Тоттенхэм Хотспур

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Тоттенхэм Хотспур
Полное
название
Tottenham Hotspur Football Club
Прозвища Шпоры (англ. The Spurs)
Лилейно-белые
(англ. The Lilywhites)
Основан 1882 под названием Hotspur F.C.
Стадион Уайт Харт Лейн
Вместимость 36 284
Владелец ENIC International Limited
Президент Дэниел Леви
Тренер Маурисио Почеттино
Капитан Уго Льорис
Рейтинг 21-е место в рейтинге УЕФА
24-е место в рейтинге IFFHS
Соревнование Премьер-лига
2015/16 3-е
Основная
форма
Гостевая
форма

<td>

Резервная
форма
К:Футбольные клубы, основанные в 1882 годуТоттенхэм ХотспурТоттенхэм Хотспур

Футбольный клуб «То́ттенхэм Хо́тспур» (англ. Tottenham Hotspur Football Club; произносится ([ˈtɒt:nəm])) — английский профессиональный футбольный клуб из Лондона, выступающий в Премьер-лиге. Основан в 1882 году. Произвище клуба — «шпоры» (англ. Spurs). Домашний стадион клуба — «Уайт Харт Лейн» — находится в лондонском районе Харринги, в северной части города.

«Тоттенхэм Хотспур» первым в XX веке сделал домашний «дубль», выиграв и чемпионат, и Кубок Англии в сезоне 1960/1961. В 1963 году «шпоры» стали первым британским клубом, выигравшим европейский кубок — Кубок обладателей кубков УЕФА. В 1980-е годы «шпоры» выиграли несколько трофеев: дважды Кубок Англии, Суперкубок Англии, Кубок УЕФА (1983/1984). В 2008 году клуб выиграл Кубок Футбольной лиги, переиграв в финале «Челси» со счётом 2:1 в дополнительное время; таким образом, «Тоттенхэм» выигрывает титул хотя бы один раз в декаду на протяжении последних 60 лет, как и «Манчестер Юнайтед».

«Тоттенхэм» давно соперничает с ближайшими соседями, «канонирами»: матчи между этими двумя командами называют «северолондонским дерби».





История

Основание

История клуба «Тоттенхэм Хотспур» началась 5 сентября 1882 года. Несколько учеников одной из местных школ решили основать свою футбольную команду. Они были членами крикетного клуба, но крикетный сезон уже кончался, а хотелось поиграть ещё во что-нибудь. Первоначально команда называлась «Хотспур» в честь сэра Генри Перси по прозвищу Хотспур, которое он получил за вспыльчивый нрав. Первоначальный офис молодого клуба находился в Ассоциации молодых христиан. С 1884 года клуб получил своё сегодняшнее название, чтобы клуб не путали с другой командой — «Лондон Хотспур».

1887—1919 года

Первый официально зарегистрированный матч «Тоттенхэм» провел против клуба «Дайал Сквер» — предка будущего «Арсенала». Игра так и не закончилась из-за сумерек, но на момент окончания игры счет был 2:1 в пользу «Тоттенхэма». А первый официальный матч на первенство Англии состоялся 24 сентября 1892 года в первенстве Южного альянса. Был побеждён «Политехник» со счетом 2:1. В 1899 году «шпоры» переехали к Хай Роуд. В дальнейшем это место стало называться «Уайт Харт Лейн». В 1900 году команда выиграла Кубок Южной лиги, который позволил «Тоттенхэму» сыграть в Кубке Англии, где в финале их соперником стал «Шеффилд Юнайтед». На стадионе «Кристал Пэлас» было продано 114 815 билетов. На 11-й минуте «Шеффилд» открыл счёт, но нападающий «шпор» Александр Браун его сравнял. На 50-й минуте тот же Браун вывел Лондон вперед. Но через минуту «Шеффилд» забил очень спорный гол: после прострела в исполнении Криста вратарь «шпор» выронил мяч из рук. Судья на линии посчитал, что нужно назначить угловой, но судья Кингскотт засчитал гол. 2:2, ничья и переигровка.

Переигровка прошла в Болтоне. «Тоттенхэм» пропустил первым, но отыгрался и выиграл — 3:1. В порыве чувств, когда капитану команды Джонсу вручали кубок, жена директора клуба повязала на кубок несколько разноцветных ленточек. С тех пор это стало традицией.

В 1908 году «Тоттенхэм» попал во второй дивизион вместо «Сток Сити» и сразу занял второе место, выйдя в первый дивизион. Там он занял 15-е место (из 20), но выиграл у серебряного призёра «Ливерпуля» — 1:0 и победил бронзового призёра «Блэкберн» — 4:0. В 1915 году «Тоттенхэм» занял последнее место и отправился во второй дивизион, но из-за начавшейся Первой мировой войны матчи более не проводились.

В 1919 году после войны высшую лигу формировали заново и решили увеличить число её членов до 22. Логично было оставить в лиге в прошлом сезоне и победителей 2 дивизиона. С тремя командами так и поступили, а место «шпор» отдали… «Арсеналу», который до войны был лишь 5-м во втором дивизионе! Говорят, это произошло из-за знакомства владельца «Арсенала» с главой ФА. «Тоттенхэм» отправился во второй дивизион.

1919—1948

Турнир во втором дивизионе «Тоттенхэм» с блеском выиграл, поставив несколько рекордов. А в 1920 году «Тоттенхэм» выиграл у «Вулверхэмптон Уондерерс» Кубок Англии во второй раз, гол забил Диммок. В следующем сезоне команда заняла 6-е место, а затем стала серебряным призёром. Но в 1923 — лишь 12 место, потом годы мучений — 12, 13, 15 место.

В 1928 году «Тоттенхэм» вылетел из лиги. В 1933 году «шпоры» вернулись в лигу на два года. В первом сезоне они неожиданно заняли третье место. Но в следующем году — последнее место, и клуб вернулся во второй дивизион.

1949—1958

Подъём команды связан с именем Артура Роува, который возглавил клуб в 1949 году. Он стал известен как изобретатель тактики «бей-беги». Согласно ней, игрок, приняв мяч, должен был быстро отдать его партнёру и бежать на свободное место, ожидая ответного паса. К такой тактике английские клубы оказались не готовы, и «Тоттенхэм» легко выиграл розыгрыш второго дивизиона в 1950 году, выйдя в высшую лигу.

Команда неуверенно стартовала, но затем одержала семь побед подряд. Ключевым стал матч 18 ноября 1950 года с тогда лидировавшим «Ньюкасл Юнайтед». «Тоттенхэм» убедительно выиграл с разгромным счётом 7:0. В том сезоне команда сенсационно выиграла чемпионат. В следующем сезоне успех едва не был повторен: команда заняла второе место, уступив четыре очка чемпиону — «Манчестер Юнайтед».

Но в дальнейшем команда начала играть хуже. Это было связано с тем, что революционную тактику переняли и другие клубы Англии. «Тоттенхэм» занял сначала 10-е, а затем и 16-е место. Роув пытался встряхнуть команду, но у него не получилось. В 1954 году у тренера случилось тяжёлое нервное расстройство, и он покинул свой пост. Команду возглавил Джимми Андерсон, под руководством которого команда добилась двух медалей чемпионата Англии.

1958—1974: «Эпоха Билла Ника»

В 1958 году команду возглавил Билл Николсон. Он сменил на этом посту Джимми Андерсона, под руководством которого команда выступала неудачно. Уже в первом матче был обыгран «Эвертон» — 10:4. Николсону удалось оставить клуб в высшем дивизионе, а в следующем сезоне — выиграть бронзовые медали чемпионата.

Тренер решил покорять новые вершины, но для этого надо было усилить состав. Были куплены три сильных шотландских игрока: Дейв Макай, Джон Уайт и Билл Браун, а в конце 1961 года в клуб перешёл один из сильнейших игроков того времени — Джимми Гривз, которого приобрели за 99 999 фунтов.

Результаты не заставили себя ждать: «Тоттенхэм» выиграл чемпионат 1961 года. Уже на старте команда выиграла 11 матчей подряд. В дальнейшем «Тоттенхэм» поставил ещё несколько рекордов первого дивизиона: разность забитых и пропущенных мячей +60 (115-55), 31 победа в чемпионате, из которых 16 — в гостях. Клуб выиграл и Кубок Англии. В финале был побеждён «Лестер Сити». Игра получилась не яркой: в первом тайме «Лестер» остался вдесятером из-за травмы защитника Чалмерса и стал играть от обороны. На 38-й минуте из-за офсайда был отменен гол игрока «шпор» Клиффа Джонса. Но во втором тайме Бобби Смит и Терри Дайсон забили два мяча, принеся своему клубу Кубок Англии и золотой дубль.

Благодаря этому успеху клуб стартовал в Кубке европейских чемпионов. И уже в первом тайме первого матча клуб проигрывал 0:4 «Гурнику» из Забже! В перерыве Николсон успокоил команду, и матч закончился не так ужасающе — 2:4. А в ответном матче в Лондоне поляки были разгромлены 8:1. В дальнейшем без особых проблем были обыграны «Фейеноорд» — 3:1 и 1:1 и «Дукла» — 0:1 и 4:1. В полуфинале соперником была грозная «Бенфика». В Лиссабоне выиграли португальцы — 3:1, причём два гола англичан не были засчитаны из-за спорных офсайдов. В Лондоне «Тоттенхэм» владел преимуществом и выиграл 2:1, но этого было недостаточно для выхода в финал.

В 1962 году была завоевана бронзовая медаль и два кубка — Англии (в финале побежден «Бернли» — 3:1) и Кубок обладателей кубков.


[1]

В 1963 году была выиграна серебряная медаль (отрыв от чемпиона — «Эвертона» составил 6 очков). В Кубке Обладателей Кубков клуб вылетел на первой же стадии (2:0 и 1:4 с «Манчестер Юнайтед»). Но лучшие игроки клуба — Бланчфлауэр, Макай и Уайт завершили свои карьеры (Джон Уайт погиб в результате удара молнии), и «Тоттенхэм» начал постепенное снижение. Видя это, были приобретены новые игроки — вратарь Пат Дженнингс, защитники Майкл Инглэнд и Сирил Ноулз, полузащитник Алан Мёллери. С новой командой Николсон выиграл бронзовую медаль (уступив серебряным призёрам — «Ноттингем Форест» лишь по соотношению забитых и пропущенных мячей), а также выиграл Кубок Англии. В финале был обыгран «Челси» — 2:1.

И тем не менее, чтобы бороться за золотые медали, потенциала «Тоттенхэму» не хватало. Но в кубковых матчах «шпоры» не только давали бой лучшим клубам того времени, но и нередко их побеждали. В 1971 году, победив «Астон Виллу», клуб выиграл свой первый Кубок Футбольной лиги, который дал клубу возможность участвовать в Кубке УЕФА.


[2].

У «Тоттенхэма» практически не было серьёзных соперников. Только в полуфинале они сыграли с «Миланом». Дома «шпоры» пропустили первыми, но отыгрались и победили. В Милане Алан Меллери быстро открыл счёт. Хозяева смогли лишь сравнять счёт. В финале «Тоттенхэм» спокойно победил «Вулверхэмптон». Как обладатель Кубка «шпоры» приняли участие и в следующем его розыгрыше. Лишь в полуфинале их остановил «Ливерпуль». В 1973 году, во второй раз победив в Кубке лиги, клуб вновь стартовал в Кубке УЕФА. «Тоттенхэм» без особого труда дошёл до финала, где встретился с «Фейеноордом». В Лондоне команды сыграли вничью — 2:2. Ответный матч в Роттерадме превратился в кошмар. «Тоттенхэм» проиграл 0:2, а его фанаты учинили массовые беспорядки в городе. Массовые драки начались ещё до начала игры. Более двухсот болельщиков голландского клуба получили ранения. Но самым худшим было то, что после роттердамских событий в отставку ушёл Билл Николсон.

1974—1984

Новым главным тренером Николсон хотел видеть своего бывшего игрока Кита Баркиншоу. Но руководство «Тоттенхэма» назначило новым тренером Терри Нейла из «Арсенала». Узнав об этом, Николсон забрал свои вещи с «Уайт Харт Лейн»[3]. Под руководством Нейла «Тоттенхэм» всего за два сезона покинул первый дивизион. В 1976 году Нейла отправили в отставку, а на его место пришёл Баркнишоу, который вернул клуб в элиту.

Перед началом сезона 1978/79 клуб купил сразу двух чемпионов мира — аргентинцев Освальдо Ардилеса и Рикки Вилью. Это стало одной из самых громких покупок английского футбола.

1980-е годы клуб начал с победы в Кубке Англии 1981 года над «Манчестер Сити» (Вилья забил дважды). Через три года был выигран другой трофей — Кубок УЕФА.


Во втором финальном матче у себя дома «шпоры» отыгрывались после гола Алекса Чернятински (лишь на 84-й минуте гол забил Грэм Робертс). В серии пенальти выиграл «Тоттенхэм».

1984—1991

За несколько недель до победы в Кубке УЕФА Баркиншоу объявил о своей отставке. «Шпоры» потеряли тренера, который вновь сделал «Тоттенхэм» успешным. Новым тренером стал Питер Шривес, а президентом — Ирвин Сколар. В первом сезоне Шривесу удалось удержать клуб в первой тройке, но затем началось падение. В 1986 году клуб возглавил Дэвид Плит. Сезон начался очень неплохо. Но после проигрышей в полуфинале Кубка Лиги и в Кубке Англии, сезон завершился неудачей. Плит ушёл в отставку осенью 1987 года. Клуб возглавил Терри Венейблс, который выиграл бронзовые медали чемпионата 1990 года и Кубок Англии в 1991 году.

Но в 1990 году крах на рынке недвижимости поставил президента Сколара на грань банкротства. Венейблс и бизнесмен Алан Шугар стали президентами клуба.

Выступления в Премьер-лиге

К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)

Первый сезон для «Тоттенхэма» в Премьер-Лиге закончился лишь 8-м местом и Венейблс был исключен из правления клуба после договорённости с Шугаром. Новым тренером клуба стал Освальдо Ардилес.

Были куплены несколько известных игроков: Юрген Клинсман, Тедди Шерингем, Даррен Андертон, Илие Думитреску, Ник Бармби. На них были затрачены немалые деньги. Клинсманна очень полюбили фанаты. Но дивидендов приобретения не принесли: лишь 15-е место в сезоне 1993/94. Ардилеса отправили в отставку.

По окончании сезона разразился грандиозный скандал по поводу незаконных зарплат игрокам. Последовало очень жёсткое наказание: снятие 12 очков (и, как результат, возможное падение на 21-е место) и дисквалификация на один год в Кубке Англии, плюс штраф 600 000 фунтов. Шугар подал протест, и наказания были отменены.

Новым главным тренером стал Джереми Фрэнсис. При нём команда заняла 7-е место, что дало ей право играть в Кубке Интертото и вышла в полуфинал национального кубка. К сожалению, в Кубке Интертото «шпоры» заняли предпоследнее место в группе, а в полуфинале Кубка проиграли «Эвертону» со счётом 1:4. Затем клуб занял 8 и 10-е места.

Сезон 1997/1998 клуб начал крайне неудачно. После падения на 18-ю строку турнирной таблицы Фрэнсиса уволили. Новым тренером стал Кристиан Гросс, которому удалось спасти команду от вылета. Но уже в третьем туре следующего сезона его уволили и назначили Джорджа Грэма, ранее работавшего в клубе-враге «Тоттенхэма» — «Арсенале». Несмотря на протесты болельщиков, клуб неплохо выступил, выиграв Кубок лиги у «Лестер Сити» и дойдя до полуфинала Кубка Англии. В команде появилась новая звезда — Давид Жинола, признанный лучшим футболистом Англии сразу в двух опросах.

В 2001 году Гленн Ходдл стал очередным тренером «Тоттенхэма». Его первая игра закончилась победой над «Арсеналом» в полуфинале Кубка Англии. Ходдл начал использовать более опытных игроков — Тедди Шерингэма, Густава Пойета и Кристиана Циге, и «Тоттенхэм» начал демонстрировать хороший футбол. В сезоне 2001/02 клуб финишировал девятым и добрался до финала Кубка Англии, где уступил «Блэкберну».

Следующий сезон начался хорошо — к концу февраля «Тоттенхэм» был в шестёрке лидеров. Но набрав лишь 7 очков в последних 10 играх, клуб финишировал десятым. Некоторые игроки начали публично критиковать систему управления и навыки общения Гленна Ходдла. После провального старта (4 очка в 6 играх) в сезоне 2003/04 Ходдл был уволен. Дэвид Плит исполнял обязанности тренера до конца сезона и вывел команду на 14-е место.

В мае 2004 года «Тоттенхэм» пригласил француза Жака Сантини на пост главного тренера. Сантини покинул клуб по странным обстоятельствам после 13 игр. Его место занял его ассистен Мартин Йол. Голландец стал любимцем страстных поклонников «шпор», обеспечив им девятое место на финише.

По ходу сезона 2005/06 «Тотенхэм» провел большинство сезона на 4 месте, дающим право участия в Лиге Чемпионов, но финишировали пятыми. Тем не менее, это была удача — клуб завоевал место в Кубке УЕФА. В сезоне 2006/07 они финишировали пятыми второй год подряд.

После неудачного старта в следующем сезоне Йол был отправлен в отставку. Новым тренером стал Хуанде Рамос, который в феврале 2008 года выиграл Кубок лиги, выиграв в финале у «Челси». Но в октябре после провала на старте был отправлен в отставку.

26 октября 2008 года тренером был назначен тренер «Портсмута» Харри Рэднапп. В этот же день «Тоттенхэм» встречался с «Болтоном» и одержал свою первую победу в Премьер-лиге в текущем сезоне — 2:0. Зимой был сделан ряд покупок — вернулись Робби Кин, так и не сумевший прижиться в «Ливерпуле», Паскаль Шимбонда, были куплены Карло Кудичини из «Челси» и Уилсон Паласиос из «Уигана». В целом остаток сезона клуб провел довольно ровно, покинув зону вылета и заняв в конечном итоге 8-е место.

В летнее межсезонье Харри Реднапп принялся за усиление команды, купив несколько футболистов, а именно молодых Кайла Нотона и Кайла Уокера из «Шеффилд Юнайтед», Себастьяна Бассонга из «Ньюкасла», Питера Крауча и Нико Кранчара из «Портсмута». Сезон 2009/10 «шпоры» начали более чем убедительно, одержав на старте 4 победы в 4 матчах. По итогам месяца лучшим тренером был признан Харри Реднапп, а игроком — Джермейн Дефо. К концу первого круга «Тоттенхэм» уверенно располагался в верху турнирной таблицы, не скрывая своих амбиций и желания попасть по итогам сезона в «большую четверку». В зимнее трансферное окно в клуб вернулся ещё один бывший игрок «шпор» — Юнес Кабул, также, чтобы усилить атаку и по возможности восполнить уход Робби Кина, который отправился на правах аренды в «Селтик», был взят в аренду всем известный по выступлению в АПЛ за лондонский «Челси» Эйдур Гудьонсен.

14 апреля 2010 года «Тоттенхэм» добился первой победы в Премьер-Лиге за последние 11 лет над принципиальным соперником «Арсеналом» со счетом 2:1. Спустя 3 дня «Тоттенхэм» обыграл с тем же счётом «Челси», серьёзно повысив свои шансы на желанную четвёртую строчку, дающую право выступать в Лиге Чемпионов со следующего сезона. 5 мая «Тоттенхэм» в гостях победил с минимальным счетом 1:0 главного конкурента «Манчестер Сити», впервые в своей истории получив путёвку в квалификационный раунд Лиги Чемпионов. Достижения Харри Реднаппа не остались незамеченными, и по итогам сезона он был признан менеджером года в Премьер-Лиге.

Следующий сезон «Шпоры», вынужденные распределять силы между Лигой чемпионов и чемпионатом, закончили на пятом месте. Перед началом сезона команда пополнилась несколькими игроками, включая Вильяма Галласа и вице-чемпиона мира Рафаэля Ван дер Ваарта. В групповом раунде Лиги чемпионов они заняли первое место, обогнав «Интер», «Твенте» и «Вердер». В 1/8 финала был пройден «Милан», однако в следующем раунде «Реал» не оставил команде ни единого шанса, победив с общим счётом 5:0. Таким образом был установлен антирекорд Лиги чемпионов по наиболее сокрушительному поражению в плей-офф по сумме двух встреч для английских клубов.

Сезон 2011/12 команда закончила на четвёртом — лигочемпионском месте, однако «Челси», занявший 6-е место в чемпионате, выиграл финал Лиги Чемпионов у «Баварии», тем самым автоматически обеспечив себе участие в Лиге на следующий сезон. Из-за этого «Хотспур» выбыли из турнира, не сыграв в нём ни одного матча и получили право играть в Лиге Европы. Перед началом нового сезона в клубе произошла смена тренера: вместо Харри Реднаппа, тренировавшего клуб более трёх лет, пришёл Андре Виллаш-Боаш, ранее тренировавший «Порту» и «Челси». Также команду покинули завершивший карьеру Лэдли Кинг, вернувшийся к «ирискам» Стивен Пинар, а также Лука Модрич и Нико Кранчар, перешедшие в «Реал» (Мадрид) и киевское «Динамо» соответственно.

В сезоне 2012/2013 «шпоры» под руководством Боаша заняли 5-е место, вновь уступив место выше себя «Арсеналу». После долгих переговоров команду покинул её лидер Гарет Бэйл — сумма трансфера валлийца составила порядка £ 86 млн. Тем летом «шпоры» приобрели на эти деньги полузащитника Паулиньо из «Коринтианса» за £ 17 млн, нападающего Сольдадо из «Валенсии» за £ 26 млн, нападающего Ламелу из «Ромы» за £ 30 млн, хавбеков Эриксена из «Аякса» за £ 11,25 млн, Шадли из «Твенте» за £ 7 млн и Капу из «Тулузы» за £ 9 млн, а также защитника Кирикеша из «Стяуа» за £ 8,5 млн. Позже президент «Тоттенхэма» Дэниел Леви назвал эти покупки пустой тратой денег[4]. В сезоне 2013/2014 Андре Виллаш-Боаш был уволен после разгромного поражения от «Ливерпуля» со счетом 0:5 на «Уайт Харт Лейн», и главным тренером команды был назначен Тим Шервуд, при котором «Тоттенхэм» занял 6-е место.

13 мая 2014 года Тим Шервуд был отправлен в отставку[5]. «С Тимом было заключено соглашение на 18 месяцев с возможностью расторжения договора в конце сезона, и сейчас мы воспользовались этой опцией», — написал на сайте «Тоттенхэма» президент клуба Дэниэл Леви[6]. Шервуд заявил, что «многому научился за этот период» и «не упал с кресла, когда сообщили об увольнении, но был разочарован тем, что лишился работы»[7].

Спустя две недели, 27 мая 2014 года, «Тоттенхэм» объявил о назначении экс-тренера «Эспаньола» и «Саутгемптона» 42-летнего аргентинца Маурисио Почеттино на пост наставника команды[8]. Контракт был рассчитан сроком на пять лет. Дэниэл Леви заявил, что «в лице Маурисио мы получили главного тренера, который со своей высокой энергетикой и атакующим футболом будет исповедовать такой же стиль игры в нашем клубе. Он доказал, что имеет способность как развивать лучшие качества каждого игрока, так и прививать командный дух и менталитет победителей футболистам»[9].

Перед стартом сезона-2014/15 «Тоттенхэм» укрепил оборонительную линию, приобретя голкипера Мишеля Ворма, защитников Федерико Фасио, Бена Дэвиса, Эрика Дайера, Деандре Йедлина и опорного хавбека Бенжамена Стамбули, на сумму, превышающую £35,5 млн. При этом клуб расстался с Сандро, Гильфи Сигурдссоном, Джейком Ливермором, Зеки Фрайерсом, Яго Фальке, Джонатаном Обикой и капитаном Майклом Доусоном. Немецкий атакующий полузащитник Льюис Холтби был отправлен в годичную аренду в «Гамбург». Команда Почеттино начала сезон с двух побед — над «Вест Хэмом» и «КПР», но затем последовала череда ничьих, выигрышей с преимуществом в один мяч и нескольких поражений, в том числе трёх разгромов — от «Ливерпуля», «Манчестер Сити» и «Челси». К «Boxing Day» команда подошла на 7-м месте в турнирной таблице. 1 января 2015 года дома «Тоттенхэм» обыграл «Челси» со счётом 5:3, что позволило выйти на 5-е место в чемпионате и вернуть положительную разницу забитых и пропущенных мячей[10]. Команда продолжила неровные выступления до конца сезона, так и оставшись в итоге на 5 месте при том, что блистательный сезон выдал Гарри Кейн — на его счету оказался 31 гол, из которых 21 был забил в Премьер-лиге, но 7 его голов в Лиге Европы не позволили «Тоттенхэму» пройти далее 1/16 финала, где проиграли «Фиорентине». Кейн получил награду молодого игрока года, что ранее удавалось сделать другим игрокам «Тоттенхэма» — Кайлу Уокеру в сезоне 2011/12 и Гарету Бейлу в сезоне 2012/13.

В сезоне-2015/16 снова решил бороться за место в Лиге Чемпионов и затеял расставание сразу с целым рядом игроков[11]. В Лиге Европы 2015/16 «Тоттенхэм» попал в лёгкую группу с «Монако», бельгийским «Андерлехтом» и азербайджанским «Карабахом». «Тоттенхэм» вышел из группы с 1-ого места, где в 1/16 встретился с «Фиорентиной». Первый матч в Италии завершился со счётом 1:1, ответном матче «Тоттенхэм» не оставил шансов «Фиорентине» разгромив её 3:0. В 1/8 «Тоттенхэму» досталась дортмундская «Боруссия», которой «Тоттенхэм» проиграл с общим счётом 5:1 и выбыл из Лиги Европы. В этом сезоне у «Тоттенхэма» раскрылось много талантливых футболистов: Деле Алли, Эрик Дайер, а также полностью раскрылся Кристиан Эриксен.

Финансы

В период с 2001 по 2011 акции Тоттенхэм находились на AIM (альтернативный инвестиционный рынок — площадка при Лондонской фондовой бирже). Рыночная стоимость акции клуба постепенно снижалась, котировки с 2009 года упали почти вдвое. По состоянию на 16 ноября 2011 года стоимость акции «Тоттенхэм» составлили £0,4, что обеспечивало клубу рыночную капитализацию почти в £86 млн[12].

Основным акционером клуба является «ENIC International Ltd», инвестиционная компания, созданная британским миллиардером Джо Льюисом. Даниэль Леви, партнер Льюиса по «ENIC», является исполнительным председателем клуба. Доля акций «ENIC» была увеличена через покупку оставшейся 14,7 % пакета у бывшего председателя Алана Шугара в 2007 году[13], а в 2009 году «ENIC» выкупила 9,9 % акций, принадлежащие Стелиосу Хаджи-Иоанну[14].

За сезон 2010/2011 «Тоттенхэм» заработал 163,5 миллиона фунтов (год назад 119,8 миллиона), а итоговый баланс оказался положительным — 402 тысячи фунтов. На собрании акционеров, в январе 2012 года клуб подтвердил, что он будет переведен в частную собственность «ENIC»[15]. В апреле 2014 года клуб получил чистую прибыль в размере 1,5 млн фунтов стерлинга в 2013 финансовом году.

Достижения

Национальные

Международные

* Разделённые победы в Суперкубке (в матчах была зафиксирована ничья и победителями объявлялись оба клуба-участника)

Рекорды

Матч «Тоттенхэма» против французского «Монако» 14 сентября 2016 года группового этапа Лиги чемпионов на лондонском «Уэмбли» собрал 85 011 болельщиков, что стало рекордом по посещаемости игр английских клубов.[17][18]

Самые крупные победы

Турнир Соперник Результат Год Примечания
Первый дивизион Ноттингем Форест 9:2 1968
Второй дивизион Бристоль Роверс 9:0 1977
Премьер-лига Уиган Атлетик 9:1 2009 5 голов забил Джермейн Дефо
Кубок Англии Кру Александра 13:2 1960
Лига чемпионов Твенте 4:1 2010
Кубок УЕФА Кеблавик 9:0 1971
Кубок кубков Слован 6:0 1963

Самые крупные проигранные матчи

Турнир Соперник Результат Год Примечания
Первый дивизион Ливерпуль 0:7 1978
Кубок Интертото Кёльн 0:8 1995

Клуб

Спонсоры

Годы Титульные спонсоры
1882—1983 Без спонсора
1983—1995 Holsten
1995—1999 Hewlett-Packard
1999—2002 Holsten
2002—2006 Thomson Holidays
2006—2010 Mansion.com Casino & Poker
2010—2013 Autonomy
2013—2014 Hewlett-Packard
2014—н. в. AIA

Форма

Годы Производители формы
1978—1980 Admiral
1980—1985 Le Coq Sportif
1985—1991 Hummel
1991—1995 Umbro
1995—1999 Pony
1999—2002 Adidas
2002—2006 Kappa
2006—2012 Puma
2012 — 2016 Under Armour

Символы

Форма

Первоначально «Тоттенхэм» играл во всём синем. С 1884 по 1886 годы форма была бело-голубой. В 1890 году футболки стали красными. Некоторое время футболки были в шоколадно-золотую вертикальную полосу, а трусы — чёрные. И лишь в 1896 году команда окончательно надела синие трусы и белые футболки.

Герб

В 1882—1884 годах символом была просто буква H (начальная буква слова Hotspur). В 1909 году на стадионе «Уайт Харт Лейн» была установлена статуя петуха на мяче, который впоследствии стал гербом клуба.

В 1956 году был принят новый герб клуба. Он представлял синий щит, в центре которого находился петух. Снизу изображались два красных льва, несущих щит с надписью «THFC» (аббревиатура официального названия клуба). В левой верхней части находилась башня замка Кастл, в правой верхней — семь вязов, растущих в лондонской роще Пейдж Грин. Историки предполагают, что эти вязы указывают на место, где сжигали ведьм. Нижняя часть эмблемы представляла собой ленту с девизом «AUDERE EST FACERE», что значит — «Решиться — значит сделать».

В 1983 году эмблему упростили. На ней остался петух, львы, держащие щит и лента с девизом. В таком виде эмблема просуществовала до 2006 года. Тогда был проведен ребрендинг: герб стал представлять просто петуха на мяче и надпись под ним: «TOTTENHAM HOTSPUR».

Девиз

Девизом до 2006 года служило латинское изречение «Audere est facere», что обозначает «Решиться — значит сделать». С 2006 года оно было переведено на английский и звучит как «To dare is to do».

Прозвища

У клуба есть два «официальных» прозвища- spurs (шпоры) и Lilywhites (Лилейно-белые). Они связаны с официальным названием клуба и цвета формы игроков.

Талисман

Талисманом является чёрный петушок Чирпи.

Фанаты

Поддержка «Тоттенхэма» в Великобритании является одной из самых массовых. Особой популярностью клуб пользуется в Северном Лондоне и в окрестностях британской столицы. Клубы поддержки «Тоттенхэма» разбросаны по всему миру. Главным врагом своего клуба болельщики «шпор» считают лондонский «Арсенал». Острое противостояние существует также с «Челси» и с «Вест Хэм Юнайтед». У своих недругов «Тоттенхэм» пользуется репутацией «еврейского клуба», из-за того, что клуб расположен в еврейском квартале и исторически значительную часть фанатов составляли евреи. Для неприятелей это стало основной возможностью поддеть болельщиков Тоттенхэма. Надо сказать, что сами болельщики «Тоттенхэма», в ответ на выпады антисемитского характера со стороны своих недоброжелателей, восприняли жаргонное словечко «Yids» как самоназвание и носят его с гордостью, нейтрализуя тем самым его первоначальное оскорбительное значение.

Самой крупной фанатской группировкой «Тоттенхэма» считается «Yid Army», то есть «Армия Жидов», которая насчитывает 3500 человек. Дружат с фанатами «Аякса».

Состав

Основная команда

По состоянию на 3 октября 2016 года[19]

Ориентировочный стартовый состав «Тоттенхэма» в сезоне 2016/2017[20][неавторитетный источник? 1084 дня]

Позиция Имя Год рождения
1 Вр Уго Льорис 1986
13 Вр Мишел Ворм 1983
30 Вр Пау Лопес 1994
40 Вр Томас Гловер 1997
2 Защ Кайл Уокер 1990
3 Защ Дэнни Роуз 1990
4 Защ Тоби Алдервейрелд 1989
5 Защ Ян Вертонген 1987
16 Защ Киран Триппьер 1990
27 Защ Кевин Виммер 1992
33 Защ Бен Дэвис 1993
37 Защ Кайл Уокер-Питерс 1997
38 Защ Кэмерон Картер-Викерс 1997
11 ПЗ Эрик Ламела 1992
12 ПЗ Виктор Ваньяма 1991
Позиция Имя Год рождения
14 ПЗ Жорж-Кевин Н'Куду 1993
15 ПЗ Эрик Дайер 1994
17 ПЗ Мусса Сиссоко 1989
19 ПЗ Мусса Дембеле 1987
20 ПЗ Деле Алли 1996
23 ПЗ Кристиан Эриксен 1992
25 ПЗ Джошуа Онома 1997
28 ПЗ Том Кэрролл 1992
29 ПЗ Харри Уинкс 1996
48 ПЗ Маркус Эдвардс 1998
7 Нап Сон Хын Мин 1992
9 Нап Винсент Янссен 1994
10 Нап Гарри Кейн 1993
39 Нап Шейон Харрисон 1997

Трансферы. Лето—2016

По состоянию на 25 августа 2016 года[21]

Пришли

Поз. Игрок Предыдущий клуб
Защ ДеАндре Йедлин** Сандерленд
Защ Федерико Фасио** Севилья
ПЗ Алекс Притчард** Вест Бромвич Альбион
ПЗ Виктор Ваньяма Саутгемптон
Нап Винсент Янссен АЗ Алкмаар

Ушли

Поз. Игрок Новый клуб
Защ Федерико Фасио* Рома
Защ ДеАндре Йедлин Ньюкасл Юнайтед
ПЗ Алекс Притчард Норвич Сити
ПЗ Райан Мейсон Халл Сити
ПЗ Набиль Бенталеб* Шальке

* В аренду
** Из аренды
*** Свободный агент

Легендарные игроки

Следующие футболисты включены в клубный Зал славы[22][23]:

Юрген Клинсманн

Тренерский штаб

Должность Имя
Главный тренер Маурисио Почеттино
Помощник главного тренера Хесус Перес
Тренер первой команды Мигель Д’Агостино
Тренер молодёжной команды Клайв Аллен
Тренер вратарей Тони Хименес
Управляющий тренерского штаба вратарей молодёжной команды Пат Дженнингс
Тренер молодёжи Джон МакДермотт

Главные тренеры в истории клуба

Лучшие 15 менеджеров в истории клуба

Менеджер Года Игры Победы Победы %
1 Фрэнк Бреттел 1898 — 1899 63 37 58.73
2 Артур Тёрнер 1942 — 1946 49 27 55.10
3 Джон Камерон 1899 — 1907 570 296 51.93
4 Гарри Реднапп 2008 — 2012 100 51 51.00
5 Дэйвид Плит 1986 — 1987 119 60 50.42
6 Билл Николсон 1958 — 1974 832 408 49.03
7 Артур Роув 1949 — 1955 283 135 47.70
8 Фрэд Киркхэм 1907 — 1908 61 29 47.54
9 Джимми Андерсон 1955 — 1958 161 75 46.58
10 Перси Смит 1929 — 1935 253 109 46.38
11 Дуг Лэйвмур
Рэй Клеменс
1992 — 1993 51 23 45.09
12 Мартин Йол 2004 — 2007 150 67 44.67
13 Питер Шривес 1984 — 1986 и 1991—1992 177 79 44.63
14 Джек Тресдерн 1935 — 1938 146 65 44.52
15 Питер Маквильям 1913 — 1927 и 1938—1942 750 331 44.13

Факты

К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)
  • Принципиальным соперником клуба является другая лондонская команда — «Арсенал». Их противостояние называют Северолондонским дерби.
  • «Тоттенхэм» стал первой английской командой, завоевавшей европейский кубок — Кубок обладателей кубков УЕФА в сезоне 1962/63
  • Наряду с «Манчестер Юнайтед» «Тоттенхэм» является единственной английской командой, которая завоевывала хотя бы 1 национальный трофей за календарное десятилетие в течение последних шести завершившихся децениумов.
  • Клубу принадлежит английский рекорд «скорострельности»: 7 февраля 1993 года «Тоттенхэм» забил в ворота «Саутгемптона» 4 мяча за 4 минуты 44 секунды.
  • В сезоне 2007/08 «Тоттенхэм» 4 раза сыграл вничью со счётом 4:4.
  • 20 ноября 2010 года «Тоттенхэм» впервые за 17 лет обыграл «Арсенал» в Северолондонском дерби на их поле, одержав к тому же волевую победу со счетом 3:2, проигрывая после первого тайма 0:2.
  • Два сезона подряд в один календарный год 26 февраля 2012 года и 17 ноября 2012 года «Тоттенхэм» проигрывал лондонскому «Арсеналу» со счётом 5:2
  • 29 сентября 2012 года «шпоры» впервые за 21 год обыграли «Манчестер Юнайтед» на их поле — «Олд Траффорд».
  • За «Тоттенхэм» болеют актёры Джуд Лоу и Руперт Гринт, музыканты Адель, Джесси Джей, Фил Коллинз, Эмма Бантон, Джеймс Райтон из группы Klaxons, группа «Status Quo» в полном составе, хоккеист Петер Форсберг и баскетболист Стив Нэш.

Напишите отзыв о статье "Тоттенхэм Хотспур"

Примечания

  1. Сайт русскоязычных поклонников [wildstat.ru/p/52/ch/EUR_CWC_1962_1963/stg/all/tour/all/club1/ENG_Tottenham_Hotspur Статистика "Тоттенхэма]
  2. [wildstat.ru/p/51/ch/EUR_UEFA_1971_1972/stg/all/tour/all/club1/ENG_Tottenham_Hotspur Статистика "Тоттенхэма]
  3. «Великие клубы», № 2-2008, стр. 15
  4. [www.championat.com/football/news-2105497-levi-obvinil-villasha-boasha-v-pustoj-trate-deneg-vypuchennykh-s-prodazhi-bjejla.html Леви обвинил Виллаш-Боаша в пустой трате денег, вырученных с продажи Бэйла]
  5. [news.sport-express.ru/2014-05-13/697774/ "Тоттенхэм" объявил об увольнении Тима Шервуда], Спорт-Экспресс (13.05.14). Проверено 5 февраля 2015.
  6. [www.tottenhamhotspur.com/news/club-statement-tim-sherwood-130514/ Club statement — Tim Sherwood], Официальный сайт "Тоттенхэма" (13.05.14). Проверено 5 февраля 2015.
  7. [www.ntvplus.ru/sport/news.xl?id=110767 Тим Шервуд: «Я очень хочу вернуться к работе главного тренера»], НТВ Плюс (15.05.14). Проверено 5 февраля 2015.
  8. [ria.ru/sport/20140527/1009621074.html Маурисио Почеттино возглавил футбольный клуб "Тоттенхэм"], РИА Новости (27.05.14). Проверено 5 февраля 2015.
  9. [www.tottenhamhotspur.com/news/mauricio-pochettino-appointed-new-head-coach-270514/ Mauricio Pochettino appointed new head coach], Официальный сайт "Тоттенхэма" (27.05.14). Проверено 5 февраля 2015.
  10. [www.footboom.com/foreign/england/1420140458--tottenkhem-chelsi-5-3-uragannoye-derbi.html "Тоттенхэм" - "Челси" 5:3. Ураганное дерби], Footboom (01.01.15). Проверено 5 февраля 2015.
  11. [www.sports.ru/football/1030718827.html «Тоттенхэм» планирует летом расстаться с целым рядом футболистов]
  12. [www.football365.com/story/0,17033,8652_2173819,00.html ENIC AGREE TO BUY SUGAR SHARES], football365.com, 7 June 2007
  13. David Bond. [www.telegraph.co.uk/sport/football/2314826/Tottenham-deal-sweet-for-Sugar.html Tottenham deal sweet for Sugar] (8 May 2007). Проверено 21 января 2011.
  14. [www.tottenhamhotspur.com/news/articles/clubannouncement210809.html Stock Exchange Announcement – Placing of new shares to raise £15 million]. Tottenham Hotspur (9 August 2009). Проверено 22 августа 2009.
  15. [www.bbc.co.uk/news/business-16571738 Tottenham Hotspur delists shares from stock exchange BBC News online]. Retrieved 16 January 2012
  16. 1 2 До 1992 года высшим дивизионом английского футбола был Первый дивизион Футбольной лиги; в настоящее время им является Премьер-лига. Вторым дивизионом в иерархии футбольных лиг Англии до 1992 года был Второй дивизион, а в настоящее время им является Чемпионат Футбольной лиги.
  17. Stephen Creek. [www.goal.com/en/match/tottenham-hotspur-vs-monaco/2348362?ICID=LS Tottenham Hotspur 1 - 2 Monaco Match report - 9/14/16 UEFA …] (англ.). Goal.com (14 September 2016). Проверено 15 сентября 2016.
  18. [football.kulichki.net/worldnews/news.htm?416811 «„Тоттенхэм“ установил рекорд посещаемости для клубов Англии»]. «Футбол на Куличках» (15 сентября 2016). Проверено 15 сентября 2016.
  19. Согласно [www.tottenhamhotspur.com/first-team-profiles/ данным] официального сайта «Тоттенхэма».
  20. Согласно [www.whoscored.com/Teams/30 анализу] сайта whoscored.com.
  21. Ошибка в сносках?: Неверный тег <ref>; для сносок autogenerated1 не указан текст
  22. [www.tottenhamhotspur.com/history/history_hof.html Hall of Fame]. www.tottenhamhotspur.com. Проверено 13 января 2009. [www.webcitation.org/61A4v0axp Архивировано из первоисточника 24 августа 2011].
  23. [www.tottenhamhotspur.com/news/articles/pairjoinhalloffame041209.html Anderton and Freund join Hall of fame] (3 December 2009). [www.webcitation.org/61A4wV1sV Архивировано из первоисточника 24 августа 2011].

Ссылки

  • [www.tottenhamhotspur.com/ Официальный сайт]  (англ.)
  • [www.spurs.ru Официальный русскоязычный сайт]
  • [spursarmy.com/ Сайт русскоязычных поклонников] (рус.)


Отрывок, характеризующий Тоттенхэм Хотспур

– Какова, какова? Смотрите, смотрите, – сказала старая графиня, проходя через залу и указывая на Наташу.
Наташа покраснела и засмеялась.
– Ну, что вы, мама? Ну, что вам за охота? Что ж тут удивительного?

В середине третьего экосеза зашевелились стулья в гостиной, где играли граф и Марья Дмитриевна, и большая часть почетных гостей и старички, потягиваясь после долгого сиденья и укладывая в карманы бумажники и кошельки, выходили в двери залы. Впереди шла Марья Дмитриевна с графом – оба с веселыми лицами. Граф с шутливою вежливостью, как то по балетному, подал округленную руку Марье Дмитриевне. Он выпрямился, и лицо его озарилось особенною молодецки хитрою улыбкой, и как только дотанцовали последнюю фигуру экосеза, он ударил в ладоши музыкантам и закричал на хоры, обращаясь к первой скрипке:
– Семен! Данилу Купора знаешь?
Это был любимый танец графа, танцованный им еще в молодости. (Данило Купор была собственно одна фигура англеза .)
– Смотрите на папа, – закричала на всю залу Наташа (совершенно забыв, что она танцует с большим), пригибая к коленам свою кудрявую головку и заливаясь своим звонким смехом по всей зале.
Действительно, всё, что только было в зале, с улыбкою радости смотрело на веселого старичка, который рядом с своею сановитою дамой, Марьей Дмитриевной, бывшей выше его ростом, округлял руки, в такт потряхивая ими, расправлял плечи, вывертывал ноги, слегка притопывая, и всё более и более распускавшеюся улыбкой на своем круглом лице приготовлял зрителей к тому, что будет. Как только заслышались веселые, вызывающие звуки Данилы Купора, похожие на развеселого трепачка, все двери залы вдруг заставились с одной стороны мужскими, с другой – женскими улыбающимися лицами дворовых, вышедших посмотреть на веселящегося барина.
– Батюшка то наш! Орел! – проговорила громко няня из одной двери.
Граф танцовал хорошо и знал это, но его дама вовсе не умела и не хотела хорошо танцовать. Ее огромное тело стояло прямо с опущенными вниз мощными руками (она передала ридикюль графине); только одно строгое, но красивое лицо ее танцовало. Что выражалось во всей круглой фигуре графа, у Марьи Дмитриевны выражалось лишь в более и более улыбающемся лице и вздергивающемся носе. Но зато, ежели граф, всё более и более расходясь, пленял зрителей неожиданностью ловких выверток и легких прыжков своих мягких ног, Марья Дмитриевна малейшим усердием при движении плеч или округлении рук в поворотах и притопываньях, производила не меньшее впечатление по заслуге, которую ценил всякий при ее тучности и всегдашней суровости. Пляска оживлялась всё более и более. Визави не могли ни на минуту обратить на себя внимания и даже не старались о том. Всё было занято графом и Марьею Дмитриевной. Наташа дергала за рукава и платье всех присутствовавших, которые и без того не спускали глаз с танцующих, и требовала, чтоб смотрели на папеньку. Граф в промежутках танца тяжело переводил дух, махал и кричал музыкантам, чтоб они играли скорее. Скорее, скорее и скорее, лише, лише и лише развертывался граф, то на цыпочках, то на каблуках, носясь вокруг Марьи Дмитриевны и, наконец, повернув свою даму к ее месту, сделал последнее па, подняв сзади кверху свою мягкую ногу, склонив вспотевшую голову с улыбающимся лицом и округло размахнув правою рукой среди грохота рукоплесканий и хохота, особенно Наташи. Оба танцующие остановились, тяжело переводя дыхание и утираясь батистовыми платками.
– Вот как в наше время танцовывали, ma chere, – сказал граф.
– Ай да Данила Купор! – тяжело и продолжительно выпуская дух и засучивая рукава, сказала Марья Дмитриевна.


В то время как у Ростовых танцовали в зале шестой англез под звуки от усталости фальшививших музыкантов, и усталые официанты и повара готовили ужин, с графом Безухим сделался шестой удар. Доктора объявили, что надежды к выздоровлению нет; больному дана была глухая исповедь и причастие; делали приготовления для соборования, и в доме была суетня и тревога ожидания, обыкновенные в такие минуты. Вне дома, за воротами толпились, скрываясь от подъезжавших экипажей, гробовщики, ожидая богатого заказа на похороны графа. Главнокомандующий Москвы, который беспрестанно присылал адъютантов узнавать о положении графа, в этот вечер сам приезжал проститься с знаменитым Екатерининским вельможей, графом Безухим.
Великолепная приемная комната была полна. Все почтительно встали, когда главнокомандующий, пробыв около получаса наедине с больным, вышел оттуда, слегка отвечая на поклоны и стараясь как можно скорее пройти мимо устремленных на него взглядов докторов, духовных лиц и родственников. Князь Василий, похудевший и побледневший за эти дни, провожал главнокомандующего и что то несколько раз тихо повторил ему.
Проводив главнокомандующего, князь Василий сел в зале один на стул, закинув высоко ногу на ногу, на коленку упирая локоть и рукою закрыв глаза. Посидев так несколько времени, он встал и непривычно поспешными шагами, оглядываясь кругом испуганными глазами, пошел чрез длинный коридор на заднюю половину дома, к старшей княжне.
Находившиеся в слабо освещенной комнате неровным шопотом говорили между собой и замолкали каждый раз и полными вопроса и ожидания глазами оглядывались на дверь, которая вела в покои умирающего и издавала слабый звук, когда кто нибудь выходил из нее или входил в нее.
– Предел человеческий, – говорил старичок, духовное лицо, даме, подсевшей к нему и наивно слушавшей его, – предел положен, его же не прейдеши.
– Я думаю, не поздно ли соборовать? – прибавляя духовный титул, спрашивала дама, как будто не имея на этот счет никакого своего мнения.
– Таинство, матушка, великое, – отвечало духовное лицо, проводя рукою по лысине, по которой пролегало несколько прядей зачесанных полуседых волос.
– Это кто же? сам главнокомандующий был? – спрашивали в другом конце комнаты. – Какой моложавый!…
– А седьмой десяток! Что, говорят, граф то не узнает уж? Хотели соборовать?
– Я одного знал: семь раз соборовался.
Вторая княжна только вышла из комнаты больного с заплаканными глазами и села подле доктора Лоррена, который в грациозной позе сидел под портретом Екатерины, облокотившись на стол.
– Tres beau, – говорил доктор, отвечая на вопрос о погоде, – tres beau, princesse, et puis, a Moscou on se croit a la campagne. [прекрасная погода, княжна, и потом Москва так похожа на деревню.]
– N'est ce pas? [Не правда ли?] – сказала княжна, вздыхая. – Так можно ему пить?
Лоррен задумался.
– Он принял лекарство?
– Да.
Доктор посмотрел на брегет.
– Возьмите стакан отварной воды и положите une pincee (он своими тонкими пальцами показал, что значит une pincee) de cremortartari… [щепотку кремортартара…]
– Не пило слушай , – говорил немец доктор адъютанту, – чтопи с третий удар шивь оставался .
– А какой свежий был мужчина! – говорил адъютант. – И кому пойдет это богатство? – прибавил он шопотом.
– Окотник найдутся , – улыбаясь, отвечал немец.
Все опять оглянулись на дверь: она скрипнула, и вторая княжна, сделав питье, показанное Лорреном, понесла его больному. Немец доктор подошел к Лоррену.
– Еще, может, дотянется до завтрашнего утра? – спросил немец, дурно выговаривая по французски.
Лоррен, поджав губы, строго и отрицательно помахал пальцем перед своим носом.
– Сегодня ночью, не позже, – сказал он тихо, с приличною улыбкой самодовольства в том, что ясно умеет понимать и выражать положение больного, и отошел.

Между тем князь Василий отворил дверь в комнату княжны.
В комнате было полутемно; только две лампадки горели перед образами, и хорошо пахло куреньем и цветами. Вся комната была установлена мелкою мебелью шифоньерок, шкапчиков, столиков. Из за ширм виднелись белые покрывала высокой пуховой кровати. Собачка залаяла.
– Ах, это вы, mon cousin?
Она встала и оправила волосы, которые у нее всегда, даже и теперь, были так необыкновенно гладки, как будто они были сделаны из одного куска с головой и покрыты лаком.
– Что, случилось что нибудь? – спросила она. – Я уже так напугалась.
– Ничего, всё то же; я только пришел поговорить с тобой, Катишь, о деле, – проговорил князь, устало садясь на кресло, с которого она встала. – Как ты нагрела, однако, – сказал он, – ну, садись сюда, causons. [поговорим.]
– Я думала, не случилось ли что? – сказала княжна и с своим неизменным, каменно строгим выражением лица села против князя, готовясь слушать.
– Хотела уснуть, mon cousin, и не могу.
– Ну, что, моя милая? – сказал князь Василий, взяв руку княжны и пригибая ее по своей привычке книзу.
Видно было, что это «ну, что» относилось ко многому такому, что, не называя, они понимали оба.
Княжна, с своею несообразно длинною по ногам, сухою и прямою талией, прямо и бесстрастно смотрела на князя выпуклыми серыми глазами. Она покачала головой и, вздохнув, посмотрела на образа. Жест ее можно было объяснить и как выражение печали и преданности, и как выражение усталости и надежды на скорый отдых. Князь Василий объяснил этот жест как выражение усталости.
– А мне то, – сказал он, – ты думаешь, легче? Je suis ereinte, comme un cheval de poste; [Я заморен, как почтовая лошадь;] а всё таки мне надо с тобой поговорить, Катишь, и очень серьезно.
Князь Василий замолчал, и щеки его начинали нервически подергиваться то на одну, то на другую сторону, придавая его лицу неприятное выражение, какое никогда не показывалось на лице князя Василия, когда он бывал в гостиных. Глаза его тоже были не такие, как всегда: то они смотрели нагло шутливо, то испуганно оглядывались.
Княжна, своими сухими, худыми руками придерживая на коленях собачку, внимательно смотрела в глаза князю Василию; но видно было, что она не прервет молчания вопросом, хотя бы ей пришлось молчать до утра.
– Вот видите ли, моя милая княжна и кузина, Катерина Семеновна, – продолжал князь Василий, видимо, не без внутренней борьбы приступая к продолжению своей речи, – в такие минуты, как теперь, обо всём надо подумать. Надо подумать о будущем, о вас… Я вас всех люблю, как своих детей, ты это знаешь.
Княжна так же тускло и неподвижно смотрела на него.
– Наконец, надо подумать и о моем семействе, – сердито отталкивая от себя столик и не глядя на нее, продолжал князь Василий, – ты знаешь, Катишь, что вы, три сестры Мамонтовы, да еще моя жена, мы одни прямые наследники графа. Знаю, знаю, как тебе тяжело говорить и думать о таких вещах. И мне не легче; но, друг мой, мне шестой десяток, надо быть ко всему готовым. Ты знаешь ли, что я послал за Пьером, и что граф, прямо указывая на его портрет, требовал его к себе?
Князь Василий вопросительно посмотрел на княжну, но не мог понять, соображала ли она то, что он ей сказал, или просто смотрела на него…
– Я об одном не перестаю молить Бога, mon cousin, – отвечала она, – чтоб он помиловал его и дал бы его прекрасной душе спокойно покинуть эту…
– Да, это так, – нетерпеливо продолжал князь Василий, потирая лысину и опять с злобой придвигая к себе отодвинутый столик, – но, наконец…наконец дело в том, ты сама знаешь, что прошлою зимой граф написал завещание, по которому он всё имение, помимо прямых наследников и нас, отдавал Пьеру.
– Мало ли он писал завещаний! – спокойно сказала княжна. – Но Пьеру он не мог завещать. Пьер незаконный.
– Ma chere, – сказал вдруг князь Василий, прижав к себе столик, оживившись и начав говорить скорей, – но что, ежели письмо написано государю, и граф просит усыновить Пьера? Понимаешь, по заслугам графа его просьба будет уважена…
Княжна улыбнулась, как улыбаются люди, которые думают что знают дело больше, чем те, с кем разговаривают.
– Я тебе скажу больше, – продолжал князь Василий, хватая ее за руку, – письмо было написано, хотя и не отослано, и государь знал о нем. Вопрос только в том, уничтожено ли оно, или нет. Ежели нет, то как скоро всё кончится , – князь Василий вздохнул, давая этим понять, что он разумел под словами всё кончится , – и вскроют бумаги графа, завещание с письмом будет передано государю, и просьба его, наверно, будет уважена. Пьер, как законный сын, получит всё.
– А наша часть? – спросила княжна, иронически улыбаясь так, как будто всё, но только не это, могло случиться.
– Mais, ma pauvre Catiche, c'est clair, comme le jour. [Но, моя дорогая Катишь, это ясно, как день.] Он один тогда законный наследник всего, а вы не получите ни вот этого. Ты должна знать, моя милая, были ли написаны завещание и письмо, и уничтожены ли они. И ежели почему нибудь они забыты, то ты должна знать, где они, и найти их, потому что…
– Этого только недоставало! – перебила его княжна, сардонически улыбаясь и не изменяя выражения глаз. – Я женщина; по вашему мы все глупы; но я настолько знаю, что незаконный сын не может наследовать… Un batard, [Незаконный,] – прибавила она, полагая этим переводом окончательно показать князю его неосновательность.
– Как ты не понимаешь, наконец, Катишь! Ты так умна: как ты не понимаешь, – ежели граф написал письмо государю, в котором просит его признать сына законным, стало быть, Пьер уж будет не Пьер, а граф Безухой, и тогда он по завещанию получит всё? И ежели завещание с письмом не уничтожены, то тебе, кроме утешения, что ты была добродетельна et tout ce qui s'en suit, [и всего, что отсюда вытекает,] ничего не останется. Это верно.
– Я знаю, что завещание написано; но знаю тоже, что оно недействительно, и вы меня, кажется, считаете за совершенную дуру, mon cousin, – сказала княжна с тем выражением, с которым говорят женщины, полагающие, что они сказали нечто остроумное и оскорбительное.
– Милая ты моя княжна Катерина Семеновна, – нетерпеливо заговорил князь Василий. – Я пришел к тебе не за тем, чтобы пикироваться с тобой, а за тем, чтобы как с родной, хорошею, доброю, истинною родной, поговорить о твоих же интересах. Я тебе говорю десятый раз, что ежели письмо к государю и завещание в пользу Пьера есть в бумагах графа, то ты, моя голубушка, и с сестрами, не наследница. Ежели ты мне не веришь, то поверь людям знающим: я сейчас говорил с Дмитрием Онуфриичем (это был адвокат дома), он то же сказал.
Видимо, что то вдруг изменилось в мыслях княжны; тонкие губы побледнели (глаза остались те же), и голос, в то время как она заговорила, прорывался такими раскатами, каких она, видимо, сама не ожидала.
– Это было бы хорошо, – сказала она. – Я ничего не хотела и не хочу.
Она сбросила свою собачку с колен и оправила складки платья.
– Вот благодарность, вот признательность людям, которые всем пожертвовали для него, – сказала она. – Прекрасно! Очень хорошо! Мне ничего не нужно, князь.
– Да, но ты не одна, у тебя сестры, – ответил князь Василий.
Но княжна не слушала его.
– Да, я это давно знала, но забыла, что, кроме низости, обмана, зависти, интриг, кроме неблагодарности, самой черной неблагодарности, я ничего не могла ожидать в этом доме…
– Знаешь ли ты или не знаешь, где это завещание? – спрашивал князь Василий еще с большим, чем прежде, подергиванием щек.
– Да, я была глупа, я еще верила в людей и любила их и жертвовала собой. А успевают только те, которые подлы и гадки. Я знаю, чьи это интриги.
Княжна хотела встать, но князь удержал ее за руку. Княжна имела вид человека, вдруг разочаровавшегося во всем человеческом роде; она злобно смотрела на своего собеседника.
– Еще есть время, мой друг. Ты помни, Катишь, что всё это сделалось нечаянно, в минуту гнева, болезни, и потом забыто. Наша обязанность, моя милая, исправить его ошибку, облегчить его последние минуты тем, чтобы не допустить его сделать этой несправедливости, не дать ему умереть в мыслях, что он сделал несчастными тех людей…
– Тех людей, которые всем пожертвовали для него, – подхватила княжна, порываясь опять встать, но князь не пустил ее, – чего он никогда не умел ценить. Нет, mon cousin, – прибавила она со вздохом, – я буду помнить, что на этом свете нельзя ждать награды, что на этом свете нет ни чести, ни справедливости. На этом свете надо быть хитрою и злою.
– Ну, voyons, [послушай,] успокойся; я знаю твое прекрасное сердце.
– Нет, у меня злое сердце.
– Я знаю твое сердце, – повторил князь, – ценю твою дружбу и желал бы, чтобы ты была обо мне того же мнения. Успокойся и parlons raison, [поговорим толком,] пока есть время – может, сутки, может, час; расскажи мне всё, что ты знаешь о завещании, и, главное, где оно: ты должна знать. Мы теперь же возьмем его и покажем графу. Он, верно, забыл уже про него и захочет его уничтожить. Ты понимаешь, что мое одно желание – свято исполнить его волю; я затем только и приехал сюда. Я здесь только затем, чтобы помогать ему и вам.
– Теперь я всё поняла. Я знаю, чьи это интриги. Я знаю, – говорила княжна.
– Hе в том дело, моя душа.
– Это ваша protegee, [любимица,] ваша милая княгиня Друбецкая, Анна Михайловна, которую я не желала бы иметь горничной, эту мерзкую, гадкую женщину.
– Ne perdons point de temps. [Не будем терять время.]
– Ax, не говорите! Прошлую зиму она втерлась сюда и такие гадости, такие скверности наговорила графу на всех нас, особенно Sophie, – я повторить не могу, – что граф сделался болен и две недели не хотел нас видеть. В это время, я знаю, что он написал эту гадкую, мерзкую бумагу; но я думала, что эта бумага ничего не значит.
– Nous у voila, [В этом то и дело.] отчего же ты прежде ничего не сказала мне?
– В мозаиковом портфеле, который он держит под подушкой. Теперь я знаю, – сказала княжна, не отвечая. – Да, ежели есть за мной грех, большой грех, то это ненависть к этой мерзавке, – почти прокричала княжна, совершенно изменившись. – И зачем она втирается сюда? Но я ей выскажу всё, всё. Придет время!


В то время как такие разговоры происходили в приемной и в княжниной комнатах, карета с Пьером (за которым было послано) и с Анной Михайловной (которая нашла нужным ехать с ним) въезжала во двор графа Безухого. Когда колеса кареты мягко зазвучали по соломе, настланной под окнами, Анна Михайловна, обратившись к своему спутнику с утешительными словами, убедилась в том, что он спит в углу кареты, и разбудила его. Очнувшись, Пьер за Анною Михайловной вышел из кареты и тут только подумал о том свидании с умирающим отцом, которое его ожидало. Он заметил, что они подъехали не к парадному, а к заднему подъезду. В то время как он сходил с подножки, два человека в мещанской одежде торопливо отбежали от подъезда в тень стены. Приостановившись, Пьер разглядел в тени дома с обеих сторон еще несколько таких же людей. Но ни Анна Михайловна, ни лакей, ни кучер, которые не могли не видеть этих людей, не обратили на них внимания. Стало быть, это так нужно, решил сам с собой Пьер и прошел за Анною Михайловной. Анна Михайловна поспешными шагами шла вверх по слабо освещенной узкой каменной лестнице, подзывая отстававшего за ней Пьера, который, хотя и не понимал, для чего ему надо было вообще итти к графу, и еще меньше, зачем ему надо было итти по задней лестнице, но, судя по уверенности и поспешности Анны Михайловны, решил про себя, что это было необходимо нужно. На половине лестницы чуть не сбили их с ног какие то люди с ведрами, которые, стуча сапогами, сбегали им навстречу. Люди эти прижались к стене, чтобы пропустить Пьера с Анной Михайловной, и не показали ни малейшего удивления при виде их.
– Здесь на половину княжен? – спросила Анна Михайловна одного из них…
– Здесь, – отвечал лакей смелым, громким голосом, как будто теперь всё уже было можно, – дверь налево, матушка.
– Может быть, граф не звал меня, – сказал Пьер в то время, как он вышел на площадку, – я пошел бы к себе.
Анна Михайловна остановилась, чтобы поровняться с Пьером.
– Ah, mon ami! – сказала она с тем же жестом, как утром с сыном, дотрогиваясь до его руки: – croyez, que je souffre autant, que vous, mais soyez homme. [Поверьте, я страдаю не меньше вас, но будьте мужчиной.]
– Право, я пойду? – спросил Пьер, ласково чрез очки глядя на Анну Михайловну.
– Ah, mon ami, oubliez les torts qu'on a pu avoir envers vous, pensez que c'est votre pere… peut etre a l'agonie. – Она вздохнула. – Je vous ai tout de suite aime comme mon fils. Fiez vous a moi, Pierre. Je n'oublirai pas vos interets. [Забудьте, друг мой, в чем были против вас неправы. Вспомните, что это ваш отец… Может быть, в агонии. Я тотчас полюбила вас, как сына. Доверьтесь мне, Пьер. Я не забуду ваших интересов.]
Пьер ничего не понимал; опять ему еще сильнее показалось, что всё это так должно быть, и он покорно последовал за Анною Михайловной, уже отворявшею дверь.
Дверь выходила в переднюю заднего хода. В углу сидел старик слуга княжен и вязал чулок. Пьер никогда не был на этой половине, даже не предполагал существования таких покоев. Анна Михайловна спросила у обгонявшей их, с графином на подносе, девушки (назвав ее милой и голубушкой) о здоровье княжен и повлекла Пьера дальше по каменному коридору. Из коридора первая дверь налево вела в жилые комнаты княжен. Горничная, с графином, второпях (как и всё делалось второпях в эту минуту в этом доме) не затворила двери, и Пьер с Анною Михайловной, проходя мимо, невольно заглянули в ту комнату, где, разговаривая, сидели близко друг от друга старшая княжна с князем Васильем. Увидав проходящих, князь Василий сделал нетерпеливое движение и откинулся назад; княжна вскочила и отчаянным жестом изо всей силы хлопнула дверью, затворяя ее.
Жест этот был так не похож на всегдашнее спокойствие княжны, страх, выразившийся на лице князя Василья, был так несвойствен его важности, что Пьер, остановившись, вопросительно, через очки, посмотрел на свою руководительницу.
Анна Михайловна не выразила удивления, она только слегка улыбнулась и вздохнула, как будто показывая, что всего этого она ожидала.
– Soyez homme, mon ami, c'est moi qui veillerai a vos interets, [Будьте мужчиною, друг мой, я же стану блюсти за вашими интересами.] – сказала она в ответ на его взгляд и еще скорее пошла по коридору.
Пьер не понимал, в чем дело, и еще меньше, что значило veiller a vos interets, [блюсти ваши интересы,] но он понимал, что всё это так должно быть. Коридором они вышли в полуосвещенную залу, примыкавшую к приемной графа. Это была одна из тех холодных и роскошных комнат, которые знал Пьер с парадного крыльца. Но и в этой комнате, посередине, стояла пустая ванна и была пролита вода по ковру. Навстречу им вышли на цыпочках, не обращая на них внимания, слуга и причетник с кадилом. Они вошли в знакомую Пьеру приемную с двумя итальянскими окнами, выходом в зимний сад, с большим бюстом и во весь рост портретом Екатерины. Все те же люди, почти в тех же положениях, сидели, перешептываясь, в приемной. Все, смолкнув, оглянулись на вошедшую Анну Михайловну, с ее исплаканным, бледным лицом, и на толстого, большого Пьера, который, опустив голову, покорно следовал за нею.
На лице Анны Михайловны выразилось сознание того, что решительная минута наступила; она, с приемами деловой петербургской дамы, вошла в комнату, не отпуская от себя Пьера, еще смелее, чем утром. Она чувствовала, что так как она ведет за собою того, кого желал видеть умирающий, то прием ее был обеспечен. Быстрым взглядом оглядев всех, бывших в комнате, и заметив графова духовника, она, не то что согнувшись, но сделавшись вдруг меньше ростом, мелкою иноходью подплыла к духовнику и почтительно приняла благословение одного, потом другого духовного лица.
– Слава Богу, что успели, – сказала она духовному лицу, – мы все, родные, так боялись. Вот этот молодой человек – сын графа, – прибавила она тише. – Ужасная минута!
Проговорив эти слова, она подошла к доктору.
– Cher docteur, – сказала она ему, – ce jeune homme est le fils du comte… y a t il de l'espoir? [этот молодой человек – сын графа… Есть ли надежда?]
Доктор молча, быстрым движением возвел кверху глаза и плечи. Анна Михайловна точно таким же движением возвела плечи и глаза, почти закрыв их, вздохнула и отошла от доктора к Пьеру. Она особенно почтительно и нежно грустно обратилась к Пьеру.
– Ayez confiance en Sa misericorde, [Доверьтесь Его милосердию,] – сказала она ему, указав ему диванчик, чтобы сесть подождать ее, сама неслышно направилась к двери, на которую все смотрели, и вслед за чуть слышным звуком этой двери скрылась за нею.
Пьер, решившись во всем повиноваться своей руководительнице, направился к диванчику, который она ему указала. Как только Анна Михайловна скрылась, он заметил, что взгляды всех, бывших в комнате, больше чем с любопытством и с участием устремились на него. Он заметил, что все перешептывались, указывая на него глазами, как будто со страхом и даже с подобострастием. Ему оказывали уважение, какого прежде никогда не оказывали: неизвестная ему дама, которая говорила с духовными лицами, встала с своего места и предложила ему сесть, адъютант поднял уроненную Пьером перчатку и подал ему; доктора почтительно замолкли, когда он проходил мимо их, и посторонились, чтобы дать ему место. Пьер хотел сначала сесть на другое место, чтобы не стеснять даму, хотел сам поднять перчатку и обойти докторов, которые вовсе и не стояли на дороге; но он вдруг почувствовал, что это было бы неприлично, он почувствовал, что он в нынешнюю ночь есть лицо, которое обязано совершить какой то страшный и ожидаемый всеми обряд, и что поэтому он должен был принимать от всех услуги. Он принял молча перчатку от адъютанта, сел на место дамы, положив свои большие руки на симметрично выставленные колени, в наивной позе египетской статуи, и решил про себя, что всё это так именно должно быть и что ему в нынешний вечер, для того чтобы не потеряться и не наделать глупостей, не следует действовать по своим соображениям, а надобно предоставить себя вполне на волю тех, которые руководили им.
Не прошло и двух минут, как князь Василий, в своем кафтане с тремя звездами, величественно, высоко неся голову, вошел в комнату. Он казался похудевшим с утра; глаза его были больше обыкновенного, когда он оглянул комнату и увидал Пьера. Он подошел к нему, взял руку (чего он прежде никогда не делал) и потянул ее книзу, как будто он хотел испытать, крепко ли она держится.
– Courage, courage, mon ami. Il a demande a vous voir. C'est bien… [Не унывать, не унывать, мой друг. Он пожелал вас видеть. Это хорошо…] – и он хотел итти.
Но Пьер почел нужным спросить:
– Как здоровье…
Он замялся, не зная, прилично ли назвать умирающего графом; назвать же отцом ему было совестно.
– Il a eu encore un coup, il y a une demi heure. Еще был удар. Courage, mon аmi… [Полчаса назад у него был еще удар. Не унывать, мой друг…]
Пьер был в таком состоянии неясности мысли, что при слове «удар» ему представился удар какого нибудь тела. Он, недоумевая, посмотрел на князя Василия и уже потом сообразил, что ударом называется болезнь. Князь Василий на ходу сказал несколько слов Лоррену и прошел в дверь на цыпочках. Он не умел ходить на цыпочках и неловко подпрыгивал всем телом. Вслед за ним прошла старшая княжна, потом прошли духовные лица и причетники, люди (прислуга) тоже прошли в дверь. За этою дверью послышалось передвиженье, и наконец, всё с тем же бледным, но твердым в исполнении долга лицом, выбежала Анна Михайловна и, дотронувшись до руки Пьера, сказала:
– La bonte divine est inepuisable. C'est la ceremonie de l'extreme onction qui va commencer. Venez. [Милосердие Божие неисчерпаемо. Соборование сейчас начнется. Пойдемте.]
Пьер прошел в дверь, ступая по мягкому ковру, и заметил, что и адъютант, и незнакомая дама, и еще кто то из прислуги – все прошли за ним, как будто теперь уж не надо было спрашивать разрешения входить в эту комнату.


Пьер хорошо знал эту большую, разделенную колоннами и аркой комнату, всю обитую персидскими коврами. Часть комнаты за колоннами, где с одной стороны стояла высокая красного дерева кровать, под шелковыми занавесами, а с другой – огромный киот с образами, была красно и ярко освещена, как бывают освещены церкви во время вечерней службы. Под освещенными ризами киота стояло длинное вольтеровское кресло, и на кресле, обложенном вверху снежно белыми, не смятыми, видимо, только – что перемененными подушками, укрытая до пояса ярко зеленым одеялом, лежала знакомая Пьеру величественная фигура его отца, графа Безухого, с тою же седою гривой волос, напоминавших льва, над широким лбом и с теми же характерно благородными крупными морщинами на красивом красно желтом лице. Он лежал прямо под образами; обе толстые, большие руки его были выпростаны из под одеяла и лежали на нем. В правую руку, лежавшую ладонью книзу, между большим и указательным пальцами вставлена была восковая свеча, которую, нагибаясь из за кресла, придерживал в ней старый слуга. Над креслом стояли духовные лица в своих величественных блестящих одеждах, с выпростанными на них длинными волосами, с зажженными свечами в руках, и медленно торжественно служили. Немного позади их стояли две младшие княжны, с платком в руках и у глаз, и впереди их старшая, Катишь, с злобным и решительным видом, ни на мгновение не спуская глаз с икон, как будто говорила всем, что не отвечает за себя, если оглянется. Анна Михайловна, с кроткою печалью и всепрощением на лице, и неизвестная дама стояли у двери. Князь Василий стоял с другой стороны двери, близко к креслу, за резным бархатным стулом, который он поворотил к себе спинкой, и, облокотив на нее левую руку со свечой, крестился правою, каждый раз поднимая глаза кверху, когда приставлял персты ко лбу. Лицо его выражало спокойную набожность и преданность воле Божией. «Ежели вы не понимаете этих чувств, то тем хуже для вас», казалось, говорило его лицо.
Сзади его стоял адъютант, доктора и мужская прислуга; как бы в церкви, мужчины и женщины разделились. Всё молчало, крестилось, только слышны были церковное чтение, сдержанное, густое басовое пение и в минуты молчания перестановка ног и вздохи. Анна Михайловна, с тем значительным видом, который показывал, что она знает, что делает, перешла через всю комнату к Пьеру и подала ему свечу. Он зажег ее и, развлеченный наблюдениями над окружающими, стал креститься тою же рукой, в которой была свеча.
Младшая, румяная и смешливая княжна Софи, с родинкою, смотрела на него. Она улыбнулась, спрятала свое лицо в платок и долго не открывала его; но, посмотрев на Пьера, опять засмеялась. Она, видимо, чувствовала себя не в силах глядеть на него без смеха, но не могла удержаться, чтобы не смотреть на него, и во избежание искушений тихо перешла за колонну. В середине службы голоса духовенства вдруг замолкли; духовные лица шопотом сказали что то друг другу; старый слуга, державший руку графа, поднялся и обратился к дамам. Анна Михайловна выступила вперед и, нагнувшись над больным, из за спины пальцем поманила к себе Лоррена. Француз доктор, – стоявший без зажженной свечи, прислонившись к колонне, в той почтительной позе иностранца, которая показывает, что, несмотря на различие веры, он понимает всю важность совершающегося обряда и даже одобряет его, – неслышными шагами человека во всей силе возраста подошел к больному, взял своими белыми тонкими пальцами его свободную руку с зеленого одеяла и, отвернувшись, стал щупать пульс и задумался. Больному дали чего то выпить, зашевелились около него, потом опять расступились по местам, и богослужение возобновилось. Во время этого перерыва Пьер заметил, что князь Василий вышел из за своей спинки стула и, с тем же видом, который показывал, что он знает, что делает, и что тем хуже для других, ежели они не понимают его, не подошел к больному, а, пройдя мимо его, присоединился к старшей княжне и с нею вместе направился в глубь спальни, к высокой кровати под шелковыми занавесами. От кровати и князь и княжна оба скрылись в заднюю дверь, но перед концом службы один за другим возвратились на свои места. Пьер обратил на это обстоятельство не более внимания, как и на все другие, раз навсегда решив в своем уме, что всё, что совершалось перед ним нынешний вечер, было так необходимо нужно.
Звуки церковного пения прекратились, и послышался голос духовного лица, которое почтительно поздравляло больного с принятием таинства. Больной лежал всё так же безжизненно и неподвижно. Вокруг него всё зашевелилось, послышались шаги и шопоты, из которых шопот Анны Михайловны выдавался резче всех.
Пьер слышал, как она сказала:
– Непременно надо перенести на кровать, здесь никак нельзя будет…
Больного так обступили доктора, княжны и слуги, что Пьер уже не видал той красно желтой головы с седою гривой, которая, несмотря на то, что он видел и другие лица, ни на мгновение не выходила у него из вида во всё время службы. Пьер догадался по осторожному движению людей, обступивших кресло, что умирающего поднимали и переносили.
– За мою руку держись, уронишь так, – послышался ему испуганный шопот одного из слуг, – снизу… еще один, – говорили голоса, и тяжелые дыхания и переступанья ногами людей стали торопливее, как будто тяжесть, которую они несли, была сверх сил их.
Несущие, в числе которых была и Анна Михайловна, поровнялись с молодым человеком, и ему на мгновение из за спин и затылков людей показалась высокая, жирная, открытая грудь, тучные плечи больного, приподнятые кверху людьми, державшими его под мышки, и седая курчавая, львиная голова. Голова эта, с необычайно широким лбом и скулами, красивым чувственным ртом и величественным холодным взглядом, была не обезображена близостью смерти. Она была такая же, какою знал ее Пьер назад тому три месяца, когда граф отпускал его в Петербург. Но голова эта беспомощно покачивалась от неровных шагов несущих, и холодный, безучастный взгляд не знал, на чем остановиться.
Прошло несколько минут суетни около высокой кровати; люди, несшие больного, разошлись. Анна Михайловна дотронулась до руки Пьера и сказала ему: «Venez». [Идите.] Пьер вместе с нею подошел к кровати, на которой, в праздничной позе, видимо, имевшей отношение к только что совершенному таинству, был положен больной. Он лежал, высоко опираясь головой на подушки. Руки его были симметрично выложены на зеленом шелковом одеяле ладонями вниз. Когда Пьер подошел, граф глядел прямо на него, но глядел тем взглядом, которого смысл и значение нельзя понять человеку. Или этот взгляд ровно ничего не говорил, как только то, что, покуда есть глаза, надо же глядеть куда нибудь, или он говорил слишком многое. Пьер остановился, не зная, что ему делать, и вопросительно оглянулся на свою руководительницу Анну Михайловну. Анна Михайловна сделала ему торопливый жест глазами, указывая на руку больного и губами посылая ей воздушный поцелуй. Пьер, старательно вытягивая шею, чтоб не зацепить за одеяло, исполнил ее совет и приложился к ширококостной и мясистой руке. Ни рука, ни один мускул лица графа не дрогнули. Пьер опять вопросительно посмотрел на Анну Михайловну, спрашивая теперь, что ему делать. Анна Михайловна глазами указала ему на кресло, стоявшее подле кровати. Пьер покорно стал садиться на кресло, глазами продолжая спрашивать, то ли он сделал, что нужно. Анна Михайловна одобрительно кивнула головой. Пьер принял опять симметрично наивное положение египетской статуи, видимо, соболезнуя о том, что неуклюжее и толстое тело его занимало такое большое пространство, и употребляя все душевные силы, чтобы казаться как можно меньше. Он смотрел на графа. Граф смотрел на то место, где находилось лицо Пьера, в то время как он стоял. Анна Михайловна являла в своем положении сознание трогательной важности этой последней минуты свидания отца с сыном. Это продолжалось две минуты, которые показались Пьеру часом. Вдруг в крупных мускулах и морщинах лица графа появилось содрогание. Содрогание усиливалось, красивый рот покривился (тут только Пьер понял, до какой степени отец его был близок к смерти), из перекривленного рта послышался неясный хриплый звук. Анна Михайловна старательно смотрела в глаза больному и, стараясь угадать, чего было нужно ему, указывала то на Пьера, то на питье, то шопотом вопросительно называла князя Василия, то указывала на одеяло. Глаза и лицо больного выказывали нетерпение. Он сделал усилие, чтобы взглянуть на слугу, который безотходно стоял у изголовья постели.
– На другой бочок перевернуться хотят, – прошептал слуга и поднялся, чтобы переворотить лицом к стене тяжелое тело графа.
Пьер встал, чтобы помочь слуге.
В то время как графа переворачивали, одна рука его беспомощно завалилась назад, и он сделал напрасное усилие, чтобы перетащить ее. Заметил ли граф тот взгляд ужаса, с которым Пьер смотрел на эту безжизненную руку, или какая другая мысль промелькнула в его умирающей голове в эту минуту, но он посмотрел на непослушную руку, на выражение ужаса в лице Пьера, опять на руку, и на лице его явилась так не шедшая к его чертам слабая, страдальческая улыбка, выражавшая как бы насмешку над своим собственным бессилием. Неожиданно, при виде этой улыбки, Пьер почувствовал содрогание в груди, щипанье в носу, и слезы затуманили его зрение. Больного перевернули на бок к стене. Он вздохнул.
– Il est assoupi, [Он задремал,] – сказала Анна Михайловна, заметив приходившую на смену княжну. – Аllons. [Пойдем.]
Пьер вышел.


В приемной никого уже не было, кроме князя Василия и старшей княжны, которые, сидя под портретом Екатерины, о чем то оживленно говорили. Как только они увидали Пьера с его руководительницей, они замолчали. Княжна что то спрятала, как показалось Пьеру, и прошептала:
– Не могу видеть эту женщину.
– Catiche a fait donner du the dans le petit salon, – сказал князь Василий Анне Михайловне. – Allez, ma pauvre Анна Михайловна, prenez quelque сhose, autrement vous ne suffirez pas. [Катишь велела подать чаю в маленькой гостиной. Вы бы пошли, бедная Анна Михайловна, подкрепили себя, а то вас не хватит.]
Пьеру он ничего не сказал, только пожал с чувством его руку пониже плеча. Пьер с Анной Михайловной прошли в petit salon. [маленькую гостиную.]
– II n'y a rien qui restaure, comme une tasse de cet excellent the russe apres une nuit blanche, [Ничто так не восстановляет после бессонной ночи, как чашка этого превосходного русского чаю.] – говорил Лоррен с выражением сдержанной оживленности, отхлебывая из тонкой, без ручки, китайской чашки, стоя в маленькой круглой гостиной перед столом, на котором стоял чайный прибор и холодный ужин. Около стола собрались, чтобы подкрепить свои силы, все бывшие в эту ночь в доме графа Безухого. Пьер хорошо помнил эту маленькую круглую гостиную, с зеркалами и маленькими столиками. Во время балов в доме графа, Пьер, не умевший танцовать, любил сидеть в этой маленькой зеркальной и наблюдать, как дамы в бальных туалетах, брильянтах и жемчугах на голых плечах, проходя через эту комнату, оглядывали себя в ярко освещенные зеркала, несколько раз повторявшие их отражения. Теперь та же комната была едва освещена двумя свечами, и среди ночи на одном маленьком столике беспорядочно стояли чайный прибор и блюда, и разнообразные, непраздничные люди, шопотом переговариваясь, сидели в ней, каждым движением, каждым словом показывая, что никто не забывает и того, что делается теперь и имеет еще совершиться в спальне. Пьер не стал есть, хотя ему и очень хотелось. Он оглянулся вопросительно на свою руководительницу и увидел, что она на цыпочках выходила опять в приемную, где остался князь Василий с старшею княжной. Пьер полагал, что и это было так нужно, и, помедлив немного, пошел за ней. Анна Михайловна стояла подле княжны, и обе они в одно время говорили взволнованным шопотом:
– Позвольте мне, княгиня, знать, что нужно и что ненужно, – говорила княжна, видимо, находясь в том же взволнованном состоянии, в каком она была в то время, как захлопывала дверь своей комнаты.
– Но, милая княжна, – кротко и убедительно говорила Анна Михайловна, заступая дорогу от спальни и не пуская княжну, – не будет ли это слишком тяжело для бедного дядюшки в такие минуты, когда ему нужен отдых? В такие минуты разговор о мирском, когда его душа уже приготовлена…
Князь Василий сидел на кресле, в своей фамильярной позе, высоко заложив ногу на ногу. Щеки его сильно перепрыгивали и, опустившись, казались толще внизу; но он имел вид человека, мало занятого разговором двух дам.
– Voyons, ma bonne Анна Михайловна, laissez faire Catiche. [Оставьте Катю делать, что она знает.] Вы знаете, как граф ее любит.
– Я и не знаю, что в этой бумаге, – говорила княжна, обращаясь к князю Василью и указывая на мозаиковый портфель, который она держала в руках. – Я знаю только, что настоящее завещание у него в бюро, а это забытая бумага…
Она хотела обойти Анну Михайловну, но Анна Михайловна, подпрыгнув, опять загородила ей дорогу.
– Я знаю, милая, добрая княжна, – сказала Анна Михайловна, хватаясь рукой за портфель и так крепко, что видно было, она не скоро его пустит. – Милая княжна, я вас прошу, я вас умоляю, пожалейте его. Je vous en conjure… [Умоляю вас…]
Княжна молчала. Слышны были только звуки усилий борьбы зa портфель. Видно было, что ежели она заговорит, то заговорит не лестно для Анны Михайловны. Анна Михайловна держала крепко, но, несмотря на то, голос ее удерживал всю свою сладкую тягучесть и мягкость.
– Пьер, подойдите сюда, мой друг. Я думаю, что он не лишний в родственном совете: не правда ли, князь?
– Что же вы молчите, mon cousin? – вдруг вскрикнула княжна так громко, что в гостиной услыхали и испугались ее голоса. – Что вы молчите, когда здесь Бог знает кто позволяет себе вмешиваться и делать сцены на пороге комнаты умирающего. Интриганка! – прошептала она злобно и дернула портфель изо всей силы.
Но Анна Михайловна сделала несколько шагов, чтобы не отстать от портфеля, и перехватила руку.
– Oh! – сказал князь Василий укоризненно и удивленно. Он встал. – C'est ridicule. Voyons, [Это смешно. Ну, же,] пустите. Я вам говорю.
Княжна пустила.
– И вы!
Анна Михайловна не послушалась его.
– Пустите, я вам говорю. Я беру всё на себя. Я пойду и спрошу его. Я… довольно вам этого.
– Mais, mon prince, [Но, князь,] – говорила Анна Михайловна, – после такого великого таинства дайте ему минуту покоя. Вот, Пьер, скажите ваше мнение, – обратилась она к молодому человеку, который, вплоть подойдя к ним, удивленно смотрел на озлобленное, потерявшее всё приличие лицо княжны и на перепрыгивающие щеки князя Василья.
– Помните, что вы будете отвечать за все последствия, – строго сказал князь Василий, – вы не знаете, что вы делаете.
– Мерзкая женщина! – вскрикнула княжна, неожиданно бросаясь на Анну Михайловну и вырывая портфель.
Князь Василий опустил голову и развел руками.
В эту минуту дверь, та страшная дверь, на которую так долго смотрел Пьер и которая так тихо отворялась, быстро, с шумом откинулась, стукнув об стену, и средняя княжна выбежала оттуда и всплеснула руками.
– Что вы делаете! – отчаянно проговорила она. – II s'en va et vous me laissez seule. [Он умирает, а вы меня оставляете одну.]
Старшая княжна выронила портфель. Анна Михайловна быстро нагнулась и, подхватив спорную вещь, побежала в спальню. Старшая княжна и князь Василий, опомнившись, пошли за ней. Через несколько минут первая вышла оттуда старшая княжна с бледным и сухим лицом и прикушенною нижнею губой. При виде Пьера лицо ее выразило неудержимую злобу.
– Да, радуйтесь теперь, – сказала она, – вы этого ждали.
И, зарыдав, она закрыла лицо платком и выбежала из комнаты.
За княжной вышел князь Василий. Он, шатаясь, дошел до дивана, на котором сидел Пьер, и упал на него, закрыв глаза рукой. Пьер заметил, что он был бледен и что нижняя челюсть его прыгала и тряслась, как в лихорадочной дрожи.
– Ах, мой друг! – сказал он, взяв Пьера за локоть; и в голосе его была искренность и слабость, которых Пьер никогда прежде не замечал в нем. – Сколько мы грешим, сколько мы обманываем, и всё для чего? Мне шестой десяток, мой друг… Ведь мне… Всё кончится смертью, всё. Смерть ужасна. – Он заплакал.
Анна Михайловна вышла последняя. Она подошла к Пьеру тихими, медленными шагами.
– Пьер!… – сказала она.
Пьер вопросительно смотрел на нее. Она поцеловала в лоб молодого человека, увлажая его слезами. Она помолчала.
– II n'est plus… [Его не стало…]
Пьер смотрел на нее через очки.
– Allons, je vous reconduirai. Tachez de pleurer. Rien ne soulage, comme les larmes. [Пойдемте, я вас провожу. Старайтесь плакать: ничто так не облегчает, как слезы.]
Она провела его в темную гостиную и Пьер рад был, что никто там не видел его лица. Анна Михайловна ушла от него, и когда она вернулась, он, подложив под голову руку, спал крепким сном.
На другое утро Анна Михайловна говорила Пьеру:
– Oui, mon cher, c'est une grande perte pour nous tous. Je ne parle pas de vous. Mais Dieu vous soutndra, vous etes jeune et vous voila a la tete d'une immense fortune, je l'espere. Le testament n'a pas ete encore ouvert. Je vous connais assez pour savoir que cela ne vous tourienera pas la tete, mais cela vous impose des devoirs, et il faut etre homme. [Да, мой друг, это великая потеря для всех нас, не говоря о вас. Но Бог вас поддержит, вы молоды, и вот вы теперь, надеюсь, обладатель огромного богатства. Завещание еще не вскрыто. Я довольно вас знаю и уверена, что это не вскружит вам голову; но это налагает на вас обязанности; и надо быть мужчиной.]
Пьер молчал.
– Peut etre plus tard je vous dirai, mon cher, que si je n'avais pas ete la, Dieu sait ce qui serait arrive. Vous savez, mon oncle avant hier encore me promettait de ne pas oublier Boris. Mais il n'a pas eu le temps. J'espere, mon cher ami, que vous remplirez le desir de votre pere. [После я, может быть, расскажу вам, что если б я не была там, то Бог знает, что бы случилось. Вы знаете, что дядюшка третьего дня обещал мне не забыть Бориса, но не успел. Надеюсь, мой друг, вы исполните желание отца.]
Пьер, ничего не понимая и молча, застенчиво краснея, смотрел на княгиню Анну Михайловну. Переговорив с Пьером, Анна Михайловна уехала к Ростовым и легла спать. Проснувшись утром, она рассказывала Ростовым и всем знакомым подробности смерти графа Безухого. Она говорила, что граф умер так, как и она желала бы умереть, что конец его был не только трогателен, но и назидателен; последнее же свидание отца с сыном было до того трогательно, что она не могла вспомнить его без слез, и что она не знает, – кто лучше вел себя в эти страшные минуты: отец ли, который так всё и всех вспомнил в последние минуты и такие трогательные слова сказал сыну, или Пьер, на которого жалко было смотреть, как он был убит и как, несмотря на это, старался скрыть свою печаль, чтобы не огорчить умирающего отца. «C'est penible, mais cela fait du bien; ca eleve l'ame de voir des hommes, comme le vieux comte et son digne fils», [Это тяжело, но это спасительно; душа возвышается, когда видишь таких людей, как старый граф и его достойный сын,] говорила она. О поступках княжны и князя Василья она, не одобряя их, тоже рассказывала, но под большим секретом и шопотом.


В Лысых Горах, имении князя Николая Андреевича Болконского, ожидали с каждым днем приезда молодого князя Андрея с княгиней; но ожидание не нарушало стройного порядка, по которому шла жизнь в доме старого князя. Генерал аншеф князь Николай Андреевич, по прозванию в обществе le roi de Prusse, [король прусский,] с того времени, как при Павле был сослан в деревню, жил безвыездно в своих Лысых Горах с дочерью, княжною Марьей, и при ней компаньонкой, m lle Bourienne. [мадмуазель Бурьен.] И в новое царствование, хотя ему и был разрешен въезд в столицы, он также продолжал безвыездно жить в деревне, говоря, что ежели кому его нужно, то тот и от Москвы полтораста верст доедет до Лысых Гор, а что ему никого и ничего не нужно. Он говорил, что есть только два источника людских пороков: праздность и суеверие, и что есть только две добродетели: деятельность и ум. Он сам занимался воспитанием своей дочери и, чтобы развивать в ней обе главные добродетели, до двадцати лет давал ей уроки алгебры и геометрии и распределял всю ее жизнь в беспрерывных занятиях. Сам он постоянно был занят то писанием своих мемуаров, то выкладками из высшей математики, то точением табакерок на станке, то работой в саду и наблюдением над постройками, которые не прекращались в его имении. Так как главное условие для деятельности есть порядок, то и порядок в его образе жизни был доведен до последней степени точности. Его выходы к столу совершались при одних и тех же неизменных условиях, и не только в один и тот же час, но и минуту. С людьми, окружавшими его, от дочери до слуг, князь был резок и неизменно требователен, и потому, не быв жестоким, он возбуждал к себе страх и почтительность, каких не легко мог бы добиться самый жестокий человек. Несмотря на то, что он был в отставке и не имел теперь никакого значения в государственных делах, каждый начальник той губернии, где было имение князя, считал своим долгом являться к нему и точно так же, как архитектор, садовник или княжна Марья, дожидался назначенного часа выхода князя в высокой официантской. И каждый в этой официантской испытывал то же чувство почтительности и даже страха, в то время как отворялась громадно высокая дверь кабинета и показывалась в напудренном парике невысокая фигурка старика, с маленькими сухими ручками и серыми висячими бровями, иногда, как он насупливался, застилавшими блеск умных и точно молодых блестящих глаз.
В день приезда молодых, утром, по обыкновению, княжна Марья в урочный час входила для утреннего приветствия в официантскую и со страхом крестилась и читала внутренно молитву. Каждый день она входила и каждый день молилась о том, чтобы это ежедневное свидание сошло благополучно.