Тридцать шесть видов Фудзи (Хиросигэ)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Вид с берега в Хота в провинции Босю
Хиросигэ
Тридцать шесть видов Фудзи. 1858
Бумага, чернила, гравюра. 38 × 25 см
К:Гравюры 1858 года

«Тридцать шесть видов Фудзи» (яп. 富士三十六景) — название двух серий цветных гравюр японского художника Хиросигэ. Обе серии состоят из 36 гравюр, изображающих гору Фудзи с разных ракурсов. Первая серия гравюр, горизонтального формата, появилась в 1852 году. Вторая серия, с гравюрами вертикального формата, была издана в 1858 году после смерти художника. Несколько гравюр из этой серии исследователи приписывают ученику Хиросигэ, Хиросигэ II.



Галерея

Гравюры из серии «Тридцать шесть видов Фудзи» 1858 года


Напишите отзыв о статье "Тридцать шесть видов Фудзи (Хиросигэ)"

Ссылки

  • [www.hiroshige.org.uk/hiroshige/36_views_fuji_1858/fuji_1858.htm Hiroshige.org article on «36 Views»]


Отрывок, характеризующий Тридцать шесть видов Фудзи (Хиросигэ)

Наташа, накинув белый носовой платок на волосы и придерживая его обеими руками за кончики, вышла на улицу.
Бывшая ключница, старушка Мавра Кузминишна, отделилась от толпы, стоявшей у ворот, и, подойдя к телеге, на которой была рогожная кибиточка, разговаривала с лежавшим в этой телеге молодым бледным офицером. Наташа подвинулась на несколько шагов и робко остановилась, продолжая придерживать свой платок и слушая то, что говорила ключница.
– Что ж, у вас, значит, никого и нет в Москве? – говорила Мавра Кузминишна. – Вам бы покойнее где на квартире… Вот бы хоть к нам. Господа уезжают.
– Не знаю, позволят ли, – слабым голосом сказал офицер. – Вон начальник… спросите, – и он указал на толстого майора, который возвращался назад по улице по ряду телег.
Наташа испуганными глазами заглянула в лицо раненого офицера и тотчас же пошла навстречу майору.
– Можно раненым у нас в доме остановиться? – спросила она.
Майор с улыбкой приложил руку к козырьку.
– Кого вам угодно, мамзель? – сказал он, суживая глаза и улыбаясь.
Наташа спокойно повторила свой вопрос, и лицо и вся манера ее, несмотря на то, что она продолжала держать свой платок за кончики, были так серьезны, что майор перестал улыбаться и, сначала задумавшись, как бы спрашивая себя, в какой степени это можно, ответил ей утвердительно.
– О, да, отчего ж, можно, – сказал он.
Наташа слегка наклонила голову и быстрыми шагами вернулась к Мавре Кузминишне, стоявшей над офицером и с жалобным участием разговаривавшей с ним.
– Можно, он сказал, можно! – шепотом сказала Наташа.
Офицер в кибиточке завернул во двор Ростовых, и десятки телег с ранеными стали, по приглашениям городских жителей, заворачивать в дворы и подъезжать к подъездам домов Поварской улицы. Наташе, видимо, поправились эти, вне обычных условий жизни, отношения с новыми людьми. Она вместе с Маврой Кузминишной старалась заворотить на свой двор как можно больше раненых.
– Надо все таки папаше доложить, – сказала Мавра Кузминишна.
– Ничего, ничего, разве не все равно! На один день мы в гостиную перейдем. Можно всю нашу половину им отдать.
– Ну, уж вы, барышня, придумаете! Да хоть и в флигеля, в холостую, к нянюшке, и то спросить надо.