Туллин, Христиан

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Христиан Туллин
Christian Tullin

Христиан Браунманн Туллин
Имя при рождении:

Christian Braunmann Tullin

Дата рождения:

6 сентября 1728(1728-09-06)

Место рождения:

Христиания

Дата смерти:

21 января 1765(1765-01-21) (36 лет)

Место смерти:

Копенгаген

Род деятельности:

поэт, коммерсант

Направление:

романтизм

Жанр:

поэма

Язык произведений:

норвежский

Христиан Браунманн Туллин (англ. Christian Braunmann Tullin; 6 сентября 1728 года — 21 января 1765 года) — норвежский поэт и коммерсант, одна из наиболее заметных фигур норвежской литературы нового времени. Туллин считается одним из первых в Норвегии профессиональных поэтов, хотя он никогда не оставлял государственной службы[1].



Биография

Христиан Туллин родился в Христиании (ныне Осло) в 1728 году. С детства много читал, а в юности один из учителей Туллина обратил его внимание на английскую литературу, которая оказала на будущего поэта заметное влияние. С 1745 года он обучался философии, рисованию, музыке, а также немецкому и французскому языкам. В 1748 году сдал экзамен по богословию. После учёбы обосновался в Христиании. Готовился принять сан и хотел посвятить себя богослужению. Но вместо этого стал изучать право, занялся коммерцией: некоторое время управлял небольшой фабрикой, которая занималась изготовлением пудры. В 1759 году стал заместителем таможенного инспектора города. С 1763 года занимал должность сити-менеджера Христиании. Он также возглавлял Таможенное и акцизное управление (англ. Board of Customs and Excise). Был женат на Метте Крушов (норв. Mette Kruchow), которая родила ему нескольких детей, в том числе Клауса Туллина (1764—1830)[2], известного норвежского предпринимателя. Современники считали Туллина одним из наиболее талантливых представителей датско-норвежской поэзии.

Творчество

Сборник его произведений «Samtlige Skrifter» вышел трёхтомником в 1773 году[3]. Он обладал необыкновенным даром импровизации, его стихи были весьма музыкальными. Самым значительным произведением Туллина считается поэма «Майский день» (1758), написанные в традициях классицизма[4]. В 1760 году вышла его книга «Возникновении мореходства и его последствиях», в которой Туллин рассуждал на тему развития цивилизации как следствия мореходства, его влиянии на общество: появление роскоши, алчности и как результат к дегенерации личности. Схожим по стилю стало его произведение 1763 года «Непревзойденность творения с точки зрения порядка и взаимосвязи творческих сил вселенной», в которой поэт размышлял о смысле и красоте мироздания. Здесь им была поднята тема Бога-творца, он искал ответ на извечный вопрос: каково место человека в мироздании[4]. Эта тема была позднее подхвачена Генриком Вергеланном в его «Творение, Человек, Мессия». Сборник «Skabningens Ypperlighed» — опус магнум Туллина. Сборник вышел в 1764 году, когда Туллин находился по делам в Копенгагене вместе с другом Джеймсом Коллетом (норв. James Collett), и был принят весьма благосклонно.

Туллин жил и умер в Копенгагене и, несмотря на внушительный вклад в норвежскую поэзию, он также считался видным датским поэтом[5].

Напишите отзыв о статье "Туллин, Христиан"

Примечания

  1. Г. П. Бердников. [books.google.ru/books?id=929kAAAAMAAJ&q=%D0%A2%D1%83%D0%BB%D0%BB%D0%B8%D0%BD&dq=%D0%A2%D1%83%D0%BB%D0%BB%D0%B8%D0%BD&hl=ru&ei=vL-NTKPpBITDswabgvmaAg&sa=X&oi=book_result&ct=result&resnum=2&ved=0CC8Q6AEwAQ История всемирной литературы]. — Наука, 1988. — С. 258. — 783 с.
  2. [www.familysearch.org/Eng/Search/AF/individual_record.asp?recid=21246598&lds=0&region=-1&regionfriendly=&frompage=99 Генеалогическое исследование: Claus TULLIN (AFN: V6W9-X5)] (англ.)
  3. Harald Noreng. [www.snl.no/.nbl_biografi/Christian_Braunmann_Tullin/utdypning Christian Braunmann Tullin – utdypning] (норв.). Norsk biografisk leksikon (NBL). Проверено 22 августа 2010. [www.webcitation.org/67WMtQHwp Архивировано из первоисточника 9 мая 2012].
  4. 1 2 [www.nordicbook.ru/catalog.php?id=53 Немного о норвежской литературе и норвежских писателях]. Скандинавская Книга. Проверено 2 сентября 2010. [www.webcitation.org/67WMu5Xxx Архивировано из первоисточника 9 мая 2012].
  5. П. Ганзен. [www.dansk.ru/content/view/119/71/lang,russian/ Литература Дании]. Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. Проверено 2 сентября 2010. [www.webcitation.org/67WMwSil9 Архивировано из первоисточника 9 мая 2012].


Отрывок, характеризующий Туллин, Христиан

– Государь?… Нет, министр… принц… посланник… Разве не видишь перья?… – говорилось из толпы. Один из толпы, одетый лучше других, казалось, знал всех, и называл по имени знатнейших вельмож того времени.
Уже одна треть гостей приехала на этот бал, а у Ростовых, долженствующих быть на этом бале, еще шли торопливые приготовления одевания.
Много было толков и приготовлений для этого бала в семействе Ростовых, много страхов, что приглашение не будет получено, платье не будет готово, и не устроится всё так, как было нужно.
Вместе с Ростовыми ехала на бал Марья Игнатьевна Перонская, приятельница и родственница графини, худая и желтая фрейлина старого двора, руководящая провинциальных Ростовых в высшем петербургском свете.
В 10 часов вечера Ростовы должны были заехать за фрейлиной к Таврическому саду; а между тем было уже без пяти минут десять, а еще барышни не были одеты.
Наташа ехала на первый большой бал в своей жизни. Она в этот день встала в 8 часов утра и целый день находилась в лихорадочной тревоге и деятельности. Все силы ее, с самого утра, были устремлены на то, чтобы они все: она, мама, Соня были одеты как нельзя лучше. Соня и графиня поручились вполне ей. На графине должно было быть масака бархатное платье, на них двух белые дымковые платья на розовых, шелковых чехлах с розанами в корсаже. Волоса должны были быть причесаны a la grecque [по гречески].
Все существенное уже было сделано: ноги, руки, шея, уши были уже особенно тщательно, по бальному, вымыты, надушены и напудрены; обуты уже были шелковые, ажурные чулки и белые атласные башмаки с бантиками; прически были почти окончены. Соня кончала одеваться, графиня тоже; но Наташа, хлопотавшая за всех, отстала. Она еще сидела перед зеркалом в накинутом на худенькие плечи пеньюаре. Соня, уже одетая, стояла посреди комнаты и, нажимая до боли маленьким пальцем, прикалывала последнюю визжавшую под булавкой ленту.
– Не так, не так, Соня, – сказала Наташа, поворачивая голову от прически и хватаясь руками за волоса, которые не поспела отпустить державшая их горничная. – Не так бант, поди сюда. – Соня присела. Наташа переколола ленту иначе.
– Позвольте, барышня, нельзя так, – говорила горничная, державшая волоса Наташи.
– Ах, Боже мой, ну после! Вот так, Соня.
– Скоро ли вы? – послышался голос графини, – уж десять сейчас.
– Сейчас, сейчас. – А вы готовы, мама?
– Только току приколоть.
– Не делайте без меня, – крикнула Наташа: – вы не сумеете!
– Да уж десять.
На бале решено было быть в половине одиннадцатого, a надо было еще Наташе одеться и заехать к Таврическому саду.
Окончив прическу, Наташа в коротенькой юбке, из под которой виднелись бальные башмачки, и в материнской кофточке, подбежала к Соне, осмотрела ее и потом побежала к матери. Поворачивая ей голову, она приколола току, и, едва успев поцеловать ее седые волосы, опять побежала к девушкам, подшивавшим ей юбку.
Дело стояло за Наташиной юбкой, которая была слишком длинна; ее подшивали две девушки, обкусывая торопливо нитки. Третья, с булавками в губах и зубах, бегала от графини к Соне; четвертая держала на высоко поднятой руке всё дымковое платье.
– Мавруша, скорее, голубушка!
– Дайте наперсток оттуда, барышня.
– Скоро ли, наконец? – сказал граф, входя из за двери. – Вот вам духи. Перонская уж заждалась.
– Готово, барышня, – говорила горничная, двумя пальцами поднимая подшитое дымковое платье и что то обдувая и потряхивая, высказывая этим жестом сознание воздушности и чистоты того, что она держала.
Наташа стала надевать платье.
– Сейчас, сейчас, не ходи, папа, – крикнула она отцу, отворившему дверь, еще из под дымки юбки, закрывавшей всё ее лицо. Соня захлопнула дверь. Через минуту графа впустили. Он был в синем фраке, чулках и башмаках, надушенный и припомаженный.
– Ах, папа, ты как хорош, прелесть! – сказала Наташа, стоя посреди комнаты и расправляя складки дымки.
– Позвольте, барышня, позвольте, – говорила девушка, стоя на коленях, обдергивая платье и с одной стороны рта на другую переворачивая языком булавки.
– Воля твоя! – с отчаянием в голосе вскрикнула Соня, оглядев платье Наташи, – воля твоя, опять длинно!
Наташа отошла подальше, чтоб осмотреться в трюмо. Платье было длинно.