Тортю

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
ТортюТортю

</tt>

Тортю
фр. Île de la Tortue, исп. Isla Tortuga, гаит. креольск. Latòti
Снимок со спутника (NASA)
20°02′23″ с. ш. 72°47′24″ з. д. / 20.03972° с. ш. 72.79000° з. д. / 20.03972; -72.79000 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=20.03972&mlon=-72.79000&zoom=9 (O)] (Я)Координаты: 20°02′23″ с. ш. 72°47′24″ з. д. / 20.03972° с. ш. 72.79000° з. д. / 20.03972; -72.79000 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=20.03972&mlon=-72.79000&zoom=9 (O)] (Я)
АкваторияКарибское море
СтранаГаити Гаити
РегионСеверо-Западный департамент Гаити
РайонПор-де-Пе
Тортю
Площадь180 км²
Наивысшая точка459 м
Население (2004 год)30 000 чел.
Плотность населения166,667 чел./км²

Тортю (ранее Тортуга, фр. Île de la Tortue, исп. Isla Tortuga, — «остров-черепаха»; гаит. креольск. Latòti) — скалистый остров в Карибском море к северо-востоку от Наветренного пролива.





Этимология

Название острова произошло от его формы — при взгляде с Эспаньолы он напоминал гигантскую морскую черепаху. В XVII веке остров Тортю (тогда Тортуга) являлся крупным центром пиратства в Карибском море.[1]

География

Остров отделён узким проливом Тортю (другое название — пролив Тортуги) шириной около восьми километров (четыре морские мили) от северо-западного берега острова Гаити (бывшая Эспаньола). Площадь острова 180 км², входит в Северо-Западный департамент Гаити.

История

Сначала Тортуга служила убежищем для охотников-буканьеров с Эспаньолы. С 1605 года испанское правительство оставило западную Эспаньолу, но колониальная полиция продолжала нападать на охотников. Гористая и неприступная с севера и с единственной удобной гаванью Бастер на юге, Тортуга служила буканьерам надёжным убежищем. В 20-е годы XVII века охотники построили там небольшой посёлок близ гавани, в котором сдавали жильё заезжим торговцам. Позже посёлок разросся за счёт иммигрантов из Старого Света. Охотники с Тортуги стали подрабатывать пиратством, а после того как в конце 20-х годов в этом районе могущество Испании было существенно подорвано голландскими флотилиями, из гавани Тортуги стали совершать регулярные рейды флибустьеры, первым из которых был, согласно Эксквемелину, некто Пьер Ле Гран.

На рубеже 1630 и 1631 годов остров подвергся нападению испанцев из Санто-Доминго, но это не привело к желаемому результату, и пиратские набеги продолжились. С 1631 по 1635 год Тортуга находилась под патронажем лондонской компании острова Провиденс.

В начале 1635 года Тортуга была атакована испанцами. Французские поселенцы на Тортуге запросили помощи у официальных властей Франции, в результате чего в 1640 году на остров был направлен в качестве губернатора гугенот ФрансуаЛе Вассёр. Будучи прекрасным военным инженером, Ле Вассёр построил на Тортуге крепость, защищавшую гавань Бастер, после чего оборвал все связи с Францией, и следующие 10 лет Тортуга служила самым настоящим притоном для пиратов и корсаров.

В 1652 году Ле Вассер был убит, но новый губернатор, шевалье де Фонтенэ, назначенный властями, тоже потворствовал флибустьерам. В январе 1654 года на остров вновь напали испанцы. Они на короткое время изгнали французов, но укрепиться на острове им не дали англичане, которые в 1655 году атаковали Санто-Доминго (для усиления защиты последнего испанский гарнизон был отозван с Тортуги).

Вплоть до 1665 года Тортуга служила негласной пиратской столицей, и только с приходом губернатора Бертрана д’Ожерона остров вернулся под фактическую юрисдикцию Франции. В то же время д’Ожерон продолжал пользоваться услугами флибустьеров, считая их лучшей защитой острова.

Окончательно флибустьерская база на Тортуге была ликвидирована в 1694 году, когда её жителей эвакуировали на северное побережье Эспаньолы (Гаити).

Заселение

Французы, основав в своё время колонию на острове Сен-Кристофер и основательно укрепив её, в 1625 году снарядили несколько судов и послали их на запад в поисках новых мест. Вначале они высадились на берегу острова Гаити, но увидев, что он занят испанцами, решили, что лучше всего обосноваться на острове Тортуга. Они расправились с малочисленными испанскими колонистами, которые там жили, и примерно полгода жили спокойной жизнью. Позже они отправились домой и возвратились с новыми поселенцами, решив заложить на острове плантации. В 1629 году испанцы снарядили несколько кораблей и высадились на Тортуге, чтобы занять её снова. Это им не удалось, поскольку французы сразу же скрылись в лесах, а позже ушли на каноэ в море. У французов было большое преимущество: у них не было ни женщин, ни детей, каждый мог быстро скрыться, найти себе пропитание и легко известить соотечественников о случившемся и тем самым помешать испанцам построить на острове укрепления. Французы выбрали момент, когда почти все испанцы перебрались на Гаити, и возвратились на Тортугу, перебив всех, кто там находился, а затем уничтожили вернувшихся испанцев. Так они снова стали хозяевами острова.

К 1630 году укрепившись на острове, они начали ходить на большую землю на охоту, добывать шкуры; те же, кого не привлекало это занятие, повадились грабить испанские суда; так остров стал домом для пиратов.

В популярной культуре

Тортуга присутствует во множестве книг и фильмов, посвящённых пиратской тематике. Наиболее яркие примеры: книги и фильмы про капитана Блада, серия фильмов «Пираты Карибского моря».

См. также

Напишите отзыв о статье "Тортю"

Примечания

  1. [www.wdl.org/ru/item/4393/ Метод защиты портов и населения на всех берегах Индий] (1694). Проверено 30 августа 2013. [www.webcitation.org/6JfQvt5uK Архивировано из первоисточника 16 сентября 2013].

Литература

  • Архенгольц Ф. [Иоганн Вильгельм]. История морских разбойников Средиземного моря и океана. — М.: Новелла, 1991. — 368 с.
  • Белоусов Р. С. Под чёрным флагом: Исторические очерки. — М.: Олимп; АСТ, 1996. — 432 с.
  • Блон Жорж. Флибустьерское море. — М.: Мысль, 1985. — 350 с.
  • Глаголева Е. В. Повседневная жизнь пиратов и корсаров Атлантики от Фрэнсиса Дрейка до Генри Моргана. — М.: Молодая Гвардия, 2010. — 416 с.: ил.
  • Гребельский П. Х. Пираты. Иллюстрированная история морского разбоя. — Л.: СПЦ СТАР, 1992. — 128 стр.: ил.
  • Губарев В. К. Пираты острова Тортуга. — М.: Вече, 2011. — 384 с.
  • Губарев В. К. Лихое братство Тортуги и Ямайки. — М.: Вече, 2012. — 372 с.
  • Констам Энгус. Пираты. Буканьеры, флибустьеры, приватиры XVII—XIX вв. — М.: Эксмо, 2008. — 240 с.: ил.
  • Копелев Д. Н. Золотая эпоха морского разбоя (пираты, флибустьеры, корсары). — М.: Остожье, 1997. — 496 с.
  • Маховский Яцек. История морского пиратства. — М.: Наука, 1972. — 288 с.
  • Мерьен Жан. Энциклопедия пиратства. — М.: ТЕРРА-Книжный клуб, 1999. — 496 с.
  • Непомнящий Н. Н. Пиастры, пиастры, пиастры… Исторические очерки. — М.: АСТ, Олимп, 1996. — 448 с.
  • Нойкирхен Хайнц. Пираты: Морской разбой на всех морях. — М.: Прогресс, 1980. — 352 с.
  • Перье Николя. Пираты. Всемирная энциклопедия. — М.: Гелеос, 2008. — 256 с.: ил.
  • Рябцев Г. И. Пираты и разбойники. Флибустьеры, корсары, каперы и буканьеры. — Минск: Литература, 1996. — 608 с.
  • Рогожинский Жан. Энциклопедия пиратов. — М.: Вече, 1998. — 679 с.
  • Северин Тим. По пути Синдбада. Острова пряностей. Золотые Антилы. — М.: Эксмо, Мидгард, 2009. — 816 с.
  • Сидорченко В. Ф. Морское пиратство. — СПб.: Изд-во Санкт-Петерб. ун-та, 2004. — 400 с.
  • Снисаренко А. Б. Джентльмены удачи. Адмиралы чужих морей. — СПб.: Судостроение, 1997. — 496 с.
  • Ципоруха М. И. Под чёрным флагом. Хроники пиратства и корсарства. — М.: НЦ ЭНАС, 2009. — 384 с.
  • Чумаков С. История пиратства от античности до наших дней. — М.: Издательский Дом «Техника — молодежи», 2001. — 144 с.: ил.
  • Эксквемелин А. О. Пираты Америки. — М.: Мысль, 1968. — 230 с.

Ссылки

  • Н. А. Ионина. Сто великих замков. Глава [www.bibliotekar.ru/100zamkov/85.htm Тортуга — гнездо французских пиратов].
  • В. К. Губарев. [www.privateers.ru/geography/tortuga-citadel.html Тортуга — цитадель флибустьеров (1630—1692 гг.)].

Отрывок, характеризующий Тортю

– А чорт их знает, говорят.
– Я рад, – отвечал Долохов коротко и ясно, как того требовала песня.
– Что ж, приходи к нам когда вечерком, фараон заложишь, – сказал Жерков.
– Или у вас денег много завелось?
– Приходи.
– Нельзя. Зарок дал. Не пью и не играю, пока не произведут.
– Да что ж, до первого дела…
– Там видно будет.
Опять они помолчали.
– Ты заходи, коли что нужно, все в штабе помогут… – сказал Жерков.
Долохов усмехнулся.
– Ты лучше не беспокойся. Мне что нужно, я просить не стану, сам возьму.
– Да что ж, я так…
– Ну, и я так.
– Прощай.
– Будь здоров…
… и высоко, и далеко,
На родиму сторону…
Жерков тронул шпорами лошадь, которая раза три, горячась, перебила ногами, не зная, с какой начать, справилась и поскакала, обгоняя роту и догоняя коляску, тоже в такт песни.


Возвратившись со смотра, Кутузов, сопутствуемый австрийским генералом, прошел в свой кабинет и, кликнув адъютанта, приказал подать себе некоторые бумаги, относившиеся до состояния приходивших войск, и письма, полученные от эрцгерцога Фердинанда, начальствовавшего передовою армией. Князь Андрей Болконский с требуемыми бумагами вошел в кабинет главнокомандующего. Перед разложенным на столе планом сидели Кутузов и австрийский член гофкригсрата.
– А… – сказал Кутузов, оглядываясь на Болконского, как будто этим словом приглашая адъютанта подождать, и продолжал по французски начатый разговор.
– Я только говорю одно, генерал, – говорил Кутузов с приятным изяществом выражений и интонации, заставлявшим вслушиваться в каждое неторопливо сказанное слово. Видно было, что Кутузов и сам с удовольствием слушал себя. – Я только одно говорю, генерал, что ежели бы дело зависело от моего личного желания, то воля его величества императора Франца давно была бы исполнена. Я давно уже присоединился бы к эрцгерцогу. И верьте моей чести, что для меня лично передать высшее начальство армией более меня сведущему и искусному генералу, какими так обильна Австрия, и сложить с себя всю эту тяжкую ответственность для меня лично было бы отрадой. Но обстоятельства бывают сильнее нас, генерал.
И Кутузов улыбнулся с таким выражением, как будто он говорил: «Вы имеете полное право не верить мне, и даже мне совершенно всё равно, верите ли вы мне или нет, но вы не имеете повода сказать мне это. И в этом то всё дело».
Австрийский генерал имел недовольный вид, но не мог не в том же тоне отвечать Кутузову.
– Напротив, – сказал он ворчливым и сердитым тоном, так противоречившим лестному значению произносимых слов, – напротив, участие вашего превосходительства в общем деле высоко ценится его величеством; но мы полагаем, что настоящее замедление лишает славные русские войска и их главнокомандующих тех лавров, которые они привыкли пожинать в битвах, – закончил он видимо приготовленную фразу.
Кутузов поклонился, не изменяя улыбки.
– А я так убежден и, основываясь на последнем письме, которым почтил меня его высочество эрцгерцог Фердинанд, предполагаю, что австрийские войска, под начальством столь искусного помощника, каков генерал Мак, теперь уже одержали решительную победу и не нуждаются более в нашей помощи, – сказал Кутузов.
Генерал нахмурился. Хотя и не было положительных известий о поражении австрийцев, но было слишком много обстоятельств, подтверждавших общие невыгодные слухи; и потому предположение Кутузова о победе австрийцев было весьма похоже на насмешку. Но Кутузов кротко улыбался, всё с тем же выражением, которое говорило, что он имеет право предполагать это. Действительно, последнее письмо, полученное им из армии Мака, извещало его о победе и о самом выгодном стратегическом положении армии.
– Дай ка сюда это письмо, – сказал Кутузов, обращаясь к князю Андрею. – Вот изволите видеть. – И Кутузов, с насмешливою улыбкой на концах губ, прочел по немецки австрийскому генералу следующее место из письма эрцгерцога Фердинанда: «Wir haben vollkommen zusammengehaltene Krafte, nahe an 70 000 Mann, um den Feind, wenn er den Lech passirte, angreifen und schlagen zu konnen. Wir konnen, da wir Meister von Ulm sind, den Vortheil, auch von beiden Uferien der Donau Meister zu bleiben, nicht verlieren; mithin auch jeden Augenblick, wenn der Feind den Lech nicht passirte, die Donau ubersetzen, uns auf seine Communikations Linie werfen, die Donau unterhalb repassiren und dem Feinde, wenn er sich gegen unsere treue Allirte mit ganzer Macht wenden wollte, seine Absicht alabald vereitelien. Wir werden auf solche Weise den Zeitpunkt, wo die Kaiserlich Ruseische Armee ausgerustet sein wird, muthig entgegenharren, und sodann leicht gemeinschaftlich die Moglichkeit finden, dem Feinde das Schicksal zuzubereiten, so er verdient». [Мы имеем вполне сосредоточенные силы, около 70 000 человек, так что мы можем атаковать и разбить неприятеля в случае переправы его через Лех. Так как мы уже владеем Ульмом, то мы можем удерживать за собою выгоду командования обоими берегами Дуная, стало быть, ежеминутно, в случае если неприятель не перейдет через Лех, переправиться через Дунай, броситься на его коммуникационную линию, ниже перейти обратно Дунай и неприятелю, если он вздумает обратить всю свою силу на наших верных союзников, не дать исполнить его намерение. Таким образом мы будем бодро ожидать времени, когда императорская российская армия совсем изготовится, и затем вместе легко найдем возможность уготовить неприятелю участь, коей он заслуживает».]
Кутузов тяжело вздохнул, окончив этот период, и внимательно и ласково посмотрел на члена гофкригсрата.
– Но вы знаете, ваше превосходительство, мудрое правило, предписывающее предполагать худшее, – сказал австрийский генерал, видимо желая покончить с шутками и приступить к делу.
Он невольно оглянулся на адъютанта.
– Извините, генерал, – перебил его Кутузов и тоже поворотился к князю Андрею. – Вот что, мой любезный, возьми ты все донесения от наших лазутчиков у Козловского. Вот два письма от графа Ностица, вот письмо от его высочества эрцгерцога Фердинанда, вот еще, – сказал он, подавая ему несколько бумаг. – И из всего этого чистенько, на французском языке, составь mеmorandum, записочку, для видимости всех тех известий, которые мы о действиях австрийской армии имели. Ну, так то, и представь его превосходительству.
Князь Андрей наклонил голову в знак того, что понял с первых слов не только то, что было сказано, но и то, что желал бы сказать ему Кутузов. Он собрал бумаги, и, отдав общий поклон, тихо шагая по ковру, вышел в приемную.
Несмотря на то, что еще не много времени прошло с тех пор, как князь Андрей оставил Россию, он много изменился за это время. В выражении его лица, в движениях, в походке почти не было заметно прежнего притворства, усталости и лени; он имел вид человека, не имеющего времени думать о впечатлении, какое он производит на других, и занятого делом приятным и интересным. Лицо его выражало больше довольства собой и окружающими; улыбка и взгляд его были веселее и привлекательнее.
Кутузов, которого он догнал еще в Польше, принял его очень ласково, обещал ему не забывать его, отличал от других адъютантов, брал с собою в Вену и давал более серьезные поручения. Из Вены Кутузов писал своему старому товарищу, отцу князя Андрея:
«Ваш сын, – писал он, – надежду подает быть офицером, из ряду выходящим по своим занятиям, твердости и исполнительности. Я считаю себя счастливым, имея под рукой такого подчиненного».
В штабе Кутузова, между товарищами сослуживцами и вообще в армии князь Андрей, так же как и в петербургском обществе, имел две совершенно противоположные репутации.
Одни, меньшая часть, признавали князя Андрея чем то особенным от себя и от всех других людей, ожидали от него больших успехов, слушали его, восхищались им и подражали ему; и с этими людьми князь Андрей был прост и приятен. Другие, большинство, не любили князя Андрея, считали его надутым, холодным и неприятным человеком. Но с этими людьми князь Андрей умел поставить себя так, что его уважали и даже боялись.
Выйдя в приемную из кабинета Кутузова, князь Андрей с бумагами подошел к товарищу,дежурному адъютанту Козловскому, который с книгой сидел у окна.