Тулоксинская десантная операция

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Тулоксинская десантная операция
Основной конфликт: Великая Отечественная война

Высадка десанта морской пехоты силами Ладожской военной флотилии близ Видлицы, июнь 1944 г.
Дата

23 июня — 27 июня 1944 года

Место

Ладожское озеро, Карелия

Итог

победа Красной Армии

Противники
СССР Финляндия
Командующие
Чероков В. С. неизвестно
Силы сторон
до 5000 человек,
78 кораблей[1]
неизвестны
Потери
2 катера неизвестны
 
Выборгско-Петрозаводская операция
Выборг Бьёркский ахипелаг Выборгский залив Тали-Ихантала Свирь-Петрозаводск Лахтинская бухта


 
Свирско-Петрозаводская операция
Тулоксинский десантЛахтинская бухта

Туло́ксинская деса́нтная опера́ция 23-27 июня 1944 года — десантная операция советской Ладожской военной флотилии в ходе Свирско-Петрозаводской наступательной операции Великой Отечественной войны[1].





Подготовка операции

При планировании Свирско-Петрозаводской операции командующий Карельским фронтом генерал армии К. А. Мерецков принял решение силами Ладожской военной флотилии (командующий контр-адмирал В. С. Чероков) высадить озёрный десант в тыл финских войск в междуречье Видлицы и Тулоксы. Цель десанта — перерезать шоссейную и железную дороги, идущие вдоль берега Ладожского озера к линии фронта по реке Свирь, лишить противника возможности подвода резервов и подвоза боеприпасов. При удачном развитии наступления действия десанта создавали угрозу охвата олонецкой группировки врага, лишали бы финнов удобных путей для эвакуации и возможности занимать промежуточные рубежи обороны[1].

В десант была выделена 70-я морская стрелковая бригада Карельского фронта (3169 человек, командир подполковник А. В. Блак). В отряд перевозки десанта выделено 4 транспорта, 2 тральщика, 2 шхуны, спасательное судно. В отряд высадочных средств входило 12 катеров типа «КМ», 19 тендеров и 9 мотоботов, в отряд охранения — 6 катеров «морской охотник», 2 торпедных катера, десантное судно ДБ-51 (бывшая немецкая быстроходная десантная баржа, захваченная в 1942 году в бою у острова Сухо), в отряд артиллерийской поддержки — 5 канонерских лодок, 2 бронекатера. Всего в операции было задействовано 78 кораблей и катеров (почти весь корабельный состав флотилии). Командир сил высадки — капитан 1-го ранга Н. И. Мещерский. Операцией руководил лично командующий флотилией контр-адмирал В. С. Чероков. Авиационное прикрытие высадки и последующих действий десанта возлагалось на 7-ю воздушную армию и авиацию Балтийского флота (всего привлекалось три штурмовых полка, два бомбардировочных полка, один истребительный полк, самолёты разведки, всего 230 самолётов). Исходным пунктом десанта была Новая Ладога.

Данный участок побережья обороняла финская Ладожская бригада береговой обороны, подразделения которой были разбросаны на большом расстоянии. С учётом характера обороны врага предназначенные для операции силы являлись значительными. В положительную сторону необходимо отметить тщательную разведподготовку десанта и проработанную организацию его высадки и дальнейшей поддержки силами флотилии. Каждый из высадившихся батальонов морской пехоты поддерживался артогнём закреплённого за ним отряда кораблей, были выделены корректировщики с радиостанциями, подготовлены дублированные каналы связи. В то же время командир отряда высадки имел свой артиллерийский штаб и мог сосредоточить огонь всех кораблей на любом угрожаемом участке. В ходе боя он неоднократно прибегал к этой возможности.

Ход операции

23 июня 1944 года в 5 часов корабли отряда артиллерийской поддержки открыли огонь по району высадки, в 5:30 был нанесён авиационный удар[1]. В 5:55 утра корабли первого броска десанта подошли к берегу и под прикрытием дымовой завесы начали высадку, которая поддерживалась огнём канонерских лодок. Было высажено два эшелона десанта с интервалом в 4 часа.

Высадка оказалась неожиданной для врага — при ней потери десантников составили всего 6 раненых. Воспользовавшись благоприятным развитием ситуации, за день 23 июня флотилия высадила 3667 человек, 30 орудий, 62 миномёта, 72 противотанковых ружья, 108 станковых и ручных пулемётов. Был захвачен плацдарм 4,5 км по фронту и 2 км в глубину, перерезана дорога Олонец — Питкяранта[1]. Было разбито оказавшееся в районе высадки финское артиллерийское подразделение, захвачены 3 орудия и 10 тягачей и автомашин с боеприпасами[2]. Хотя финское командование спешно бросило к месту боя дополнительные силы и со второй половины дня 23 июня начало контратаковать десант. Первые атаки врага были беспорядочными и разрозненными, но затем его натиск усилился. Упорный бой шёл всю ночь. Для поддержки десанта авиация совершила за сутки 347 самолёто-вылетов. Ещё утром финская авиация (от 14 до 18 самолётов) пыталась нанести удар по кораблям высадки, но эта попытка отражена истребителями воздушного прикрытия, противнику удалось добиться одного попадания в десантный корабль, причинив незначительные повреждения (ранено 7 человек, из них 2 — тяжело). По финским данным, в налёте участвовало всего 5 самолётов, которые якобы потопили 1 транспорт (что является недостоверным докладом) и вызвали пожар на втором транспорте (видимо, имеется в виду повреждённый десантный корабль).

К утру 24 июня десант стал испытывать недостаток боеприпасов, к середине дня возникла кризисная ситуация, тогда как силы врага непрерывно увеличивались — бой вели уже два полка финнов, отдельный резервный батальон, 1 бронепоезд. Воспользовавшись ухудшением погоды и началом шторма противник попытался решительной атакой сбросить десант в озеро. Поскольку доставка боеприпасов из Новой Ладоги из-за шторма была затруднена, контр-адмирал Чероков приказал всем прикрывавшим десант с моря кораблям подойти вплотную к берегу и максимально усилить огонь, а также передать на берег часть имеющихся боеприпасов. Кроме того, лётчиками были совершены несколько вылетов, очень рискованных в ненастную погоду, в которых на плацдарм сброшены контейнеры с боеприпасами. К вечеру атаки врага выдохлись (всего за первые два дня боя отбито 16 атак противника).

Понимая, что противник располагает возможностью наращивать свои силы в месте боя, командующий флотилией решился на высадку второго эшелона десанта (3-я отдельная бригада морской пехоты, командир инженер-капитан 1-го ранга С. А. Гудимов) 25 июня в условиях штормовой погоды[1]. Это решение себя полностью оправдало. До конца дня было высажено 2443 человека. Общая численность десанта превысила 5000 человек. Обстановка вновь изменилась в пользу советских войск: десант отразил все контратаки противника, продвинулся вперед и улучшил занимаемые позиции. Ночью и утром 26 июня на плацдарм высажены остальные части 3-й бригады морской пехоты, артиллерийский и зенитный полки (4907 человек, 59 орудий, 46 миномётов). Ввиду успешного развития наступления главных сил Карельского фронта, финское командование в середине дня 26 июня отказалось от дальнейших атак на плацдарм и сосредоточило свои усилия на эвакуации войск с рубежа реки Свирь. Не имея возможности использовать железную и шоссейную дороги на Питкяранту, отступающие финские войска бросали технику, имущество, запасы снаряжения и отходили по просёлочным дорогам в обход плацдарма.

Вскоре после полуночи 27 июня десант соединился с наступавшими частями 7-й армии, продолжил наступление к северу и в тот же день участвовал в освобождении Видлицы[1]. Канонерские лодки и катера продолжали артиллерийскую поддержку советского наступления.

Результаты операции

Операция завершилась полным успехом и достигла всех намеченных целей. Она по праву считается одной из наиболее успешных десантных операций советского Военно-Морского флота в войне. Теоретически финское командование могло использовать удалённость десанта от линии фронта (35 километров) и быстро нарастить свои силы в месте боя, но явно запоздало с таким решением. Когда снятые с фронта подразделения прибыли к Тулоксе, десант уже занял и подготовил выгодные позиции.

Ладожская военная флотилия за эту победу была награждена орденом Красного Знамени[1]. Многие моряки и морские пехотинцы награждены орденами и медалями, четверо морских пехотинцев были удостоены звания Героя Советского Союза (А. И. Мошкин (посмертно), В. С. Кук, Ф. Н. Худанин и В. П. Шаренко).

Потери в ходе операции составили: 2 сторожевых катера (И-42 и КМ-15) были выброшены штормом на берег 25 июня (после операции сняты и отремонтированы)[3], до 5 кораблей повреждены авиацией и артиллерией врага (все остались в строю и продолжали выполнять боевые задачи до конца операции).

Напишите отзыв о статье "Тулоксинская десантная операция"

Примечания

  1. 1 2 3 4 5 6 7 8 «Ташкент» — Ячейка стрелковая / [под общ. ред. А. А. Гречко]. — М. : Военное изд-во М-ва обороны СССР, 1976. — С. 131. — (Советская военная энциклопедия : [в 8 т.] ; 1976—1980, т. 8).</span>
  2. Ачкасов В. И., Павлович Н. Б. Советское военно-морское искусство в Великой Отечественной войне. — М.: Воениздат, 1973. — Глава 5:"Морские десанты".
  3. Богатырев С. В. Потери боевых кораблей и катеров ВМФ СССР в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг. Львов, ИПГ «МАРИНА-ПОСЕЙДОН», 1994. — Стр.38.
  4. </ol>

Ссылки

  • [военная-энциклопедия.рф/советская-военная-энциклопедия/Т/Тулоксинская-десантная-операция-1944 Тулоксинская десантная операция 1944] // «Ташкент» — Ячейка стрелковая / [под общ. ред. А. А. Гречко]. — М. : Военное изд-во М-ва обороны СССР, 1976. — (Советская военная энциклопедия : [в 8 т.] ; 1976—1980, т. 8).</span>
  • [www.rusnavy.ru/d03/245.htm Статья об операции на сайте «История советского флота»]
  • [www.bibliotekar.ru/Prometey-5/15.htm Воспоминания контр-адмирала В. С. Черокова]
  • [militera.lib.ru/h/shirokorad1/10_08.html Широкорад А. Б. «Северные войны России»]
  • Тулоксинская десантная операция./Морозов М., Платонов А., Гончаров В. Десанты Великой Отечественной войны. М:"Яуза" «Эксмо», 2008. — стр.482-510.
  • Козлов О. В. Ладожские моряки в период Великой Отечественной войны. Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Санкт-Петербургский институт истории РАН. Санкт-Петербург, 2015.
  • [monuments.karelia.ru/ob-ekty-kul-turnogo-nasledija/kniga-velikaja-otechestvennaja-vojna-v-karelii-pamjatniki-i-pamjatnye-mesta/stat-i-ob-ob-ektah-voenno-istoricheskogo-nasledija/oloneckij-rajon/pamjatnik-tuloksinskomu-desantu-1944-g/ Памятник Тулоксинскому десанту в деревне Тулокса (Карелия)]

Отрывок, характеризующий Тулоксинская десантная операция

– Как домой, да вы вечер у нас хотели… И то редко стали бывать. А эта моя… – сказал добродушно граф, указывая на Наташу, – только при вас и весела…
– Да, я забыл… Мне непременно надо домой… Дела… – поспешно сказал Пьер.
– Ну так до свидания, – сказал граф, совсем уходя из комнаты.
– Отчего вы уезжаете? Отчего вы расстроены? Отчего?.. – спросила Пьера Наташа, вызывающе глядя ему в глаза.
«Оттого, что я тебя люблю! – хотел он сказать, но он не сказал этого, до слез покраснел и опустил глаза.
– Оттого, что мне лучше реже бывать у вас… Оттого… нет, просто у меня дела.
– Отчего? нет, скажите, – решительно начала было Наташа и вдруг замолчала. Они оба испуганно и смущенно смотрели друг на друга. Он попытался усмехнуться, но не мог: улыбка его выразила страдание, и он молча поцеловал ее руку и вышел.
Пьер решил сам с собою не бывать больше у Ростовых.


Петя, после полученного им решительного отказа, ушел в свою комнату и там, запершись от всех, горько плакал. Все сделали, как будто ничего не заметили, когда он к чаю пришел молчаливый и мрачный, с заплаканными глазами.
На другой день приехал государь. Несколько человек дворовых Ростовых отпросились пойти поглядеть царя. В это утро Петя долго одевался, причесывался и устроивал воротнички так, как у больших. Он хмурился перед зеркалом, делал жесты, пожимал плечами и, наконец, никому не сказавши, надел фуражку и вышел из дома с заднего крыльца, стараясь не быть замеченным. Петя решился идти прямо к тому месту, где был государь, и прямо объяснить какому нибудь камергеру (Пете казалось, что государя всегда окружают камергеры), что он, граф Ростов, несмотря на свою молодость, желает служить отечеству, что молодость не может быть препятствием для преданности и что он готов… Петя, в то время как он собирался, приготовил много прекрасных слов, которые он скажет камергеру.
Петя рассчитывал на успех своего представления государю именно потому, что он ребенок (Петя думал даже, как все удивятся его молодости), а вместе с тем в устройстве своих воротничков, в прическе и в степенной медлительной походке он хотел представить из себя старого человека. Но чем дальше он шел, чем больше он развлекался все прибывающим и прибывающим у Кремля народом, тем больше он забывал соблюдение степенности и медлительности, свойственных взрослым людям. Подходя к Кремлю, он уже стал заботиться о том, чтобы его не затолкали, и решительно, с угрожающим видом выставил по бокам локти. Но в Троицких воротах, несмотря на всю его решительность, люди, которые, вероятно, не знали, с какой патриотической целью он шел в Кремль, так прижали его к стене, что он должен был покориться и остановиться, пока в ворота с гудящим под сводами звуком проезжали экипажи. Около Пети стояла баба с лакеем, два купца и отставной солдат. Постояв несколько времени в воротах, Петя, не дождавшись того, чтобы все экипажи проехали, прежде других хотел тронуться дальше и начал решительно работать локтями; но баба, стоявшая против него, на которую он первую направил свои локти, сердито крикнула на него:
– Что, барчук, толкаешься, видишь – все стоят. Что ж лезть то!
– Так и все полезут, – сказал лакей и, тоже начав работать локтями, затискал Петю в вонючий угол ворот.
Петя отер руками пот, покрывавший его лицо, и поправил размочившиеся от пота воротнички, которые он так хорошо, как у больших, устроил дома.
Петя чувствовал, что он имеет непрезентабельный вид, и боялся, что ежели таким он представится камергерам, то его не допустят до государя. Но оправиться и перейти в другое место не было никакой возможности от тесноты. Один из проезжавших генералов был знакомый Ростовых. Петя хотел просить его помощи, но счел, что это было бы противно мужеству. Когда все экипажи проехали, толпа хлынула и вынесла и Петю на площадь, которая была вся занята народом. Не только по площади, но на откосах, на крышах, везде был народ. Только что Петя очутился на площади, он явственно услыхал наполнявшие весь Кремль звуки колоколов и радостного народного говора.
Одно время на площади было просторнее, но вдруг все головы открылись, все бросилось еще куда то вперед. Петю сдавили так, что он не мог дышать, и все закричало: «Ура! урра! ура!Петя поднимался на цыпочки, толкался, щипался, но ничего не мог видеть, кроме народа вокруг себя.
На всех лицах было одно общее выражение умиления и восторга. Одна купчиха, стоявшая подле Пети, рыдала, и слезы текли у нее из глаз.
– Отец, ангел, батюшка! – приговаривала она, отирая пальцем слезы.
– Ура! – кричали со всех сторон. С минуту толпа простояла на одном месте; но потом опять бросилась вперед.
Петя, сам себя не помня, стиснув зубы и зверски выкатив глаза, бросился вперед, работая локтями и крича «ура!», как будто он готов был и себя и всех убить в эту минуту, но с боков его лезли точно такие же зверские лица с такими же криками «ура!».
«Так вот что такое государь! – думал Петя. – Нет, нельзя мне самому подать ему прошение, это слишком смело!Несмотря на то, он все так же отчаянно пробивался вперед, и из за спин передних ему мелькнуло пустое пространство с устланным красным сукном ходом; но в это время толпа заколебалась назад (спереди полицейские отталкивали надвинувшихся слишком близко к шествию; государь проходил из дворца в Успенский собор), и Петя неожиданно получил в бок такой удар по ребрам и так был придавлен, что вдруг в глазах его все помутилось и он потерял сознание. Когда он пришел в себя, какое то духовное лицо, с пучком седевших волос назади, в потертой синей рясе, вероятно, дьячок, одной рукой держал его под мышку, другой охранял от напиравшей толпы.
– Барчонка задавили! – говорил дьячок. – Что ж так!.. легче… задавили, задавили!
Государь прошел в Успенский собор. Толпа опять разровнялась, и дьячок вывел Петю, бледного и не дышащего, к царь пушке. Несколько лиц пожалели Петю, и вдруг вся толпа обратилась к нему, и уже вокруг него произошла давка. Те, которые стояли ближе, услуживали ему, расстегивали его сюртучок, усаживали на возвышение пушки и укоряли кого то, – тех, кто раздавил его.
– Этак до смерти раздавить можно. Что же это! Душегубство делать! Вишь, сердечный, как скатерть белый стал, – говорили голоса.
Петя скоро опомнился, краска вернулась ему в лицо, боль прошла, и за эту временную неприятность он получил место на пушке, с которой он надеялся увидать долженствующего пройти назад государя. Петя уже не думал теперь о подаче прошения. Уже только ему бы увидать его – и то он бы считал себя счастливым!
Во время службы в Успенском соборе – соединенного молебствия по случаю приезда государя и благодарственной молитвы за заключение мира с турками – толпа пораспространилась; появились покрикивающие продавцы квасу, пряников, мака, до которого был особенно охотник Петя, и послышались обыкновенные разговоры. Одна купчиха показывала свою разорванную шаль и сообщала, как дорого она была куплена; другая говорила, что нынче все шелковые материи дороги стали. Дьячок, спаситель Пети, разговаривал с чиновником о том, кто и кто служит нынче с преосвященным. Дьячок несколько раз повторял слово соборне, которого не понимал Петя. Два молодые мещанина шутили с дворовыми девушками, грызущими орехи. Все эти разговоры, в особенности шуточки с девушками, для Пети в его возрасте имевшие особенную привлекательность, все эти разговоры теперь не занимали Петю; ou сидел на своем возвышении пушки, все так же волнуясь при мысли о государе и о своей любви к нему. Совпадение чувства боли и страха, когда его сдавили, с чувством восторга еще более усилило в нем сознание важности этой минуты.
Вдруг с набережной послышались пушечные выстрелы (это стреляли в ознаменование мира с турками), и толпа стремительно бросилась к набережной – смотреть, как стреляют. Петя тоже хотел бежать туда, но дьячок, взявший под свое покровительство барчонка, не пустил его. Еще продолжались выстрелы, когда из Успенского собора выбежали офицеры, генералы, камергеры, потом уже не так поспешно вышли еще другие, опять снялись шапки с голов, и те, которые убежали смотреть пушки, бежали назад. Наконец вышли еще четверо мужчин в мундирах и лентах из дверей собора. «Ура! Ура! – опять закричала толпа.
– Который? Который? – плачущим голосом спрашивал вокруг себя Петя, но никто не отвечал ему; все были слишком увлечены, и Петя, выбрав одного из этих четырех лиц, которого он из за слез, выступивших ему от радости на глаза, не мог ясно разглядеть, сосредоточил на него весь свой восторг, хотя это был не государь, закричал «ура!неистовым голосом и решил, что завтра же, чего бы это ему ни стоило, он будет военным.
Толпа побежала за государем, проводила его до дворца и стала расходиться. Было уже поздно, и Петя ничего не ел, и пот лил с него градом; но он не уходил домой и вместе с уменьшившейся, но еще довольно большой толпой стоял перед дворцом, во время обеда государя, глядя в окна дворца, ожидая еще чего то и завидуя одинаково и сановникам, подъезжавшим к крыльцу – к обеду государя, и камер лакеям, служившим за столом и мелькавшим в окнах.
За обедом государя Валуев сказал, оглянувшись в окно:
– Народ все еще надеется увидать ваше величество.
Обед уже кончился, государь встал и, доедая бисквит, вышел на балкон. Народ, с Петей в середине, бросился к балкону.
– Ангел, отец! Ура, батюшка!.. – кричали народ и Петя, и опять бабы и некоторые мужчины послабее, в том числе и Петя, заплакали от счастия. Довольно большой обломок бисквита, который держал в руке государь, отломившись, упал на перилы балкона, с перил на землю. Ближе всех стоявший кучер в поддевке бросился к этому кусочку бисквита и схватил его. Некоторые из толпы бросились к кучеру. Заметив это, государь велел подать себе тарелку бисквитов и стал кидать бисквиты с балкона. Глаза Пети налились кровью, опасность быть задавленным еще более возбуждала его, он бросился на бисквиты. Он не знал зачем, но нужно было взять один бисквит из рук царя, и нужно было не поддаться. Он бросился и сбил с ног старушку, ловившую бисквит. Но старушка не считала себя побежденною, хотя и лежала на земле (старушка ловила бисквиты и не попадала руками). Петя коленкой отбил ее руку, схватил бисквит и, как будто боясь опоздать, опять закричал «ура!», уже охриплым голосом.