Т-4 (мина)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Т-4
Тип:

противотанковая
противогусеничная
нажимного действия

Разработана:

СССР СССР, 1932 г.

На вооружении:

СССР СССР, 1932 г.

Материал корпуса:

дерево или металл

Общая масса:

4,3—4,5 кг

Размер:

21,9×21,9×9,85 см

Взрывчатое вещество:

2,6—2,8 кг (порошок тротила)

Нажимной взрыватель:

УВ с капсюль-детонатором №8:
нажимная крышка: 20,3×20,3 см
усилие: 100—260 кг

Температурный диапазон:

−40 — +50 °C

Т-4 — советская противотанковая мина, разработанная Н. Н. Симоновым в 1932 году. Тогда же была принята на вооружение Красной Армией. Однако из-за отсутствия на тот момент концепции применения танков и борьбы с ними, а также слабости промышленной базы СССР была выпущена лишь небольшая войсковая партия, на которой отрабатывались методы противотанкового минирования и конструкции мин.

Для своего времени мина считалась довольно удачной и технологичной. К тому моменту во Франции, Англии и США противотанковых мин не было даже в разработке. Немецкая же Теллермина 29 была проще в конструкции, но оснащалась тремя взрывателями ZDZ 29, требующими при изготовлении точной обработки и квалифицированной сборки, что делало мину дорогой в производстве. Мина Т-4 стала прототипом ТМ-35.

Главным недостатком мины является зазор между нажимной крышкой и корпусом — высока возможность заполнения пространства песком или грунтом, что приводит к отказу мины. Проблема решалась простым обертыванием мины мешковиной.

Напишите отзыв о статье "Т-4 (мина)"



Ссылки

  • [www.bunkerok.ru/antipanzer.html Противотанковые мины России (СССР)]. Проверено 30 мая 2009. [www.webcitation.org/67tGtxsEF Архивировано из первоисточника 24 мая 2012].


Отрывок, характеризующий Т-4 (мина)

Душа его была не в нормальном состоянии. Здоровый человек обыкновенно мыслит, ощущает и вспоминает одновременно о бесчисленном количестве предметов, но имеет власть и силу, избрав один ряд мыслей или явлений, на этом ряде явлений остановить все свое внимание. Здоровый человек в минуту глубочайшего размышления отрывается, чтобы сказать учтивое слово вошедшему человеку, и опять возвращается к своим мыслям. Душа же князя Андрея была не в нормальном состоянии в этом отношении. Все силы его души были деятельнее, яснее, чем когда нибудь, но они действовали вне его воли. Самые разнообразные мысли и представления одновременно владели им. Иногда мысль его вдруг начинала работать, и с такой силой, ясностью и глубиною, с какою никогда она не была в силах действовать в здоровом состоянии; но вдруг, посредине своей работы, она обрывалась, заменялась каким нибудь неожиданным представлением, и не было сил возвратиться к ней.
«Да, мне открылась новое счастье, неотъемлемое от человека, – думал он, лежа в полутемной тихой избе и глядя вперед лихорадочно раскрытыми, остановившимися глазами. Счастье, находящееся вне материальных сил, вне материальных внешних влияний на человека, счастье одной души, счастье любви! Понять его может всякий человек, но сознать и предписать его мот только один бог. Но как же бог предписал этот закон? Почему сын?.. И вдруг ход мыслей этих оборвался, и князь Андрей услыхал (не зная, в бреду или в действительности он слышит это), услыхал какой то тихий, шепчущий голос, неумолкаемо в такт твердивший: „И пити пити питии“ потом „и ти тии“ опять „и пити пити питии“ опять „и ти ти“. Вместе с этим, под звук этой шепчущей музыки, князь Андрей чувствовал, что над лицом его, над самой серединой воздвигалось какое то странное воздушное здание из тонких иголок или лучинок. Он чувствовал (хотя это и тяжело ему было), что ему надо было старательна держать равновесие, для того чтобы воздвигавшееся здание это не завалилось; но оно все таки заваливалось и опять медленно воздвигалось при звуках равномерно шепчущей музыки. „Тянется! тянется! растягивается и все тянется“, – говорил себе князь Андрей. Вместе с прислушаньем к шепоту и с ощущением этого тянущегося и воздвигающегося здания из иголок князь Андрей видел урывками и красный, окруженный кругом свет свечки и слышал шуршанъе тараканов и шуршанье мухи, бившейся на подушку и на лицо его. И всякий раз, как муха прикасалась к егв лицу, она производила жгучее ощущение; но вместе с тем его удивляло то, что, ударяясь в самую область воздвигавшегося на лице его здания, муха не разрушала его. Но, кроме этого, было еще одно важное. Это было белое у двери, это была статуя сфинкса, которая тоже давила его.