Торвальдс, Линус

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Линус Торвальдс
Linus Torvalds
Род деятельности:

программист

Гражданство:

Финляндия Финляндия, США США[1]

Отец:

Нильс Турвальдс

Мать:

Анна Турвальдс

Супруга:

Туве Торвальдс (c 1997)

К:Википедия:Статьи без изображений (тип: не указан)

Ли́нус Бенедикт То́рвальдс, или Ту́рвальдс (швед. Linus Benedict Torvalds [ˈliːn.ɵs ˈtuːr.valds] ; 28 декабря 1969, Хельсинки, Финляндия) — финно-американский программист, хакер.

Воодушевлённый прочтением книги Эндрю Таненбаума, посвящённой операционной системе Minix, Линус создал Linux — ядро операционной системы GNU/Linux, являющейся на данный момент самой распространённой из свободных операционных систем.

С 1997 по 2003 год Линус работал в фирме Трансмета. После этого организовал Open Source Development Labs. В данный момент работает в Linux Foundation (с 2007), где занимается разработкой ядра Linux.





Биография

Родители Линуса, финские шведы Нильс и Анна Торвальдс, были в 1960-х годах студентами-радикалами, впоследствии стали журналистами. Линус был назван в честь американского химика Лайнуса Полинга. В школе преуспевал в физике и математике. Был малообщительным, скромным мальчиком. Его часто дразнили из-за политических взглядов его отца.

В 1988 году Линус поступил в Хельсинкский университет, который окончил в 1996 году, получив степень магистра кибернетики.

Линус Торвальдс живёт в городе Портленд (США, штат Орегон) с женой Туве[nl] (фин. Tove Torvalds, урождённая Tove Monni), шестикратной чемпионкой Финляндии по каратэ и бывшей студенткой Линуса, тремя дочерьми: Патрицией Мирандой (род. 5 декабря 1996), Даниэлой Йоландой (род. 16 апреля 1998) и Селестой Амандой (род. 20 ноября 2000).

С февраля 1997 года по июнь 2003 года работал в компании «Transmeta Corporation», после чего перешёл в компанию «Open Source Development Labs» (теперь — «The Linux Foundation»). Хотя Linux Foundation находится в Бивертоне (англ. Beaverton), Торвальдс работает дома.

Личный талисман Линуса Торвальдса — пингвин Tux, ставший также эмблемой «Linux». В своей книге «Just for Fun» Торвальдс пишет, что пингвина как эмблему он выбрал из-за того, что однажды в зоопарке его клюнул пингвин.[2]

Один из «Законов Линуса», окончательно сформулированный американским хакером Эриком Реймондом, гласит: «При достаточном количестве глаз все ошибки лежат на поверхности». Глубокой ошибкой называется та, которую трудно найти. Однако, если достаточно много людей ищет ошибки, то все они выходят на поверхность. Оба программиста разделяют идеологию открытого исходного кода, отчасти основанную на вере в этот закон.

Однако их взгляды расходятся в том, что важнее: открытость кода или «свободность» программ, их распространения (сторонником последнего является Реймонд).

Linux

В 1981 году Лео, дедушка Линуса, математик, познакомил внука с ЭВМ «Commodore VIC-20», использовавшейся им для математических вычислений. Линус заинтересовался программированием и прочитал руководства к машине. Затем он начал читать компьютерные журналы и писать собственные программы, сначала на BASIC, а затем на ассемблере.

Со школьных лет Линус получал стипендии за успехи в математике. Первой купленной им ЭВМ была «Sinclair QL», тогда стоившая почти 2000 долларов США.

После окончания школы Линус поступил в Университет Хельсинки на курс информатики. Обучение было прервано годовой службой в армии.

Значимым событием в жизни Торвальдса было прочтение им книги Эндрю Таненбаума «Операционные системы: разработка и реализация» (Operating Systems: Design and Implementation, ISBN 0-13-638677-6). В книге на примере написанной Таненбаумом ОС «Minix» представлена структура систем семейства UNIX. Линус очень заинтересовался прочитанным. Позже он купил новый компьютер на базе 386-го процессора и установил «Minix».

Обнаружив недостатки в системе, он начал писать собственный эмулятор терминала, в котором реализовал переключение задач. Затем Линус добавлял в программу всё новые и новые функции, благодаря чему она вскоре стала обретать черты полноценной операционной системы. Затем он послал ныне знаменитое объявление в новостную группу «Миникса» с вопросом «Что бы вы больше всего хотели увидеть в миниксе?»[3]:

17 сентября 1991 года Линус выложил исходный код программы (версии 0.01) для общедоступной загрузки. Система сразу же вызвала большой интерес. Сотни, потом тысячи программистов стали интересоваться системой (директорию с программой, за неимением лучших вариантов, назвали «Linux») и работать над её улучшением и дополнением. Она распространялась и по сей день распространяется на условиях общественной лицензии GNU — GPL.

Автор «Minix», профессор Эндрю Таненбаум, неожиданно выступил с резкой критикой дизайна системы:

«Я по-прежнему считаю, что создавать монолитное ядро в 1991 году — фундаментальная ошибка. Скажите спасибо, что вы не мой студент: за такой дизайн я бы не поставил высокой оценки :-)» (из письма к Линусу Торвальдсу). Свой пост Таненбаум озаглавил «Линукс устарел»[4].

Кроме монолитного ядра, Таненбаум критиковал «Linux» за отсутствие переносимости. Таненбаум предсказывал, что процессоры 80x86 в недалёком будущем исчезнут, уступив место архитектуре RISC.

Критика сильно задела Торвальдса. Таненбаум был знаменитым профессором и его мнение имело значение. В данном вопросе, однако, он ошибался. Линус Торвальдс настаивал на своей правоте.

Открытость ядра, написанного Линусом, дала возможность использовать его совместно с наработками (компиляторами GCC, базовыми утилитами ОС) GNU, проекта свободного варианта системы UNIX, существовавшего с 1983 года (вся эта система часто называется «Linux», однако правильнее было бы называть её «GNU/Linux»). Популярность системы росла, и позже о ней заговорили журналисты во всём мире. «Линукс» и Линус стали известны.

В настоящее время лишь около двух процентов системного ядра «Linux» написано самим Торвальдсом, но за ним остаётся решение о внесении изменений в официальную ветку ядра. При этом сам Линус пользуется системой Fedora 14[когда?], однако в последнее время предположительно склоняется к переходу на openSUSE[5].

Торвальдс владеет товарным знаком «Linux» и следит за его использованием[6] через некоммерческую организацию «Linux International» и при помощи пользователей «Linux» во всём мире.

Признание

См. также

Напишите отзыв о статье "Торвальдс, Линус"

Примечания

  1. [thread.gmane.org/gmane.linux.kernel/1034808/focus=1035455 Gmane Loom]
  2. [linuxiso.com.ua/dir_linus-torvalds-korol-bala-part-2.htm Король бала. Часть 2. JUST for FUN. Linus Torvalds]
  3. [groups.google.ru/group/comp.os.minix/msg/b813d52cbc5a044b?dmode=source What would you like to see most in minix?] (англ.) в comp.os.minix
  4. [groups.google.ru/group/comp.os.minix/browse_thread/thread/c25870d7a41696d2/3f6b594a5b4eccb4 LINUX is obsolete] (англ.) в comp.os.minix
  5. [www.zeit.de/digital/internet/2011-11/linux-thorvalds-interview Linux ist zu komplex geworden]  (нем.)
  6. [slashdot.org/articles/00/01/19/0828245.shtml Linus Explains Linux Trademark Issues] (англ.) на Slashdot
  7. [www.computerhistory.org/fellowawards/pastawards/2008/ 2008 Fellow Award] (англ.)
  8. [www.technologyacademy.fi/blog/2012/04/19/laureates/ Technology Academy Finland — Stem cell pioneer and open source software engineer are 2012 Millennium Technology Prize laureates] (англ.)
  9. [yle.fi/novosti/novosti/article3429527.html Линус Торвальдс и Синъя Яманака получили премию Millenium] // Сайт телерадиокомпании Yleisradio Oy. Служба новостей Yle. — 13 июня 2012. (Проверено 14 июня 2012)
  10. [lenta.ru/news/2013/06/27/halloffame/ Ричарда Столлмана и Аарона Шварца включили в Зал славы интернета] (рус.). Lenta.ru (27 июня 2013). Проверено 28 июня 2013. [www.webcitation.org/6HncT945e Архивировано из первоисточника 2 июля 2013].
  11. [www.computer.org/portal/web/awards/linus-torvalds Linus Torvalds<]
  12. [ssd.jpl.nasa.gov/sbdb.cgi?sstr=9793 База данных JPL НАСА по малым телам Солнечной системы (9793)] (англ.)
  13. [git-scm.com/book/en/v2/Getting-Started-A-Short-History-of-Git A Short History of Git]

Литература

  • Торвальдс Л., Даймонд Д. Ради удовольствия / Just for fun (книга-эссе)
    В России: Торвальдс Л., Даймонд Д. Ради удовольствия: рассказ нечаянного революционера. — М.: ЭКСМО-Пресс, 2002. — 288 с. — ISBN 5-04-009285-7.
    [www.lib.ru/LINUXGUIDE/torvalds_jast_for_fun.txt Линус Торвальдс, Дэвид Даймонд. Just for fun] в Библиотеке Мошкова
    Оригинал: Linus Torvalds; David Diamond. Just for fun : the story of an accidental revolutionary. — New York, NY: HarperBusiness, 2001. — 262 с. — ISBN 0-06-662072-4.

Ссылки

  • [plus.google.com/+LinusTorvalds Страница Линуса Торвальдса в Google+]
  • Торвальдс, Линус в каталоге ссылок Open Directory Project (dmoz).
  • [iakovlev.org/index.html?p=981&l1=3 Интервью Линуса телеканалу CNN] (рус.)
  • [www.fight.org.ua/news/linux_towalds_usa.html Линус Торвальдс получил гражданство США] (рус.)
  • [catb.org/~esr/faqs/linus/ FAQ] (англ.)
  • [www.softpanorama.org/People/Torvalds/index.shtml Softpanorama Несанкционированная биография Линуса Торвальдса] (англ.) — критика Линуса Торвальдса и его операционной системы.
  • [www.cs.vu.nl/~ast/brown/ Эндрю Таненбаум о «Линуксе» (2004)] (англ.)
  • [www.linuxjournal.com/article.php?sid=2736 Интервью с Линусом Торвальдсом, 1 марта 1994 г.] (англ.)
  • [abv24.com/eksklyuzivnoe-intervyu-s-linusom-torvaldsom Эксклюзивное интервью с Линусом Торвальдсом] 29 января 2011

Отрывок, характеризующий Торвальдс, Линус

Когда он проснулся на другой день утром, дворецкий пришел доложить, что от графа Растопчина пришел нарочно посланный полицейский чиновник – узнать, уехал ли или уезжает ли граф Безухов.
Человек десять разных людей, имеющих дело до Пьера, ждали его в гостиной. Пьер поспешно оделся, и, вместо того чтобы идти к тем, которые ожидали его, он пошел на заднее крыльцо и оттуда вышел в ворота.
С тех пор и до конца московского разорения никто из домашних Безуховых, несмотря на все поиски, не видал больше Пьера и не знал, где он находился.


Ростовы до 1 го сентября, то есть до кануна вступления неприятеля в Москву, оставались в городе.
После поступления Пети в полк казаков Оболенского и отъезда его в Белую Церковь, где формировался этот полк, на графиню нашел страх. Мысль о том, что оба ее сына находятся на войне, что оба они ушли из под ее крыла, что нынче или завтра каждый из них, а может быть, и оба вместе, как три сына одной ее знакомой, могут быть убиты, в первый раз теперь, в это лето, с жестокой ясностью пришла ей в голову. Она пыталась вытребовать к себе Николая, хотела сама ехать к Пете, определить его куда нибудь в Петербурге, но и то и другое оказывалось невозможным. Петя не мог быть возвращен иначе, как вместе с полком или посредством перевода в другой действующий полк. Николай находился где то в армии и после своего последнего письма, в котором подробно описывал свою встречу с княжной Марьей, не давал о себе слуха. Графиня не спала ночей и, когда засыпала, видела во сне убитых сыновей. После многих советов и переговоров граф придумал наконец средство для успокоения графини. Он перевел Петю из полка Оболенского в полк Безухова, который формировался под Москвою. Хотя Петя и оставался в военной службе, но при этом переводе графиня имела утешенье видеть хотя одного сына у себя под крылышком и надеялась устроить своего Петю так, чтобы больше не выпускать его и записывать всегда в такие места службы, где бы он никак не мог попасть в сражение. Пока один Nicolas был в опасности, графине казалось (и она даже каялась в этом), что она любит старшего больше всех остальных детей; но когда меньшой, шалун, дурно учившийся, все ломавший в доме и всем надоевший Петя, этот курносый Петя, с своими веселыми черными глазами, свежим румянцем и чуть пробивающимся пушком на щеках, попал туда, к этим большим, страшным, жестоким мужчинам, которые там что то сражаются и что то в этом находят радостного, – тогда матери показалось, что его то она любила больше, гораздо больше всех своих детей. Чем ближе подходило то время, когда должен был вернуться в Москву ожидаемый Петя, тем более увеличивалось беспокойство графини. Она думала уже, что никогда не дождется этого счастия. Присутствие не только Сони, но и любимой Наташи, даже мужа, раздражало графиню. «Что мне за дело до них, мне никого не нужно, кроме Пети!» – думала она.
В последних числах августа Ростовы получили второе письмо от Николая. Он писал из Воронежской губернии, куда он был послан за лошадьми. Письмо это не успокоило графиню. Зная одного сына вне опасности, она еще сильнее стала тревожиться за Петю.
Несмотря на то, что уже с 20 го числа августа почти все знакомые Ростовых повыехали из Москвы, несмотря на то, что все уговаривали графиню уезжать как можно скорее, она ничего не хотела слышать об отъезде до тех пор, пока не вернется ее сокровище, обожаемый Петя. 28 августа приехал Петя. Болезненно страстная нежность, с которою мать встретила его, не понравилась шестнадцатилетнему офицеру. Несмотря на то, что мать скрыла от него свое намеренье не выпускать его теперь из под своего крылышка, Петя понял ее замыслы и, инстинктивно боясь того, чтобы с матерью не разнежничаться, не обабиться (так он думал сам с собой), он холодно обошелся с ней, избегал ее и во время своего пребывания в Москве исключительно держался общества Наташи, к которой он всегда имел особенную, почти влюбленную братскую нежность.
По обычной беспечности графа, 28 августа ничто еще не было готово для отъезда, и ожидаемые из рязанской и московской деревень подводы для подъема из дома всего имущества пришли только 30 го.
С 28 по 31 августа вся Москва была в хлопотах и движении. Каждый день в Дорогомиловскую заставу ввозили и развозили по Москве тысячи раненых в Бородинском сражении, и тысячи подвод, с жителями и имуществом, выезжали в другие заставы. Несмотря на афишки Растопчина, или независимо от них, или вследствие их, самые противоречащие и странные новости передавались по городу. Кто говорил о том, что не велено никому выезжать; кто, напротив, рассказывал, что подняли все иконы из церквей и что всех высылают насильно; кто говорил, что было еще сраженье после Бородинского, в котором разбиты французы; кто говорил, напротив, что все русское войско уничтожено; кто говорил о московском ополчении, которое пойдет с духовенством впереди на Три Горы; кто потихоньку рассказывал, что Августину не ведено выезжать, что пойманы изменники, что мужики бунтуют и грабят тех, кто выезжает, и т. п., и т. п. Но это только говорили, а в сущности, и те, которые ехали, и те, которые оставались (несмотря на то, что еще не было совета в Филях, на котором решено было оставить Москву), – все чувствовали, хотя и не выказывали этого, что Москва непременно сдана будет и что надо как можно скорее убираться самим и спасать свое имущество. Чувствовалось, что все вдруг должно разорваться и измениться, но до 1 го числа ничто еще не изменялось. Как преступник, которого ведут на казнь, знает, что вот вот он должен погибнуть, но все еще приглядывается вокруг себя и поправляет дурно надетую шапку, так и Москва невольно продолжала свою обычную жизнь, хотя знала, что близко то время погибели, когда разорвутся все те условные отношения жизни, которым привыкли покоряться.
В продолжение этих трех дней, предшествовавших пленению Москвы, все семейство Ростовых находилось в различных житейских хлопотах. Глава семейства, граф Илья Андреич, беспрестанно ездил по городу, собирая со всех сторон ходившие слухи, и дома делал общие поверхностные и торопливые распоряжения о приготовлениях к отъезду.
Графиня следила за уборкой вещей, всем была недовольна и ходила за беспрестанно убегавшим от нее Петей, ревнуя его к Наташе, с которой он проводил все время. Соня одна распоряжалась практической стороной дела: укладываньем вещей. Но Соня была особенно грустна и молчалива все это последнее время. Письмо Nicolas, в котором он упоминал о княжне Марье, вызвало в ее присутствии радостные рассуждения графини о том, как во встрече княжны Марьи с Nicolas она видела промысл божий.
– Я никогда не радовалась тогда, – сказала графиня, – когда Болконский был женихом Наташи, а я всегда желала, и у меня есть предчувствие, что Николинька женится на княжне. И как бы это хорошо было!
Соня чувствовала, что это была правда, что единственная возможность поправления дел Ростовых была женитьба на богатой и что княжна была хорошая партия. Но ей было это очень горько. Несмотря на свое горе или, может быть, именно вследствие своего горя, она на себя взяла все трудные заботы распоряжений об уборке и укладке вещей и целые дни была занята. Граф и графиня обращались к ней, когда им что нибудь нужно было приказывать. Петя и Наташа, напротив, не только не помогали родителям, но большею частью всем в доме надоедали и мешали. И целый день почти слышны были в доме их беготня, крики и беспричинный хохот. Они смеялись и радовались вовсе не оттого, что была причина их смеху; но им на душе было радостно и весело, и потому все, что ни случалось, было для них причиной радости и смеха. Пете было весело оттого, что, уехав из дома мальчиком, он вернулся (как ему говорили все) молодцом мужчиной; весело было оттого, что он дома, оттого, что он из Белой Церкви, где не скоро была надежда попасть в сраженье, попал в Москву, где на днях будут драться; и главное, весело оттого, что Наташа, настроению духа которой он всегда покорялся, была весела. Наташа же была весела потому, что она слишком долго была грустна, и теперь ничто не напоминало ей причину ее грусти, и она была здорова. Еще она была весела потому, что был человек, который ею восхищался (восхищение других была та мазь колес, которая была необходима для того, чтоб ее машина совершенно свободно двигалась), и Петя восхищался ею. Главное же, веселы они были потому, что война была под Москвой, что будут сражаться у заставы, что раздают оружие, что все бегут, уезжают куда то, что вообще происходит что то необычайное, что всегда радостно для человека, в особенности для молодого.


31 го августа, в субботу, в доме Ростовых все казалось перевернутым вверх дном. Все двери были растворены, вся мебель вынесена или переставлена, зеркала, картины сняты. В комнатах стояли сундуки, валялось сено, оберточная бумага и веревки. Мужики и дворовые, выносившие вещи, тяжелыми шагами ходили по паркету. На дворе теснились мужицкие телеги, некоторые уже уложенные верхом и увязанные, некоторые еще пустые.
Голоса и шаги огромной дворни и приехавших с подводами мужиков звучали, перекликиваясь, на дворе и в доме. Граф с утра выехал куда то. Графиня, у которой разболелась голова от суеты и шума, лежала в новой диванной с уксусными повязками на голове. Пети не было дома (он пошел к товарищу, с которым намеревался из ополченцев перейти в действующую армию). Соня присутствовала в зале при укладке хрусталя и фарфора. Наташа сидела в своей разоренной комнате на полу, между разбросанными платьями, лентами, шарфами, и, неподвижно глядя на пол, держала в руках старое бальное платье, то самое (уже старое по моде) платье, в котором она в первый раз была на петербургском бале.
Наташе совестно было ничего не делать в доме, тогда как все были так заняты, и она несколько раз с утра еще пробовала приняться за дело; но душа ее не лежала к этому делу; а она не могла и не умела делать что нибудь не от всей души, не изо всех своих сил. Она постояла над Соней при укладке фарфора, хотела помочь, но тотчас же бросила и пошла к себе укладывать свои вещи. Сначала ее веселило то, что она раздавала свои платья и ленты горничным, но потом, когда остальные все таки надо было укладывать, ей это показалось скучным.
– Дуняша, ты уложишь, голубушка? Да? Да?
И когда Дуняша охотно обещалась ей все сделать, Наташа села на пол, взяла в руки старое бальное платье и задумалась совсем не о том, что бы должно было занимать ее теперь. Из задумчивости, в которой находилась Наташа, вывел ее говор девушек в соседней девичьей и звуки их поспешных шагов из девичьей на заднее крыльцо. Наташа встала и посмотрела в окно. На улице остановился огромный поезд раненых.
Девушки, лакеи, ключница, няня, повар, кучера, форейторы, поваренки стояли у ворот, глядя на раненых.
Наташа, накинув белый носовой платок на волосы и придерживая его обеими руками за кончики, вышла на улицу.
Бывшая ключница, старушка Мавра Кузминишна, отделилась от толпы, стоявшей у ворот, и, подойдя к телеге, на которой была рогожная кибиточка, разговаривала с лежавшим в этой телеге молодым бледным офицером. Наташа подвинулась на несколько шагов и робко остановилась, продолжая придерживать свой платок и слушая то, что говорила ключница.
– Что ж, у вас, значит, никого и нет в Москве? – говорила Мавра Кузминишна. – Вам бы покойнее где на квартире… Вот бы хоть к нам. Господа уезжают.
– Не знаю, позволят ли, – слабым голосом сказал офицер. – Вон начальник… спросите, – и он указал на толстого майора, который возвращался назад по улице по ряду телег.