Троицкий собор (Златоуст)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Православный собор
Свято-Троицкий собор

Свято-Троицкий Собор в 1910 году
Страна Россия
Город Златоуст
Конфессия Православие
Епархия Челябинская и Златоустовская
Строительство 18351842 годы
Дата упразднения 28 января 1928 года
Приделы Благовещенский и Александра Невского
Состояние разрушен в 1933 году
Координаты: 55°10′ с. ш. 59°40′ в. д. / 55.167° с. ш. 59.667° в. д. / 55.167; 59.667 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=55.167&mlon=59.667&zoom=13 (O)] (Я)

Свято-Троицкий собор — главный православный храм Златоуста в 1842—1928 гг., был самым крупным в Уфимской губернии, был рассчитан на 3000 человек.

Закладка собора состоялась в мае 1835 года, строительство здание продолжалось 5 лет, ещё 2 года выполнялось внутреннее убранство собора. Строительство велось на добровольные пожертвования жителей города и средства казны. Иконостас для собора был изготовлен художником Императорской академии художеств А. К. Малаховым. 6 июня 1842 года состоялось освящение храма, его совершил епископ Оренбургский и Уфимский Иоанникий (Образцов). В 1843-48 годах рядом с собором была сооружена пятиярусная колокольня высотой 72,5 метра.

Свято-Троицкий собор был пятиглавым храмом с двумя приделами: Благовещения Пресвятой Богородицы и во имя благоверного князя Александра Невского. Высота храма составляла 51,2 м, длина — 44,8 м, ширина 29 м, площадь внутреннего пространства для молящихся составляла 910 кв. м. и была вымощена чугунными плитами. С трёх сторон (исключая алтарную) здание окружали колоннады по шесть колонн в каждой высотой 11 метров.

28 января 1928 года собор был закрыт, здание передали краеведческому музею. В 1932 году была снесена колокольня. Летом 1933 года были начаты работы по ликвидации здания Свято-Троицкого собора, которые завершили к ноябрю.



Источники

  • [www.zlatoust.ru/a/sobor/ Златоуст. Свято-Троицкий собор]

Напишите отзыв о статье "Троицкий собор (Златоуст)"

Отрывок, характеризующий Троицкий собор (Златоуст)

– Бонапарт поступает с Европой как пират на завоеванном корабле, – сказал граф Ростопчин, повторяя уже несколько раз говоренную им фразу. – Удивляешься только долготерпению или ослеплению государей. Теперь дело доходит до папы, и Бонапарт уже не стесняясь хочет низвергнуть главу католической религии, и все молчат! Один наш государь протестовал против захвата владений герцога Ольденбургского. И то… – Граф Ростопчин замолчал, чувствуя, что он стоял на том рубеже, где уже нельзя осуждать.
– Предложили другие владения заместо Ольденбургского герцогства, – сказал князь Николай Андреич. – Точно я мужиков из Лысых Гор переселял в Богучарово и в рязанские, так и он герцогов.
– Le duc d'Oldenbourg supporte son malheur avec une force de caractere et une resignation admirable, [Герцог Ольденбургский переносит свое несчастие с замечательной силой воли и покорностью судьбе,] – сказал Борис, почтительно вступая в разговор. Он сказал это потому, что проездом из Петербурга имел честь представляться герцогу. Князь Николай Андреич посмотрел на молодого человека так, как будто он хотел бы ему сказать кое что на это, но раздумал, считая его слишком для того молодым.
– Я читал наш протест об Ольденбургском деле и удивлялся плохой редакции этой ноты, – сказал граф Ростопчин, небрежным тоном человека, судящего о деле ему хорошо знакомом.
Пьер с наивным удивлением посмотрел на Ростопчина, не понимая, почему его беспокоила плохая редакция ноты.
– Разве не всё равно, как написана нота, граф? – сказал он, – ежели содержание ее сильно.
– Mon cher, avec nos 500 mille hommes de troupes, il serait facile d'avoir un beau style, [Мой милый, с нашими 500 ми тысячами войска легко, кажется, выражаться хорошим слогом,] – сказал граф Ростопчин. Пьер понял, почему графа Ростопчина беспокоила pедакция ноты.
– Кажется, писак довольно развелось, – сказал старый князь: – там в Петербурге всё пишут, не только ноты, – новые законы всё пишут. Мой Андрюша там для России целый волюм законов написал. Нынче всё пишут! – И он неестественно засмеялся.
Разговор замолк на минуту; старый генерал прокашливаньем обратил на себя внимание.
– Изволили слышать о последнем событии на смотру в Петербурге? как себя новый французский посланник показал!
– Что? Да, я слышал что то; он что то неловко сказал при Его Величестве.
– Его Величество обратил его внимание на гренадерскую дивизию и церемониальный марш, – продолжал генерал, – и будто посланник никакого внимания не обратил и будто позволил себе сказать, что мы у себя во Франции на такие пустяки не обращаем внимания. Государь ничего не изволил сказать. На следующем смотру, говорят, государь ни разу не изволил обратиться к нему.
Все замолчали: на этот факт, относившийся лично до государя, нельзя было заявлять никакого суждения.
– Дерзки! – сказал князь. – Знаете Метивье? Я нынче выгнал его от себя. Он здесь был, пустили ко мне, как я ни просил никого не пускать, – сказал князь, сердито взглянув на дочь. И он рассказал весь свой разговор с французским доктором и причины, почему он убедился, что Метивье шпион. Хотя причины эти были очень недостаточны и не ясны, никто не возражал.