Трансвааль (провинция)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Координаты: 25°00′00″ ю. ш. 28°30′00″ в. д. / 25.00000° ю. ш. 28.50000° в. д. / -25.00000; 28.50000 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=-25.00000&mlon=28.50000&zoom=14 (O)] (Я)

Провинция Трансвааль
африк. Provinsie van Transvaal
англ. Province of Transvaal
Провинция ЮАС и ЮАР

1910 — 1994



 

 

 

Флаг Герб
Столица Претория
Язык(и) английский, африкаанс
Денежная единица южноафриканский ранд
Площадь 288 000 км²
Население 9 491 265 чел. (1991)
История
 - 31 мая 1910 Образование
 - 27 апреля 1994 Упразднение
К:Появились в 1910 годуК:Исчезли в 1994 году

Трансва́аль (Transvaal — дословно «за Ваалем») — бывшая провинция ЮАР, до сих пор иногда используется как общее название для всего региона, расположенного между Ваалем и Лимпопо, то есть северо-востока страны. Площадь 283,9 тыс. км2. В настоящее время территория Трансвааля поделена между провинциями Мпумаланга, Лимпопо и Гаутенг, а также частично Северо-Западом.



История

Заселение Трансвааля европейцами произошло в результате так называемого Великого Трека — переселения крестьян-буров из захваченной англичанами Капской колонии. После столкновений с Мзиликази, вождём племени матабеле были основаны первые поселения под руководством Андриса Хенрика Потгитера. В 1848 году южную часть Трансвааля заняли поселенцы Андриса Преториуса. 17 января 1852 года англичане признали независимость основанной Преториусом Южно-Африканской республики.

В 1877 году Британия присоединила Южно-Африканскую республику под предлогом «защиты» от зулусов; заодно государство, по утверждениям англичан, было спасено от финансового краха. После Первой англо-бурской войны 1881 года Трансвааль вновь стал независим. В 1885 году на Витватерсранде были открыты огромные залежи золота, что привело к быстрому росту таких городов, как Йоханнесбург, а также притоку искателей золота из-за границы. В 1897 году был открыт, так называемый Бушвелдский комплекс, крупнейшее в мире месторождение металлов платиновой группы. Права этих людей, известных как ойтландеры, были серьёзно ограничены законами Южноафриканской республики; именно это послужило предлогом объявления Британией англо-бурской войны 18991902 годов. После ряда успешных для буров боев британские войска одержали победу, президент Трансвааля П. Крюгер скрылся за границей.

В 1900 году Трансвааль стал частью Британской империи, в 1910 году вошел в состав Южно-Африканского Союза.

После образования Южно-Африканской Республики и введения апартеида на территории Трансвааля были образованы несколько бантустанов, то есть территорий, предназначенных для проживания чёрного населения. В Трансваале находились бантустаны Лебова, Венда, Газанкулу, Кангване, Квандебеле и отчасти Бопутатсвана. Венда и Бопутатствана были провозглашены независимыми, что, однако, не было признано ни одним правительством, кроме собственного южноафриканского.

В Трансваале находилась Претория, одна из столиц ЮАР; она же и была центром провинции. Экономический район Претория-Витватерсранд-Ференихинг был и остается главным центром южноафриканской экономики.

После реорганизации административного устройства страны в 1994 году провинция Трансвааль прекратила существование, однако это имя до сих пор широко распространено (так, Высокий суд ЮАР[en] до сих пор оперирует этим понятиемК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 3625 дней]).

В честь Трансвааля назван астероид (715) Трансваалия, открытый в 1911 году в Республиканской обсерватории Йоханнесбурга.

Напишите отзыв о статье "Трансвааль (провинция)"

Литература

К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)

Отрывок, характеризующий Трансвааль (провинция)

Ей казалось, что то тяжелое, равномерно ударяя, стучит во все стены избы: это билось ее замиравшее от страха, от ужаса и любви разрывающееся сердце.
Она отворила дверь, перешагнула порог и ступила на сырую, холодную землю сеней. Обхвативший холод освежил ее. Она ощупала босой ногой спящего человека, перешагнула через него и отворила дверь в избу, где лежал князь Андрей. В избе этой было темно. В заднем углу у кровати, на которой лежало что то, на лавке стояла нагоревшая большим грибом сальная свечка.
Наташа с утра еще, когда ей сказали про рану и присутствие князя Андрея, решила, что она должна видеть его. Она не знала, для чего это должно было, но она знала, что свидание будет мучительно, и тем более она была убеждена, что оно было необходимо.
Весь день она жила только надеждой того, что ночью она уввдит его. Но теперь, когда наступила эта минута, на нее нашел ужас того, что она увидит. Как он был изуродован? Что оставалось от него? Такой ли он был, какой был этот неумолкавший стон адъютанта? Да, он был такой. Он был в ее воображении олицетворение этого ужасного стона. Когда она увидала неясную массу в углу и приняла его поднятые под одеялом колени за его плечи, она представила себе какое то ужасное тело и в ужасе остановилась. Но непреодолимая сила влекла ее вперед. Она осторожно ступила один шаг, другой и очутилась на середине небольшой загроможденной избы. В избе под образами лежал на лавках другой человек (это был Тимохин), и на полу лежали еще два какие то человека (это были доктор и камердинер).
Камердинер приподнялся и прошептал что то. Тимохин, страдая от боли в раненой ноге, не спал и во все глаза смотрел на странное явление девушки в бедой рубашке, кофте и вечном чепчике. Сонные и испуганные слова камердинера; «Чего вам, зачем?» – только заставили скорее Наташу подойти и тому, что лежало в углу. Как ни страшно, ни непохоже на человеческое было это тело, она должна была его видеть. Она миновала камердинера: нагоревший гриб свечки свалился, и она ясно увидала лежащего с выпростанными руками на одеяле князя Андрея, такого, каким она его всегда видела.
Он был таков же, как всегда; но воспаленный цвет его лица, блестящие глаза, устремленные восторженно на нее, а в особенности нежная детская шея, выступавшая из отложенного воротника рубашки, давали ему особый, невинный, ребяческий вид, которого, однако, она никогда не видала в князе Андрее. Она подошла к нему и быстрым, гибким, молодым движением стала на колени.
Он улыбнулся и протянул ей руку.


Для князя Андрея прошло семь дней с того времени, как он очнулся на перевязочном пункте Бородинского поля. Все это время он находился почти в постояниом беспамятстве. Горячечное состояние и воспаление кишок, которые были повреждены, по мнению доктора, ехавшего с раненым, должны были унести его. Но на седьмой день он с удовольствием съел ломоть хлеба с чаем, и доктор заметил, что общий жар уменьшился. Князь Андрей поутру пришел в сознание. Первую ночь после выезда из Москвы было довольно тепло, и князь Андрей был оставлен для ночлега в коляске; но в Мытищах раненый сам потребовал, чтобы его вынесли и чтобы ему дали чаю. Боль, причиненная ему переноской в избу, заставила князя Андрея громко стонать и потерять опять сознание. Когда его уложили на походной кровати, он долго лежал с закрытыми глазами без движения. Потом он открыл их и тихо прошептал: «Что же чаю?» Памятливость эта к мелким подробностям жизни поразила доктора. Он пощупал пульс и, к удивлению и неудовольствию своему, заметил, что пульс был лучше. К неудовольствию своему это заметил доктор потому, что он по опыту своему был убежден, что жить князь Андрей не может и что ежели он не умрет теперь, то он только с большими страданиями умрет несколько времени после. С князем Андреем везли присоединившегося к ним в Москве майора его полка Тимохина с красным носиком, раненного в ногу в том же Бородинском сражении. При них ехал доктор, камердинер князя, его кучер и два денщика.
Князю Андрею дали чаю. Он жадно пил, лихорадочными глазами глядя вперед себя на дверь, как бы стараясь что то понять и припомнить.
– Не хочу больше. Тимохин тут? – спросил он. Тимохин подполз к нему по лавке.
– Я здесь, ваше сиятельство.
– Как рана?
– Моя то с? Ничего. Вот вы то? – Князь Андрей опять задумался, как будто припоминая что то.
– Нельзя ли достать книгу? – сказал он.
– Какую книгу?
– Евангелие! У меня нет.
Доктор обещался достать и стал расспрашивать князя о том, что он чувствует. Князь Андрей неохотно, но разумно отвечал на все вопросы доктора и потом сказал, что ему надо бы подложить валик, а то неловко и очень больно. Доктор и камердинер подняли шинель, которою он был накрыт, и, морщась от тяжкого запаха гнилого мяса, распространявшегося от раны, стали рассматривать это страшное место. Доктор чем то очень остался недоволен, что то иначе переделал, перевернул раненого так, что тот опять застонал и от боли во время поворачивания опять потерял сознание и стал бредить. Он все говорил о том, чтобы ему достали поскорее эту книгу и подложили бы ее туда.