Тихонов, Андрей Николаевич

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Андрей Николаевич Тихонов
Место рождения:

Гжатск, Смоленская губерния, Российская империя

Научная сфера:

математическая физика, вычислительная математика

Место работы:

ВМК МГУ, ФФ МГУ, ИПМ РАН

Учёная степень:

доктор физико-математических наук (1936)

Учёное звание:

профессор,
академик АН СССР (1966),
академик РАН (1991)

Альма-матер:

Московский государственный университет

Научный руководитель:

П. С. Александров

Известные ученики:

В. А. Ильин,
А. А. Самарский,
А. Г. Свешников,
Б. Л. Рождественский

Награды и премии:
Золотая медаль имени М. В. Келдыша

Андре́й Никола́евич Ти́хонов (17 (30) октября 1906, Гжатск (в настоящее время город Гагарин) Смоленской губернии — 7 октября 1993, Москва) — советский математик и геофизик, академик Академии наук СССР, дважды Герой Социалистического Труда. Основатель факультета вычислительной математики и кибернетики МГУ. Автор широко применяемого вычислительного метода, получившего название «регуляризация Тихонова».





Биография

Родился 17 октября 1906 года в городе Гжатске Смоленской губернии. Русский[1]. Семья Тихоновых состояла из 4 человек, отец, Николай Васильевич, занимался торговлей, мать — Мария Николаевна, старший брат — Николай (родился в 1905 году). В 1910 году семья переехала в Москву. До революции дети Тихоновых учились в гимназии, а в годы Гражданской войны семья переехала на Украину, в 1919 году вся семья вернулась в Москву.

В 13 лет начал работать конторщиком агрономической службы Александровской (Белорусско-Балтийской) железной дороги. В 1922 году сдаёт экзамены по программе рабочих факультетов на вечерних общеобразовательных курсах. Тогда же он начинает готовиться к поступлению в вуз и в том же году в возрасте 16 лет поступает на физико-математический факультет Московского университета (1-й МГУ).

В 1927 году заканчивает математическое отделение физико-математического факультета МГУ, затем аспирантуру Научно-исследовательского института математики при МГУ и остаётся преподавать в Университете. С 1929 года — сотрудник Сейсмологического института АН СССР (в настоящее время Институт физики Земли), а вскоре — заведующий отделом математической геофизики, где проработал до 1956 года.

В 1933 году после прошедшей в МГУ реорганизации, в ходе которой физико-математический факультет разделяется на механико-математический и физический факультет, направляется на вновь организованную кафедру математики физического факультета. В то же время он зачисляется на должность учёного специалиста в Геофизический институт. В 1936 году защищает докторскую диссертацию на тему «О функциональных уравнениях типа Вольтерра и их приложениях к уравнениям математической физики». В этом же году становится профессором МГУ и заведующим кафедрой математики на физическом факультете. В 1937 году также начинает работать в только что созданном О. Ю. Шмидтом Институте теоретической геофизики АН СССР.

29 января 1939 года в возрасте 33 лет избран членом-корреспондентом Академии наук СССР в отделение математических и естественных наук по специальности «Геофизика, математическая физика».

С 1953 года работает заместителем директора Отделения прикладной математики МИАН (впоследствии Института прикладной математики АН СССР).

С 1953 по 1956 год является заведующим кафедрой высшей математики МИФИ.

В 1953 году становится лауреатом Сталинской премии. В 1955 году подписал «письмо трёхсот». В 1960 году становится заведующим кафедрой вычислительной математики механико-математического факультета МГУ.

1 июля 1966 года избран академиком АН СССР в отделение математики по специальности «Математика».

В 1970 году был основным инициатором создания в МГУ факультета вычислительной математики и кибернетики, активную поддержку начинанию оказал Мстислав Келдыш, Тихонов стал первым деканом нового факультета и возглавлял его до 1990 года. Также с момента создания нового факультета заведовал кафедрой вычислительной математики ВМК МГУ, с 1981 года — кафедрой математической физики ВМК МГУ.

В 1978 году, после смерти Мстислава Келдыша, назначен директором Института прикладной математики АН СССР, с 1989 году — почётный директор института. Являлся членом редколлегий журналов «Доклады Академии наук», «Вычислительная математика и математическая физика», членом редакционного совета «Успехов математических наук».

Входил в число четырёх академиков (Прохоров, Скрябин, Тихонов, Дородницын), подписавших открытое письмо 1983 года с осуждением Андрея Сахарова.

Скончался вечером 7 октября 1993 года в Москве, похоронен на Новодевичьем кладбище[2].

Научные исследования

Первые работы студенческих лет посвящены топологии и функциональному анализу. В частности, в 1926 году ввёл понятие произведения топологических пространств, позднее названное «тихоновским произведением», доказал теоремы о бикомпактности произведения бикомпактных пространств и о существовании неподвижной точки при непрерывных отображениях в топологических пространствах. В 1929 году им было введено понятие тихоновского куба.

Получил фундаментальные результаты в области математической физики, теоретической геофизики, моделирования физико-химических процессов. Доказал теоремы единственности для уравнения теплопроводности, исследовал функциональные уравнения типа Вольтерры (1938).

В 1948 году по распоряжению правительства организовал вычислительную лабораторию для расчёта процесса взрыва атомной бомбы. Выполнил фундаментальные исследования по разработке теории и методике применения электромагнитных полей для изучения внутреннего строения земной коры (теория магнитотеллурического зондирования, 1950). Является основоположником крупного направления в асимптотическом анализе — теории дифференциальных уравнений с малым параметром при старшей производной.

Под руководством Тихонова созданы алгоритмы решения многих прикладных задач. В 1956—1963 годах совместно с Александром Самарским развита теория однородных разностных схем. В рамках работ над проблемами поиска полезных ископаемых создал концепцию обратных и некорректных задач, и разработал методы регуляризации, тем самым стал основателем крупного научного направления, получившего мировое признание.

Публикации

Автор и соавтор более 500 публикаций (статей, учебников и монографий). В их числе:

  1. Тихонов А. Н. «Об устойчивости обратных задач». Докл. АН СССР. 1943. Т. 39. № 5. C. 195—198.
  2. Тихонов А. Н. «Об определении электрических характеристик глубоких слоев земной коры». Докл. АН СССР. 1950. Т. 73, № 2.
  3. Тихонов А. Н., Самарский А. А. «[lib.mexmat.ru/books/4582 Уравнения математической физики]» (1-й выпуск в 1951 году).
  4. Тихонов А. Н., Свешников А. Г. «Теория функций комплексной переменной». — М.: Наука. 1-е изд. 1970 г.; 5-е изд. 1998 г. (переведена на англ. и др. языки).
  5. Тихонов А. Н., Арсенин В. Я. «[lib.mexmat.ru/books/2299 Методы решения некорректных задач]» (1974).
  6. Тихонов А. Н., Васильева А. Б., Свешников А. Г. «Дифференциальные уравнения». — М.: Наука. 1-е изд. 1980 г.; 3-е изд. 1998 г. (переведена на англ. и др. языки).
  7. Тихонов А. Н., Гончарский А. В., Степанов В. В., Ягола А. Г. «Регуляризирующие алгоритмы и априорная информация» (1983).
  8. Тихонов А. Н., Гончарский А. В., Степанов В. В., Ягола А. Г. «Численные методы решения некорректных задач» (1990).
  9. Тихонов А. Н., Леонов А. С., Ягола А. Г. «Нелинейные некорректные задачи» (1995).

Награды

Почётные звания

  • Дважды Герой Социалистического Труда (1953, 1986). В 1953 году ему было присвоено звание и вручён орден Ленина за «исключительные заслуги при выполнении специального задания Правительства». В 1986 году за выдающиеся заслуги в развитии математической науки и подготовке научных кадров и в связи с 80-летием присуждено звание Героя Социалистического Труда и вручён орден Ленина.
  • почетный доктор Будапештского университета (1975), Высшей технической школы в Карл-Маркс-Штадте (1976), иностранный почетный член Венгерской АН (1979), иностранный член АН ГДР (1980).

Ордена и медали

Премии

Напишите отзыв о статье "Тихонов, Андрей Николаевич"

Примечания

  1. www.warheroes.ru/hero/hero.asp?Hero_id=12263
  2. [www.warheroes.ru/hero/hero.asp?id=12863 Могила А. Н. Тихонова на Новодевичьем кладбище]

Ссылки

 [www.warheroes.ru/hero/hero.asp?Hero_id=12263 Тихонов, Андрей Николаевич]. Сайт «Герои Страны».

  • [www.ras.ru/win/db/show_per.asp?P=.id-52364.ln-ru Профиль Андрея Николаевича Тихонова] на официальном сайте РАН
  • [www.keldysh.ru/memory/tikhonov/index.htm Страница памяти А. Н. Тихонова] на сайте ИПМ РАН
  • [www.cmc-online.ru/faculty/?id=Tihonov Страница биографии А. Н. Тихонова] на информационном сайте факультета ВМК МГУ
  • [www.keldysh.ru/ANTikhonov-100/video/ Фрагменты выступлений памяти А. Н. Тихонова (к столетию со дня его рождения)] (видео)

Отрывок, характеризующий Тихонов, Андрей Николаевич

– Mais le riz? [Но рис?]
Рапп отвечал, что он передал приказанья государя о рисе, но Наполеон недовольно покачал головой, как будто он не верил, чтобы приказание его было исполнено. Слуга вошел с пуншем. Наполеон велел подать другой стакан Раппу и молча отпивал глотки из своего.
– У меня нет ни вкуса, ни обоняния, – сказал он, принюхиваясь к стакану. – Этот насморк надоел мне. Они толкуют про медицину. Какая медицина, когда они не могут вылечить насморка? Корвизар дал мне эти пастильки, но они ничего не помогают. Что они могут лечить? Лечить нельзя. Notre corps est une machine a vivre. Il est organise pour cela, c'est sa nature; laissez y la vie a son aise, qu'elle s'y defende elle meme: elle fera plus que si vous la paralysiez en l'encombrant de remedes. Notre corps est comme une montre parfaite qui doit aller un certain temps; l'horloger n'a pas la faculte de l'ouvrir, il ne peut la manier qu'a tatons et les yeux bandes. Notre corps est une machine a vivre, voila tout. [Наше тело есть машина для жизни. Оно для этого устроено. Оставьте в нем жизнь в покое, пускай она сама защищается, она больше сделает одна, чем когда вы ей будете мешать лекарствами. Наше тело подобно часам, которые должны идти известное время; часовщик не может открыть их и только ощупью и с завязанными глазами может управлять ими. Наше тело есть машина для жизни. Вот и все.] – И как будто вступив на путь определений, definitions, которые любил Наполеон, он неожиданно сделал новое определение. – Вы знаете ли, Рапп, что такое военное искусство? – спросил он. – Искусство быть сильнее неприятеля в известный момент. Voila tout. [Вот и все.]
Рапп ничего не ответил.
– Demainnous allons avoir affaire a Koutouzoff! [Завтра мы будем иметь дело с Кутузовым!] – сказал Наполеон. – Посмотрим! Помните, в Браунау он командовал армией и ни разу в три недели не сел на лошадь, чтобы осмотреть укрепления. Посмотрим!
Он поглядел на часы. Было еще только четыре часа. Спать не хотелось, пунш был допит, и делать все таки было нечего. Он встал, прошелся взад и вперед, надел теплый сюртук и шляпу и вышел из палатки. Ночь была темная и сырая; чуть слышная сырость падала сверху. Костры не ярко горели вблизи, во французской гвардии, и далеко сквозь дым блестели по русской линии. Везде было тихо, и ясно слышались шорох и топот начавшегося уже движения французских войск для занятия позиции.
Наполеон прошелся перед палаткой, посмотрел на огни, прислушался к топоту и, проходя мимо высокого гвардейца в мохнатой шапке, стоявшего часовым у его палатки и, как черный столб, вытянувшегося при появлении императора, остановился против него.
– С которого года в службе? – спросил он с той привычной аффектацией грубой и ласковой воинственности, с которой он всегда обращался с солдатами. Солдат отвечал ему.
– Ah! un des vieux! [А! из стариков!] Получили рис в полк?
– Получили, ваше величество.
Наполеон кивнул головой и отошел от него.

В половине шестого Наполеон верхом ехал к деревне Шевардину.
Начинало светать, небо расчистило, только одна туча лежала на востоке. Покинутые костры догорали в слабом свете утра.
Вправо раздался густой одинокий пушечный выстрел, пронесся и замер среди общей тишины. Прошло несколько минут. Раздался второй, третий выстрел, заколебался воздух; четвертый, пятый раздались близко и торжественно где то справа.
Еще не отзвучали первые выстрелы, как раздались еще другие, еще и еще, сливаясь и перебивая один другой.
Наполеон подъехал со свитой к Шевардинскому редуту и слез с лошади. Игра началась.


Вернувшись от князя Андрея в Горки, Пьер, приказав берейтору приготовить лошадей и рано утром разбудить его, тотчас же заснул за перегородкой, в уголке, который Борис уступил ему.
Когда Пьер совсем очнулся на другое утро, в избе уже никого не было. Стекла дребезжали в маленьких окнах. Берейтор стоял, расталкивая его.
– Ваше сиятельство, ваше сиятельство, ваше сиятельство… – упорно, не глядя на Пьера и, видимо, потеряв надежду разбудить его, раскачивая его за плечо, приговаривал берейтор.
– Что? Началось? Пора? – заговорил Пьер, проснувшись.
– Изволите слышать пальбу, – сказал берейтор, отставной солдат, – уже все господа повышли, сами светлейшие давно проехали.
Пьер поспешно оделся и выбежал на крыльцо. На дворе было ясно, свежо, росисто и весело. Солнце, только что вырвавшись из за тучи, заслонявшей его, брызнуло до половины переломленными тучей лучами через крыши противоположной улицы, на покрытую росой пыль дороги, на стены домов, на окна забора и на лошадей Пьера, стоявших у избы. Гул пушек яснее слышался на дворе. По улице прорысил адъютант с казаком.
– Пора, граф, пора! – прокричал адъютант.
Приказав вести за собой лошадь, Пьер пошел по улице к кургану, с которого он вчера смотрел на поле сражения. На кургане этом была толпа военных, и слышался французский говор штабных, и виднелась седая голова Кутузова с его белой с красным околышем фуражкой и седым затылком, утонувшим в плечи. Кутузов смотрел в трубу вперед по большой дороге.
Войдя по ступенькам входа на курган, Пьер взглянул впереди себя и замер от восхищенья перед красотою зрелища. Это была та же панорама, которою он любовался вчера с этого кургана; но теперь вся эта местность была покрыта войсками и дымами выстрелов, и косые лучи яркого солнца, поднимавшегося сзади, левее Пьера, кидали на нее в чистом утреннем воздухе пронизывающий с золотым и розовым оттенком свет и темные, длинные тени. Дальние леса, заканчивающие панораму, точно высеченные из какого то драгоценного желто зеленого камня, виднелись своей изогнутой чертой вершин на горизонте, и между ними за Валуевым прорезывалась большая Смоленская дорога, вся покрытая войсками. Ближе блестели золотые поля и перелески. Везде – спереди, справа и слева – виднелись войска. Все это было оживленно, величественно и неожиданно; но то, что более всего поразило Пьера, – это был вид самого поля сражения, Бородина и лощины над Колочею по обеим сторонам ее.
Над Колочею, в Бородине и по обеим сторонам его, особенно влево, там, где в болотистых берегах Во йна впадает в Колочу, стоял тот туман, который тает, расплывается и просвечивает при выходе яркого солнца и волшебно окрашивает и очерчивает все виднеющееся сквозь него. К этому туману присоединялся дым выстрелов, и по этому туману и дыму везде блестели молнии утреннего света – то по воде, то по росе, то по штыкам войск, толпившихся по берегам и в Бородине. Сквозь туман этот виднелась белая церковь, кое где крыши изб Бородина, кое где сплошные массы солдат, кое где зеленые ящики, пушки. И все это двигалось или казалось движущимся, потому что туман и дым тянулись по всему этому пространству. Как в этой местности низов около Бородина, покрытых туманом, так и вне его, выше и особенно левее по всей линии, по лесам, по полям, в низах, на вершинах возвышений, зарождались беспрестанно сами собой, из ничего, пушечные, то одинокие, то гуртовые, то редкие, то частые клубы дымов, которые, распухая, разрастаясь, клубясь, сливаясь, виднелись по всему этому пространству.
Эти дымы выстрелов и, странно сказать, звуки их производили главную красоту зрелища.
Пуфф! – вдруг виднелся круглый, плотный, играющий лиловым, серым и молочно белым цветами дым, и бумм! – раздавался через секунду звук этого дыма.
«Пуф пуф» – поднимались два дыма, толкаясь и сливаясь; и «бум бум» – подтверждали звуки то, что видел глаз.
Пьер оглядывался на первый дым, который он оставил округлым плотным мячиком, и уже на месте его были шары дыма, тянущегося в сторону, и пуф… (с остановкой) пуф пуф – зарождались еще три, еще четыре, и на каждый, с теми же расстановками, бум… бум бум бум – отвечали красивые, твердые, верные звуки. Казалось то, что дымы эти бежали, то, что они стояли, и мимо них бежали леса, поля и блестящие штыки. С левой стороны, по полям и кустам, беспрестанно зарождались эти большие дымы с своими торжественными отголосками, и ближе еще, по низам и лесам, вспыхивали маленькие, не успевавшие округляться дымки ружей и точно так же давали свои маленькие отголоски. Трах та та тах – трещали ружья хотя и часто, но неправильно и бедно в сравнении с орудийными выстрелами.
Пьеру захотелось быть там, где были эти дымы, эти блестящие штыки и пушки, это движение, эти звуки. Он оглянулся на Кутузова и на его свиту, чтобы сверить свое впечатление с другими. Все точно так же, как и он, и, как ему казалось, с тем же чувством смотрели вперед, на поле сражения. На всех лицах светилась теперь та скрытая теплота (chaleur latente) чувства, которое Пьер замечал вчера и которое он понял совершенно после своего разговора с князем Андреем.
– Поезжай, голубчик, поезжай, Христос с тобой, – говорил Кутузов, не спуская глаз с поля сражения, генералу, стоявшему подле него.
Выслушав приказание, генерал этот прошел мимо Пьера, к сходу с кургана.
– К переправе! – холодно и строго сказал генерал в ответ на вопрос одного из штабных, куда он едет. «И я, и я», – подумал Пьер и пошел по направлению за генералом.
Генерал садился на лошадь, которую подал ему казак. Пьер подошел к своему берейтору, державшему лошадей. Спросив, которая посмирнее, Пьер взлез на лошадь, схватился за гриву, прижал каблуки вывернутых ног к животу лошади и, чувствуя, что очки его спадают и что он не в силах отвести рук от гривы и поводьев, поскакал за генералом, возбуждая улыбки штабных, с кургана смотревших на него.


Генерал, за которым скакал Пьер, спустившись под гору, круто повернул влево, и Пьер, потеряв его из вида, вскакал в ряды пехотных солдат, шедших впереди его. Он пытался выехать из них то вправо, то влево; но везде были солдаты, с одинаково озабоченными лицами, занятыми каким то невидным, но, очевидно, важным делом. Все с одинаково недовольно вопросительным взглядом смотрели на этого толстого человека в белой шляпе, неизвестно для чего топчущего их своею лошадью.
– Чего ездит посерёд батальона! – крикнул на него один. Другой толконул прикладом его лошадь, и Пьер, прижавшись к луке и едва удерживая шарахнувшуюся лошадь, выскакал вперед солдат, где было просторнее.
Впереди его был мост, а у моста, стреляя, стояли другие солдаты. Пьер подъехал к ним. Сам того не зная, Пьер заехал к мосту через Колочу, который был между Горками и Бородиным и который в первом действии сражения (заняв Бородино) атаковали французы. Пьер видел, что впереди его был мост и что с обеих сторон моста и на лугу, в тех рядах лежащего сена, которые он заметил вчера, в дыму что то делали солдаты; но, несмотря на неумолкающую стрельбу, происходившую в этом месте, он никак не думал, что тут то и было поле сражения. Он не слыхал звуков пуль, визжавших со всех сторон, и снарядов, перелетавших через него, не видал неприятеля, бывшего на той стороне реки, и долго не видал убитых и раненых, хотя многие падали недалеко от него. С улыбкой, не сходившей с его лица, он оглядывался вокруг себя.
– Что ездит этот перед линией? – опять крикнул на него кто то.
– Влево, вправо возьми, – кричали ему. Пьер взял вправо и неожиданно съехался с знакомым ему адъютантом генерала Раевского. Адъютант этот сердито взглянул на Пьера, очевидно, сбираясь тоже крикнуть на него, но, узнав его, кивнул ему головой.
– Вы как тут? – проговорил он и поскакал дальше.
Пьер, чувствуя себя не на своем месте и без дела, боясь опять помешать кому нибудь, поскакал за адъютантом.
– Это здесь, что же? Можно мне с вами? – спрашивал он.
– Сейчас, сейчас, – отвечал адъютант и, подскакав к толстому полковнику, стоявшему на лугу, что то передал ему и тогда уже обратился к Пьеру.
– Вы зачем сюда попали, граф? – сказал он ему с улыбкой. – Все любопытствуете?
– Да, да, – сказал Пьер. Но адъютант, повернув лошадь, ехал дальше.
– Здесь то слава богу, – сказал адъютант, – но на левом фланге у Багратиона ужасная жарня идет.
– Неужели? – спросил Пьер. – Это где же?
– Да вот поедемте со мной на курган, от нас видно. А у нас на батарее еще сносно, – сказал адъютант. – Что ж, едете?
– Да, я с вами, – сказал Пьер, глядя вокруг себя и отыскивая глазами своего берейтора. Тут только в первый раз Пьер увидал раненых, бредущих пешком и несомых на носилках. На том самом лужке с пахучими рядами сена, по которому он проезжал вчера, поперек рядов, неловко подвернув голову, неподвижно лежал один солдат с свалившимся кивером. – А этого отчего не подняли? – начал было Пьер; но, увидав строгое лицо адъютанта, оглянувшегося в ту же сторону, он замолчал.