красными лакеями и с лакеями в перьях на шляпах. Из карет выходили мужчины в мундирах, звездах и лентах; дамы в атласе и горностаях осторожно сходили по шумно откладываемым подножкам, и торопливо и беззвучно проходили по сукну подъезда.
Почти всякий раз, как подъезжал новый экипаж, в толпе пробегал шопот и снимались шапки.
– Государь?… Нет, министр… принц… посланник… Разве не видишь перья?… – говорилось из толпы. Один из толпы, одетый лучше других, казалось, знал всех, и называл по имени знатнейших вельмож того времени.
Уже одна треть гостей приехала на этот бал, а у Ростовых, долженствующих быть на этом бале, еще шли торопливые приготовления одевания.
Много было толков и приготовлений для этого бала в семействе Ростовых, много страхов, что приглашение не будет получено, платье не будет готово, и не устроится всё так, как было нужно.
Вместе с Ростовыми ехала на бал Марья Игнатьевна Перонская, приятельница и родственница графини, худая и желтая фрейлина старого двора, руководящая провинциальных Ростовых в высшем петербургском свете.
В 10 часов вечера Ростовы должны были заехать за фрейлиной к Таврическому саду; а между тем было уже без пяти минут десять, а еще барышни не были одеты.
Наташа ехала на первый большой бал в своей жизни. Она в этот день встала в 8 часов утра и целый день находилась в лихорадочной тревоге и деятельности. Все силы ее, с самого утра, были устремлены на то, чтобы они все: она, мама, Соня были одеты как нельзя лучше. Соня и графиня поручились вполне ей. На графине должно было быть масака бархатное платье, на них двух белые дымковые платья на розовых, шелковых чехлах с розанами в корсаже. Волоса должны были быть причесаны a la grecque [по гречески].
Все существенное уже было сделано: ноги, руки, шея, уши были уже особенно тщательно, по бальному, вымыты, надушены и напудрены; обуты уже были шелковые, ажурные чулки и белые атласные башмаки с бантиками; прически были почти окончены. Соня кончала одеваться, графиня тоже; но Наташа, хлопотавшая за всех, отстала. Она еще сидела перед зеркалом в накинутом на худенькие плечи пеньюаре. Соня, уже одетая, стояла посреди комнаты и, нажимая до боли маленьким пальцем, прикалывала последнюю визжавшую под булавкой ленту.
– Не так, не так, Соня, – сказала Наташа, поворачивая голову от прически и хватаясь руками за волоса, которые не поспела отпустить державшая их горничная. – Не так бант, поди сюда. – Соня присела. Наташа переколола ленту иначе.
– Позвольте, барышня, нельзя так, – говорила горничная, державшая волоса Наташи.
– Ах, Боже мой, ну после! Вот так, Соня.
– Скоро ли вы? – послышался голос графини, – уж десять сейчас.
– Сейчас, сейчас. – А вы готовы, мама?
– Только току приколоть.
– Не делайте без меня, – крикнула Наташа: – вы не сумеете!
– Да уж десять.
На бале решено было быть в половине одиннадцатого, a надо было еще Наташе одеться и заехать к Таврическому саду.
Окончив прическу, Наташа в коротенькой юбке, из под которой виднелись бальные башмачки, и в материнской кофточке, подбежала к Соне, осмотрела ее и потом побежала к матери. Поворачивая ей голову, она приколола току, и, едва успев поцеловать ее седые волосы, опять побежала к девушкам, подшивавшим ей юбку.
Дело стояло за Наташиной юбкой, которая была слишком длинна; ее подшивали две девушки, обкусывая торопливо нитки. Третья, с булавками в губах и зубах, бегала от графини к Соне; четвертая держала на высоко поднятой руке всё дымковое платье.
– Мавруша, скорее, голубушка!
– Дайте наперсток оттуда, барышня.
– Скоро ли, наконец? – сказал граф, входя из за двери. – Вот вам духи. Перонская уж заждалась.
– Готово, барышня, – говорила горничная, двумя пальцами поднимая подшитое дымковое платье и что то обдувая и потряхивая, высказывая этим жестом сознание воздушности и чистоты того, что она держала.
Наташа стала надевать платье.
– Сейчас, сейчас, не ходи, папа, – крикнула она отцу, отворившему дверь, еще из под дымки юбки, закрывавшей всё ее лицо. Соня захлопнула дверь. Через минуту графа впустили. Он был в синем фраке, чулках и башмаках, надушенный и припомаженный.
– Ах, папа, ты как хорош, прелесть! – сказала Наташа, стоя посреди комнаты и расправляя складки дымки.
– Позвольте, барышня, позвольте, – говорила девушка, стоя на коленях, обдергивая платье и с одной стороны рта на другую переворачивая языком булавки.
– Воля твоя! – с отчаянием в голосе вскрикнула Соня, оглядев платье Наташи, – воля твоя, опять длинно!
Наташа отошла подальше, чтоб осмотреться в трюмо. Платье было длинно.
– Ей Богу, сударыня, ничего не длинно, – сказала Мавруша, ползавшая по полу за барышней.
– Ну длинно, так заметаем, в одну минутую заметаем, – сказала решительная Дуняша, из платочка на груди вынимая иголку и опять на полу принимаясь за работу.
В это время застенчиво, тихими шагами, вошла графиня в своей токе и бархатном платье.
– Уу! моя красавица! – закричал граф, – лучше вас всех!… – Он хотел обнять ее, но она краснея отстранилась, чтоб не измяться.
– Мама, больше на бок току, – проговорила Наташа. – Я переколю, и бросилась вперед, а девушки, подшивавшие, не успевшие за ней броситься, оторвали кусочек дымки.
– Боже мой! Что ж это такое? Я ей Богу не виновата…
– Ничего, заметаю, не видно будет, – говорила Дуняша.
– Красавица, краля то моя! – сказала из за двери вошедшая няня. – А Сонюшка то, ну красавицы!…
В четверть одиннадцатого наконец сели в кареты и поехали. Но еще нужно было заехать к Таврическому саду.
Перонская была уже готова. Несмотря на ее старость и некрасивость, у нее происходило точно то же, что у Ростовых, хотя не с такой торопливостью (для нее это было дело привычное), но также было надушено, вымыто, напудрено старое, некрасивое тело, также старательно промыто за ушами, и даже, и так же, как у Ростовых, старая горничная восторженно любовалась нарядом своей госпожи, когда она в желтом платье с шифром вышла в гостиную. Перонская похвалила туалеты Ростовых.
Ростовы похвалили ее вкус и туалет, и, бережа прически и платья, в одиннадцать часов разместились по каретам и поехали.


Наташа с утра этого дня не имела ни минуты свободы, и ни разу не успела подумать о том, что предстоит ей.
В сыром, холодном воздухе, в тесноте и неполной темноте колыхающейся кареты, она в первый раз живо представила себе то, что ожидает ее там, на бале, в освещенных залах – музыка, цветы, танцы, государь, вся блестящая молодежь Петербурга. То, что ее ожидало, было так прекрасно, что она не верила даже тому, что это будет: так это было несообразно с впечатлением холода, тесноты и темноты кареты. Она поняла всё то, что ее ожидает, только тогда, когда, пройдя по красному сукну подъезда, она вошла в сени, сняла шубу и пошла рядом с Соней впереди матери между цветами по освещенной лестнице. Только тогда она вспомнила, как ей надо было себя держать на бале и постаралась принять ту величественную манеру, которую она считала необходимой для девушки на бале. Но к счастью ее она почувствовала, что глаза ее разбегались: она ничего не видела ясно, пульс ее забил сто раз в минуту, и кровь стала стучать у ее сердца. Она не могла принять той манеры, которая бы сделала ее смешною, и шла, замирая от волнения и стараясь всеми силами только скрыть его. И эта то была та самая манера, которая более всего шла к ней. Впереди и сзади их, так же тихо переговариваясь и так же в бальных платьях, входили гости. Зеркала по лестнице отражали дам в белых, голубых, розовых платьях, с бриллиантами и жемчугами на открытых руках и шеях.
Наташа смотрела в зеркала и в отражении не могла отличить себя от других. Всё смешивалось в одну блестящую процессию. При входе в первую залу, равномерный гул голосов, шагов, приветствий – оглушил Наташу; свет и блеск еще более ослепил ее. Хозяин и хозяйка, уже полчаса стоявшие у входной двери и говорившие одни и те же слова входившим: «charme de vous voir», [в восхищении, что вижу вас,] так же встретили и Ростовых с Перонской.