Уаяна

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Уаяна — один из индейских народов, принадлежащий к группе карибов. Прежнее название народа — рукуйен.





Расселение

Ареал расселения — Юго-Восточный Суринам, Юго-Западная Французская Гвиана (Beier, Michael, Sherzer 2002: 124). Ранее уаяна проживали на территории Бразилии, однако в результате постепенных миграций обосновались во Французской Гвиане.

Численность

В 1980-х гг. в мире насчитывалось порядка 1500 представителей данного народа. На конец ХХ века численность уаяна оценивалась в 700 человек.

Язык

Язык народа — Уяна. Среди диалектов этого языка принято выделять два — урукуэна и рукуэн. Широкое распространение также получили испанский и португальский языки.

Религия

Исповедуют традиционные местные верования.

Хозяйственная жизнь

Основой хозяйственной деятельности уаяна является ручное земледелие подсечно-огневого типа. Наряду с земледелием уаяна занимаются охотой, рыболовством и собирательством. Уаяна культивируют горький маниок, бананы, ямс, таро, хлопок, тыкву, сахарный тростник, табак, ачиоте. Большинство полевых культур высаживается в период с ноября по январь, однако некоторые культуры уаяна сажают в мае (Heemskerk, Delvoye, Noordam, Teunissen 2007: 7).

Предметы экспорта уаяна составляют продукты охоты, главным образом, цветные перья. Существенную часть экспорта уаяна составляют предметы, изготовленные для туристов (корзины, гамаки, украшения из бисера). Исторически уаяна приобретали у европейцев соль, бусы, железные ножы и топоры. Предметами импорта уаяна сегодня являются лодочные моторы, охотничье и рыболовное снаряжение, кофе, сахар и сигареты.

Основным родом деятельности мужского населения уаяна является работа в области лесной и горной промышленности, женщины преимущественно заняты ремеслом. На сегодняшний день правительство Суринама отказывается признавать права коренных народов на землю, тем самым лишая уаяна возможности принимать участие в решении вопросов, связанных с землеустройством[1].

Поселения

Современные постройки уаяна чаще прямоугольной формы, хотя ранее преобладали круглые дома. По традиции в центре поселения расположен круглый мужской дом с куполообразной крышей. Данная постройка выполняет ритуальные функции: в ней хранятся священные для уаяна предметы. Там же принимают гостей. Росписи центрального щита здания мужского дома олицетворяют мифологические представления уаяна о строении мира.

Общественный строй

Первичной социальной организацией уаяна является сельская община. Вождь племени (тамуши) и группа его ближайших родственников образуют ядро общины. Существует обычай покидать селение после смерти вождя. При заключении брака муж переходит на место жительства в общину супруги.

Интересные факты

Наряду с традиционной одеждой (набедренными повязками и рубахами), уаяна раскрашивают тело красками из листьев ачиоте. Национальным музыкальным инструментом уаяна является своеобразная перкуссия-погремушка под названием «пели» (Oliver, Riviere 2001: 486)

Напишите отзыв о статье "Уаяна"

Примечания

  1. [www.intercontinentalcry.org/indigenous-peoples-in-suriname-still-wait-for-land-rights/ Indigenous peoples in Suriname still wait for land rights]

Литература

  • Берёзкин Ю. Е. Уаяна // Народы и религии мира / Глав. ред. В. А. Тишков. М.: Большая Российская Энциклопедия, 2000, с. 557—558
  • Beier C., Michael L., Sherzer J. Discourse Forms and Processes in Indigenous Lowland South America: An Areal-Typological Perspective // Annual Review of Anthropology / Vol. 31 (2002), pp. 121—145
  • Heemskerk M., Delvoye K., Noordam D., Teunissen P. WAYANA BASELINE STUDY // A sustainable livelihoods perspective on the Wayana. Indigenous Peoples living in and around Puleowime (Apetina), Palumeu, and Kawemhakan (Anapaike) in Southeast Suriname / Final Report. Paramaribo, December 2007, p.7
  • Oliver E., Riviere H. Reflections on Musical Categorization // Ethnomusicology / Vol. 45, No. 3 (Autumn, 2001), pp. 480—488


Отрывок, характеризующий Уаяна



Наташа с утра этого дня не имела ни минуты свободы, и ни разу не успела подумать о том, что предстоит ей.
В сыром, холодном воздухе, в тесноте и неполной темноте колыхающейся кареты, она в первый раз живо представила себе то, что ожидает ее там, на бале, в освещенных залах – музыка, цветы, танцы, государь, вся блестящая молодежь Петербурга. То, что ее ожидало, было так прекрасно, что она не верила даже тому, что это будет: так это было несообразно с впечатлением холода, тесноты и темноты кареты. Она поняла всё то, что ее ожидает, только тогда, когда, пройдя по красному сукну подъезда, она вошла в сени, сняла шубу и пошла рядом с Соней впереди матери между цветами по освещенной лестнице. Только тогда она вспомнила, как ей надо было себя держать на бале и постаралась принять ту величественную манеру, которую она считала необходимой для девушки на бале. Но к счастью ее она почувствовала, что глаза ее разбегались: она ничего не видела ясно, пульс ее забил сто раз в минуту, и кровь стала стучать у ее сердца. Она не могла принять той манеры, которая бы сделала ее смешною, и шла, замирая от волнения и стараясь всеми силами только скрыть его. И эта то была та самая манера, которая более всего шла к ней. Впереди и сзади их, так же тихо переговариваясь и так же в бальных платьях, входили гости. Зеркала по лестнице отражали дам в белых, голубых, розовых платьях, с бриллиантами и жемчугами на открытых руках и шеях.
Наташа смотрела в зеркала и в отражении не могла отличить себя от других. Всё смешивалось в одну блестящую процессию. При входе в первую залу, равномерный гул голосов, шагов, приветствий – оглушил Наташу; свет и блеск еще более ослепил ее. Хозяин и хозяйка, уже полчаса стоявшие у входной двери и говорившие одни и те же слова входившим: «charme de vous voir», [в восхищении, что вижу вас,] так же встретили и Ростовых с Перонской.
Две девочки в белых платьях, с одинаковыми розами в черных волосах, одинаково присели, но невольно хозяйка остановила дольше свой взгляд на тоненькой Наташе. Она посмотрела на нее, и ей одной особенно улыбнулась в придачу к своей хозяйской улыбке. Глядя на нее, хозяйка вспомнила, может быть, и свое золотое, невозвратное девичье время, и свой первый бал. Хозяин тоже проводил глазами Наташу и спросил у графа, которая его дочь?
– Charmante! [Очаровательна!] – сказал он, поцеловав кончики своих пальцев.
В зале стояли гости, теснясь у входной двери, ожидая государя. Графиня поместилась в первых рядах этой толпы. Наташа слышала и чувствовала, что несколько голосов спросили про нее и смотрели на нее. Она поняла, что она понравилась тем, которые обратили на нее внимание, и это наблюдение несколько успокоило ее.
«Есть такие же, как и мы, есть и хуже нас» – подумала она.
Перонская называла графине самых значительных лиц, бывших на бале.
– Вот это голландский посланик, видите, седой, – говорила Перонская, указывая на старичка с серебряной сединой курчавых, обильных волос, окруженного дамами, которых он чему то заставлял смеяться.
– А вот она, царица Петербурга, графиня Безухая, – говорила она, указывая на входившую Элен.
– Как хороша! Не уступит Марье Антоновне; смотрите, как за ней увиваются и молодые и старые. И хороша, и умна… Говорят принц… без ума от нее. А вот эти две, хоть и нехороши, да еще больше окружены.
Она указала на проходивших через залу даму с очень некрасивой дочерью.
– Это миллионерка невеста, – сказала Перонская. – А вот и женихи.
– Это брат Безуховой – Анатоль Курагин, – сказала она, указывая на красавца кавалергарда, который прошел мимо их, с высоты поднятой головы через дам глядя куда то. – Как хорош! неправда ли? Говорят, женят его на этой богатой. .И ваш то соusin, Друбецкой, тоже очень увивается. Говорят, миллионы. – Как же, это сам французский посланник, – отвечала она о Коленкуре на вопрос графини, кто это. – Посмотрите, как царь какой нибудь. А всё таки милы, очень милы французы. Нет милей для общества. А вот и она! Нет, всё лучше всех наша Марья то Антоновна! И как просто одета. Прелесть! – А этот то, толстый, в очках, фармазон всемирный, – сказала Перонская, указывая на Безухова. – С женою то его рядом поставьте: то то шут гороховый!