Тоска (опера)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Опера
Тоска
Tosca

Первая афиша оперы (стиль модерн, художник А. Гогенштейн)
Композитор

Джакомо Пуччини

Автор(ы) либретто

Луиджи Иллики и Джузеппе Джакозы

Действий

3

Первая постановка

14 января 1900 года.

Место первой постановки

Рим

«То́ска» (итал. Tosca) — опера Джакомо Пуччини, одна из самых репертуарных в театрах мира. Либретто Луиджи Иллики и Джузеппе Джакозы по одноимённой драме Викторьена Сарду (1887). Премьера состоялась в Театро Костанци в Риме 14 января 1900 года[1].





Действующие лица

Флория Тоска, знаменитая певица сопрано
Марио Каварадосси, художник тенор
Барон Скарпиа, шеф полиции Рима баритон
Чезаре Анджелотти, бывший консул Римской республики бас
Ризничий баритон
Сполетта, полицейский агент тенор
Шарроне, другой агент бас
Тюремщик бас
Пастух альт
Кардинал, судья, Роберти (палач), писарь, офицер, сержант, солдаты, стражники, полицейские, кавалеры, дамы, народ

История создания

Пьеса «Тоска» была написана В. Сарду специально для Сары Бернар, и актриса имела в ней огромный успех. Премьера состоялась 24 ноября 1887 года в парижском театре Порт-Сен-Мартен[2]. Пуччини увидел пьесу в миланском театре Filodrammatico. В письме от 7 мая 1889 года композитор поручает своему издателю Джулио Рикорди провести все необходимые переговоры, чтобы получить разрешение Сарду на написание по его произведению оперы. Интерес как источник для либретто пьеса возбудила также у Верди и Франкетти[2]. Последний и получил права на написание оперы и даже начал работу. Однако, благодаря Рикорди, в конечном счёте эти права перешли к Пуччини. К новому проекту композитор обратился в первый раз 1895 году во время короткого перерыва в работе над партитурой «Богемы». К Л. Иллике (1859—1919), писавшему либретто ещё для Франкетти, присоединился Дж. Джакоза (1847—1906). 13 января 1899 года в Париже Пуччини встретился с Сарду и получил его согласие на использование пьесы. Позднее композитор согласовал с автором драмы и некоторые изменения в сюжете. Пуччини настоял на том, чтобы были убраны все второстепенные детали, сюжет предельно упрощён, а действие максимально ускорено. Претерпел изменения и образ главной героини: из дивы, считавшей грехом свою любовь к художнику-вольнодумцу, Флория Тоска превратилась в талантливую актрису и патриотку Италии.

Премьера состоялась в римском Театро Костанци 14 января 1900 года. Партии исполняли: Хариклея Даркле (Тоска), Эмилио де Марки (Каварадосси), Эудженио Джиральдони (Скарпиа), Руджеро Галли (Анчелотти), дирижировал Леопольдо Муньоне. В зале присутствовали: королева Маргарита, президент итальянского Совета министров Луиджи Пеллу, министр культуры Баччелли, Пьетро Масканьи, Франческо Чилеа, Франчетти, Джованни Сгамбатти. Поначалу опера была принята без восторга. Её упрекали в неоригинальности мелодических идей, повторяющих предыдущие находки Пуччини, в натурализме, особой критике подверглась сцена пыток.

17 марта 1900 года премьера оперы прошла в Ла Скала. Дирижировал Артуро Тосканини, партию Тоски исполняла Даркле, Скарпиа — Джиральдони, Каварадосси — Джузеппе Борджатти.

Содержание

Согласно либретто, действие оперы происходит в июне 1800 года. Даты, указанные Сарду в его пьесе, более точны: день, вечер и раннее утро 17 и 18 июня 1800 года.

Действие оперы происходит на фоне следующих исторических событий. Италия долго представляла собой ряд независимых городов и земель, в центре страны находилась Папская область. В 1796 году французская армия под командованием Наполеона вторглась в Италию, вошла в Рим в 1798 году и установила там республику. Республика управлялась семью консулами; один из этих консулов, Либеро Анджелуччи, мог быть прототипом Чезаре Анджелотти. Защищавшие республику французы в 1799 оставили Рим, который был оккупирован войсками Неаполитанского королевства.

В мае 1800 года Наполеон снова ввёл войска в Италию, а 14 июня его армия встретилась с австрийской в битве при Маренго. Главнокомандующий австрийцев Мелас, будучи уверенным в своей победе, послал гонца в Рим, однако Наполеон к вечеру получил подкрепление и сумел одержать победу, и Меласу пришлось послать второго гонца вслед за первым. После этих событий неаполитанцы ушли из Рима, и французы на четырнадцать лет завладели городом.

Действие первое

Анджелотти, бежавший из заключения республиканец, находит убежище в римской церкви Сант-Андреа-делла-Валле. Он прячется в капелле Аттаванти, ключ от которой под статуей Мадонны оставила его сестра, маркиза Аттаванти. Не замечая беглеца, в церковь входит ризничий, который приносит еду для работающего здесь художника Марио Каварадосси. За ризничим появляется сам Марио: картина с образом Марии Магдалины закончена лишь наполовину. Каварадосси поет арию Recondita armonia, где сравнивает облик своей возлюбленной, певицы Флории Тоски, с чертами святой. Ризничий оставляет Марио. Анджелотти, думая, что в церкви никого нет, выходит из капеллы и встречает Каварадосси, своего старого друга. Их беседа прервана стуком в дверь: Флория Тоска требует, чтобы ей открыли. Анджелотти снова прячется. Входит Тоска. Ревнивой красавице кажется, что на портрете Марио изобразил её соперницу. Каварадосси успокаивает её подозрения, и они договариваются встретиться вечером у него, после того, как Тоска выступит во дворце Фарнезе. Флория уходит. Каварадосси вместе с Анджелотти также покидают церковь — художник решил спрятать друга у себя дома.

В это время в Рим приходит известие о поражении Наполеона на севере Италии. По этому случаю в церкви готовятся к торжественному богослужению. Появляется Скарпиа, шеф полиции, влюблённый в Тоску. Вместе с сыщиком Сполеттой он обнаружил доказательства того, что Анджелотти прячется здесь. Одна из улик — веер с гербом Аттаванти, который Скарпиа использовал, чтобы разбудить ревнивые подозрения Тоски.

Во время богослужения в церковь входит множество людей. Пока в честь победы над Наполеоном звучит Te Deum, Скарпиа остаётся в церкви, он целиком поглощён коварным планом отправить своего соперника Каварадосси на эшафот.

Действие второе

Дворец Фарнезе. В этот же вечер здесь отмечается победа над французами. Скарпиа в своём кабинете в отделении полиции, которое находится во дворце, слышит отдалённые звуки музыки и размышляет о случившемся за день. С жандармом Скьярроне он посылает записку Тоске. Сполетта обыскал дом Каварадосси, не нашёл там Анджелотти, но застал там Тоску. Каварадосси арестован и приведён во дворец. Его допрос прошёл безрезультатно. Появляется Тоска и Каварадосси успевает тайком сказать ей, что должна молчать о том, что видела у него дома. Скарпиа отправляет художника в камеру пыток.

Скарпиа допрашивает Тоску. Она спокойна, но лишь до той минуты, пока не слышит из камеры крики истязаемого Каварадосси. В отчаянии она выдаёт убежище Анджелотти — он прячется в садовом колодце. Каварадосси снова приводят в кабинет Скарпиа. Он понимает, что Тоска всё рассказала. Неожиданно приходит известие о победе Наполеона в Маренго. Каварадосси не скрывает своей радости. Скарпиа отдаёт приказание казнить его на следующее же утро. При этом делает Тоске непристойное предложение.

Тоска совершенно растеряна и подавлена происходящим. Звучит ария Vissi d'arte. Но ради спасения возлюбленного Тоска соглашается принести себя в жертву. Скарпиа убеждает её, что должен создать видимость приготовлений к казни Каварадосси. Он отдаёт Сполетте необходимые распоряжения и одновременно выписывает пропуск для Тоски и художника, чтобы они могли бежать из Рима. Однако, когда Скарпиа поворачивается к ней, чтобы обнять, Тоска наносит ему удар кинжалом. Она спешно покидает дворец, унося с собой пропуск.

Действие третье

Площадь тюрьмы Сант-Анджело. Каварадосси выводят на тюремную крышу, здесь он будет казнён. Он пишет последнее письмо Тоске. Звучит ария Каварадосси E lucevan le stelle. Неожиданно появляется Флория. Она рассказывает об убийстве Скарпиа, показывает возлюбленному пропуска и сообщает ему, что казнь будет ложной. Флория и Марио уверены, что они спасены.

Появляются солдаты во главе со Сполеттой. Каварадосси спокойно встает перед ними. Выстрелы, Марио падает, солдаты уходят. Только теперь Тоска понимает, что она была обманута Скарпиа: патроны были настоящими, и Каварадосси мёртв. Обезумевшая от горя женщина не слышит, что солдаты вернулись. Смерть Скарпиа обнаружена, Сполетта пытается задержать Тоску. Она бросается с крыши замка вниз.

Случаи переделки либретто

В Советской России в первые годы после революции «Тоска» Дж. Пуччини получила новое название «В борьбе за Коммуну». Либретто создали Н. Виноградов и С. Спасский. Действие происходило в Париже в 1871 году. Главной героиней стала русская революционерка Жанна Дмитриева. Её возлюбленным был Арлен, коммунар. Его соперником — Галифе, начальник версальских войск.

Избранные аудиозаписи

(солисты даются в следующем порядке: Тоска, Каварадосси, Скарпиа)

Избранные видеозаписи

Экранизации

Интересные факты

Из-за особенностей сюжета: драматизма, предательства, эпизода казни — «Тоска» является излюбленным образом в произведениях, посвящённых деятельности спецслужб, шпионажу, детективах и т. п.К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 2507 дней]

  • Сын Лайонела Кэнтора едет на премьеру «Тоски» в фильме «Суррогаты».
  • Собрания «Квантико» в фильме «Квант милосердия» происходят во время осовременненной постановки «Тоски».
  • Убийство парижского оперного певца, репетирующего роль из «Тоски» и его любовника — посла США в Ватикане — является сюжетным во второй миссии игры «Hitman: Blood Money».
  • В романе «[u-times.ru/2013/01/glava-iii/ Трехрукий ангел]» у спецагента под прикрытием интересуются, из тех ли он агентов, «кто решает текущие проблемы, или из тех, что слушает „Тоску“ и сам создаёт проблемы».
  • «Тоска» стала главной темой в фильме «22 пули. Бессмертный» (L’immortel, 2010)
  • Фрагменты «Тоски» использованы в анимационном фильме «Розовая кукла» 1997 года (режиссёр В. Ольшванг, автор сценария Н. Кожушаная) — тема страданий ребёнка от одиночества.
  • Фрагмент арии Каварадосси исполняется Александром Никифоровым, героем фильма «Сталинград» режиссёра Федора Бондарчука.
  • В фильме «Дежа вю» 1989 года главный герой — наёмный убийца — во время исполнения оперы «Тоска» под прикрытием театральной сцены расстрела стреляет в певца, исполняющего партию Марио.
  • В компьютерной игре The Secret World в штаб-квартире Венецианского Совета — вымышленной организации, управляющей деятельностью спецслужб по всему миру — в качестве фоновой музыки играют отрывки из «Тоски».
  • В 12 эпизоде российского детективного сериала «Метод» (2015) рассказывается об оперном певце-теноре, исполняющем роль Каварадосси и темой серии является его ария.
  • В игре Hitman: Blood Money (2006) есть задание, целью которого является устранение актера, исполняющего арию Каварадосси во время одной из постановок в известном театре Парижа. Одним из наиболее удобных способов прохождения является подмена бутафорского пистолета на боевой, что в значительной мере повторяет сюжет оригинального либретто.

Напишите отзыв о статье "Тоска (опера)"

Примечания

Литература

  • Puccini. Tosca / Wiener Staatsoper. — 1993.
  • Ashbrook W. The operas of Puccini, London, 1985.
  • Csampai A., Holland D., Giacomo Puccini: Tosca. Texte, Materialien, Kommentare hrsg. Reinbek, 1987.
  • Jürgen Maehder, Stadttheater Bern 1987/88.
  • Krause E. Puccini, Leipzig, 1985.

Ссылки

  • [libretto-oper.ru/puccini/tosca Полное либретто оперы «Тоска»]
  • [www.classicistranieri.com/giacomo-puccini-tosca-1938.html MP3 — 1938]

Отрывок, характеризующий Тоска (опера)

Княжна Марья прошлась по комнате и остановилась против него.
– Дронушка, – сказала княжна Марья, видевшая в нем несомненного друга, того самого Дронушку, который из своей ежегодной поездки на ярмарку в Вязьму привозил ей всякий раз и с улыбкой подавал свой особенный пряник. – Дронушка, теперь, после нашего несчастия, – начала она и замолчала, не в силах говорить дальше.
– Все под богом ходим, – со вздохом сказал он. Они помолчали.
– Дронушка, Алпатыч куда то уехал, мне не к кому обратиться. Правду ли мне говорят, что мне и уехать нельзя?
– Отчего же тебе не ехать, ваше сиятельство, ехать можно, – сказал Дрон.
– Мне сказали, что опасно от неприятеля. Голубчик, я ничего не могу, ничего не понимаю, со мной никого нет. Я непременно хочу ехать ночью или завтра рано утром. – Дрон молчал. Он исподлобья взглянул на княжну Марью.
– Лошадей нет, – сказал он, – я и Яков Алпатычу говорил.
– Отчего же нет? – сказала княжна.
– Все от божьего наказания, – сказал Дрон. – Какие лошади были, под войска разобрали, а какие подохли, нынче год какой. Не то лошадей кормить, а как бы самим с голоду не помереть! И так по три дня не емши сидят. Нет ничего, разорили вконец.
Княжна Марья внимательно слушала то, что он говорил ей.
– Мужики разорены? У них хлеба нет? – спросила она.
– Голодной смертью помирают, – сказал Дрон, – не то что подводы…
– Да отчего же ты не сказал, Дронушка? Разве нельзя помочь? Я все сделаю, что могу… – Княжне Марье странно было думать, что теперь, в такую минуту, когда такое горе наполняло ее душу, могли быть люди богатые и бедные и что могли богатые не помочь бедным. Она смутно знала и слышала, что бывает господский хлеб и что его дают мужикам. Она знала тоже, что ни брат, ни отец ее не отказали бы в нужде мужикам; она только боялась ошибиться как нибудь в словах насчет этой раздачи мужикам хлеба, которым она хотела распорядиться. Она была рада тому, что ей представился предлог заботы, такой, для которой ей не совестно забыть свое горе. Она стала расспрашивать Дронушку подробности о нуждах мужиков и о том, что есть господского в Богучарове.
– Ведь у нас есть хлеб господский, братнин? – спросила она.
– Господский хлеб весь цел, – с гордостью сказал Дрон, – наш князь не приказывал продавать.
– Выдай его мужикам, выдай все, что им нужно: я тебе именем брата разрешаю, – сказала княжна Марья.
Дрон ничего не ответил и глубоко вздохнул.
– Ты раздай им этот хлеб, ежели его довольно будет для них. Все раздай. Я тебе приказываю именем брата, и скажи им: что, что наше, то и ихнее. Мы ничего не пожалеем для них. Так ты скажи.
Дрон пристально смотрел на княжну, в то время как она говорила.
– Уволь ты меня, матушка, ради бога, вели от меня ключи принять, – сказал он. – Служил двадцать три года, худого не делал; уволь, ради бога.
Княжна Марья не понимала, чего он хотел от нее и от чего он просил уволить себя. Она отвечала ему, что она никогда не сомневалась в его преданности и что она все готова сделать для него и для мужиков.


Через час после этого Дуняша пришла к княжне с известием, что пришел Дрон и все мужики, по приказанию княжны, собрались у амбара, желая переговорить с госпожою.
– Да я никогда не звала их, – сказала княжна Марья, – я только сказала Дронушке, чтобы раздать им хлеба.
– Только ради бога, княжна матушка, прикажите их прогнать и не ходите к ним. Все обман один, – говорила Дуняша, – а Яков Алпатыч приедут, и поедем… и вы не извольте…
– Какой же обман? – удивленно спросила княжна
– Да уж я знаю, только послушайте меня, ради бога. Вот и няню хоть спросите. Говорят, не согласны уезжать по вашему приказанию.
– Ты что нибудь не то говоришь. Да я никогда не приказывала уезжать… – сказала княжна Марья. – Позови Дронушку.
Пришедший Дрон подтвердил слова Дуняши: мужики пришли по приказанию княжны.
– Да я никогда не звала их, – сказала княжна. – Ты, верно, не так передал им. Я только сказала, чтобы ты им отдал хлеб.
Дрон, не отвечая, вздохнул.
– Если прикажете, они уйдут, – сказал он.
– Нет, нет, я пойду к ним, – сказала княжна Марья
Несмотря на отговариванье Дуняши и няни, княжна Марья вышла на крыльцо. Дрон, Дуняша, няня и Михаил Иваныч шли за нею. «Они, вероятно, думают, что я предлагаю им хлеб с тем, чтобы они остались на своих местах, и сама уеду, бросив их на произвол французов, – думала княжна Марья. – Я им буду обещать месячину в подмосковной, квартиры; я уверена, что Andre еще больше бы сделав на моем месте», – думала она, подходя в сумерках к толпе, стоявшей на выгоне у амбара.
Толпа, скучиваясь, зашевелилась, и быстро снялись шляпы. Княжна Марья, опустив глаза и путаясь ногами в платье, близко подошла к ним. Столько разнообразных старых и молодых глаз было устремлено на нее и столько было разных лиц, что княжна Марья не видала ни одного лица и, чувствуя необходимость говорить вдруг со всеми, не знала, как быть. Но опять сознание того, что она – представительница отца и брата, придало ей силы, и она смело начала свою речь.
– Я очень рада, что вы пришли, – начала княжна Марья, не поднимая глаз и чувствуя, как быстро и сильно билось ее сердце. – Мне Дронушка сказал, что вас разорила война. Это наше общее горе, и я ничего не пожалею, чтобы помочь вам. Я сама еду, потому что уже опасно здесь и неприятель близко… потому что… Я вам отдаю все, мои друзья, и прошу вас взять все, весь хлеб наш, чтобы у вас не было нужды. А ежели вам сказали, что я отдаю вам хлеб с тем, чтобы вы остались здесь, то это неправда. Я, напротив, прошу вас уезжать со всем вашим имуществом в нашу подмосковную, и там я беру на себя и обещаю вам, что вы не будете нуждаться. Вам дадут и домы и хлеба. – Княжна остановилась. В толпе только слышались вздохи.
– Я не от себя делаю это, – продолжала княжна, – я это делаю именем покойного отца, который был вам хорошим барином, и за брата, и его сына.
Она опять остановилась. Никто не прерывал ее молчания.
– Горе наше общее, и будем делить всё пополам. Все, что мое, то ваше, – сказала она, оглядывая лица, стоявшие перед нею.
Все глаза смотрели на нее с одинаковым выражением, значения которого она не могла понять. Было ли это любопытство, преданность, благодарность, или испуг и недоверие, но выражение на всех лицах было одинаковое.
– Много довольны вашей милостью, только нам брать господский хлеб не приходится, – сказал голос сзади.
– Да отчего же? – сказала княжна.
Никто не ответил, и княжна Марья, оглядываясь по толпе, замечала, что теперь все глаза, с которыми она встречалась, тотчас же опускались.
– Отчего же вы не хотите? – спросила она опять.
Никто не отвечал.
Княжне Марье становилось тяжело от этого молчанья; она старалась уловить чей нибудь взгляд.
– Отчего вы не говорите? – обратилась княжна к старому старику, который, облокотившись на палку, стоял перед ней. – Скажи, ежели ты думаешь, что еще что нибудь нужно. Я все сделаю, – сказала она, уловив его взгляд. Но он, как бы рассердившись за это, опустил совсем голову и проговорил:
– Чего соглашаться то, не нужно нам хлеба.
– Что ж, нам все бросить то? Не согласны. Не согласны… Нет нашего согласия. Мы тебя жалеем, а нашего согласия нет. Поезжай сама, одна… – раздалось в толпе с разных сторон. И опять на всех лицах этой толпы показалось одно и то же выражение, и теперь это было уже наверное не выражение любопытства и благодарности, а выражение озлобленной решительности.
– Да вы не поняли, верно, – с грустной улыбкой сказала княжна Марья. – Отчего вы не хотите ехать? Я обещаю поселить вас, кормить. А здесь неприятель разорит вас…
Но голос ее заглушали голоса толпы.
– Нет нашего согласия, пускай разоряет! Не берем твоего хлеба, нет согласия нашего!
Княжна Марья старалась уловить опять чей нибудь взгляд из толпы, но ни один взгляд не был устремлен на нее; глаза, очевидно, избегали ее. Ей стало странно и неловко.
– Вишь, научила ловко, за ней в крепость иди! Дома разори да в кабалу и ступай. Как же! Я хлеб, мол, отдам! – слышались голоса в толпе.
Княжна Марья, опустив голову, вышла из круга и пошла в дом. Повторив Дрону приказание о том, чтобы завтра были лошади для отъезда, она ушла в свою комнату и осталась одна с своими мыслями.


Долго эту ночь княжна Марья сидела у открытого окна в своей комнате, прислушиваясь к звукам говора мужиков, доносившегося с деревни, но она не думала о них. Она чувствовала, что, сколько бы она ни думала о них, она не могла бы понять их. Она думала все об одном – о своем горе, которое теперь, после перерыва, произведенного заботами о настоящем, уже сделалось для нее прошедшим. Она теперь уже могла вспоминать, могла плакать и могла молиться. С заходом солнца ветер затих. Ночь была тихая и свежая. В двенадцатом часу голоса стали затихать, пропел петух, из за лип стала выходить полная луна, поднялся свежий, белый туман роса, и над деревней и над домом воцарилась тишина.
Одна за другой представлялись ей картины близкого прошедшего – болезни и последних минут отца. И с грустной радостью она теперь останавливалась на этих образах, отгоняя от себя с ужасом только одно последнее представление его смерти, которое – она чувствовала – она была не в силах созерцать даже в своем воображении в этот тихий и таинственный час ночи. И картины эти представлялись ей с такой ясностью и с такими подробностями, что они казались ей то действительностью, то прошедшим, то будущим.
То ей живо представлялась та минута, когда с ним сделался удар и его из сада в Лысых Горах волокли под руки и он бормотал что то бессильным языком, дергал седыми бровями и беспокойно и робко смотрел на нее.
«Он и тогда хотел сказать мне то, что он сказал мне в день своей смерти, – думала она. – Он всегда думал то, что он сказал мне». И вот ей со всеми подробностями вспомнилась та ночь в Лысых Горах накануне сделавшегося с ним удара, когда княжна Марья, предчувствуя беду, против его воли осталась с ним. Она не спала и ночью на цыпочках сошла вниз и, подойдя к двери в цветочную, в которой в эту ночь ночевал ее отец, прислушалась к его голосу. Он измученным, усталым голосом говорил что то с Тихоном. Ему, видно, хотелось поговорить. «И отчего он не позвал меня? Отчего он не позволил быть мне тут на месте Тихона? – думала тогда и теперь княжна Марья. – Уж он не выскажет никогда никому теперь всего того, что было в его душе. Уж никогда не вернется для него и для меня эта минута, когда бы он говорил все, что ему хотелось высказать, а я, а не Тихон, слушала бы и понимала его. Отчего я не вошла тогда в комнату? – думала она. – Может быть, он тогда же бы сказал мне то, что он сказал в день смерти. Он и тогда в разговоре с Тихоном два раза спросил про меня. Ему хотелось меня видеть, а я стояла тут, за дверью. Ему было грустно, тяжело говорить с Тихоном, который не понимал его. Помню, как он заговорил с ним про Лизу, как живую, – он забыл, что она умерла, и Тихон напомнил ему, что ее уже нет, и он закричал: „Дурак“. Ему тяжело было. Я слышала из за двери, как он, кряхтя, лег на кровать и громко прокричал: „Бог мой!Отчего я не взошла тогда? Что ж бы он сделал мне? Что бы я потеряла? А может быть, тогда же он утешился бы, он сказал бы мне это слово“. И княжна Марья вслух произнесла то ласковое слово, которое он сказал ей в день смерти. «Ду ше нь ка! – повторила княжна Марья это слово и зарыдала облегчающими душу слезами. Она видела теперь перед собою его лицо. И не то лицо, которое она знала с тех пор, как себя помнила, и которое она всегда видела издалека; а то лицо – робкое и слабое, которое она в последний день, пригибаясь к его рту, чтобы слышать то, что он говорил, в первый раз рассмотрела вблизи со всеми его морщинами и подробностями.
«Душенька», – повторила она.
«Что он думал, когда сказал это слово? Что он думает теперь? – вдруг пришел ей вопрос, и в ответ на это она увидала его перед собой с тем выражением лица, которое у него было в гробу на обвязанном белым платком лице. И тот ужас, который охватил ее тогда, когда она прикоснулась к нему и убедилась, что это не только не был он, но что то таинственное и отталкивающее, охватил ее и теперь. Она хотела думать о другом, хотела молиться и ничего не могла сделать. Она большими открытыми глазами смотрела на лунный свет и тени, всякую секунду ждала увидеть его мертвое лицо и чувствовала, что тишина, стоявшая над домом и в доме, заковывала ее.
– Дуняша! – прошептала она. – Дуняша! – вскрикнула она диким голосом и, вырвавшись из тишины, побежала к девичьей, навстречу бегущим к ней няне и девушкам.


17 го августа Ростов и Ильин, сопутствуемые только что вернувшимся из плена Лаврушкой и вестовым гусаром, из своей стоянки Янково, в пятнадцати верстах от Богучарова, поехали кататься верхами – попробовать новую, купленную Ильиным лошадь и разузнать, нет ли в деревнях сена.
Богучарово находилось последние три дня между двумя неприятельскими армиями, так что так же легко мог зайти туда русский арьергард, как и французский авангард, и потому Ростов, как заботливый эскадронный командир, желал прежде французов воспользоваться тем провиантом, который оставался в Богучарове.
Ростов и Ильин были в самом веселом расположении духа. Дорогой в Богучарово, в княжеское именье с усадьбой, где они надеялись найти большую дворню и хорошеньких девушек, они то расспрашивали Лаврушку о Наполеоне и смеялись его рассказам, то перегонялись, пробуя лошадь Ильина.
Ростов и не знал и не думал, что эта деревня, в которую он ехал, была именье того самого Болконского, который был женихом его сестры.
Ростов с Ильиным в последний раз выпустили на перегонку лошадей в изволок перед Богучаровым, и Ростов, перегнавший Ильина, первый вскакал в улицу деревни Богучарова.
– Ты вперед взял, – говорил раскрасневшийся Ильин.
– Да, всё вперед, и на лугу вперед, и тут, – отвечал Ростов, поглаживая рукой своего взмылившегося донца.