Транмир Роверс

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Транмир Роверс
Полное
название
Tranmere Rovers Football Club
Прозвища Супер Белые (англ. Super Whites)
Бродяги (англ. Rovers)
Основан 1884
Стадион Прентон Парк, Биркенхед
Вместимость 16 567
Президент Лоррейн Роджерс
Тренер Ронни Мур
Соревнование Национальная Конференция
2014/15 24 в Второй Лиге
Основная
форма
Гостевая
форма
К:Футбольные клубы, основанные в 1884 годуТранмир РоверсТранмир Роверс

Футбо́льный клу́б «Транми́р Ро́верс» (англ. Tranmere Rovers Football Club) — английский профессиональный футбольный клуб из Прентона, пригорода города Биркенхед, близ Ливерпуля, в графстве Мерсисайд. Ближайшими соседями клуба являются именитые «Эвертон» и «Ливерпуль».





Факты

Клуб был основан в 1884 году путём слияния двух местных клубов любителей крикета. Изначальным названием клуба было «Белмонт» Однако год спустя было решено сменить имя команды на «Транмир Роверс». Свой первый матч клуб провёл в Кубке Вызова Ливерпуля и округа в 1886 году. В сезоне 1921/22 «Транмир» вошёл в состав только что созданной Первой Футбольной лиги Англии. Дважды подряд (в 1934 и 1935 году) клуб выходил в финал Кубка Уэльса (в 1935 году выиграл).

Хотя бо́льшую часть своей истории команда выступала в белых футболках и белых шортах, в настоящее время их «традиционными» цветами считается целиком белая форма с голубым левым рукавом.

Транмир является округом южного Биркенхеда, расположенным на восточной стороне полуострова Виррал. Население Транмира на 2001 год составляло 11 тысяч 668 человек. Застроен пригород преимущественно промышленными и жилыми зданиями Викторианской эпохи. Название местность получила благодаря викингам, заселившим его в X веке. В переводе со старо-норвежского Trani-melr значит «Журавлиная коса».

Нынешним тренером клуба является Ронни Мур, который возглавил команду в июне 2006 года. Ранее он тренировал «Олдем Атлетик». До Мура наставником «Транмира» был Брайан Литтл.

В период между 1991 и 2000 годами клуб находился во втором эшелоне английского футбола, трижды добившись права участвовать в серии плей-офф

В 2000 году клуб сыграв в финале Кубка лиги, начав свой путь с 1/64 финала и по ходу выбил такие клубы, как Блэкпул, Ковентри, Миддлсбро, Барнсли, Болтон и проиграл Лестер Сити со счетом 1:2

Джон Олдридж, в своё время выступавший за «Ливерпуль» и забивший за профессиональную карьеру свыше 500 голов, стал играющим тренером «Транмира» в 1996 году и занимал этот пост в течение пяти лет (хотя в 1998 году он закончил карьеру игрока). Его предшественником был Джо Кинг, сумевший сделать из команды, которой грозила потеря профессионального статуса, клуб, боровшийся за выход в Премьер-лигу.

Среди других знаменитых игроков, которые в разное время играли за «Транмир», Дикси Дин, Дерек Маунтфилд, Колин Кларк, Джейсон Макатир, Пат Нэвин, Джон Макгрил, Шон Тил, Джон Морриси, Эрик Никсон, Стив Симонсен, Иан Мур, Райан Тэйлор, Иэн Хьюм, Джед Бреннан и Джейсон Кумас.

«Транмир» проводит домашние матчи на стадионе «Прентон Парк», расположенном в Биркенхеде, Виррал. В течение всей истории существования команды ей приходилось бороться как за игроков, так и за болельщиков с двумя гораздо более именитыми соседями — «Ливерпулем» и «Эвертоном», которые базируются за рекой Мерси. Именно это стало причиной того, что бо́льшую часть своих домашних матчей «Транмир» проводит вечером в пятницу.

Достижения

Кубок УэльсаКубок Уэльса по футболу

Победитель: 1934/35

Финалист: 1933/34

Кубок Англии 

1/4 финала (3): 1999/00, 2000/01, 2003/04

Кубок Футбольной Лиги 

Финалист: 2000

Известные игроки

Напишите отзыв о статье "Транмир Роверс"

Ссылки

  • [www.tranmererovers.co.uk/page/Home/0,,10365,00.html Официальный сайт]

Отрывок, характеризующий Транмир Роверс

Одна армия бежала, другая догоняла. От Смоленска французам предстояло много различных дорог; и, казалось бы, тут, простояв четыре дня, французы могли бы узнать, где неприятель, сообразить что нибудь выгодное и предпринять что нибудь новое. Но после четырехдневной остановки толпы их опять побежали не вправо, не влево, но, без всяких маневров и соображений, по старой, худшей дороге, на Красное и Оршу – по пробитому следу.
Ожидая врага сзади, а не спереди, французы бежали, растянувшись и разделившись друг от друга на двадцать четыре часа расстояния. Впереди всех бежал император, потом короли, потом герцоги. Русская армия, думая, что Наполеон возьмет вправо за Днепр, что было одно разумно, подалась тоже вправо и вышла на большую дорогу к Красному. И тут, как в игре в жмурки, французы наткнулись на наш авангард. Неожиданно увидав врага, французы смешались, приостановились от неожиданности испуга, но потом опять побежали, бросая своих сзади следовавших товарищей. Тут, как сквозь строй русских войск, проходили три дня, одна за одной, отдельные части французов, сначала вице короля, потом Даву, потом Нея. Все они побросали друг друга, побросали все свои тяжести, артиллерию, половину народа и убегали, только по ночам справа полукругами обходя русских.
Ней, шедший последним (потому что, несмотря на несчастное их положение или именно вследствие его, им хотелось побить тот пол, который ушиб их, он занялся нзрыванием никому не мешавших стен Смоленска), – шедший последним, Ней, с своим десятитысячным корпусом, прибежал в Оршу к Наполеону только с тысячью человеками, побросав и всех людей, и все пушки и ночью, украдучись, пробравшись лесом через Днепр.
От Орши побежали дальше по дороге к Вильно, точно так же играя в жмурки с преследующей армией. На Березине опять замешались, многие потонули, многие сдались, но те, которые перебрались через реку, побежали дальше. Главный начальник их надел шубу и, сев в сани, поскакал один, оставив своих товарищей. Кто мог – уехал тоже, кто не мог – сдался или умер.


Казалось бы, в этой то кампании бегства французов, когда они делали все то, что только можно было, чтобы погубить себя; когда ни в одном движении этой толпы, начиная от поворота на Калужскую дорогу и до бегства начальника от армии, не было ни малейшего смысла, – казалось бы, в этот период кампании невозможно уже историкам, приписывающим действия масс воле одного человека, описывать это отступление в их смысле. Но нет. Горы книг написаны историками об этой кампании, и везде описаны распоряжения Наполеона и глубокомысленные его планы – маневры, руководившие войском, и гениальные распоряжения его маршалов.
Отступление от Малоярославца тогда, когда ему дают дорогу в обильный край и когда ему открыта та параллельная дорога, по которой потом преследовал его Кутузов, ненужное отступление по разоренной дороге объясняется нам по разным глубокомысленным соображениям. По таким же глубокомысленным соображениям описывается его отступление от Смоленска на Оршу. Потом описывается его геройство при Красном, где он будто бы готовится принять сражение и сам командовать, и ходит с березовой палкой и говорит:
– J'ai assez fait l'Empereur, il est temps de faire le general, [Довольно уже я представлял императора, теперь время быть генералом.] – и, несмотря на то, тотчас же после этого бежит дальше, оставляя на произвол судьбы разрозненные части армии, находящиеся сзади.
Потом описывают нам величие души маршалов, в особенности Нея, величие души, состоящее в том, что он ночью пробрался лесом в обход через Днепр и без знамен и артиллерии и без девяти десятых войска прибежал в Оршу.
И, наконец, последний отъезд великого императора от геройской армии представляется нам историками как что то великое и гениальное. Даже этот последний поступок бегства, на языке человеческом называемый последней степенью подлости, которой учится стыдиться каждый ребенок, и этот поступок на языке историков получает оправдание.
Тогда, когда уже невозможно дальше растянуть столь эластичные нити исторических рассуждений, когда действие уже явно противно тому, что все человечество называет добром и даже справедливостью, является у историков спасительное понятие о величии. Величие как будто исключает возможность меры хорошего и дурного. Для великого – нет дурного. Нет ужаса, который бы мог быть поставлен в вину тому, кто велик.
– «C'est grand!» [Это величественно!] – говорят историки, и тогда уже нет ни хорошего, ни дурного, а есть «grand» и «не grand». Grand – хорошо, не grand – дурно. Grand есть свойство, по их понятиям, каких то особенных животных, называемых ими героями. И Наполеон, убираясь в теплой шубе домой от гибнущих не только товарищей, но (по его мнению) людей, им приведенных сюда, чувствует que c'est grand, и душа его покойна.
«Du sublime (он что то sublime видит в себе) au ridicule il n'y a qu'un pas», – говорит он. И весь мир пятьдесят лет повторяет: «Sublime! Grand! Napoleon le grand! Du sublime au ridicule il n'y a qu'un pas». [величественное… От величественного до смешного только один шаг… Величественное! Великое! Наполеон великий! От величественного до смешного только шаг.]
И никому в голову не придет, что признание величия, неизмеримого мерой хорошего и дурного, есть только признание своей ничтожности и неизмеримой малости.