Товарищество И. Ермольева

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Товарищество И. Ермольева
Основание

1915

Ключевые фигуры

Ермольев, Иосиф Николаевич

Отрасль

кинематограф

Продукция

немые фильмы

К:Компании, основанные в 1915 году

Товарищество «И. Ермольев» — российская компания, занимавшаяся производством и распространением кинофильмов, одна из крупнейших дореволюционных кинофирм России.





История

Компания была образована в Москве в 1915 году И. Н. Ермольевым, совладельцем кинопрокатной фирмы «Ермольев, Зархин и Сегель» в Ростове-на-Дону. В 1918 году компания открыла съёмочный филиал в Ялте. До прекращения деятельности в 1920 году выпустила более 120 наименований фильмов.

10 февраля 1920 года Иосиф Ермольев эвакуировался из Ялты в Константинополь вместе с ведущими сотрудниками своей группы, в составе которой были Наталья Лисенко, Зоя Карабанова, Иван Мозжухин, Яков Протазанов, Александр Волков, Николай Римский, Александр Лошаков, Эдуард Гош, оператор Тринкел, А. Д. Воздвиженский, Николай Рудаков, Федот Бургасов, балерина Болдырева.[1]

20 марта 1920 года состоялось открытие «Русско-Американского Синематографа» («Cinema Russo-Americain») для показа «кинокартин из русской жизни, известнейших шедевров русской литературы и искусства».

В апреле группа отправилась в Марсель, а в начале мая в Париж, где Иосиф Ермольев арендовал бывший павильон фирмы «Братьев Пате» в Монтрё-сю-Буа и развернул там первые съёмки, а затем образовал компанию «Ermolieff-Cinema», главным пайщиком предприятия стал Александр Каменка.

В июне и июле 1920 года в Париже состоялись показы ермольевских фильмов «Пиковая дама» и «Отец Сергий» (из десяти негативов лучших фильмов фирмы, которые удалось эвакуировать при отъезде из Ялты).[2]

19 ноября 1920 года парижский зритель увидел фильм Якова Протазанова «L`Angoissant Aventure» (в переводе «Ужасная авантюра», русское название «Когда дьявол спит»).

Уже в начале февраля 1921 года «Русское кинематографическое общество И. Н. Ермольева и Ко.» («La Société Ermolieff-Cinéma») выпустило сразу несколько новых фильмов собственного производства: «Amor et lex» с г-жой Лисенко и г-ном Мозжухиным в заглавных ролях; «La pocharde» в двенадцати частях, по французскому роману Жюля Мари, с участием г-жи Форзан и г-ном Волкова; «Цена счастья» с г-жой Карабановой и г-ном Римским; и «Денщик (Ordonance)» по Мопассану, при участии артистов Кованько, Colas, Huber.

«Отлично учитывая настроения кинематографического рынка, И. Н. Ермольев главной своей задачей поставил интернационализирование ленты, и в этом отношении достиг за сравнительно короткое время самых блестящих результатов. И. Н. Ермольев строго придерживается литературного выбора, не гоняясь за модными, так называемыми „американскими“ фильмами с трюками, детективами и тому подобным. По мнению И. Н. Ермольева, вся русские начинания в области кинематографии должны в конечном итоге дать самые хорошие результаты, потому что русские артисты и художники и теперь уже начинают занимать выдающееся место в кинематографии всех стран».

— Газета «Общее дело», Париж. 5 февраля 1921[2]

Список фильмов

В России
Плёнки, эвакуированные в Константинополь
  • «Страх» (тяжелая трагедия в 5-ти частях). Режиссёр Александр Волков. С участием Николая Римского и Ионы Таланова. Показ: 5 апреля 1920 «Русско-Американский Синематограф», Константинополь.
  • «Тайна королевы». Режиссёр Яков Протазанов. С участием Ивана Мозжухина, Натальи Лисенко, Николая Римского. Показ: 12 апреля 1920 «Русско-Американский Синематограф», Константинополь.
Выпуск фильмов в Париже
  • 1920 — «L`Angoissant Aventure» — «Ужасная авантюра» (рус. «Когда дьявол спит») 19 ноября 1920 года. Режиссёр Яков Протазанов, сценарий в соавторстве — Иван Мозжухин, операторы Николай Топорков, Федот Бургасов. С участием Ивана Мозжухина, Натальи Лисенко, В.Дарк. Производство Ermolieff-Cinema.
  • «Amor et lex»
  • «La pocharde» в двенадцати частях, по французскому роману Жюля Мари
  • «Цена счастья»
  • «Денщик (Ordonance)» по Мопассану

Напишите отзыв о статье "Товарищество И. Ермольева"

Примечания

  1. New York University. Tamiment Library. Jay Leyda`s Collection. Box 9. Folder on Russian and Soviet cinema; Арлазоров, 81
  2. 1 2 [bfrz.ru/data/cinematograf_iangirov/letopis.pdf «Летопись русского кинематографа за рубежом»]. на сайте rosphoto. [www.webcitation.org/67lTvnsYT Архивировано из первоисточника 19 мая 2012].

Ссылки

  • [bfrz.ru/data/cinematograf_iangirov/letopis.pdf «Летопись русского кинематографа за рубежом»]. на сайте rosphoto. [www.webcitation.org/67lTvnsYT Архивировано из первоисточника 19 мая 2012].



Отрывок, характеризующий Товарищество И. Ермольева

Пьер не имел той практической цепкости, которая бы дала ему возможность непосредственно взяться за дело, и потому он не любил его и только старался притвориться перед управляющим, что он занят делом. Управляющий же старался притвориться перед графом, что он считает эти занятия весьма полезными для хозяина и для себя стеснительными.
В большом городе нашлись знакомые; незнакомые поспешили познакомиться и радушно приветствовали вновь приехавшего богача, самого большого владельца губернии. Искушения по отношению главной слабости Пьера, той, в которой он признался во время приема в ложу, тоже были так сильны, что Пьер не мог воздержаться от них. Опять целые дни, недели, месяцы жизни Пьера проходили так же озабоченно и занято между вечерами, обедами, завтраками, балами, не давая ему времени опомниться, как и в Петербурге. Вместо новой жизни, которую надеялся повести Пьер, он жил всё тою же прежней жизнью, только в другой обстановке.
Из трех назначений масонства Пьер сознавал, что он не исполнял того, которое предписывало каждому масону быть образцом нравственной жизни, и из семи добродетелей совершенно не имел в себе двух: добронравия и любви к смерти. Он утешал себя тем, что за то он исполнял другое назначение, – исправление рода человеческого и имел другие добродетели, любовь к ближнему и в особенности щедрость.
Весной 1807 года Пьер решился ехать назад в Петербург. По дороге назад, он намеревался объехать все свои именья и лично удостовериться в том, что сделано из того, что им предписано и в каком положении находится теперь тот народ, который вверен ему Богом, и который он стремился облагодетельствовать.
Главноуправляющий, считавший все затеи молодого графа почти безумством, невыгодой для себя, для него, для крестьян – сделал уступки. Продолжая дело освобождения представлять невозможным, он распорядился постройкой во всех имениях больших зданий школ, больниц и приютов; для приезда барина везде приготовил встречи, не пышно торжественные, которые, он знал, не понравятся Пьеру, но именно такие религиозно благодарственные, с образами и хлебом солью, именно такие, которые, как он понимал барина, должны были подействовать на графа и обмануть его.
Южная весна, покойное, быстрое путешествие в венской коляске и уединение дороги радостно действовали на Пьера. Именья, в которых он не бывал еще, были – одно живописнее другого; народ везде представлялся благоденствующим и трогательно благодарным за сделанные ему благодеяния. Везде были встречи, которые, хотя и приводили в смущение Пьера, но в глубине души его вызывали радостное чувство. В одном месте мужики подносили ему хлеб соль и образ Петра и Павла, и просили позволения в честь его ангела Петра и Павла, в знак любви и благодарности за сделанные им благодеяния, воздвигнуть на свой счет новый придел в церкви. В другом месте его встретили женщины с грудными детьми, благодаря его за избавление от тяжелых работ. В третьем именьи его встречал священник с крестом, окруженный детьми, которых он по милостям графа обучал грамоте и религии. Во всех имениях Пьер видел своими глазами по одному плану воздвигавшиеся и воздвигнутые уже каменные здания больниц, школ, богаделен, которые должны были быть, в скором времени, открыты. Везде Пьер видел отчеты управляющих о барщинских работах, уменьшенных против прежнего, и слышал за то трогательные благодарения депутаций крестьян в синих кафтанах.
Пьер только не знал того, что там, где ему подносили хлеб соль и строили придел Петра и Павла, было торговое село и ярмарка в Петров день, что придел уже строился давно богачами мужиками села, теми, которые явились к нему, а что девять десятых мужиков этого села были в величайшем разорении. Он не знал, что вследствие того, что перестали по его приказу посылать ребятниц женщин с грудными детьми на барщину, эти самые ребятницы тем труднейшую работу несли на своей половине. Он не знал, что священник, встретивший его с крестом, отягощал мужиков своими поборами, и что собранные к нему ученики со слезами были отдаваемы ему, и за большие деньги были откупаемы родителями. Он не знал, что каменные, по плану, здания воздвигались своими рабочими и увеличили барщину крестьян, уменьшенную только на бумаге. Он не знал, что там, где управляющий указывал ему по книге на уменьшение по его воле оброка на одну треть, была наполовину прибавлена барщинная повинность. И потому Пьер был восхищен своим путешествием по именьям, и вполне возвратился к тому филантропическому настроению, в котором он выехал из Петербурга, и писал восторженные письма своему наставнику брату, как он называл великого мастера.
«Как легко, как мало усилия нужно, чтобы сделать так много добра, думал Пьер, и как мало мы об этом заботимся!»
Он счастлив был выказываемой ему благодарностью, но стыдился, принимая ее. Эта благодарность напоминала ему, на сколько он еще больше бы был в состоянии сделать для этих простых, добрых людей.
Главноуправляющий, весьма глупый и хитрый человек, совершенно понимая умного и наивного графа, и играя им, как игрушкой, увидав действие, произведенное на Пьера приготовленными приемами, решительнее обратился к нему с доводами о невозможности и, главное, ненужности освобождения крестьян, которые и без того были совершенно счастливы.
Пьер втайне своей души соглашался с управляющим в том, что трудно было представить себе людей, более счастливых, и что Бог знает, что ожидало их на воле; но Пьер, хотя и неохотно, настаивал на том, что он считал справедливым. Управляющий обещал употребить все силы для исполнения воли графа, ясно понимая, что граф никогда не будет в состоянии поверить его не только в том, употреблены ли все меры для продажи лесов и имений, для выкупа из Совета, но и никогда вероятно не спросит и не узнает о том, как построенные здания стоят пустыми и крестьяне продолжают давать работой и деньгами всё то, что они дают у других, т. е. всё, что они могут давать.