Тракай

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Город
Тракай
Trakai </div>
Герб
Страна
Литва
Уезд
Вильнюсский уезд
Координаты
Первое упоминание
Прежние названия
Троки
Население
4933 человека (2011)
Часовой пояс

<imagemap>: неверное или отсутствующее изображение

Тра́кай[1], Трака́й[2] (лит. Trakai, польск. Troki, до 1940 «Тро́ки») — город, районный центр в Литве. Население — 5266 жителей (2010). Площадь — 11,52 км². Также ранее был известен как Новые Троки (для отличия от Старых Троков).





География

Город расположен в 27 км к западу от столицы Литвы Вильнюса. В его окрестностях насчитывается 200 озёр. Тракай известен своим замком на острове между озёрами Гальве, Лука и Тоторишкес (лит. Татарское).

Озеро Гальве, на котором находится 21 остров, имеет глубину 46,7 м и является самым глубоким в этом районе. Площадь озера Гальве — 3,88 км².

Население

Численность населения Тракай составляет около 5400 жителей (60 % — литовцы, 20 % — поляки, а также русские, белорусы, караимы и татары). С 1991 г. население города сократилось примерно на 1300 человек.

Караимы и татары

В сознании жителей Тракай караимы и татары являются практически единым целым, благодаря схожести языков, несмотря на отличия в обычаях, роде занятий, собственных традициях о появлении в Литве и отсутствие контактов между этими народами[3]

Караимы и татары появились в Троках в конце XIV века. По распространенной караимской традиции [4], караимов и татар пригласил великий князь Витовт после похода в Крым. Согласно татарской традиции Витовт никогда не был в Крыму. Татары пришли в Великое Княжество Литовское из Золотой Орды вместе с бежавшим в Литву ханом Тохтамышем[5]. Общины караимов и татар внесла большой вклад в развитие города. Основным занятием татар на протяжении веков являлась военная служба. Трокские караимы занимались ростовщичеством[6], арендой[7], мелким ремеслом, торговлей, служили переводчиками. C 1897 года им было разрешено заниматься земледелием[7].

Некоторые трокские караимы известны в области науки (Исаак Трокский) и культуры. В 1441 году король Казимир IV Ягеллон предоставил городу Магдебургское право, включив в него и заселенную, в основном, караимами еврейскую часть Тракай[8], что было не характерно для других городов Великого княжества Литовского, в которых Магдебургское право не распространялось на еврейское население.

В настоящее время в Тракай проживает около 65 из 257 караимов Литвы. Тракай является культурным и религиозным центром караимов, говорящих на местном северо-западном диалекте караимского языка (тюркской группы). В Тракае действует кенасса — храм караимов (это единственная караимская кенасса в СССР, не закрытая в годы советской власти), при ней открыта воскресная школа. Существует три караимских кладбища. При поддержке государства открыт караимский этнографический музей.


Существуют несколько географических объектов, названия которых связаны с караимами и татарами: [lt.wikipedia.org/wiki/Trak%C5%B3_pilies_tiltas Караимский мост], Караимский остров, Татарское озеро и др.

В 1997 в Литве отмечался 600-летний юбилей поселения в Великом княжестве Литовском караимов и татар.

История

До 1940 года современный Тракай носил название Троки или Новые Троки. Новыми они назывались для отличия их от Старых Троков (современный Сянейи-Тракай), расположенных в 4 км к юго-востоку. Старые Троки были основаны князем Гедимином (лит. Gediminas) в конце XIII века и с 1316 по 1323 гг. являлись столицей Великого княжества Литовского. По легенде Гедимин после успешной охоты обнаружил в лесу удобный холм и велел построить там замок и перенести туда столицу из Кернова (лит. Kernavė).

XIII и XIV вв. ознаменованы борьбой с рыцарями Тевтонского ордена. Во второй половине XIV века в Старых Троках был построен каменный замок, ставший временной резиденцией великого князя. На его месте во второй половине XIX века была воздвигнута церковь в неоготическом стиле. Рядом с ней сохранились развалины бенедиктинского монастыря.

Новые Троки, то есть современный город Тракай, впервые упомянуты в источниках в 1337 году. Когда князь Гедимин утвердился в Вильно (лит. Vilnius), Старые Троки перешли к его старшему сыну Кейстуту (лит. Kęstutis), при нём Старые Троки стали столицей Трокского княжества. Здесь в 1350 году родился будущий властитель Литвы — сын Кейстута, великий князь Витовт (лит. Vytautas).

Витовт сделал Троки великокняжеской резиденцией, значительно расширил и укрепил оба замка. Здесь Витовт собирал и готовил войско к Грюнвальдской битве 1410 года. В Тракае же Витовт скончался в 1430 году.

В 1409 году Витовт предоставил Новым Трокам магдебургские права (городское самоуправление). Город должен был платить великому князю дань, охранять и укреплять замки. В 1413 г. по Городельской унии Трокское княжество было преобразовано в Трокское воеводство.

Выехавши из Вильны, чтобы воротиться в Пруссию, проезжал я чрез Литву следующей дорогою. Прежде всего чрез один весьма большой в Литве город, называемый Троки (фр. Trancquenne) худо застроенный одними деревянными домами, и совершенно не обведённый стенами. Есть тут два замка, из которых один очень старый, построен совершенно из дерева и деревянного плетня, обведённого (дёрном). Этот старый замок находится с одной стороны на краю озера, с другой же стороны на открытом месте. Другой замок стоит среди иного озера, на пушечный выстрел от первого отстоящего: он есть совершенно новый и построен из кирпича на манер французский… Живёт в сказаном городе Троках и около него, в нескольких деревнях, весьма много татар, которые живут там семействами: это суть простые сарацины, совершенно не принимающие веры Иисуса Христа и говорящие особым языком, так называемым татарским. Живут также в сказанном городе немцы, литвины, русские и весьма много жидов; каждый из народов сих имеет свой особый язык… В сказанном городе Троках есть огороженный зверинец, в котором находятся всякого рода дикие звери и птицы, какие только можно найти в лесах и получать оттуда; а между ними есть и необыкновенные, как то дикие быки называемые фр. ouroflz (зубры), большие ослоухие лошади, называемые фр. wesselz(кулан?), и другие, званые фр. hellent(лоси), есть там также дикие лошади, медведи, кабаны, олени и всякого рода звери.

— Из записок рыцаря Жильбера де Ланнуа, посетившего Тракай в 1414 г.[9]:

В силу своего местоположения между озёр Новые Троки ещё в средние века столкнулись с проблемой расширения территории для развития города и в XVI веке окончательно потеряли политическое и экономическое значение. Во время очередной русско-польской войны (XVII век) город был разграблен и сожжён, а замки разрушены.

В XIX веке Новые Троки были обычным уездным городом — административным центром Трокского уезда Виленской губернии[10].

В 1897 году в городе жили 3 240 человек, из них поляки — 894, русские — 860, евреи — 734, татары — 428, белорусы — 261[11].

Описание города

Площадь старой части города составляет 169 га. Старый Тракай — один из пяти старых городов, находящихся под охраной государства в Литве. Город интересен своим неповторимым географическим положением и деревянной архитектурой. Замечательна планировка города: летом она линейная (город растягивается вдоль озера), а зимой — радиальная (можно перемещаться по замёрзшим озёрам). Главная улица пересекает весь полуостров, на котором расположен город.

На бывшей базарной площади установлена часовня со скульптурой, изображающей Св. Иоанна Непомука. Непомук (живший в XVIII веке) считается святым заступником рыбаков и городов, расположенных на воде.

Рядом с базарной площадью находится примечательный синий дом, в котором раньше размещалась почта. Он был построен монахами-доминиканцами. В настоящее время в нём находится управление Тракайского исторического национального парка.

Доминиканский монастырь был закрыт в конце XIX века. После этого его здание многократно меняло хозяев (от монастыря до отделения КГБ). В настоящее время там размещается управление Тракайского исторического музея.

Замки

Основная статья: Тракайский замок В Тракае сохранились два замка, т. н. «Полуостровной» и «Островной», построенные в XIV—XVII веках. Они выполняли основные функции княжеского замка позднего средневековья: военную (центр военных операций, средство военного контроля над округом), административно-политическую (великокняжеская резиденция, место, где концентрировалась политическая жизнь страны), культурно-хозяйственную (ремесленно-торговый центр, место высшей элитарной и народной культуры). Замки были местом постоянного местожительства Великого князя Литвы, что позволяет именовать Тракай «древней столицей Литвы».

В центре города вокруг прибрежного холма между озёрами Гальве и Лука расположен т. н. «Замок на полуострове» — один из самых больших замков Литвы, построенный в XIV в. во времена правления князя Кейстута. Замок занимал площадь в 4 га. и имел 11 оборонительных башен разного размера. Во время русско-шведской войны в 1655 году Полуостровной замок был разрушен. Сохранилось несколько башен и руины стены. В настоящее время осуществляется масштабная реконструкция замка.

Островной замок — единственный в Восточной Европе замок, построенный на острове, замечательный образец готической архитектуры.

Расположение замка посреди глубокого озера Гальве и развитая система оборонительных сооружений сделали замок неприступным. Как и замок на полуострове, островной замок включает в себя опоясанные цепью стен и башен предзамок (внутренний двор), донжон и дворец князя, построенные на возвышенном месте острова. По сведениям археологических изысканий остров отчасти искусственный: ко времени строительства замка здесь было три заболоченных островка, которые объединили в один, укрепив грунт камнями.

В XVII веке замок потерял оборонительное значение, был заброшен и к XX веку находился в сильно руинированном состоянии. Начиная с 1920-х начинаются работы по реставрации и реконструкции замка. Во второй половине XX века Островной замок был реконструирован в облике XVI века. С 1962 года в здании замка находится исторический музей, экспозиции которого знакомят с историей и современностью города, замка и окрестностей. Летом в Островном замке проходят фестивали и концерты.

Торговля и сфера услуг

Очень долгое время в Тракай не пускали работать никакие национальные сети магазинов — вся торговля была представлена лишь местной кооперацией и мелкими магазинами, но в 2003 г. сеть магазинов IKI взяла в аренду два основных гастронома кооперации и на их месте открыла свои супермаркеты[12]. Осенью 2004 г. в городе открылся магазин сети Maxima.

В конце 90-х в бывшем универмаге открылся франчайзинговый магазин сети Senukai.

В Тракай действует много ресторанов и кафе, в том числе национальной литовской и караимской кухни (Kibinine, Senioji Kibinine, Kybynlar).

Города-побратимы

В 1996 город Тракай подписал договор о сотрудничестве с немецким городом Райне. В 1997 подписан договор о сотрудничестве с польским городом Мальборком.

См. также

Напишите отзыв о статье "Тракай"

Примечания

  1. Государственный плановый комитет Литовской ССР. Министерство высшего и среднего специального образования Литовской ССР. Атлас Литовской ССР. Главное управление геодезии и картографии при Совете Министров СССР. Москва 1981.
  2. [dic.academic.ru/dic.nsf/enc_geo/4933#Тракай Словарь современных географических названий. — Екатеринбург: У-Фактория. Под общей редакцией акад. В. М. Котлякова. 2006.]
  3. [ru.delfi.lt/news/live/lk-musulmane-litvy-v-ozhidanii-novoj-mecheti.d?id=35916637 "Литовский курьер: мусульмане Литвы в ожидании новой мечети]
  4. По караимским публикациям 19 века Новые Троки были основаны по приказу Витовта специально для караимских переселенцев в 1218 году: «…ובשנת 1218 תתקע»ח לאלף החמשי וויטולט דוכוס הגדול של ליטא ערך מלחמה על הסטארים והשיג באי קרים ונלחם וישב שבי ויקח עמו מקירים 483 משפחות קראים ויוליכם לליטא ויצו לבנות להם עיר ויקרא אותה טראק החדשה ויתן להם כתב חרות ושדות ואדמה ויושיבם בעיר ההיא 330 משפחות……"( «…В 1218 году Великий Литовский Князь Витовт пошел войной на татар и дошел до острова Крыма, воевал, захватил в плен и взял с собой 483 караимские семьи и повел в Литву и приказал построить для них город, назвал его Новые Троки и дал им свободу, поля и земли и поселил в этом городе 330 семей …») .Авраам Фиркович[www.otzar.org/wotzar/Book.aspx?17091&$201312032307796 // СЕФЕР АВНЭ ЗИКАРОН С.252— Вильна 1872])(ספר אבני זכרון המאסף רשימות המצבות על קברי בני ישראל בחצי האי קירים אשר אסף ורשם… כמהר״ר אברהם פירקאוויץ ירו׳ נר״ו.). В 20 веке дата переселения былa изменена чтобы соответствовать годам правления Витовта
  5. [kumukia.ru/article-9186.html Конопацкий Ибрагим, Белорусские татары: историческая судьба народа и культуры]
  6. ,[www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Litva/XVI/1520-1540/Luck_Karaim/text.phtml?id=2290 Акты Замка Луцкого]1791 г
  7. 1 2 [www.jewishencyclopedia.com/articles/14524-troki Troki-Jewish Enciclopedia]
  8. «Грамотой великого князя литовского Казимира Ягеллона в 1441 г. трокским евреям было предоставлено магдебургское право; судебные дела, возникавшие между евреями, разбирал „еврейский войт“, которого, с согласия короля, назначал трокский воевода. В силу грамоты 1507 г., евреи платили чинш в том же размере, как и прочие мещане; никаких специальных налогов евреи не знали; они были освобождены от всяких мыт, от полевых работ и других натуральных повинностей в пользу короля; наравне с трокскими мещанами они могли свободно проезжать по дорогам и рекам. Грамотой 1516 года Сигизмунд разрешил устраивать ежегодно по две ярмарки в Т., и велено было купцам при проезде из Ковны и Вильны обязательно ехать через T., а не иным путём — и все это было вызвано тем, что мещане и „вся жидова троцкая“ жаловались на обеднение города.»[ru.wikisource.org/wiki/%D0%95%D0%AD%D0%91%D0%95/%D0%A2%D1%80%D0%BE%D0%BA%D0%B8,_%D1%83%D0%B5%D0%B7%D0%B4%D0%BD%D1%8B%D0%B9_%D0%B3%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%B4 Троки, уездный город] Еврейская энциклопедия Брокгауза и Ефрона 1906—1913
  9. [books.google.ru/books?id=IpUZAAAAYAAJ&printsec=frontcover&hl=ru#v=onepage&q=%D0%B6%D0%B8%D0%B2%D0%B5%D1%82%20%D0%B2%20%D1%81%D0%BA%D0%B0%D0%B7%D0%B0%D0%BD%D0%BD%D0%BE%D0%BC%20&f=false][books.google.ru/books?hl=ru&lr=&id=euBaAAAAQAAJ&oi=fnd&pg=PP9&dq=wesselz+Trancquenne&ots=FuhrBJmXTX&sig=9rwgSlIMfOH22uIqQNfOnB3lUww&redir_esc=y#v=onepage&q=wesselz&f=false]
  10. [www.rodmurmana.narod.ru/maps/Vilno_Troki_uezd.htm Трокский уезд, 1903 год. Карта.]
  11. [demoscope.ru/weekly/ssp/rus_lan_97_uezd.php?reg=111 Демоскоп Weekly — Приложение. Справочник статистических показателей]
  12. [www.retai.net/articles/baltic-group/lithuania/5896/] Retai.net: IKI продолжает отрывать новые магазины
  13. [www.nowysacz.pl/ru/ Города побратимы Нового Сонча]. Проверено 3 июня 2009. [www.webcitation.org/618HVTu0A Архивировано из первоисточника 22 августа 2011].

Ссылки

  • [www.trakai.lt/ Официальный сайт Тракай]
  • [neris.mii.lt/towns/trakai/trakai.html History of Trakai]
  • [ru.litauen-netz.de/165/trakai-ru.html Тракай на Litauen Netz]
  • [karaim-institute.narod.ru/kenassa_gallery/kenassa-lithuania-troki.htm Кенасса в Тракае]


Отрывок, характеризующий Тракай

Курьер был один из знакомых Пьеру московских бальных танцоров.
– Ради бога, не можете ли вы меня облегчить? – сказал курьер, – у меня полна сумка писем к родителям.
В числе этих писем было письмо от Николая Ростова к отцу. Пьер взял это письмо. Кроме того, граф Растопчин дал Пьеру воззвание государя к Москве, только что отпечатанное, последние приказы по армии и свою последнюю афишу. Просмотрев приказы по армии, Пьер нашел в одном из них между известиями о раненых, убитых и награжденных имя Николая Ростова, награжденного Георгием 4 й степени за оказанную храбрость в Островненском деле, и в том же приказе назначение князя Андрея Болконского командиром егерского полка. Хотя ему и не хотелось напоминать Ростовым о Болконском, но Пьер не мог воздержаться от желания порадовать их известием о награждении сына и, оставив у себя воззвание, афишу и другие приказы, с тем чтобы самому привезти их к обеду, послал печатный приказ и письмо к Ростовым.
Разговор с графом Растопчиным, его тон озабоченности и поспешности, встреча с курьером, беззаботно рассказывавшим о том, как дурно идут дела в армии, слухи о найденных в Москве шпионах, о бумаге, ходящей по Москве, в которой сказано, что Наполеон до осени обещает быть в обеих русских столицах, разговор об ожидаемом назавтра приезде государя – все это с новой силой возбуждало в Пьере то чувство волнения и ожидания, которое не оставляло его со времени появления кометы и в особенности с начала войны.
Пьеру давно уже приходила мысль поступить в военную службу, и он бы исполнил ее, ежели бы не мешала ему, во первых, принадлежность его к тому масонскому обществу, с которым он был связан клятвой и которое проповедывало вечный мир и уничтожение войны, и, во вторых, то, что ему, глядя на большое количество москвичей, надевших мундиры и проповедывающих патриотизм, было почему то совестно предпринять такой шаг. Главная же причина, по которой он не приводил в исполнение своего намерения поступить в военную службу, состояла в том неясном представлении, что он l'Russe Besuhof, имеющий значение звериного числа 666, что его участие в великом деле положения предела власти зверю, глаголящему велика и хульна, определено предвечно и что поэтому ему не должно предпринимать ничего и ждать того, что должно совершиться.


У Ростовых, как и всегда по воскресениям, обедал кое кто из близких знакомых.
Пьер приехал раньше, чтобы застать их одних.
Пьер за этот год так потолстел, что он был бы уродлив, ежели бы он не был так велик ростом, крупен членами и не был так силен, что, очевидно, легко носил свою толщину.
Он, пыхтя и что то бормоча про себя, вошел на лестницу. Кучер его уже не спрашивал, дожидаться ли. Он знал, что когда граф у Ростовых, то до двенадцатого часу. Лакеи Ростовых радостно бросились снимать с него плащ и принимать палку и шляпу. Пьер, по привычке клубной, и палку и шляпу оставлял в передней.
Первое лицо, которое он увидал у Ростовых, была Наташа. Еще прежде, чем он увидал ее, он, снимая плащ в передней, услыхал ее. Она пела солфеджи в зале. Он внал, что она не пела со времени своей болезни, и потому звук ее голоса удивил и обрадовал его. Он тихо отворил дверь и увидал Наташу в ее лиловом платье, в котором она была у обедни, прохаживающуюся по комнате и поющую. Она шла задом к нему, когда он отворил дверь, но когда она круто повернулась и увидала его толстое, удивленное лицо, она покраснела и быстро подошла к нему.
– Я хочу попробовать опять петь, – сказала она. – Все таки это занятие, – прибавила она, как будто извиняясь.
– И прекрасно.
– Как я рада, что вы приехали! Я нынче так счастлива! – сказала она с тем прежним оживлением, которого уже давно не видел в ней Пьер. – Вы знаете, Nicolas получил Георгиевский крест. Я так горда за него.
– Как же, я прислал приказ. Ну, я вам не хочу мешать, – прибавил он и хотел пройти в гостиную.
Наташа остановила его.
– Граф, что это, дурно, что я пою? – сказала она, покраснев, но, не спуская глаз, вопросительно глядя на Пьера.
– Нет… Отчего же? Напротив… Но отчего вы меня спрашиваете?
– Я сама не знаю, – быстро отвечала Наташа, – но я ничего бы не хотела сделать, что бы вам не нравилось. Я вам верю во всем. Вы не знаете, как вы для меля важны и как вы много для меня сделали!.. – Она говорила быстро и не замечая того, как Пьер покраснел при этих словах. – Я видела в том же приказе он, Болконский (быстро, шепотом проговорила она это слово), он в России и опять служит. Как вы думаете, – сказала она быстро, видимо, торопясь говорить, потому что она боялась за свои силы, – простит он меня когда нибудь? Не будет он иметь против меня злого чувства? Как вы думаете? Как вы думаете?
– Я думаю… – сказал Пьер. – Ему нечего прощать… Ежели бы я был на его месте… – По связи воспоминаний, Пьер мгновенно перенесся воображением к тому времени, когда он, утешая ее, сказал ей, что ежели бы он был не он, а лучший человек в мире и свободен, то он на коленях просил бы ее руки, и то же чувство жалости, нежности, любви охватило его, и те же слова были у него на устах. Но она не дала ему времени сказать их.
– Да вы – вы, – сказала она, с восторгом произнося это слово вы, – другое дело. Добрее, великодушнее, лучше вас я не знаю человека, и не может быть. Ежели бы вас не было тогда, да и теперь, я не знаю, что бы было со мною, потому что… – Слезы вдруг полились ей в глаза; она повернулась, подняла ноты к глазам, запела и пошла опять ходить по зале.
В это же время из гостиной выбежал Петя.
Петя был теперь красивый, румяный пятнадцатилетний мальчик с толстыми, красными губами, похожий на Наташу. Он готовился в университет, но в последнее время, с товарищем своим Оболенским, тайно решил, что пойдет в гусары.
Петя выскочил к своему тезке, чтобы переговорить о деле.
Он просил его узнать, примут ли его в гусары.
Пьер шел по гостиной, не слушая Петю.
Петя дернул его за руку, чтоб обратить на себя его вниманье.
– Ну что мое дело, Петр Кирилыч. Ради бога! Одна надежда на вас, – говорил Петя.
– Ах да, твое дело. В гусары то? Скажу, скажу. Нынче скажу все.
– Ну что, mon cher, ну что, достали манифест? – спросил старый граф. – А графинюшка была у обедни у Разумовских, молитву новую слышала. Очень хорошая, говорит.
– Достал, – отвечал Пьер. – Завтра государь будет… Необычайное дворянское собрание и, говорят, по десяти с тысячи набор. Да, поздравляю вас.
– Да, да, слава богу. Ну, а из армии что?
– Наши опять отступили. Под Смоленском уже, говорят, – отвечал Пьер.
– Боже мой, боже мой! – сказал граф. – Где же манифест?
– Воззвание! Ах, да! – Пьер стал в карманах искать бумаг и не мог найти их. Продолжая охлопывать карманы, он поцеловал руку у вошедшей графини и беспокойно оглядывался, очевидно, ожидая Наташу, которая не пела больше, но и не приходила в гостиную.
– Ей богу, не знаю, куда я его дел, – сказал он.
– Ну уж, вечно растеряет все, – сказала графиня. Наташа вошла с размягченным, взволнованным лицом и села, молча глядя на Пьера. Как только она вошла в комнату, лицо Пьера, до этого пасмурное, просияло, и он, продолжая отыскивать бумаги, несколько раз взглядывал на нее.
– Ей богу, я съезжу, я дома забыл. Непременно…
– Ну, к обеду опоздаете.
– Ах, и кучер уехал.
Но Соня, пошедшая в переднюю искать бумаги, нашла их в шляпе Пьера, куда он их старательно заложил за подкладку. Пьер было хотел читать.
– Нет, после обеда, – сказал старый граф, видимо, в этом чтении предвидевший большое удовольствие.
За обедом, за которым пили шампанское за здоровье нового Георгиевского кавалера, Шиншин рассказывал городские новости о болезни старой грузинской княгини, о том, что Метивье исчез из Москвы, и о том, что к Растопчину привели какого то немца и объявили ему, что это шампиньон (так рассказывал сам граф Растопчин), и как граф Растопчин велел шампиньона отпустить, сказав народу, что это не шампиньон, а просто старый гриб немец.
– Хватают, хватают, – сказал граф, – я графине и то говорю, чтобы поменьше говорила по французски. Теперь не время.
– А слышали? – сказал Шиншин. – Князь Голицын русского учителя взял, по русски учится – il commence a devenir dangereux de parler francais dans les rues. [становится опасным говорить по французски на улицах.]
– Ну что ж, граф Петр Кирилыч, как ополченье то собирать будут, и вам придется на коня? – сказал старый граф, обращаясь к Пьеру.
Пьер был молчалив и задумчив во все время этого обеда. Он, как бы не понимая, посмотрел на графа при этом обращении.
– Да, да, на войну, – сказал он, – нет! Какой я воин! А впрочем, все так странно, так странно! Да я и сам не понимаю. Я не знаю, я так далек от военных вкусов, но в теперешние времена никто за себя отвечать не может.
После обеда граф уселся покойно в кресло и с серьезным лицом попросил Соню, славившуюся мастерством чтения, читать.
– «Первопрестольной столице нашей Москве.
Неприятель вошел с великими силами в пределы России. Он идет разорять любезное наше отечество», – старательно читала Соня своим тоненьким голоском. Граф, закрыв глаза, слушал, порывисто вздыхая в некоторых местах.
Наташа сидела вытянувшись, испытующе и прямо глядя то на отца, то на Пьера.
Пьер чувствовал на себе ее взгляд и старался не оглядываться. Графиня неодобрительно и сердито покачивала головой против каждого торжественного выражения манифеста. Она во всех этих словах видела только то, что опасности, угрожающие ее сыну, еще не скоро прекратятся. Шиншин, сложив рот в насмешливую улыбку, очевидно приготовился насмехаться над тем, что первое представится для насмешки: над чтением Сони, над тем, что скажет граф, даже над самым воззванием, ежели не представится лучше предлога.
Прочтя об опасностях, угрожающих России, о надеждах, возлагаемых государем на Москву, и в особенности на знаменитое дворянство, Соня с дрожанием голоса, происходившим преимущественно от внимания, с которым ее слушали, прочла последние слова: «Мы не умедлим сами стать посреди народа своего в сей столице и в других государства нашего местах для совещания и руководствования всеми нашими ополчениями, как ныне преграждающими пути врагу, так и вновь устроенными на поражение оного, везде, где только появится. Да обратится погибель, в которую он мнит низринуть нас, на главу его, и освобожденная от рабства Европа да возвеличит имя России!»
– Вот это так! – вскрикнул граф, открывая мокрые глаза и несколько раз прерываясь от сопенья, как будто к носу ему подносили склянку с крепкой уксусной солью. – Только скажи государь, мы всем пожертвуем и ничего не пожалеем.
Шиншин еще не успел сказать приготовленную им шутку на патриотизм графа, как Наташа вскочила с своего места и подбежала к отцу.
– Что за прелесть, этот папа! – проговорила она, целуя его, и она опять взглянула на Пьера с тем бессознательным кокетством, которое вернулось к ней вместе с ее оживлением.
– Вот так патриотка! – сказал Шиншин.
– Совсем не патриотка, а просто… – обиженно отвечала Наташа. – Вам все смешно, а это совсем не шутка…
– Какие шутки! – повторил граф. – Только скажи он слово, мы все пойдем… Мы не немцы какие нибудь…
– А заметили вы, – сказал Пьер, – что сказало: «для совещания».
– Ну уж там для чего бы ни было…
В это время Петя, на которого никто не обращал внимания, подошел к отцу и, весь красный, ломающимся, то грубым, то тонким голосом, сказал:
– Ну теперь, папенька, я решительно скажу – и маменька тоже, как хотите, – я решительно скажу, что вы пустите меня в военную службу, потому что я не могу… вот и всё…
Графиня с ужасом подняла глаза к небу, всплеснула руками и сердито обратилась к мужу.
– Вот и договорился! – сказала она.
Но граф в ту же минуту оправился от волнения.
– Ну, ну, – сказал он. – Вот воин еще! Глупости то оставь: учиться надо.
– Это не глупости, папенька. Оболенский Федя моложе меня и тоже идет, а главное, все равно я не могу ничему учиться теперь, когда… – Петя остановился, покраснел до поту и проговорил таки: – когда отечество в опасности.
– Полно, полно, глупости…
– Да ведь вы сами сказали, что всем пожертвуем.
– Петя, я тебе говорю, замолчи, – крикнул граф, оглядываясь на жену, которая, побледнев, смотрела остановившимися глазами на меньшого сына.
– А я вам говорю. Вот и Петр Кириллович скажет…
– Я тебе говорю – вздор, еще молоко не обсохло, а в военную службу хочет! Ну, ну, я тебе говорю, – и граф, взяв с собой бумаги, вероятно, чтобы еще раз прочесть в кабинете перед отдыхом, пошел из комнаты.
– Петр Кириллович, что ж, пойдем покурить…
Пьер находился в смущении и нерешительности. Непривычно блестящие и оживленные глаза Наташи беспрестанно, больше чем ласково обращавшиеся на него, привели его в это состояние.
– Нет, я, кажется, домой поеду…
– Как домой, да вы вечер у нас хотели… И то редко стали бывать. А эта моя… – сказал добродушно граф, указывая на Наташу, – только при вас и весела…
– Да, я забыл… Мне непременно надо домой… Дела… – поспешно сказал Пьер.
– Ну так до свидания, – сказал граф, совсем уходя из комнаты.
– Отчего вы уезжаете? Отчего вы расстроены? Отчего?.. – спросила Пьера Наташа, вызывающе глядя ему в глаза.
«Оттого, что я тебя люблю! – хотел он сказать, но он не сказал этого, до слез покраснел и опустил глаза.
– Оттого, что мне лучше реже бывать у вас… Оттого… нет, просто у меня дела.
– Отчего? нет, скажите, – решительно начала было Наташа и вдруг замолчала. Они оба испуганно и смущенно смотрели друг на друга. Он попытался усмехнуться, но не мог: улыбка его выразила страдание, и он молча поцеловал ее руку и вышел.
Пьер решил сам с собою не бывать больше у Ростовых.


Петя, после полученного им решительного отказа, ушел в свою комнату и там, запершись от всех, горько плакал. Все сделали, как будто ничего не заметили, когда он к чаю пришел молчаливый и мрачный, с заплаканными глазами.
На другой день приехал государь. Несколько человек дворовых Ростовых отпросились пойти поглядеть царя. В это утро Петя долго одевался, причесывался и устроивал воротнички так, как у больших. Он хмурился перед зеркалом, делал жесты, пожимал плечами и, наконец, никому не сказавши, надел фуражку и вышел из дома с заднего крыльца, стараясь не быть замеченным. Петя решился идти прямо к тому месту, где был государь, и прямо объяснить какому нибудь камергеру (Пете казалось, что государя всегда окружают камергеры), что он, граф Ростов, несмотря на свою молодость, желает служить отечеству, что молодость не может быть препятствием для преданности и что он готов… Петя, в то время как он собирался, приготовил много прекрасных слов, которые он скажет камергеру.
Петя рассчитывал на успех своего представления государю именно потому, что он ребенок (Петя думал даже, как все удивятся его молодости), а вместе с тем в устройстве своих воротничков, в прическе и в степенной медлительной походке он хотел представить из себя старого человека. Но чем дальше он шел, чем больше он развлекался все прибывающим и прибывающим у Кремля народом, тем больше он забывал соблюдение степенности и медлительности, свойственных взрослым людям. Подходя к Кремлю, он уже стал заботиться о том, чтобы его не затолкали, и решительно, с угрожающим видом выставил по бокам локти. Но в Троицких воротах, несмотря на всю его решительность, люди, которые, вероятно, не знали, с какой патриотической целью он шел в Кремль, так прижали его к стене, что он должен был покориться и остановиться, пока в ворота с гудящим под сводами звуком проезжали экипажи. Около Пети стояла баба с лакеем, два купца и отставной солдат. Постояв несколько времени в воротах, Петя, не дождавшись того, чтобы все экипажи проехали, прежде других хотел тронуться дальше и начал решительно работать локтями; но баба, стоявшая против него, на которую он первую направил свои локти, сердито крикнула на него:
– Что, барчук, толкаешься, видишь – все стоят. Что ж лезть то!