Тюрьма Карабанчель

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Prisión Provincial de Madrid
Местоположение

Мадрид, Испания Испания

Координаты

40°22′53″ с. ш. 3°45′19″ з. д. / 40.3815° с. ш. 3.7553° з. д. / 40.3815; -3.7553 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=40.3815&mlon=-3.7553&zoom=14 (O)] (Я)Координаты: 40°22′53″ с. ш. 3°45′19″ з. д. / 40.3815° с. ш. 3.7553° з. д. / 40.3815; -3.7553 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=40.3815&mlon=-3.7553&zoom=14 (O)] (Я)

Текущий статус

Закрыта, здание демонтировано

Количество мест

5,000

Открытие

16 января 1940 года

Закрытие

23 октября 1999 года

К:Появились в 1940 годуК:Исчезли в 1999 году

Тюрьма Карабанчель (исп. Cárcel de Carabanchel или Prisión Provincial de Madrid) была построена политическими заключенными после Испанской гражданской войны в период между 1940 и 1944 годами в мадридском пригороде Карабанчель. Носила официальное название «Тюрьма провинции Мадрид». Тюрьма просуществовала 55 лет, и до своего закрытия в 1998 году считалась одной из самых крупных в Европе. Во времена диктатуры Франко (1939-1975) и последующей период «Бункера» (1975-1981), когда франкисты продолжали удерживать политическую власть, в тюрьме томилось большое количество политических заключенных и приводились в исполнение смертные казни. По своей структуре тюрьма Карабанчель напоминала паноптикум — модель, разработанную Джереми Бентамом в 1785 году.





История

Строительство

Сразу после окончания Гражданской войны в связи с тем, что предыдущая мадридская тюрьма Модело, оказавшись на передовой боевых действий, была практически разрушена, генерал Франсиско Франко распорядился построить новый острог. До завершения строительных работ в Карабанчель политические заключенные режима Франко содержались в переполненной тюрьме Порлиер. Для строительства нового тюремного комплекса 16 января 1940 года был выкуплен земельный участок треугольной формы площадью 200 000 квадратных метров в муниципалитете Карабанчель Альто (деревне на окраине Мадрида), принадлежащий Хосе Мессиа и Стюарту, герцогу Тамамес и Галистео. Цена составила 5,25 песет за квадратный метр. В общей сложности 700 000 песет.Строительные работы начались 20 апреля 1940 года, к ним были привлечены около 1000 политзаключенных, подвергшихся принудительному труду. Архитекторами проекта выступили Висенте Агусти Эльгуеро, Хосе Мария де ла Вега Сампер и Луис де ла Пенья Икман. Тюрьма строилась в два этапа. Первый этап между 1940 и 1944 годами заключался в строительстве четырех секторов:

  1. Изолятор предварительного заключения (радиальное сооружение, включающее четыре рукава, которые позже были расширены до восьми, исходящие из цилиндрического корпуса, увенчанного железобетонным куполом);
  2. Исправительная колония или мастерская (фабрика, состоящая из четырех галерей, одна из которых впоследствии была модифицирован и преспособлена под другие цели);
  3. Административный павильон;
  4. Жилищный комплекс для служащих.

Образцом для композиционного решения послужила барселонская тюрьма Модело, пускай и с учетом новейших инженерных разработок. Однако, «звездная» конфигурация здания повторяла очертания испанских санитарных учреждений, таких как Больница Маудес архитектора Антонио Паласиоса. Тюрьма построена из железобетонных конструкций и кирпича со скромной облицовкой фасада, присутствуют элементы нео-эррерианского стиля, добавленные в соответствии с официальной имперской идеологией. Центральный вход был обрамлен дорическими колоннами и балконом, над которым возвышался треугольный фронтон.

Действующая тюрьма

Тюрьма Карабанчель была открыта 22 июня 1944 года министром юстиции, фалангистом Эдуардо Ануасом. Газета Redemption писала, что «тюрьма является образцовой в своем роде и способна вместить до 2000 заключенных». Вскоре туда были помещены первые узники. Однако, строительные работы продолжались в течение многих лет, а одна из галерей даже не была закончена. По мере разрастания городской территории пригородные муниципалитеты вошли в состав Мадрида (в том числе и Карабанчель Альто в 1948 году), и тюрьма оказалась в черте города. Когда в пригороды провели метро, она очутилась между станциями Алюче и Карабанчель. Из семи тюремных галерей действующими были только четыре — третья, пятая, шестая и седьмая.

Политические заключенные

Во времена режима генерала Франсиско Франко в тюрьме томилось большое количество политзаключенным, среди которых члены демократических и левых политических партий, профсоюзные лидеры. Преимущественно политзаключенные содержались в специально предназначенной для них шестой галерее. Самым известным узником совести считается лидер подпольного коммунистического профсоюза ССОО Марселино Камачо[1], судебный процесс над которым в начале 70-х годов ХХ века вызвал протесты во всем мире.

Также в этой тюрьме отбывали наказание другие известные левые активисты, такие как Хулиан Ариса (член Коммунистической партии Испании, соучредитель ССОО)[2], Николас Редондо (лидер Всеобщего союза трудящихся)[3], Эдуардо Саборидо (член КПИ, соучредитель ССОО), Симон Санчес Монтеро (лидер коммунистов, который провел 25 лет в заключении)[4], Хосе Мария Луис Гальяардон (монархический противник диктатуры, отец будущего министра юстиции Алберто Руиса-Гальярдона), Николас Сарториус (член ЦК КПИ, соучредитель ССОО)[5], Рамон Тамамес (известный экономист, член КПИ)[6], Энрике Мугика (соучредитель Университетского конгресса молодых писателей, член КПИ, в конце своего заключения перешел в Соцпартию)[7], Энрике Куриэль (активист Демократического союза студентов, член КПИ)[7], Мигель Бойер (социалистический активист, впоследствии министр экономики)[8], Фернандо Санчес-Драго (писатель, член КПИ, позже анархист)[9], Мигель Гила (комедийный актёр)[10], Фернандо Саватер (философ)[11], Хорхе Артахо (художник и писатель)[12], Фернандо Аррабаль (кинорежиссер и драматург)[13], Луис Андрес Эдо (член НКТ)[14], Маркус Ана (поэт, провел в заключении 23 года)[15], Хавьер Ортис (журналист)[16], а также организаторы покушения на Франко шотландский анархист Стюарт Кристи[17][18] и его испанский сообщник Фернандо Карбальо Бланко[18].

Смертные казни

На территории тюрьмы приводились в исполнение смертные приговоры. В 1963 году здесь были убиты с помощью средневекового орудия казни, удушающего ошейника «гарроты», два анархиста — Франсиско Гранадос и Хоакин Дельгадо — за подготовку покушения на диктатора Франко. Ранее 4 июля 1959 года также при помощи гарроты был казнен известный преступник Хосе Мария Харабо, обвиненный в четырех убийствах. 20 апреля 1963 года в казармах неподалеку от тюрьмы был расстрелян известный на весь мир политзаключенный Карабанчель, член Коммунистической партии и революционер-подпольщик Хулиан Гримау[19][20][21]. В 1975 году здесь провели свои последние часы приговоренные к смерти члены РАПФ Хосе Умберто Баэна Алонсо, Хосе Луис Санчес Браво, Рамон Гарсия Санс — приговор был приведен в исполнение в Ойо-де-Мансанарес, это была последняя казнь франкистского режима.

После смерти Франко и окончания периода «Бункера» политические заключенные в своё массе были освобождены, в тюрьме оставались только уголовные преступники, а также члены баскской террористической организации ЭТА и других военизированных формирований.

Бунты заключенных

В последние годы диктатуры и первые годы переходного периода в тюрьме Карабанчель произошло несколько бунтов, организованных Координационным комитетом борющихся заключенных (COPEL), в ходе которых выдвигались требования амнистии, реформы уголовного кодекса, отмены закона о социальной опасности, отмены закона о терроризме и бандитизме, а также зачистки рядов тюремных чиновников от фашистов. Комитет организовался в ходе открытых встреч, его протестная инициатива нашла поддержку у значительной части узников Карабанчель и у множества других групп заключенных в остальных испанских тюрьмах, которые согласились принять аббревиатуру комитета, календарь бунтов, тактику коллективного членовредительства или восхождения на крыши тюрем, чтобы попытаться привлечь к протесту общественное внимание. Их основным требованием было распространить амнистию не только на политических узников, но и на рядовых заключенных. Аргументировали это требование следующим образом: большинство людей, отбывающих наказание, являются социальными заключенными — как и политзаключенные, они есть лишь продукт социальных обстоятельств и несправедливых законов режима Франко.

18 июля 1977 года около тысячи заключенных, организованных и воодушевленных COPEL, заняли тюремную крышу, чтобы публично заявить о своей борьбе и своих требованиях. В тот же день или в последующие дни несколько тысяч заключенных из более чем двадцати испанских тюрем прибегли к аналогичным действиям. В 1978 году заключенный Агустин Реуда, молодой 25-летний анархист, член COPEL, скончался от побоев тюремных надзирателей, желающих заполучить информацию о попытке побега[22][23]. В результате этого инцидента начальник тюрьмы Эдуардо Реуда Кантос был отстранен от должности и предстал перед судом[24]. Приговор по его делу был вынесен в 1988 году[25].

Побеги

Для пресечения попыток к бегству заключенных охрана была наделена правом стрелять на поражение. Тем не менее в разные времена было совершено несколько успешных побегов.

Ветеран гражданской войны, республиканец Абрахам Гильен попал в тюрьму Карабанчель в 1943 году. В новогоднюю ночь он совершает удачный побег[26], после чего покидает пределы Испании, перейдя французскую границу. Приговоренный к 12 годам заключения анархист и республиканский Жоан Катала Баланья совершил побег из Карабанчель после года пребывания в тюрьме — в марте 1947 года[27]. Ему также удается добраться до Франции.

«Враг Испании № 1» — Рафаэль Буэно Латорре, уголовник, прославившийся дерзкими ограблениями банков и еще более дерзкими побегами из тюрем. 26 мая 1978 года он совершил свой первый побег из Карабанчель[28], после чего несколько раз оказывался за решеткой и снова сбегал. Один из самых изысканных побегов произошел в сентябре 1983 года, когда активист баскского отделения НКТ Игнасио Алонсо Мартин в комнате для свиданий поменялся одеждой со своим братом-близнецом и благополучно скрылся под его видом. Пропажу охрана установила только после проверки отпечатков пальцев заключенного[29].

10 июля 1985 года из тюрьмы сбежал 29-летний заключенный по имени Мануэль Кьеро Мендес, отбывающий наказание за незаконный оборот наркотиков. Он был помещен в картонную коробку для документов, которую другие заключенные погрузили в машину, выезжающую из тюрьмы. Покинув пределы пенитенциарного заведения, беглец разорвал коробку и, угрожая водителю ножницами, скрылся[30]. Весной 1986 года, воспользовавшись замешательством гвардейцев, из тюрьмы сбежал заключенный Сантьяго Мартос[31].

В мае 1981 года полиция арестовала группу боевиков ЭТА, подозреваемых в подготовке штурма тюрьмы Карабанчель с целью освобождения своих товарищей и других заключенных. По информации полиции, операцию по штурму готовило военно-политическое крыло ЭТА совместно представителями некоторых организаций анархистского толка[32].

Закрытие

В 1998 году, во времена правления премьер-министра Хосе Мария Аснара и министра юстиции Хайме Майора Орехи, тюрьма Карабанчель закрыла свои двери после 55 лет существования[7]. Также в том году было принято решение сделать тюрьму открытой для посещений. Последними узниками Карабанчель были 2000 мужчин и 500 женщин.

После закрытия тюрьмы между несколькими учреждениями и представителями местной общины разгорелась дискуссия о дальнейшем использовании бывшего тюремного пространства, и преимущественно речь шла о строительстве больницы. С тех пор место стало заброшенным. На протяжении 2000-х годов тюрьма-призрак стала полна настенными граффити и скваттерами, постепенно исчезали окна, двери, лестницы, которые сдавались на металлолом.

Заброшенное место

Местные жители настаивали на строительстве на месте тюрьмы новой больницы и центра социальных услуг. В 2008 году Высший совет научных исследований Испании выдвинул предложение о создании здесь центра исторической памяти[33].

Время, вандализм, неконтролируемое заселение, отсутствие какого-либо присмотра за территорией превратили тюрьму Карабанчель в небезопасное место и источник разного рода проблем для всего района. Все чаще звучали предложения о сносе сооружения и расчистке территории. Несмотря на требования местных жителей сохранить купол здания для истории, Министерство внутренних дел отвергло это предложение.

Одним из аргументов в пользу сноса здания послужила дурная слава тюрьмы, благодаря которой весь район Карабанчель ассоциировался темными страницами испанской истории. На этом основании местный совет района Карабанчель принял решение о демонтаже сооружения.

16 июля 2008 года Мадридский городской совет и Министерство внутренних дел подписали соглашение, согласно которому на территории бывшей тюрьма будут построены жилой комплекс на 650 квартир, больница, зеленые зоны и государственные учреждения. 30 % квартир будут выделены на городские нужды в качестве социального жилья. Из оставшейся части помещений 90 % будут предназначены для коммерческой реализации, а 10 % останутся в собственности городского совета[34].

План коммерческой застройки вызвал негодование у ряда объединений жителей окрестных районов Латина, Алюче и Карабанчель Альто, которые настаивали на приостановке сноса тюрьмы, использовании земли для строительства зданий для социальных служб, а также превращения части тюрьмы в мемориал. Ассоциации жителей и организации, охраняющие память о страницах сопротивления франкизму, сформировали платформу для создания «Центра мира и памяти в тюрьме Карабанчель». Но, несмотря на многочисленные протесты, 23 октября 2008 года были начаты работы по демонтажу тюремного комплекса[35][36].

См. также

Напишите отзыв о статье "Тюрьма Карабанчель"

Примечания

  1. Черецкий, Виктор. [www.svoboda.org/content/article/472611.html Старая рана. В Мадриде сносят символ франкистской диктатуры], Радио Свобода (11 ноября 2008). Проверено 20 ноября 2015.
  2. Jesús Duva / F. Javier Barroso. [elpais.com/diario/2006/10/15/domingo/1160884354_850215.html Regreso al purgatorio] (исп.). EL PAÍS (15 de octubre de 2006). Проверено 20 ноября 2015.
  3. [www.foroporlamemoria.info/noticia.php?id_noticia=4052 Foro por la Memoria - Una placa conmemorativa en la antigua cárcel de Carabanchel recordará a las víctimas de la represión franquista] (исп.). www.foroporlamemoria.info. Проверено 20 ноября 2015.
  4. Europa Press. [www.europapress.es/madrid/noticia-placa-conmemorativa-antigua-carcel-carabanchel-recordara-victimas-represion-franquista-20080521110821.html Una placa conmemorativa en la antigua cárcel de Carabanchel recordará a las víctimas de la represión franquista] (исп.). europapress.es. Проверено 20 ноября 2015.
  5. El Mundo. [www.elmundo.es/magazine/num149/textos/cara1.html La Revista: Los últimos de Carabanchel] (исп.). www.elmundo.es. Проверено 20 ноября 2015.
  6. [blogs.periodistadigital.com/tamames.php/2006/09/22/el_defensor_del_pueblo_empieza_a_defende El Defensor del Pueblo empieza a defenderlo] (исп.). блог Рамона Тамамеса. Проверено 20 ноября 2015.
  7. 1 2 3 Pablo Ordaz. [elpais.com/diario/1998/11/19/espana/911430031_850215.html Prisión de Carabanchel: un pasado en blanco y negro] (исп.). EL PAÍS (19 de noviembre de 1998). Проверено 20 ноября 2015.
  8. El Mundo. [www.elmundo.es/espana/2014/09/29/5429359e268e3e08128b4580.html Muere Miguel Boyer, ex ministro socialista de Economía y Hacienda]. www.elmundo.es. Проверено 20 ноября 2015.
  9. Santiago Velázquez. [www.huffingtonpost.es/santiago-velazquez/en-el-alambre-de-sanchez-_b_3482373.html "Antes que padre, soy escritor"] (исп.). El Huffington Post. Проверено 20 ноября 2015.
  10. Eugenia Redondo. [www.soitu.es/soitu/2008/09/19/actualidad/1221825289_483160.html La cárcel de Carabanchel pide un hueco en la memoria histórica | soitu.es] (исп.). www.soitu.es. Проверено 20 ноября 2015.
  11. Fernando Savater. [elpais.com/diario/2008/11/03/opinion/1225666804_850215.html ¿El final de la cordura?] (исп.). EL PAÍS (3 de noviembre de 2008). Проверено 20 ноября 2015.
  12. [everything.explained.today/Jorge_Artajo/ Jorge Artajo Explained] (англ.). everything.explained.today. Проверено 20 ноября 2015.
  13. Antonio Benet. [elpais.com/diario/1985/03/15/opinion/479689201_850215.html En defensa de Arrabal] (исп.). EL PAÍS (15 de marzo de 1985). Проверено 20 ноября 2015.
  14. Antoni Segura. [elpais.com/diario/2009/02/15/necrologicas/1234652402_850215.html Luis Andrés Edo, histórico anarquista] (исп.). EL PAÍS (15 de febrero de 2009). Проверено 20 ноября 2015.
  15. [www.soitu.es/soitu/2009/05/13/info/1242240573_835404.html Piden un centro de memoria histórica en la cárcel de Carabanchel | soitu.es] (исп.). www.soitu.es. Проверено 20 ноября 2015.
  16. Javier Ortiz. [www.javierortiz.net/jor/apuntes/carabanchel Carabanchel - Apuntes del Natural] (исп.). персональный сайт журналиста. Проверено 20 ноября 2015.
  17. Redacción BBC Mundo. [www.bbc.com/mundo/noticias/2014/08/140813_franco_complot_asesinato_am El británico que quiso asesinar a Franco - BBC Mundo] (исп.). BBC Mundo. Проверено 20 ноября 2015.
  18. 1 2 Stuart Christie. [books.google.com/books?id=4_hsVYv0R5YC My Granny Made Me an Anarchist: The Cultural and Political Formation of a West of Scotland "baby-boomer"]. — ChristieBooks.com, 2002-01-01. — 266 с. — ISBN 9781873976142.
  19. Марклен Мещеряков. [saint-juste.narod.ru/Julian_Grimau.html «Я жил и умру коммунистом»] // Жизнь, отданная борьбе. — Москва: Наука, 1964.
  20. [www.lavanguardia.com/hemeroteca/20130420/54371267526/politica-dictadura-franquismo-pena-de-muerte-ejecuciones-partido-comunista-de-espana.html Julián Grimau, el último ejecutado de la Guerra Civil] (исп.). La Vanguardia. Проверено 21 ноября 2015.
  21. José Antonio Novais. [elpais.com/elpais/2015/04/20/eps/1429519997_868869.html Julián Grimau, el último muerto de la guerra civil] (исп.). EL PAÍS (22 de enero de 1978). Проверено 21 ноября 2015.
  22. Joaquina Prades. [elpais.com/diario/1980/01/27/espana/317775607_850215.html La extraña muerte de Agustín Rueda] (исп.). EL PAÍS (27 de enero de 1980). Проверено 20 ноября 2015.
  23. Ediciones El País. [www.elpais.com/articulo/sociedad/reclusos/acusacion/explican/grave/estado/encontraron/Rueda/elpepisoc/19871222elpepisoc_9/Tes Los reclusos de la acusación explican el grave estado en que encontraron a Rueda] (исп.). EL PAÍS (22 de diciembre de 1987). Проверено 20 ноября 2015.
  24. Ediciones El País. [www.elpais.com/articulo/espana/MADRID/MADRID_/MUNICIPIO/AUDIENCIA_NACIONAL/CARCEL_DE_CARABANCHEL/Vista/recurso/procesamiento/director/carcel/Carabanchel/elpepiesp/19790221elpepinac_25/Tes Vista del recurso contra el procesamiento del director de la cárcel de Carabanchel] (исп.). EL PAÍS (21 de febrero de 1979). Проверено 20 ноября 2015.
  25. Ediciones El País. [www.elpais.com/articulo/opinion/sentencia/leve/elpepiopi/19880211elpepiopi_6/Tes Una sentencia leve] (исп.). EL PAÍS (11 de febrero de 1988). Проверено 20 ноября 2015.
  26. [www.portaloaca.com/historia/biografias/3382-biografia-de-abraham-guillen-un-economista-libertario.html Biografía de Abraham Guillén: un economista libertario - Portal Libertario OACA] (исп.). www.portaloaca.com. Проверено 21 ноября 2015.
  27. [www.aitrus.info/node/2510 In Memoriam: Жоан Катала | Международная ассоциация трудящихся]. www.aitrus.info. Проверено 21 ноября 2015.
  28. Черецкий, Виктор. [www.svoboda.org/content/article/466954.html Пистолет из мыла. Неуловимый налетчик – антигерой Испании] (Russian), Радио Свобода. Проверено 21 ноября 2015.
  29. Javier Valenzuela. [elpais.com/diario/1983/09/25/madrid/433337057_850215.html Una evasión por la cara] (исп.). EL PAÍS (25 de septiembre de 1983). Проверено 21 ноября 2015.
  30. Ediciones El País. [elpais.com/diario/1985/07/11/madrid/489929057_850215.html Un recluso se fuga de Carabanchel escondido en una caja de cartón] (исп.). EL PAÍS (11 de julio de 1985). Проверено 21 ноября 2015.
  31. Jesus de las Heras. [elpais.com/diario/1986/05/03/madrid/515503461_850215.html Fuga de un preso en la cárcel de Carabanchel cuando era conducido por la Guardia Civil] (исп.). EL PAÍS (3 de mayo de 1986). Проверено 21 ноября 2015.
  32. Ediciones El País. [elpais.com/diario/1981/05/12/espana/358466409_850215.html La policía aborta un intento de fuga de Carabanchel planificado por ETApm] (исп.). EL PAÍS (12 de mayo de 1981). Проверено 21 ноября 2015.
  33. [www.agenciasinc.es/Noticias/La-carcel-de-Carabanchel-como-modelo-de-represion La cárcel de Carabanchel como modelo de represión / Noticias / SINC] (исп.). www.agenciasinc.es. Проверено 21 ноября 2015.
  34. Daniel Borasteros. [elpais.com/diario/2008/06/17/madrid/1213701859_850215.html Interior obtendrá cerca de 70 millones con la cárcel de Carabanchel] (исп.). EL PAÍS (17 de junio de 2008). Проверено 21 ноября 2015.
  35. Javier Sanchez del Moral. [elpais.com/diario/2008/10/24/madrid/1224847459_850215.html Comienza el fin de Carabanchel] (исп.). EL PAÍS (24 de octubre de 2008). Проверено 21 ноября 2015.
  36. Javier Sánchez del Moral. [elpais.com/elpais/2008/10/25/actualidad/1224922617_850215.html Viernes noche: cae la cúpula de la cárcel de Carabanchel] (исп.). EL PAÍS (25 de octubre de 2008). Проверено 21 ноября 2015.

Отрывок, характеризующий Тюрьма Карабанчель

– Ну, это еще недостаточная причина, маменька.
– Ах, Боже мой! Боже мой! Как он плох! – восклицала мать.


Когда Анна Михайловна уехала с сыном к графу Кириллу Владимировичу Безухому, графиня Ростова долго сидела одна, прикладывая платок к глазам. Наконец, она позвонила.
– Что вы, милая, – сказала она сердито девушке, которая заставила себя ждать несколько минут. – Не хотите служить, что ли? Так я вам найду место.
Графиня была расстроена горем и унизительною бедностью своей подруги и поэтому была не в духе, что выражалось у нее всегда наименованием горничной «милая» и «вы».
– Виновата с, – сказала горничная.
– Попросите ко мне графа.
Граф, переваливаясь, подошел к жене с несколько виноватым видом, как и всегда.
– Ну, графинюшка! Какое saute au madere [сотэ на мадере] из рябчиков будет, ma chere! Я попробовал; не даром я за Тараску тысячу рублей дал. Стоит!
Он сел подле жены, облокотив молодецки руки на колена и взъерошивая седые волосы.
– Что прикажете, графинюшка?
– Вот что, мой друг, – что это у тебя запачкано здесь? – сказала она, указывая на жилет. – Это сотэ, верно, – прибавила она улыбаясь. – Вот что, граф: мне денег нужно.
Лицо ее стало печально.
– Ах, графинюшка!…
И граф засуетился, доставая бумажник.
– Мне много надо, граф, мне пятьсот рублей надо.
И она, достав батистовый платок, терла им жилет мужа.
– Сейчас, сейчас. Эй, кто там? – крикнул он таким голосом, каким кричат только люди, уверенные, что те, кого они кличут, стремглав бросятся на их зов. – Послать ко мне Митеньку!
Митенька, тот дворянский сын, воспитанный у графа, который теперь заведывал всеми его делами, тихими шагами вошел в комнату.
– Вот что, мой милый, – сказал граф вошедшему почтительному молодому человеку. – Принеси ты мне… – он задумался. – Да, 700 рублей, да. Да смотри, таких рваных и грязных, как тот раз, не приноси, а хороших, для графини.
– Да, Митенька, пожалуйста, чтоб чистенькие, – сказала графиня, грустно вздыхая.
– Ваше сиятельство, когда прикажете доставить? – сказал Митенька. – Изволите знать, что… Впрочем, не извольте беспокоиться, – прибавил он, заметив, как граф уже начал тяжело и часто дышать, что всегда было признаком начинавшегося гнева. – Я было и запамятовал… Сию минуту прикажете доставить?
– Да, да, то то, принеси. Вот графине отдай.
– Экое золото у меня этот Митенька, – прибавил граф улыбаясь, когда молодой человек вышел. – Нет того, чтобы нельзя. Я же этого терпеть не могу. Всё можно.
– Ах, деньги, граф, деньги, сколько от них горя на свете! – сказала графиня. – А эти деньги мне очень нужны.
– Вы, графинюшка, мотовка известная, – проговорил граф и, поцеловав у жены руку, ушел опять в кабинет.
Когда Анна Михайловна вернулась опять от Безухого, у графини лежали уже деньги, всё новенькими бумажками, под платком на столике, и Анна Михайловна заметила, что графиня чем то растревожена.
– Ну, что, мой друг? – спросила графиня.
– Ах, в каком он ужасном положении! Его узнать нельзя, он так плох, так плох; я минутку побыла и двух слов не сказала…
– Annette, ради Бога, не откажи мне, – сказала вдруг графиня, краснея, что так странно было при ее немолодом, худом и важном лице, доставая из под платка деньги.
Анна Михайловна мгновенно поняла, в чем дело, и уж нагнулась, чтобы в должную минуту ловко обнять графиню.
– Вот Борису от меня, на шитье мундира…
Анна Михайловна уж обнимала ее и плакала. Графиня плакала тоже. Плакали они о том, что они дружны; и о том, что они добры; и о том, что они, подруги молодости, заняты таким низким предметом – деньгами; и о том, что молодость их прошла… Но слезы обеих были приятны…


Графиня Ростова с дочерьми и уже с большим числом гостей сидела в гостиной. Граф провел гостей мужчин в кабинет, предлагая им свою охотницкую коллекцию турецких трубок. Изредка он выходил и спрашивал: не приехала ли? Ждали Марью Дмитриевну Ахросимову, прозванную в обществе le terrible dragon, [страшный дракон,] даму знаменитую не богатством, не почестями, но прямотой ума и откровенною простотой обращения. Марью Дмитриевну знала царская фамилия, знала вся Москва и весь Петербург, и оба города, удивляясь ей, втихомолку посмеивались над ее грубостью, рассказывали про нее анекдоты; тем не менее все без исключения уважали и боялись ее.
В кабинете, полном дыма, шел разговор о войне, которая была объявлена манифестом, о наборе. Манифеста еще никто не читал, но все знали о его появлении. Граф сидел на отоманке между двумя курившими и разговаривавшими соседями. Граф сам не курил и не говорил, а наклоняя голову, то на один бок, то на другой, с видимым удовольствием смотрел на куривших и слушал разговор двух соседей своих, которых он стравил между собой.
Один из говоривших был штатский, с морщинистым, желчным и бритым худым лицом, человек, уже приближавшийся к старости, хотя и одетый, как самый модный молодой человек; он сидел с ногами на отоманке с видом домашнего человека и, сбоку запустив себе далеко в рот янтарь, порывисто втягивал дым и жмурился. Это был старый холостяк Шиншин, двоюродный брат графини, злой язык, как про него говорили в московских гостиных. Он, казалось, снисходил до своего собеседника. Другой, свежий, розовый, гвардейский офицер, безупречно вымытый, застегнутый и причесанный, держал янтарь у середины рта и розовыми губами слегка вытягивал дымок, выпуская его колечками из красивого рта. Это был тот поручик Берг, офицер Семеновского полка, с которым Борис ехал вместе в полк и которым Наташа дразнила Веру, старшую графиню, называя Берга ее женихом. Граф сидел между ними и внимательно слушал. Самое приятное для графа занятие, за исключением игры в бостон, которую он очень любил, было положение слушающего, особенно когда ему удавалось стравить двух говорливых собеседников.
– Ну, как же, батюшка, mon tres honorable [почтеннейший] Альфонс Карлыч, – говорил Шиншин, посмеиваясь и соединяя (в чем и состояла особенность его речи) самые народные русские выражения с изысканными французскими фразами. – Vous comptez vous faire des rentes sur l'etat, [Вы рассчитываете иметь доход с казны,] с роты доходец получать хотите?
– Нет с, Петр Николаич, я только желаю показать, что в кавалерии выгод гораздо меньше против пехоты. Вот теперь сообразите, Петр Николаич, мое положение…
Берг говорил всегда очень точно, спокойно и учтиво. Разговор его всегда касался только его одного; он всегда спокойно молчал, пока говорили о чем нибудь, не имеющем прямого к нему отношения. И молчать таким образом он мог несколько часов, не испытывая и не производя в других ни малейшего замешательства. Но как скоро разговор касался его лично, он начинал говорить пространно и с видимым удовольствием.
– Сообразите мое положение, Петр Николаич: будь я в кавалерии, я бы получал не более двухсот рублей в треть, даже и в чине поручика; а теперь я получаю двести тридцать, – говорил он с радостною, приятною улыбкой, оглядывая Шиншина и графа, как будто для него было очевидно, что его успех всегда будет составлять главную цель желаний всех остальных людей.
– Кроме того, Петр Николаич, перейдя в гвардию, я на виду, – продолжал Берг, – и вакансии в гвардейской пехоте гораздо чаще. Потом, сами сообразите, как я мог устроиться из двухсот тридцати рублей. А я откладываю и еще отцу посылаю, – продолжал он, пуская колечко.
– La balance у est… [Баланс установлен…] Немец на обухе молотит хлебец, comme dit le рroverbe, [как говорит пословица,] – перекладывая янтарь на другую сторону ртa, сказал Шиншин и подмигнул графу.
Граф расхохотался. Другие гости, видя, что Шиншин ведет разговор, подошли послушать. Берг, не замечая ни насмешки, ни равнодушия, продолжал рассказывать о том, как переводом в гвардию он уже выиграл чин перед своими товарищами по корпусу, как в военное время ротного командира могут убить, и он, оставшись старшим в роте, может очень легко быть ротным, и как в полку все любят его, и как его папенька им доволен. Берг, видимо, наслаждался, рассказывая всё это, и, казалось, не подозревал того, что у других людей могли быть тоже свои интересы. Но всё, что он рассказывал, было так мило степенно, наивность молодого эгоизма его была так очевидна, что он обезоруживал своих слушателей.
– Ну, батюшка, вы и в пехоте, и в кавалерии, везде пойдете в ход; это я вам предрекаю, – сказал Шиншин, трепля его по плечу и спуская ноги с отоманки.
Берг радостно улыбнулся. Граф, а за ним и гости вышли в гостиную.

Было то время перед званым обедом, когда собравшиеся гости не начинают длинного разговора в ожидании призыва к закуске, а вместе с тем считают необходимым шевелиться и не молчать, чтобы показать, что они нисколько не нетерпеливы сесть за стол. Хозяева поглядывают на дверь и изредка переглядываются между собой. Гости по этим взглядам стараются догадаться, кого или чего еще ждут: важного опоздавшего родственника или кушанья, которое еще не поспело.
Пьер приехал перед самым обедом и неловко сидел посредине гостиной на первом попавшемся кресле, загородив всем дорогу. Графиня хотела заставить его говорить, но он наивно смотрел в очки вокруг себя, как бы отыскивая кого то, и односложно отвечал на все вопросы графини. Он был стеснителен и один не замечал этого. Большая часть гостей, знавшая его историю с медведем, любопытно смотрели на этого большого толстого и смирного человека, недоумевая, как мог такой увалень и скромник сделать такую штуку с квартальным.
– Вы недавно приехали? – спрашивала у него графиня.
– Oui, madame, [Да, сударыня,] – отвечал он, оглядываясь.
– Вы не видали моего мужа?
– Non, madame. [Нет, сударыня.] – Он улыбнулся совсем некстати.
– Вы, кажется, недавно были в Париже? Я думаю, очень интересно.
– Очень интересно..
Графиня переглянулась с Анной Михайловной. Анна Михайловна поняла, что ее просят занять этого молодого человека, и, подсев к нему, начала говорить об отце; но так же, как и графине, он отвечал ей только односложными словами. Гости были все заняты между собой. Les Razoumovsky… ca a ete charmant… Vous etes bien bonne… La comtesse Apraksine… [Разумовские… Это было восхитительно… Вы очень добры… Графиня Апраксина…] слышалось со всех сторон. Графиня встала и пошла в залу.
– Марья Дмитриевна? – послышался ее голос из залы.
– Она самая, – послышался в ответ грубый женский голос, и вслед за тем вошла в комнату Марья Дмитриевна.
Все барышни и даже дамы, исключая самых старых, встали. Марья Дмитриевна остановилась в дверях и, с высоты своего тучного тела, высоко держа свою с седыми буклями пятидесятилетнюю голову, оглядела гостей и, как бы засучиваясь, оправила неторопливо широкие рукава своего платья. Марья Дмитриевна всегда говорила по русски.
– Имениннице дорогой с детками, – сказала она своим громким, густым, подавляющим все другие звуки голосом. – Ты что, старый греховодник, – обратилась она к графу, целовавшему ее руку, – чай, скучаешь в Москве? Собак гонять негде? Да что, батюшка, делать, вот как эти пташки подрастут… – Она указывала на девиц. – Хочешь – не хочешь, надо женихов искать.
– Ну, что, казак мой? (Марья Дмитриевна казаком называла Наташу) – говорила она, лаская рукой Наташу, подходившую к ее руке без страха и весело. – Знаю, что зелье девка, а люблю.
Она достала из огромного ридикюля яхонтовые сережки грушками и, отдав их именинно сиявшей и разрумянившейся Наташе, тотчас же отвернулась от нее и обратилась к Пьеру.
– Э, э! любезный! поди ка сюда, – сказала она притворно тихим и тонким голосом. – Поди ка, любезный…
И она грозно засучила рукава еще выше.
Пьер подошел, наивно глядя на нее через очки.
– Подойди, подойди, любезный! Я и отцу то твоему правду одна говорила, когда он в случае был, а тебе то и Бог велит.
Она помолчала. Все молчали, ожидая того, что будет, и чувствуя, что было только предисловие.
– Хорош, нечего сказать! хорош мальчик!… Отец на одре лежит, а он забавляется, квартального на медведя верхом сажает. Стыдно, батюшка, стыдно! Лучше бы на войну шел.
Она отвернулась и подала руку графу, который едва удерживался от смеха.
– Ну, что ж, к столу, я чай, пора? – сказала Марья Дмитриевна.
Впереди пошел граф с Марьей Дмитриевной; потом графиня, которую повел гусарский полковник, нужный человек, с которым Николай должен был догонять полк. Анна Михайловна – с Шиншиным. Берг подал руку Вере. Улыбающаяся Жюли Карагина пошла с Николаем к столу. За ними шли еще другие пары, протянувшиеся по всей зале, и сзади всех по одиночке дети, гувернеры и гувернантки. Официанты зашевелились, стулья загремели, на хорах заиграла музыка, и гости разместились. Звуки домашней музыки графа заменились звуками ножей и вилок, говора гостей, тихих шагов официантов.
На одном конце стола во главе сидела графиня. Справа Марья Дмитриевна, слева Анна Михайловна и другие гостьи. На другом конце сидел граф, слева гусарский полковник, справа Шиншин и другие гости мужского пола. С одной стороны длинного стола молодежь постарше: Вера рядом с Бергом, Пьер рядом с Борисом; с другой стороны – дети, гувернеры и гувернантки. Граф из за хрусталя, бутылок и ваз с фруктами поглядывал на жену и ее высокий чепец с голубыми лентами и усердно подливал вина своим соседям, не забывая и себя. Графиня так же, из за ананасов, не забывая обязанности хозяйки, кидала значительные взгляды на мужа, которого лысина и лицо, казалось ей, своею краснотой резче отличались от седых волос. На дамском конце шло равномерное лепетанье; на мужском всё громче и громче слышались голоса, особенно гусарского полковника, который так много ел и пил, всё более и более краснея, что граф уже ставил его в пример другим гостям. Берг с нежной улыбкой говорил с Верой о том, что любовь есть чувство не земное, а небесное. Борис называл новому своему приятелю Пьеру бывших за столом гостей и переглядывался с Наташей, сидевшей против него. Пьер мало говорил, оглядывал новые лица и много ел. Начиная от двух супов, из которых он выбрал a la tortue, [черепаховый,] и кулебяки и до рябчиков он не пропускал ни одного блюда и ни одного вина, которое дворецкий в завернутой салфеткою бутылке таинственно высовывал из за плеча соседа, приговаривая или «дрей мадера», или «венгерское», или «рейнвейн». Он подставлял первую попавшуюся из четырех хрустальных, с вензелем графа, рюмок, стоявших перед каждым прибором, и пил с удовольствием, всё с более и более приятным видом поглядывая на гостей. Наташа, сидевшая против него, глядела на Бориса, как глядят девочки тринадцати лет на мальчика, с которым они в первый раз только что поцеловались и в которого они влюблены. Этот самый взгляд ее иногда обращался на Пьера, и ему под взглядом этой смешной, оживленной девочки хотелось смеяться самому, не зная чему.
Николай сидел далеко от Сони, подле Жюли Карагиной, и опять с той же невольной улыбкой что то говорил с ней. Соня улыбалась парадно, но, видимо, мучилась ревностью: то бледнела, то краснела и всеми силами прислушивалась к тому, что говорили между собою Николай и Жюли. Гувернантка беспокойно оглядывалась, как бы приготавливаясь к отпору, ежели бы кто вздумал обидеть детей. Гувернер немец старался запомнить вое роды кушаний, десертов и вин с тем, чтобы описать всё подробно в письме к домашним в Германию, и весьма обижался тем, что дворецкий, с завернутою в салфетку бутылкой, обносил его. Немец хмурился, старался показать вид, что он и не желал получить этого вина, но обижался потому, что никто не хотел понять, что вино нужно было ему не для того, чтобы утолить жажду, не из жадности, а из добросовестной любознательности.


На мужском конце стола разговор всё более и более оживлялся. Полковник рассказал, что манифест об объявлении войны уже вышел в Петербурге и что экземпляр, который он сам видел, доставлен ныне курьером главнокомандующему.
– И зачем нас нелегкая несет воевать с Бонапартом? – сказал Шиншин. – II a deja rabattu le caquet a l'Autriche. Je crains, que cette fois ce ne soit notre tour. [Он уже сбил спесь с Австрии. Боюсь, не пришел бы теперь наш черед.]
Полковник был плотный, высокий и сангвинический немец, очевидно, служака и патриот. Он обиделся словами Шиншина.
– А затэ м, мы лосты вый государ, – сказал он, выговаривая э вместо е и ъ вместо ь . – Затэм, что импэ ратор это знаэ т. Он в манифэ стэ сказал, что нэ можэ т смотрэт равнодушно на опасности, угрожающие России, и что бэ зопасност империи, достоинство ее и святост союзов , – сказал он, почему то особенно налегая на слово «союзов», как будто в этом была вся сущность дела.
И с свойственною ему непогрешимою, официальною памятью он повторил вступительные слова манифеста… «и желание, единственную и непременную цель государя составляющее: водворить в Европе на прочных основаниях мир – решили его двинуть ныне часть войска за границу и сделать к достижению „намерения сего новые усилия“.
– Вот зачэм, мы лосты вый государ, – заключил он, назидательно выпивая стакан вина и оглядываясь на графа за поощрением.
– Connaissez vous le proverbe: [Знаете пословицу:] «Ерема, Ерема, сидел бы ты дома, точил бы свои веретена», – сказал Шиншин, морщась и улыбаясь. – Cela nous convient a merveille. [Это нам кстати.] Уж на что Суворова – и того расколотили, a plate couture, [на голову,] а где y нас Суворовы теперь? Je vous demande un peu, [Спрашиваю я вас,] – беспрестанно перескакивая с русского на французский язык, говорил он.
– Мы должны и драться до послэ днэ капли кров, – сказал полковник, ударяя по столу, – и умэ р р рэ т за своэ го импэ ратора, и тогда всэ й будэ т хорошо. А рассуждать как мо о ожно (он особенно вытянул голос на слове «можно»), как мо о ожно менше, – докончил он, опять обращаясь к графу. – Так старые гусары судим, вот и всё. А вы как судитэ , молодой человек и молодой гусар? – прибавил он, обращаясь к Николаю, который, услыхав, что дело шло о войне, оставил свою собеседницу и во все глаза смотрел и всеми ушами слушал полковника.
– Совершенно с вами согласен, – отвечал Николай, весь вспыхнув, вертя тарелку и переставляя стаканы с таким решительным и отчаянным видом, как будто в настоящую минуту он подвергался великой опасности, – я убежден, что русские должны умирать или побеждать, – сказал он, сам чувствуя так же, как и другие, после того как слово уже было сказано, что оно было слишком восторженно и напыщенно для настоящего случая и потому неловко.
– C'est bien beau ce que vous venez de dire, [Прекрасно! прекрасно то, что вы сказали,] – сказала сидевшая подле него Жюли, вздыхая. Соня задрожала вся и покраснела до ушей, за ушами и до шеи и плеч, в то время как Николай говорил. Пьер прислушался к речам полковника и одобрительно закивал головой.
– Вот это славно, – сказал он.
– Настоящэ й гусар, молодой человэк, – крикнул полковник, ударив опять по столу.
– О чем вы там шумите? – вдруг послышался через стол басистый голос Марьи Дмитриевны. – Что ты по столу стучишь? – обратилась она к гусару, – на кого ты горячишься? верно, думаешь, что тут французы перед тобой?
– Я правду говору, – улыбаясь сказал гусар.
– Всё о войне, – через стол прокричал граф. – Ведь у меня сын идет, Марья Дмитриевна, сын идет.
– А у меня четыре сына в армии, а я не тужу. На всё воля Божья: и на печи лежа умрешь, и в сражении Бог помилует, – прозвучал без всякого усилия, с того конца стола густой голос Марьи Дмитриевны.
– Это так.
И разговор опять сосредоточился – дамский на своем конце стола, мужской на своем.
– А вот не спросишь, – говорил маленький брат Наташе, – а вот не спросишь!
– Спрошу, – отвечала Наташа.
Лицо ее вдруг разгорелось, выражая отчаянную и веселую решимость. Она привстала, приглашая взглядом Пьера, сидевшего против нее, прислушаться, и обратилась к матери:
– Мама! – прозвучал по всему столу ее детски грудной голос.
– Что тебе? – спросила графиня испуганно, но, по лицу дочери увидев, что это была шалость, строго замахала ей рукой, делая угрожающий и отрицательный жест головой.