Толстых, Борис Леонтьевич

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Борис Леонтьевич Толстых
Заместитель Председателя Совета Министров СССР
6 февраля 1987 года — 7 июня 1989 года
Глава правительства: Николай Иванович Рыжков
Предшественник: Марчук, Гурий Иванович
Председатель Государственного комитета СССР по науке и технике
6 февраля 1987 года — 7 июня 1989 года
Глава правительства: Николай Иванович Рыжков
Предшественник: Марчук, Гурий Иванович
Преемник: Лаверов, Николай Павлович
Председатель Государственного комитета СССР по вычислительной технике и информатике
17 июля 1989 года — 1 апреля 1991 года
Глава правительства: Николай Иванович Рыжков
Валентин Сергеевич Павлов
Предшественник: Горшков, Николай Васильевич
Преемник: Должность упразднена.
 
Рождение: 18 мая 1936(1936-05-18) (88 лет)
Город Челябинск, ул. Парашютная , 13
Партия: КПСС с 1970 года
Образование: Воронежский государственный университет
Учёная степень: Доктор технических наук.
Профессия: физик
 
Награды:

Бори́с Лео́нтьевич Толсты́х (р. 18 мая 1936 года, с. Сныткино Щигровского района Курской области) — советский государственный деятель. Депутат Верховного Совета СССР (1979—89 гг.). Герой Социалистического Труда. Лауреат Государственной премии СССР.





Образование

  • 1959 — Воронежский государственный университет.
  • Доктор технических наук.

Биография

Награды

Напишите отзыв о статье "Толстых, Борис Леонтьевич"

Литература

  • Государственная власть СССР. Высшие органы власти и управления и их руководители. 1923—1991 гг. Историко-биографический справочник./Сост. В. И. Ивкин. Москва, 1999. — ISBN 5-8243-0014-3

Ссылки

  • [voronejmen.ru/publ/izvestnye_gorozhane_voronezha/geroj_soc_truda/geroi_socialisticheskogo_truda_voronezhskoj_oblasti/4-1-0-222 Герои Социалистического Труда Воронежской области]

Отрывок, характеризующий Толстых, Борис Леонтьевич

Берг уже более месяца был женихом и только неделя оставалась до свадьбы, а граф еще не решил с собой вопроса о приданом и не говорил об этом с женою. Граф то хотел отделить Вере рязанское именье, то хотел продать лес, то занять денег под вексель. За несколько дней до свадьбы Берг вошел рано утром в кабинет к графу и с приятной улыбкой почтительно попросил будущего тестя объявить ему, что будет дано за графиней Верой. Граф так смутился при этом давно предчувствуемом вопросе, что сказал необдуманно первое, что пришло ему в голову.
– Люблю, что позаботился, люблю, останешься доволен…
И он, похлопав Берга по плечу, встал, желая прекратить разговор. Но Берг, приятно улыбаясь, объяснил, что, ежели он не будет знать верно, что будет дано за Верой, и не получит вперед хотя части того, что назначено ей, то он принужден будет отказаться.
– Потому что рассудите, граф, ежели бы я теперь позволил себе жениться, не имея определенных средств для поддержания своей жены, я поступил бы подло…
Разговор кончился тем, что граф, желая быть великодушным и не подвергаться новым просьбам, сказал, что он выдает вексель в 80 тысяч. Берг кротко улыбнулся, поцеловал графа в плечо и сказал, что он очень благодарен, но никак не может теперь устроиться в новой жизни, не получив чистыми деньгами 30 тысяч. – Хотя бы 20 тысяч, граф, – прибавил он; – а вексель тогда только в 60 тысяч.
– Да, да, хорошо, – скороговоркой заговорил граф, – только уж извини, дружок, 20 тысяч я дам, а вексель кроме того на 80 тысяч дам. Так то, поцелуй меня.


Наташе было 16 лет, и был 1809 год, тот самый, до которого она четыре года тому назад по пальцам считала с Борисом после того, как она с ним поцеловалась. С тех пор она ни разу не видала Бориса. Перед Соней и с матерью, когда разговор заходил о Борисе, она совершенно свободно говорила, как о деле решенном, что всё, что было прежде, – было ребячество, про которое не стоило и говорить, и которое давно было забыто. Но в самой тайной глубине ее души, вопрос о том, было ли обязательство к Борису шуткой или важным, связывающим обещанием, мучил ее.
С самых тех пор, как Борис в 1805 году из Москвы уехал в армию, он не видался с Ростовыми. Несколько раз он бывал в Москве, проезжал недалеко от Отрадного, но ни разу не был у Ростовых.
Наташе приходило иногда к голову, что он не хотел видеть ее, и эти догадки ее подтверждались тем грустным тоном, которым говаривали о нем старшие:
– В нынешнем веке не помнят старых друзей, – говорила графиня вслед за упоминанием о Борисе.
Анна Михайловна, в последнее время реже бывавшая у Ростовых, тоже держала себя как то особенно достойно, и всякий раз восторженно и благодарно говорила о достоинствах своего сына и о блестящей карьере, на которой он находился. Когда Ростовы приехали в Петербург, Борис приехал к ним с визитом.
Он ехал к ним не без волнения. Воспоминание о Наташе было самым поэтическим воспоминанием Бориса. Но вместе с тем он ехал с твердым намерением ясно дать почувствовать и ей, и родным ее, что детские отношения между ним и Наташей не могут быть обязательством ни для нее, ни для него. У него было блестящее положение в обществе, благодаря интимности с графиней Безуховой, блестящее положение на службе, благодаря покровительству важного лица, доверием которого он вполне пользовался, и у него были зарождающиеся планы женитьбы на одной из самых богатых невест Петербурга, которые очень легко могли осуществиться. Когда Борис вошел в гостиную Ростовых, Наташа была в своей комнате. Узнав о его приезде, она раскрасневшись почти вбежала в гостиную, сияя более чем ласковой улыбкой.