Тритурация

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Тритурация («tritus» — растирать) – это сухие смеси ядовитых и сильнодействующих веществ с индифферентными веществами в определенном отношении, заготовляемые в запас, приготавливаемые путем растирания в ступке.
Перевод на английский — «trituration».

           В Государственной Фармакопее сказано: е[1]сли в порошках прописываются ядовитые и сильнодействующие вещества в количествах менее 0,05 г, то необходимо использовать их тритурации.

Тритурации необходимы для удобства отвешивания ядовитых и сильнодействующих веществ, прописанных в малом количестве, так как точно отвесить их на весах очень трудно, а зачастую вообще невозможно, в этом случае с целью более точного отвешивания используют предварительное растирание прописанного вещества с индифферентным веществом (вещество-разбавитель), в качестве которого, применяют молочный сахар. Удельный вес молочного сахара близок у удельному весу большинства ядовитых веществ (алкалоидов), поэтому при его применении смесь длительное время не расслаивается. Молочный сахар менее гигроскопичен по сравнению с другими веществами и не имеет запаха.

Напишите отзыв о статье "Тритурация"



Примечания

  1. Бобылев Р. В., Иванова Л. А. Технология лекарственных форм. — М.: Медицина, 1991.


Отрывок, характеризующий Тритурация

– Совсем не патриотка, а просто… – обиженно отвечала Наташа. – Вам все смешно, а это совсем не шутка…
– Какие шутки! – повторил граф. – Только скажи он слово, мы все пойдем… Мы не немцы какие нибудь…
– А заметили вы, – сказал Пьер, – что сказало: «для совещания».
– Ну уж там для чего бы ни было…
В это время Петя, на которого никто не обращал внимания, подошел к отцу и, весь красный, ломающимся, то грубым, то тонким голосом, сказал:
– Ну теперь, папенька, я решительно скажу – и маменька тоже, как хотите, – я решительно скажу, что вы пустите меня в военную службу, потому что я не могу… вот и всё…
Графиня с ужасом подняла глаза к небу, всплеснула руками и сердито обратилась к мужу.
– Вот и договорился! – сказала она.
Но граф в ту же минуту оправился от волнения.
– Ну, ну, – сказал он. – Вот воин еще! Глупости то оставь: учиться надо.
– Это не глупости, папенька. Оболенский Федя моложе меня и тоже идет, а главное, все равно я не могу ничему учиться теперь, когда… – Петя остановился, покраснел до поту и проговорил таки: – когда отечество в опасности.
– Полно, полно, глупости…
– Да ведь вы сами сказали, что всем пожертвуем.
– Петя, я тебе говорю, замолчи, – крикнул граф, оглядываясь на жену, которая, побледнев, смотрела остановившимися глазами на меньшого сына.