Труды Киевской духовной академии

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Труды Киевской духовной академии
Специализация:

богословие, церковная история и философия, словесность, переводы и оригинальные статьи

Периодичность:

ежемесячный

Язык:

русский (дореформенный)

Адрес редакции:

Киевская духовная академия

Страна:

Российская империя Российская империя

История издания:

1860—1917, возрождён в конце XX в.

Дата основания:

1860

Тираж:

2500 ед. первоначально

К:Печатные издания, возникшие в 1860 году

«Труды Киевской духовной академии» — российский научный журнал, ежемесячник Киевской духовной академии, выходивший в 1860—1917 годах.

Кроме научно-богословских и историко-литературных сочинений, «Труды Киевской духовной академии» уделяли много внимания истории церкви, религиозных течений и богословской мысли на территорий Украины, содержали труды известных ученых, среди которых: Степан Голубев, Николай Петров, Фёдор Титов, Филипп Терновский, Порфирий (Успенский). Редактировали журнал ректоры и профессора академии: архимандрит Филарет (Филаретов), Аким Олесницкий, Василий Певницкий и другие.





История

Идея создания религиозного журнала, который бы духовным потребностям общества, была близка большинству профессоров и студентов академии. К проекту нового журнала в академии отнеслись очень серьёзно — была созвана конференция Киевской духовной академии, посвящённая этой проблеме, и 16 сентября 1857 утверждена программа нового издания, в котором предполагалось публиковать статьи по богословию, церковной истории и философии, словесности, а также переводы и оригинальные статьи. Но тогда любое церковное издание должно было получить разрешение Святейшего Синода, который выполнял цензурные функции. Ответ от Синода пришёл через год: «Этим делом уже очень давно с честью занимается Московская духовная академия, и этим же делом восемь лет занимается С.-Петербургская академия; Казанская академия приняла на себя часть этого дела».

Студентам и профессорам Киевской академии настоятельно рекомендовалось переводить христианские произведения тех времён с латыни на русский. «Академисты» вновь обратились к чиновникам от религии с требованием разрешить издавать журнал по собственной, предложенной ими программой. Им разрешили, но настойчиво советовали назвать журнал унифицировано — «Труды Киевской духовной академии» (это название было типичным для периодических изданий, выходивших при духовных академиях — существовали «Труды Московской духовной академии», под аналогичным названием выходил журнал при Санкт-Петербургской духовной академии, а также при Казанской).

Разрешение Святого Синода было получено в ноябре 1859 года, и журнал увидел свет после двух лет противостояния академии и синодальных чиновников. Подготовка ТКДА и выпуск были основаны на средства от продажи его предшественника, ежемесячника «Воскресное чтение»[1].

Ныне периодическое издание под этим же названием издаётся Киевской духовной академией и семинарией УПЦ МП[2] а также Киевской православной богословской академией с периодичностью раз в год.

См. также

Напишите отзыв о статье "Труды Киевской духовной академии"

Примечания

  1. [www.pravenc.ru/text/155342.html «Воскресное чтение»] // Православная энциклопедия.
  2. [pravkniga.ru/izd_ep.html?id=847 Киевская Духовная Академия и Семинария Украинской Православной Церкви]

Ссылки

  • [www.zn.ua/articles/61249 Тени забытых журналов: «Труды Киевской Духовной Академии» (1860—1917 гг.) К 150-летию учреждения]
  • Енциклопедія українознавства. В 10 т. / Гол. ред. В. Кубійович. — Париж; Нью-Йорк: Молоде Життя, 1954—1989.  (укр.)

Отрывок, характеризующий Труды Киевской духовной академии

– Чего он мог желать и искать такого, чего бы он не нашел в моей дружбе?.. – сказал Наполеон, с недоумением пожимая плечами. – Нет, он нашел лучшим окружить себя моими врагами, и кем же? – продолжал он. – Он призвал к себе Штейнов, Армфельдов, Винцингероде, Бенигсенов, Штейн – прогнанный из своего отечества изменник, Армфельд – развратник и интриган, Винцингероде – беглый подданный Франции, Бенигсен несколько более военный, чем другие, но все таки неспособный, который ничего не умел сделать в 1807 году и который бы должен возбуждать в императоре Александре ужасные воспоминания… Положим, ежели бы они были способны, можно бы их употреблять, – продолжал Наполеон, едва успевая словом поспевать за беспрестанно возникающими соображениями, показывающими ему его правоту или силу (что в его понятии было одно и то же), – но и того нет: они не годятся ни для войны, ни для мира. Барклай, говорят, дельнее их всех; но я этого не скажу, судя по его первым движениям. А они что делают? Что делают все эти придворные! Пфуль предлагает, Армфельд спорит, Бенигсен рассматривает, а Барклай, призванный действовать, не знает, на что решиться, и время проходит. Один Багратион – военный человек. Он глуп, но у него есть опытность, глазомер и решительность… И что за роль играет ваш молодой государь в этой безобразной толпе. Они его компрометируют и на него сваливают ответственность всего совершающегося. Un souverain ne doit etre a l'armee que quand il est general, [Государь должен находиться при армии только тогда, когда он полководец,] – сказал он, очевидно, посылая эти слова прямо как вызов в лицо государя. Наполеон знал, как желал император Александр быть полководцем.
– Уже неделя, как началась кампания, и вы не сумели защитить Вильну. Вы разрезаны надвое и прогнаны из польских провинций. Ваша армия ропщет…
– Напротив, ваше величество, – сказал Балашев, едва успевавший запоминать то, что говорилось ему, и с трудом следивший за этим фейерверком слов, – войска горят желанием…
– Я все знаю, – перебил его Наполеон, – я все знаю, и знаю число ваших батальонов так же верно, как и моих. У вас нет двухсот тысяч войска, а у меня втрое столько. Даю вам честное слово, – сказал Наполеон, забывая, что это его честное слово никак не могло иметь значения, – даю вам ma parole d'honneur que j'ai cinq cent trente mille hommes de ce cote de la Vistule. [честное слово, что у меня пятьсот тридцать тысяч человек по сю сторону Вислы.] Турки вам не помощь: они никуда не годятся и доказали это, замирившись с вами. Шведы – их предопределение быть управляемыми сумасшедшими королями. Их король был безумный; они переменили его и взяли другого – Бернадота, который тотчас сошел с ума, потому что сумасшедший только, будучи шведом, может заключать союзы с Россией. – Наполеон злобно усмехнулся и опять поднес к носу табакерку.
На каждую из фраз Наполеона Балашев хотел и имел что возразить; беспрестанно он делал движение человека, желавшего сказать что то, но Наполеон перебивал его. Например, о безумии шведов Балашев хотел сказать, что Швеция есть остров, когда Россия за нее; но Наполеон сердито вскрикнул, чтобы заглушить его голос. Наполеон находился в том состоянии раздражения, в котором нужно говорить, говорить и говорить, только для того, чтобы самому себе доказать свою справедливость. Балашеву становилось тяжело: он, как посол, боялся уронить достоинство свое и чувствовал необходимость возражать; но, как человек, он сжимался нравственно перед забытьем беспричинного гнева, в котором, очевидно, находился Наполеон. Он знал, что все слова, сказанные теперь Наполеоном, не имеют значения, что он сам, когда опомнится, устыдится их. Балашев стоял, опустив глаза, глядя на движущиеся толстые ноги Наполеона, и старался избегать его взгляда.
– Да что мне эти ваши союзники? – говорил Наполеон. – У меня союзники – это поляки: их восемьдесят тысяч, они дерутся, как львы. И их будет двести тысяч.
И, вероятно, еще более возмутившись тем, что, сказав это, он сказал очевидную неправду и что Балашев в той же покорной своей судьбе позе молча стоял перед ним, он круто повернулся назад, подошел к самому лицу Балашева и, делая энергические и быстрые жесты своими белыми руками, закричал почти: