Уголовное право

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Особенности, характерные для уголовного права Российской Федерации, рассматриваются в статье Уголовное право России

Уголо́вное пра́во — это отрасль права, регулирующая общественные отношения, связанные с совершением преступных деяний, назначением наказания и применением иных мер уголовно-правового характера, устанавливающая основания привлечения к уголовной ответственности, либо освобождения от уголовной ответственности и наказания. Кроме того, под уголовным правом может пониматься раздел правовой науки, изучающий данную правовую отрасль, а также учебная дисциплина, в рамках которой изучаются как правовые нормы, так и общетеоретические положения.





Содержание

Происхождение названия

В большинстве языков мира название правовой отрасли, регулирующей отношения, связанные с совершением преступлений происходит от слов «преступление» (например, в англоязычных странах — criminal law, от англ. crime) или «наказание» (в Германии — Strafrecht, от нем. Strafe, в Болгарии — наказателно право).

Н. С. Таганцев писал по этому поводу: «Преступное деяние как юридическое отношение заключает в себе два отдельных момента: отношение преступника к охраняемому законом юридическому интересу — преступление и отношение государства к преступнику, вызываемое учиненным им преступным деянием, — наказание; поэтому и уголовное право может быть конструировано двояко: или на первый план ставится преступное деяние, по отношению к которому кара или наказание является более или менее неизбежным последствием, или же вперед выдвигается карательная деятельность государства и преступное деяние рассматривается только как основание этой деятельности. Отсюда и двойственное название науки…»[1]

Название этой отрасли права в русском языке имеет опосредованное отношение как к преступлению, так и к наказанию[2]. Прилагательное «уголовный» было введено в правовой лексикон в последней четверти XVIII века. Его происхождение является двояким: с одной стороны, оно восходит к юридическим памятникам Древней Руси, употреблявшим такие термины, как «голова» (убитый человек), «головник» (убийца), «головщина» (убийство), «головничество» (вознаграждение родственникам убитого), с другой стороны — к латинскому прилагательному capitalis (от caput — голова, человек, индивидуум), которое в римском праве входило в названия наиболее суровых видов наказаний, связанных со смертной казнью, лишением свободы или римского гражданства[3]. В русской средневековой литературе (XVI век) в ходу было слово «уголовие» со значением «лишение жизни», «лишение головы»:


Отдай город Волок без бою,
Без бою и без драки великия
Без того уголовия смертного!

— Оборона Пскова от Стефана Батория. // Библиотека Всемирной Литературы. Былины. - Москва, Эксмо, 2008, стр. 470.

Так, ещё М. М. Сперанский в пояснениях к проекту Уголовного уложения Российской Империи 1813 года указывал, что уголовные наказания «суть те, где дело идет о голове, то есть о жизни, diminutio capitis, а жизнь каждого лица в обществе есть троякая: физическая, политическая и гражданская; две последние именуются правами состояния. Всякое наказание, непосредственно удручающее или умаляющее бытие или состояние лица, есть наказание уголовное»[4].

История развития

Уголовное право Древнего мира

Основные источники: Свод законов Хаммурапи, Законы Двенадцати таблиц, Законы Ману

Характерные черты:

Уголовное право Средних веков

Основные источники: Варварские правды

Характерные черты:

  • Уголовное право не выделяется как отдельная правовая отрасль, нормы о преступлениях и наказаниях соседствуют с нормами, регулирующими имущественные отношения
  • Большинство наказаний носит имущественный характер («вира»)
  • Нормы права приобретают светский характер, церковное право выделяется в отдельную отрасль
  • Несмотря на отсутствие норм общего характера, начинает вырабатываться унифицированная терминология для обозначения основных категорий уголовного права
  • Казуистичность (правовые нормы стремятся охватить все возможные варианты преступного поведения)
  • Появляются первые представления о субъективной стороне преступления, однако установление вины зачастую оформляется в обрядовые формы (например, судебный поединок)

Уголовное право Нового времени

Характерные черты:

  • Уголовно-правовые нормы обособляются в отдельных разделах сводов законов
  • Суровые наказания, широкое применение простой и квалифицированной (совершаемой мучительным способом) смертной казни
  • Широкое применение унифицированной терминологии (появление определений понятий «преступление», «наказание» и т. д.), нормы общего характера располагаются в ассоциативном порядке, но ещё не выделяются в отдельный блок
  • Уменьшается казуистичность права, нормы о преступлениях приводятся в систему, выделение родового объекта как критерия систематизации
  • Получает развитие учение о субъекте преступления (в том числе о вменяемости).

Уголовное право Новейшего времени

Характерные черты:

Предмет регулирования

Предмет регулирования правовой отрасли — это совокупность общественных отношений, которые регулируются данной отраслью. Обычно считается, что предметом регулирования в уголовном праве являются следующие виды общественных отношений:

Охранительные правоотношения 
Возникают между государством в лице органов охраны правопорядка с одной стороны, и лицом, совершившим преступное деяние, с другой стороны. Государство в данном правоотношении вправе и обязано привлечь виновного к ответственности за данное деяние и назначить ему наказание, применить иные меры уголовно-правового воздействия, либо при наличии оснований освободить его от неблагоприятных последствий, связанных с совершением преступления. Совершившее преступное деяние лицо обязано подвергнуться принудительному воздействию со стороны государства и имеет право на то, чтобы его действия получили правильную правовую оценку.
Регулятивные правоотношения 
Связаны с наделением граждан правом на причинение вреда или создание угрозы причинения вреда охраняемым уголовным правом общественным отношениям, благам и интересам при определённых условиях (например, при обороне от посягательства, под воздействием принуждения или других обстоятельствах, исключающих преступность деяния).

Существует и другая точка зрения, согласно которой уголовное право не имеет своего предмета регулирования, поскольку регулированием общественных отношений занимаются другие отрасли права, а уголовное право лишь устанавливает ответственность, санкцию за их нарушение, выступает механизмом их охраны; такой точки зрения придерживались К. Биндинг, О. Э. Лейст, А. А. Пионтковский, В. Г. Смирнов[5]. Противниками этой точки зрения (Н. С. Таганцев, Н. Д. Дурманов) отмечается наличие многих уголовно-правовых запретов, которые неизвестны другим отраслям права; к их числу относятся, например, запреты, касающиеся многих посягательств против личности[6].

Вопрос о моменте возникновения охранительного правоотношения и его субъектах в уголовно-правовой теории является спорным. Помимо описанной выше, в этом отношении высказывались следующие точки зрения[7]:

Некоторые ученые (в частности, А. В. Наумов) предлагают расширить определение регулятивных уголовно-правовых отношений, включив в него также общепревентивные (общепредупредительные) отношения, которые возникают при принятии уголовного закона и налагают на граждан обязанность воздержаться от совершения преступных деяний под угрозой наказания. Данная позиция подвергается критике на том основании, что предлагаемая конструкция не укладывается в традиционную схему абсолютных правоотношений (в которых право одного конкретного лица защищается от посягательств со стороны неопределённого круга лиц), не имеют собственного метода регулирования (поскольку угроза наказания может реализоваться лишь через охранительные правоотношения) и относятся к методам правового воздействия, а не правового регулирования[8].

Метод регулирования

Как и для любой другой правовой отрасли, для уголовного права характерны особые методы регулирования:

Уголовно-правовое принуждение (метод уголовных репрессий
Применяется к лицам, совершившим преступные деяния, и выражается в ограничении их прав или ином лишении принадлежащих им благ. Применение уголовно-правового принуждения не ограничивается наказанием, принудительными могут являться и иные меры уголовно-правового характера. Этот метод характерен для охранительных правоотношений.
Уголовно-правовое поощрение (антирепрессивный метод) 
Применяется к лицам, совершившим преступление и стремящимся искупить свою вину перед обществом, либо к лицам, причиняющим вред при наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния. Выражается в стимулировании лица к совершению определённых действий путём освобождения его от обременений, связанных с уголовно-правовым принуждением. Этот метод характерен как для охранительных, так и для регулятивных правоотношений.

Г. В. Назаренко выделяет также метод социальной защиты, который применяется к малолетним, недоразвитым и психически больным лицам и выражается в исключении их из числа уголовно-ответственных субъектов[9]. Тем не менее, поскольку к данным лицам, как правило, применяются иные принудительные меры, которые могут включать недобровольное психиатрическое лечение или помещение в специальное воспитательное учреждение, данные отношения обычно попадают в сферу применимости уголовно-правового принуждения.

В последнее время в уголовном праве большинства государств наметился сдвиг от пунитивного (карательного) правосудия, целью которого является наказание преступника, к реституционному правосудию, целью которого является урегулирование социального конфликта, реставрация общественных отношений, нарушенных преступлением[10].

Задачи и функции

Задачей уголовного права большинства государств является охрана интересов общества от преступных посягательств и предупреждение преступлений. Конкретные формулировки могут отличаться в деталях (например, Уголовный кодекс штата Нью-Йорк так формулирует эти задачи: «запретить поведение, которое неоправданно и неизвинительно причиняет или угрожает причинить существенный вред индивидуальным или публичным интересам» и «обеспечить публичную безопасность, предупреждая совершение посягательств посредством устрашающего воздействия налагаемых наказаний, социального восстановления личности осуждённых, а также их изоляции, когда это требуется в интересах охраны общества»), но суть их в целом одинакова.

Решая эти задачи, уголовное право выполняет следующие функции:

Охранительная функция 
Является основной и традиционной для уголовного права и выражается в защите нормального уклада общественной жизни от нарушения путём установления преступности конкретных деяний, применения уголовного наказания и иных мер уголовно-правового характера за их совершение. При реализации данной функции возникают охранительные уголовно-правовые отношения и используется метод принуждения.
Предупредительная (профилактическая) функция 
Выражается в создании препятствий для совершения преступлений путём установления уголовно-правового запрета, в поощрении законопослушных граждан к активному противодействию преступным деяниям, а преступников — к отказу от доведения начатых преступлений до конца, к восстановлению нарушенных их поступком благ и интересов. Выделяют общую превенцию (предупреждение совершения преступлений любыми лицами) и специальную превенцию (предупреждение повторного совершения преступлений лицами, которые ранее уже совершили преступление).
Воспитательная функция 
Выражается в формировании у граждан уважения к охраняемым уголовным правом общественным отношениям, интересам и благам, нетерпимого отношения к правонарушениям. Всех людей по характеру воздействия на них уголовного права можно условно разделить на три части: для первых наличие уголовно-правовых запретов не является обязательным, поскольку совершение преступлений противоречит их мировоззрению, в том числе представлениям о добре и зле, вторые не совершают преступлений из страха перед наказанием, а третьи осознанно идут на совершение преступлений[11]. Воспитательная функция уголовного права направлена на формирование у всех граждан убеждений, делающих для них совершение преступлений внутренне неприемлемым. Необходимо отметить, что реализация данной функции невозможна чисто уголовно-правовыми средствами, для достижения её целей необходима согласованная работа всех правовых и иных общественных институтов.

Важность воспитательной функции подчёркивается тем, что эффективность уголовно-правовых норм существенным образом зависит от господствующего в обществе уголовного правосознания: если большинство граждан считает допустимыми такие явления как взяточничество, хищения государственного имущества и т. д., то законы, направленные на борьбу с ними, какими бы суровыми они не были, своей цели не достигнут[12].

Спорным является вопрос о приоритетности какой-либо из этих функций; однако можно сделать вывод о том, что все они являются достаточно важными[13].

Система

В уголовном праве большинства государств выделяются общая и особенная части. В общей части содержатся нормы, определяющие содержание основных понятий уголовного права («преступление», «наказание» и т. д.), общие для всех преступлений основания уголовной ответственности, перечень и содержание видов наказания, иных мер уголовно-правового характера и т. д. Нормы особенной части закрепляют признаки, присущие конкретным видам преступлений.

В некоторых государствах (Франция, Турция) существует специальная часть, нормы которой закрепляют признаки, присущие конкретным видам административных правонарушений при отсутствии кодекса об административных правонарушениях, либо в случае, если такой кодекс принят, нормы специальной части закрепляют правонарушения уголовного характера с меньшей общественной опасностью, чем преступления, но большей, чем административные правонарушения, называемых уголовными проступками (США, Канада).

Нормы общей и особенной частей уголовного права применяются, как правило, совместно. Содержащиеся в особенной части признаки конкретных преступлений дополняются имеющимися в общей части признаками, едиными для всех преступлений.

Соотношение с другими отраслями права

Уголовное право носит материальный характер (содержит нормы, непосредственно регулирующие общественные отношения). Оно не даёт указаний относительно порядка применения своих положений (например, относительно порядка рассмотрения судом уголовных дел. Данные общественные отношения регулируются порождаемыми уголовным правом процессуальными отраслями права: уголовно-процессуальным и уголовно-исполнительным правом. Дж. Флетчер и А. В. Наумов так характеризуют соотношение материальных и процессуальных норм, связанных с совершением преступлений: «Нормы уголовного права устанавливают абстрактную вину абстрактного человека… Вина же фактическая, то есть вина конкретного человека в совершении им конкретного преступления, устанавливается с помощью уголовно-процессуальных норм»[14]. Следует отметить, что во многих случаях чёткие границы между материальным и процессуальным уголовным правом отсутствуют: так, в англо-американском праве даже сам термин «уголовное право» (criminal law) относится к совокупности уголовно-правовых и уголовно-процессуальных норм[15].

Реализация охранительной функции уголовного права обеспечивает нормальное течение социально-полезных общественных отношений, регулируемых другими отраслями права: гражданским правом, трудовым правом, экологическим правом и т. д. Кроме того, нередко уголовно-правовые нормы содержат отсылки к нормам других отраслей права: например, уголовное право может устанавливать ответственность за преступления, связанные с нарушением порядка осуществления предпринимательской деятельности, но установление законного порядка такой деятельности входит в предмет гражданского права).

В тех странах, где административные правонарушения отграничиваются от преступлений, при применении норм уголовного права необходимо учитывать положения административного права. Нередко уголовное право и административное право устанавливают наказуемость деяний со схожими признаками, но отличающихся друг от друга по степени причиняемого обществу вреда. Если деяние целиком охватывается составом административного правонарушения, уголовная ответственность за него исключается. Выделение административного права характерно не для всех стран: во многих государствах (например, во Франции) уголовными считаются любые правонарушения, кроме гражданско-правовых деликтов и дисциплинарных проступков[16].

Существует два возможных подхода к разрешению ситуаций, когда нормы уголовного права вступают в конкуренцию с нормами административного или гражданского права. Приоритет может отдаваться нормам уголовного права или нормам других отраслей; последнее является одним из проявлений принципа экономии уголовной репрессии, который предполагает, что уголовная ответственность должна применяться лишь в тех случаях, когда без неё нельзя обойтись[17].

Следует отметить также доктрину «уголовной сферы» (matiere penal), которая применяется Европейским Судом по правам человека и охватывает уголовно-правовые, уголовно-процессуальные и часть административных правоотношений; фактически, к ней оказываются отнесены все аналогичные уголовно-правовым ограничения прав и свобод человека[18]. Необходимость выделения такой сферы связана с тем, что некоторые государства не выполняют обязательства по защите прав человека, ссылаясь на то, что ответственность носит административный, а не уголовный характер[19].

Некоторые нормы уголовного права делают отсылку к международному праву: при определении территориальных пределов действия национального уголовного законодательства, решении вопроса о привлечении к ответственности лиц, выполняющих обязанности дипломатического и консульского представительства, о выдаче лиц, совершивших преступление, о преступлениях против мира и безопасности человечества необходимо следовать нормам международных договоров.

Наконец, уголовное право тесно связано с некоторыми внеотраслевыми юридическими науками:

Принципы

Принципы уголовного права — это основные устойчивые правовые положения, являющиеся основой для всех его норм, определяющие содержание как всего уголовного права в целом, так и отдельных его институтов.

Основные принципы уголовного права, как правило, закрепляются в уголовном законодательстве. Конкретное содержание принципов может варьироваться от страны к стране, но некоторые из них известны практически во всех странах мира.

Принцип законности

Законность как общеправовой принцип понимается как установление недопустимости произвольного толкования правовых норм, не соответствующего источникам права. Применительно к уголовному праву принцип законности означает, что борьба с преступностью как в целом, так и в единичном (при применении мер уголовной ответственности к конкретному лицу) должна проходить в строгих правовых рамках, а отступления от них недопустимы ни в каких целях[20].

Данный принцип впервые в уголовном праве был сформулирован в явном виде Ансельмом Фейербахом в Баварском УК 1813 года в виде требования, чтобы наказания назначались только за предусмотренные действующим уголовным законом преступления и только на основании действующего уголовного закона[21] (Nullum crimen, nulla poena sine praevia lege poenali, часто цитируется в форме nullum crimen sine lege и nulla poena sine lege) и был воспринят в большинстве стран континентальной правовой семьи, в том числе в Российской Федерации.

Международно-правовое закрепление данный принцип получил в п. 2 ст. 11 Всеобщей декларации прав человека: «Никто не может быть осужден за преступление на основании совершения какого-либо деяния или за бездействие, которые во время их совершения не составляли преступления по национальным законам или по международному праву. Не может также налагаться наказание более тяжкое, нежели то, которое могло быть применено в то время, когда преступление было совершено».

Как правило, в современных государствах принцип законности включает в себя следующие элементы[22]:

  • Запрет применения уголовного закона по аналогии.
  • Требование определённости правовых норм (lex certa), которая подразумевает, что уголовно-правовой запрет должен быть сформулирован чётко, чтобы правоприменитель не мог толковать его произвольно.
  • Неприменение наказания более тяжкого, чем предусматривалось при совершении преступления.
  • Процессуальная законность — возможность привлечения к уголовной ответственности лишь в определённом процессуальном порядке и по приговору суда.

Принцип равенства граждан перед законом

Все люди равны перед законом и имеют право, без всякого различия, на равную защиту закона. Данный принцип прямо вытекает из ст. 7 Всеобщей декларации прав человека[23] и потому является общим для всего мирового сообщества.

При этом закон может предусматривать отдельные социально обусловленные особенности уголовной ответственности отдельных категорий лиц: например, женщин, несовершеннолетних, пожилых людей.

Кроме того, отдельным категориям лиц может предоставляться дипломатический иммунитет от уголовной юрисдикции государства пребывания. На таких лиц (например, сотрудники дипломатических представительств и консульств), продолжает распространяться уголовная юрисдикция страны, представителями которой они являются.

Принцип гуманизма

О том, что применение уголовного права должно быть основано на началах гуманизма, писали ещё теоретики права эпохи Нового времени: Чезаре Беккариа, Шарль Луи Монтескьё и другие[24].

Этот принцип нашёл выражение и в международно-правовых нормах. Так, ст. 5 Всеобщей декларации прав человека[23] устанавливает, что никто не должен подвергаться пыткам или жестоким, бесчеловечным или унижающим его достоинство обращению и наказанию.

Хотя гуманизм не исключает карательной направленности наказания, ориентированной на причинение не являющихся чрезмерными страданий, в литературе отмечается, что не следует абсолютизировать карательное воздействие уголовного права, поскольку оно во многом не позволяет достичь целей, которые оно призвано решить. Ещё Маркс писал: «…история и такая наука, как статистика, с исчерпывающей очевидностью доказывают, что со времени Каина мир никогда не удавалось ни исправить, ни устрашить наказанием. Как раз наоборот!»[25] Указывается, что значительных достижений в вопросах борьбы с преступностью позволяет добиться применение таких мер, которые не связаны с традиционным представлением о уголовно-правовой каре, в том числе не являющихся наказанием иных мер уголовно-правового характера[26].

Принцип запрета двойной ответственности

Никто не может нести уголовную ответственность дважды за одно и то же преступление. Это положение восходит к римскому праву и часто цитируется в форме «non bis in idem». Если лицо было осуждено или оправдано судом в ходе уголовного судопроизводства, то повторное привлечение его к ответственности за то же самое деяние (даже при условии другой его квалификации) является недопустимым.

В протоколе № 7 к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод данный принцип сформулирован следующим образом:

1. Никакое лицо не должно быть повторно судимо или наказано в уголовном порядке в рамках юрисдикции одного и того же государства за преступление, за которое это лицо уже было окончательно оправдано или осуждено в соответствии с законом и уголовно-процессуальным законодательством этого государства.

2. Положения предыдущего пункта не препятствуют повторному рассмотрению дела в соответствии с законом и уголовно-процессуальным нормами соответствующего государства, если имеются сведения о новых или вновь открывшихся обстоятельствах или если в ходе предыдущего разбирательства были допущены существенные нарушения, повлиявшие на исход дела.

Принцип вины

Во всех государствах современного мира уголовная ответственность возможна лишь в случае, если в отношении преступного деяния и наступивших последствий установлена вина лица[27]. Однако далеко не во всех странах он включён в уголовные кодексы: во многих случаях считается, что достаточно конституционного и международно-правового запрета привлечения к ответственности невиновных.

Часто принцип виновной ответственности также дополняется указанием на личный характер уголовной ответственности.

Принцип необходимости

Согласно данному принципу, государство не может произвольно создавать уголовно-правовые нормы: криминализация деяния должна быть обусловлена реальной необходимостью защиты общего блага, прав и свобод других лиц. В настоящее время такой принцип закреплён в конституциях, уголовных кодексах, судебной практике и доктрине практически всех стран[28].

Нередко данный принцип дополняется принципом экономии уголовной репрессии: уголовное законодательство используется только тогда, когда решить проблему с использованием других механизмов социального контроля невозможно, и в минимально необходимом объёме[29].

Источники

Основным и единственным источником права в большинстве государств континентальной правовой системы (в том числе Российской Федерации) является уголовный закон, как правило, кодифицированный (уголовный кодекс). Выделяют узко кодифицированное законодательство (все законы, устанавливающие уголовную ответственность, подлежат включению в уголовный кодекс) и широкое, в которое, помимо собственно уголовного кодекса, входит множество других законов, предусматривающих уголовную ответственность[30].

Широкая кодификация уголовного права имеет место в Германии, где помимо УК (нем. Strafgesetzbuch) существует система дополнительного уголовного права (нем. Nebenstrafrecht), точное количество норм в которой неизвестно, но во всяком случае превышает 1000; во Франции помимо уголовного кодекса действуют ордонансы, принимаемые правительством и устанавливающие ответственность за уголовные правонарушения[31].

В странах англо-американской правовой семьи используется также такой источник права, как судебный прецедент. В некоторых правовых системах уголовно-правовые нормы могут устанавливаться также в текстах религиозного характера.

Уголовно-правовая политика

Уголовная политика — это вырабатываемая и поддерживаемая государством стратегия и тактика борьбы с преступностью, включающая в себя как уголовно-правовые, так и уголовно-процессуальные, криминологические и иные меры, направленные на сокращение преступности, уменьшение причиняемого ей вреда[32].

Уголовно-правовая политика представляет собой часть уголовной политики, в рамках которой:

Особенности уголовного права стран мира

Хотя уголовное право каждого из государств мира имеет свои особенности, как правило, можно выделить черты, позволяющие отнести его к одной из существующих в мире правовых систем или семей. Относительно количества и состава таких семей в науке ведутся споры. Так, А. В. Наумов выделяет следующие системы уголовного права: романо-германское (континентальное), англо-саксонское, социалистическое и мусульманское[33]. А. А. Малиновский в зависимости от роли и места уголовно-правового принуждения делит уголовно-правовые системы на гуманистические, карательные и репрессивные; также он выделяет религиозные и светские системы[34]. О. Н. Ведерникова выделяет романо-германский, англо-американский, мусульманский, социалистический и постсоциалистический тип[35]. Г. А. Есаков выделяет уголовно-правовые семьи общего, континентального, религиозного, общинного и обычного права[36]. В. Н. Додонов, указывая, что социалистическая система как таковая уже исчезла, выделяет романо-германскую, англо-саксонскую, мусульманскую и смешанные (гибридные) системы[37].

Уголовное право в странах континентальной правовой семьи

К данной правовой семье относится большинство государств континентальной Европы, Латинской Америки, Африки, Ближнего Востока. Российская Федерация и государства, ранее входившие в состав СССР, также относятся к континентальной правовой семье.

Уголовное право в странах англо-американской правовой семьи

В англо-американскую правовую семью входит прежде всего Великобритания, а также практически все англоязычные страны (США, Канада, Австралия, Новая Зеландия и другие).

Уголовное право в странах мусульманского права

В настоящий момент действие религиозных уголовно-правовых норм ограничено некоторыми мусульманскими государствами, где действует шариат (Иран, Саудовская Аравия, Пакистан, Судан и другие).

Уголовное право в странах семьи обычного права

К данной семье относится уголовное право ряда африканских и азиатских народов, а также австралийских аборигенов. Хотя данная семья почти исчезла с правовой карты мира, отдельные элементы обычного уголовного права находят своё отражение в законодательстве ряда стран (например, в Австралии)[39].

Современные тенденции развития уголовного права

Значительные социальные, политические и экономические изменения, начавшиеся в 1980-х годах во всём мире, привели к тому, что началось имеющее глобальный характер обновление уголовного законодательства. С 1990 года новые уголовные кодексы были приняты в более чем 50 государствах мира. Коренным изменениям подверглись уголовные кодексы стран социалистического блока. В. Н. Додонов выделяет три тенденции, которые являются общими для подавляющего большинства государств мира: гуманизация уголовного права, криминализация новых видов преступной деятельности и интернационализация уголовного права[40].

Гуманизация уголовного права

Гуманизация уголовного права является одной из самых «долгоиграющих» тенденций его развития. Ещё в XVIII веке появились первые инициативы по отмене или ограничению применения смертной казни; так, в Англии с 1826 по 1861 год число преступлений, за которые было установлено данные наказания снизилось с 200 до 4[41].

Хотя в первой половине XX века произошёл некоторый отход от этой тенденции (как в странах с демократическим, так и с авторитарным режимом), с середины 1950-х годов уголовное право начинает подвергаться гуманизации, причём как на Западе, так и в странах социалистического лагеря. Основными тенденциями данного периода гуманизации являются[42]:

  • Отказ от смертной казни — в настоящее время смертная казнь полностью отменена в 95 странах, применяется на практике лишь в 58.
  • Отказ от телесных наказаний — применяются лишь в 33 странах.
  • Отказ от каторжных работ — во многих странах Европы и в США были исключены из законодательства.
  • Отказ от общей конфискации имущества — отменена во Франции, многих странах постсоветского пространства и Восточной Европы
  • Появление наказаний, которые могут использоваться вместо лишения свободы: в дополнение к традиционным видам таких наказаний (штраф, принудительные работы, условное осуждение) появились такие виды, как общественные работы, ограничение свободы, домашний арест и т. д.
  • Увеличение числа случаев, когда лицо может быть освобождено от ответственности: распространение получила возможность примирения с потерпевшим, расширены были пределы необходимой обороны, появился институт уменьшенной вменяемости.
  • Декриминализация многих деяний, которые в связи с развитием системы административной ответственности были переведены в разряд административных правонарушений. В числе таких декриминализованных деяний можно назвать появление в общественных местах в состоянии опьянения, многие правонарушения против моральных устоев общества, религии, нарушения брачного законодательства, добровольные гомосексуальные контакты, аборты, мелкие кражи, бродяжничество, супружескую измену и т. д.

Криминализация новых видов преступной деятельности

Общество представляет собой динамическую систему, в которой постоянно появляются новые виды общественных отношений и видоизменяются старые. В связи с этим появляются новые виды преступлений, а общественная опасность старых может изменяться в большую или меньшую сторону, либо пропадать вовсе.

В конце XX века, когда динамика общественных отношений в связи с глобализацией, усложнением социальной организации, появлением новых технологий и видов экономической деятельности, эти процессы существенно ускорились. Криминализации подверглись следующие деяния[43]:

  • Преступления террористического характера, которые приобрели массовые формы и получили статус международных. Преступными стали признаваться такие деяния, как финансирование терроризма, содействие терроризму, угон воздушных судов и т. д.
  • Организованная преступная деятельность: самостоятельным преступлением стало считаться уже само создание банд или преступных организаций, был введён комплекс административных, уголовно-правовых и процессуальных норм, направленных на противодействие организованной преступности.
  • Экономические преступления. Волна криминализации новых видов экономических преступлений прошла в связи с переходом стран социалистического лагеря к рыночной экономике. Кроме того, в современном уголовном праве начал распространяться институт уголовной ответственности юридических лиц.
  • Отмывание денег: данное деяние в 1990-х годах было криминализовано в подавляющем большинстве государств.
  • Коррупционные преступления. В 2003 году была подписана Конвенция ООН против коррупции, которая устанавливает необходимость криминализации различных видов подкупа и предоставления неправомерных преимуществ публичными должностными лицами. Распространение получила криминализация международной коррупции, закрепление в уголовном законодательстве понятий «коррупция» и «торговля влиянием».
  • Экологические преступления, которые стали выделяться как общность, объединённая общим объектом охраны.
  • Компьютерные преступления: нормы о них появились в большинстве уголовных кодексах в 1980-х — 1990-х годах.
  • Сексуальная эксплуатация несовершеннолетних: во многих уголовных кодексах появились специальные нормы, устанавливающие ответственность за оборот детской порнографии, ужесточилась борьба с педофилией и детской проституцией.
  • Преступления в сфере ядерной и радиационной безопасности: нормы о них появились в связи с рядом крупных аварий на атомных электростанциях.
  • Медицинские преступления: незаконная трансплантация и торговля органами, незаконные генные манипуляции, незаконные медицинские эксперименты над человеком, незаконное искусственное оплодотворение и действия с эмбрионом, клонирование человека и т. д.

Международное уголовное право

Ответственность за некоторые виды преступлений (такие как преступления против мира и безопасности человечества, апартеид, геноцид, пиратство, работорговля, военные преступления) предусмотрена не только в национальном уголовном праве, но и в международных договорах.

Данные преступления называются преступлениями с международной юрисдикцией. Лица, их совершившие, могут быть осуждены судом любого государства, признающего соответствующие международные договоры. Кроме того, создаются специальные международные судебные органы (суды и трибуналы), предназначенные для производства по делам о таких преступлениях. Наиболее значимым среди них в настоящий момент является Международный уголовный суд.

Наука уголовного права

Наука уголовного права представляет собой систему идей, взглядов и теоретических положений, касающихся всех проблем уголовного права как правовой отрасли. Наука уголовного права занимается обобщением опыта конструирования уголовно-правовых норм и практики их применения, оценкой их эффективности и решает задачи совершенствования уголовного права, прогнозирования путей его развития. Выполняются ею также и идеологические функции: перед ней стоит задача правового воспитания граждан.

В науке уголовного права выделяют несколько направлений: просветительско-гуманистическое, классическое, антропологическое, социологическое.

См. также

Напишите отзыв о статье "Уголовное право"

Примечания

  1. Таганцев Н. С. Русское уголовное право. Часть Общая. Т. 1. Тула, 2001. С. 27.
  2. Российское уголовное право. Общая часть / Под ред. В. С. Комиссарова. СПб., 2005. С. 9.
  3. Голик Ю., Елисеев С. Понятие и происхождение названия «Уголовное право» // Уголовное право. — 2002. — № 2. — С. 14—16. — ISBN 5-87057-363-7.
  4. Таганцев Н. С. [www.allpravo.ru/library/doc101p0/instrum105/item793.html#_ftn18 Русское уголовное право. Лекции. Часть общая. — СПб, 1902. — Т. 1.]
  5. Наумов А. В. Российское уголовное право. Курс лекций. В двух томах. Т. 1. Общая часть. 3-е изд., перераб. и доп. М., 2004. С. 9—10.
  6. Наумов А. В. Российское уголовное право. Курс лекций. В двух томах. Т. 1. Общая часть. 3-е изд., перераб. и доп. М., 2004. С. 10.
  7. Уголовное право России. Практический курс / Под общ. ред. А. И. Бастрыкина; под науч. ред. А. В. Наумова. 3-е изд., перераб. и доп. М., 2007. С. 4.
  8. Ляпунов Ю. Уголовное право: предмет и метод регулирования и охраны // Уголовное право. — 2005. — № 1. — С. 50—51. — ISBN 5-98363-001-6.
  9. Назаренко Г. В. Уголовное право : Курс лекций. — М.: Ось—89, 2005. — С. 5. — ISBN 5-98534-216-6.
  10. Голик Ю. В. Метод уголовного права // Журнал российского права. — 2000. — № 1.
  11. Наумов А. В. Российское уголовное право. Курс лекций. В двух томах. Т. 1. Общая часть. 3-е изд., перераб. и доп. М., 2004. С. 13.
  12. Кулыгин В. Уголовное право, правосознание, справедливость // Уголовное право. — 2003. — № 1. — С. 120. — ISBN 5-87057-399-8.
  13. Наумов А. В. О законодательной и правоприменительной оценке социальных ценностей, охраняемых уголовным законом // Актуальные проблемы уголовного права. М., 1988. С. 31—37.
  14. Флетчер Дж., Наумов А. В. Основные концепции современного уголовного права. М., 1998. С. 31.
  15. Додонов В. Н. Сравнительное уголовное право. Общая часть. Монография / Под общ. и науч. ред. С. П. Щербы. — М.: Юрлитинформ, 2009. — С. 48. — 448 с. — ISBN 978-5-93295-470-6.
  16. Додонов В. Н. Сравнительное уголовное право. Общая часть. Монография / Под общ. и науч. ред. С. П. Щербы. — М.: Юрлитинформ, 2009. — С. 46. — 448 с. — ISBN 978-5-93295-470-6.
  17. Уголовное право России. Практический курс / Под общ. ред. А. И. Бастрыкина; под науч. ред. А. В. Наумова. 3-е изд., перераб. и доп. М., 2007. С. 2.
  18. Клепицкий И. А. Преступление, административное правонарушение и наказание в России в свете Европейской конвенции о правах человека // Государство и право. — 2000. — Вып. 3. — С. 66.
  19. Додонов В. Н. Сравнительное уголовное право. Общая часть. Монография / Под общ. и науч. ред. С. П. Щербы. — М.: Юрлитинформ, 2009. — С. 49. — 448 с. — ISBN 978-5-93295-470-6.
  20. Уголовное право России. Практический курс / Под общ. ред. А. И. Бастрыкина; под науч. ред. А. В. Наумова. 3-е изд., перераб. и доп. М., 2007. С. 12.
  21. [www.rian.ru/history/20051114/42077570.html 14 ноября]. РИА Новости (14 ноября 2005). Проверено 14 августа 2010. [www.webcitation.org/619apYWY0 Архивировано из первоисточника 23 августа 2011].
  22. Додонов В. Н. Сравнительное уголовное право. Общая часть. Монография / Под общ. и науч. ред. С. П. Щербы. — М.: Юрлитинформ, 2009. — С. 56. — 448 с. — ISBN 978-5-93295-470-6.
  23. 1 2 [www.un.org/russian/documen/declarat/declhr.htm Всеобщая декларация прав человека. Принята и провозглашена резолюцией 217 А (III) Генеральной Ассамблеи от 10 декабря 1948 года.]
  24. Уголовное право России. Практический курс / Под общ. ред. А. И. Бастрыкина; под науч. ред. А. В. Наумова. 3-е изд., перераб. и доп. М., 2007. С. 18.
  25. Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. 2-е изд. Т. 8. С. 530.
  26. Уголовное право. Общая часть / Отв. ред. И. Я. Козаченко, З. А. Незнамова. 3-е изд., изм. и доп. М., 2001. С. 51—52.
  27. Додонов В. Н. Сравнительное уголовное право. Общая часть. Монография / Под общ. и науч. ред. С. П. Щербы. — М.: Юрлитинформ, 2009. — С. 67. — 448 с. — ISBN 978-5-93295-470-6.
  28. Додонов В. Н. Сравнительное уголовное право. Общая часть. Монография / Под общ. и науч. ред. С. П. Щербы. — М.: Юрлитинформ, 2009. — С. 80. — 448 с. — ISBN 978-5-93295-470-6.
  29. Додонов В. Н. Сравнительное уголовное право. Общая часть. Монография / Под общ. и науч. ред. С. П. Щербы. — М.: Юрлитинформ, 2009. — С. 81. — 448 с. — ISBN 978-5-93295-470-6.
  30. Курс уголовного права. Общая часть. Том 1: Учение о преступлении / Под ред. Н. Ф. Кузнецовой, И. М. Тяжковой. М., 2002. С. 1.
  31. Курс уголовного права. Общая часть. Том 1: Учение о преступлении / Под ред. Н. Ф. Кузнецовой, И. М. Тяжковой. М., 2002. С. 2.
  32. [books.google.ru/books?id=Sr-Mkdjzr6oC&lpg=PP1&pg=PA12#v=onepage&q&f=false Уголовное право России. Часть Общая] / Отв. ред. Л. Л. Кругликов. 2-е изд., перераб. и доп. М., 2005. С. 12.
  33. Наумов А. В. Сближение правовых систем как итог развития уголовного права XX в. и его перспектива в XXI в. // Государство и право. — 1998. — Вып. 6. — С. 50-58.
  34. Малиновский А. А. Сравнительное правоведение в сфере уголовного права. — М.: Международные отношения, 2002. — С. 12-17.
  35. Ведерникова О. Н. Современные уголовно-правовые системы: типы, модели, характеристика // Государство и право. — 2004. — Вып. 1. — С. 68-76.
  36. Есаков Г. А. Основы сравнительного уголовного права. — М.: Элит, 2007. — С. 28.
  37. Додонов В. Н. Сравнительное уголовное право. Общая часть. Монография / Под общ. и науч. ред. С. П. Щербы. — М.: Юрлитинформ, 2009. — С. 32. — 448 с. — ISBN 978-5-93295-470-6.
  38. В. В. Диаконов. [www.allpravo.ru/library/doc108p0/instrum151/item2770.html Учебное пособие по теории государства и права].
  39. [www.rpi.msal.ru/prints/200602for_law1.html Есаков Г. А. Сравнительное правоведение в области уголовного права и типология уголовно-правовых систем современного мира] // Российское право в Интернете. — 2006. — № 2. ISSN [www.sigla.ru/table.jsp?f=8&t=3&v0=1729-5939&f=1003&t=1&v1=&f=4&t=2&v2=&f=21&t=3&v3=&f=1016&t=3&v4=&f=1016&t=3&v5=&bf=4&b=&d=0&ys=&ye=&lng=&ft=&mt=&dt=&vol=&pt=&iss=&ps=&pe=&tr=&tro=&cc=UNION&i=1&v=tagged&s=0&ss=0&st=0&i18n=ru&rlf=&psz=20&bs=20&ce=hJfuypee8JzzufeGmImYYIpZKRJeeOeeWGJIZRrRRrdmtdeee88NJJJJpeeefTJ3peKJJ3UWWPtzzzzzzzzzzzzzzzzzbzzvzzpy5zzjzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzztzzzzzzzbzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzvzzzzzzyeyTjkDnyHzTuueKZePz9decyzzLzzzL*.c8.NzrGJJvufeeeeeJheeyzjeeeeJh*peeeeKJJJJJJJJJJmjHvOJJJJJJJJJfeeeieeeeSJJJJJSJJJ3TeIJJJJ3..E.UEAcyhxD.eeeeeuzzzLJJJJ5.e8JJJheeeeeeeeeeeeyeeK3JJJJJJJJ*s7defeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeSJJJJJJJJZIJJzzz1..6LJJJJJJtJJZ4....EK*&debug=false 1729-5939]
  40. Додонов В. Н. Сравнительное уголовное право. Общая часть. Монография / Под общ. и науч. ред. С. П. Щербы. — М.: Юрлитинформ, 2009. — С. 11-12. — 448 с. — ISBN 978-5-93295-470-6.
  41. Всемирная история государства и права. Энциклопедический словарь. — М.: Инфра-М, 2001. — С. 312.
  42. Додонов В. Н. Сравнительное уголовное право. Общая часть. Монография / Под общ. и науч. ред. С. П. Щербы. — М.: Юрлитинформ, 2009. — С. 12-17. — 448 с. — ISBN 978-5-93295-470-6.
  43. Додонов В. Н. Сравнительное уголовное право. Общая часть. Монография / Под общ. и науч. ред. С. П. Щербы. — М.: Юрлитинформ, 2009. — С. 17-23. — 448 с. — ISBN 978-5-93295-470-6.

Литература

Использованная литература

  • Российское уголовное право. Общая часть / Под ред. В. С. Комиссарова. — СПб.: Питер, 2005. — 560 с. ISBN 5-469-00606-9.
  • Уголовное право России. Части Общая и Особенная : Учебник / М. П. Журавлев, А. В. Наумов и др. ; под ред. А. И. Рарога. — М.: ТК Велби, Проспект, 2004. — 696 с. ISBN 5-98032-591-3.
  • Уголовное право Российской Федерации. Общая часть : Учебник. Практикум / Под ред. А. С. Михлина. — М.: Юристъ, 2004. — 494 с. ISBN 5-7975-0640-8.

Рекомендуемая литература

  • Кочои С. М. Уголовное право. Общая и Особенная части: учебник. — М.: Волтерс Клувер; Контракт. 2010. — 592 с. ISBN 978-5-466-00475-5 (Волтерс Клувер); ISBN 978-5-98209-062-1 (Контракт).
  • Курс уголовного права. Т. 1 : Общая часть. Учение о преступлении / Под ред. Н. Ф. Кузнецовой, И. М. Тяжковой. — М.: Зерцало—М, 1999. — 592 с. ISBN 5-8078-0039-7.
  • Мальцев В. В. Принципы уголовного права и их реализация в правоприменительной деятельности. — СПб.: Юридический центр Пресс, 2004. — 692 с. ISBN 5-94201-323-3.
  • Наумов А. В. Уголовное право // Юридическая энциклопедия / Отв. ред. Б. Н. Топорнин. — М.: Юристъ, 2001. ISBN 5-7975-0429-4.
  • Пудовочкин Ю. Е., Пирвагидов С. С. Понятие, принципы и источники уголовного права: Сравнительно-правовой анализ законодательства России и стран СНГ. — СПб.: Юридический центр Пресс, 2003. — 297 с. ISBN 5-94201-170-2.
  • Уголовное право зарубежных государств. Общая часть : Учебное пособие / Под ред. И. Д. Козочкина. — М.: Омега-Л, Институт международного права и экономики им. А. С. Грибоедова, 2003. — 576 с. ISBN 5-88774-057-4 (ИМПЭ им. А. С. Грибоедова), ISBN 5-901386-60-4 (Омега-Л).

Ссылки

  • [www.allpravo.ru/rubriks/rub/ugolovnoe.html Электронная библиотека по уголовному праву ALLPRAVO.RU]
  • [icpo.at.tut.by/crimru.html Уголовные кодексы стран мира]
  • [law.edu.ru/matlist.asp?themRub=263&docType=0&sortType=1 Федеральный правовой портал. Каталог ресурсов по уголовному праву]

Отрывок, характеризующий Уголовное право

За обедом речь зашла о войне, приближение которой уже становилось очевидно. Князь Андрей не умолкая говорил и спорил то с отцом, то с Десалем, швейцарцем воспитателем, и казался оживленнее обыкновенного, тем оживлением, которого нравственную причину так хорошо знал Пьер.


В этот же вечер, Пьер поехал к Ростовым, чтобы исполнить свое поручение. Наташа была в постели, граф был в клубе, и Пьер, передав письма Соне, пошел к Марье Дмитриевне, интересовавшейся узнать о том, как князь Андрей принял известие. Через десять минут Соня вошла к Марье Дмитриевне.
– Наташа непременно хочет видеть графа Петра Кирилловича, – сказала она.
– Да как же, к ней что ль его свести? Там у вас не прибрано, – сказала Марья Дмитриевна.
– Нет, она оделась и вышла в гостиную, – сказала Соня.
Марья Дмитриевна только пожала плечами.
– Когда это графиня приедет, измучила меня совсем. Ты смотри ж, не говори ей всего, – обратилась она к Пьеру. – И бранить то ее духу не хватает, так жалка, так жалка!
Наташа, исхудавшая, с бледным и строгим лицом (совсем не пристыженная, какою ее ожидал Пьер) стояла по середине гостиной. Когда Пьер показался в двери, она заторопилась, очевидно в нерешительности, подойти ли к нему или подождать его.
Пьер поспешно подошел к ней. Он думал, что она ему, как всегда, подаст руку; но она, близко подойдя к нему, остановилась, тяжело дыша и безжизненно опустив руки, совершенно в той же позе, в которой она выходила на середину залы, чтоб петь, но совсем с другим выражением.
– Петр Кирилыч, – начала она быстро говорить – князь Болконский был вам друг, он и есть вам друг, – поправилась она (ей казалось, что всё только было, и что теперь всё другое). – Он говорил мне тогда, чтобы обратиться к вам…
Пьер молча сопел носом, глядя на нее. Он до сих пор в душе своей упрекал и старался презирать ее; но теперь ему сделалось так жалко ее, что в душе его не было места упреку.
– Он теперь здесь, скажите ему… чтобы он прост… простил меня. – Она остановилась и еще чаще стала дышать, но не плакала.
– Да… я скажу ему, – говорил Пьер, но… – Он не знал, что сказать.
Наташа видимо испугалась той мысли, которая могла притти Пьеру.
– Нет, я знаю, что всё кончено, – сказала она поспешно. – Нет, это не может быть никогда. Меня мучает только зло, которое я ему сделала. Скажите только ему, что я прошу его простить, простить, простить меня за всё… – Она затряслась всем телом и села на стул.
Еще никогда не испытанное чувство жалости переполнило душу Пьера.
– Я скажу ему, я всё еще раз скажу ему, – сказал Пьер; – но… я бы желал знать одно…
«Что знать?» спросил взгляд Наташи.
– Я бы желал знать, любили ли вы… – Пьер не знал как назвать Анатоля и покраснел при мысли о нем, – любили ли вы этого дурного человека?
– Не называйте его дурным, – сказала Наташа. – Но я ничего – ничего не знаю… – Она опять заплакала.
И еще больше чувство жалости, нежности и любви охватило Пьера. Он слышал как под очками его текли слезы и надеялся, что их не заметят.
– Не будем больше говорить, мой друг, – сказал Пьер.
Так странно вдруг для Наташи показался этот его кроткий, нежный, задушевный голос.
– Не будем говорить, мой друг, я всё скажу ему; но об одном прошу вас – считайте меня своим другом, и ежели вам нужна помощь, совет, просто нужно будет излить свою душу кому нибудь – не теперь, а когда у вас ясно будет в душе – вспомните обо мне. – Он взял и поцеловал ее руку. – Я счастлив буду, ежели в состоянии буду… – Пьер смутился.
– Не говорите со мной так: я не стою этого! – вскрикнула Наташа и хотела уйти из комнаты, но Пьер удержал ее за руку. Он знал, что ему нужно что то еще сказать ей. Но когда он сказал это, он удивился сам своим словам.
– Перестаньте, перестаньте, вся жизнь впереди для вас, – сказал он ей.
– Для меня? Нет! Для меня всё пропало, – сказала она со стыдом и самоунижением.
– Все пропало? – повторил он. – Ежели бы я был не я, а красивейший, умнейший и лучший человек в мире, и был бы свободен, я бы сию минуту на коленях просил руки и любви вашей.
Наташа в первый раз после многих дней заплакала слезами благодарности и умиления и взглянув на Пьера вышла из комнаты.
Пьер тоже вслед за нею почти выбежал в переднюю, удерживая слезы умиления и счастья, давившие его горло, не попадая в рукава надел шубу и сел в сани.
– Теперь куда прикажете? – спросил кучер.
«Куда? спросил себя Пьер. Куда же можно ехать теперь? Неужели в клуб или гости?» Все люди казались так жалки, так бедны в сравнении с тем чувством умиления и любви, которое он испытывал; в сравнении с тем размягченным, благодарным взглядом, которым она последний раз из за слез взглянула на него.
– Домой, – сказал Пьер, несмотря на десять градусов мороза распахивая медвежью шубу на своей широкой, радостно дышавшей груди.
Было морозно и ясно. Над грязными, полутемными улицами, над черными крышами стояло темное, звездное небо. Пьер, только глядя на небо, не чувствовал оскорбительной низости всего земного в сравнении с высотою, на которой находилась его душа. При въезде на Арбатскую площадь, огромное пространство звездного темного неба открылось глазам Пьера. Почти в середине этого неба над Пречистенским бульваром, окруженная, обсыпанная со всех сторон звездами, но отличаясь от всех близостью к земле, белым светом, и длинным, поднятым кверху хвостом, стояла огромная яркая комета 1812 го года, та самая комета, которая предвещала, как говорили, всякие ужасы и конец света. Но в Пьере светлая звезда эта с длинным лучистым хвостом не возбуждала никакого страшного чувства. Напротив Пьер радостно, мокрыми от слез глазами, смотрел на эту светлую звезду, которая, как будто, с невыразимой быстротой пролетев неизмеримые пространства по параболической линии, вдруг, как вонзившаяся стрела в землю, влепилась тут в одно избранное ею место, на черном небе, и остановилась, энергично подняв кверху хвост, светясь и играя своим белым светом между бесчисленными другими, мерцающими звездами. Пьеру казалось, что эта звезда вполне отвечала тому, что было в его расцветшей к новой жизни, размягченной и ободренной душе.


С конца 1811 го года началось усиленное вооружение и сосредоточение сил Западной Европы, и в 1812 году силы эти – миллионы людей (считая тех, которые перевозили и кормили армию) двинулись с Запада на Восток, к границам России, к которым точно так же с 1811 го года стягивались силы России. 12 июня силы Западной Европы перешли границы России, и началась война, то есть совершилось противное человеческому разуму и всей человеческой природе событие. Миллионы людей совершали друг, против друга такое бесчисленное количество злодеяний, обманов, измен, воровства, подделок и выпуска фальшивых ассигнаций, грабежей, поджогов и убийств, которого в целые века не соберет летопись всех судов мира и на которые, в этот период времени, люди, совершавшие их, не смотрели как на преступления.
Что произвело это необычайное событие? Какие были причины его? Историки с наивной уверенностью говорят, что причинами этого события были обида, нанесенная герцогу Ольденбургскому, несоблюдение континентальной системы, властолюбие Наполеона, твердость Александра, ошибки дипломатов и т. п.
Следовательно, стоило только Меттерниху, Румянцеву или Талейрану, между выходом и раутом, хорошенько постараться и написать поискуснее бумажку или Наполеону написать к Александру: Monsieur mon frere, je consens a rendre le duche au duc d'Oldenbourg, [Государь брат мой, я соглашаюсь возвратить герцогство Ольденбургскому герцогу.] – и войны бы не было.
Понятно, что таким представлялось дело современникам. Понятно, что Наполеону казалось, что причиной войны были интриги Англии (как он и говорил это на острове Св. Елены); понятно, что членам английской палаты казалось, что причиной войны было властолюбие Наполеона; что принцу Ольденбургскому казалось, что причиной войны было совершенное против него насилие; что купцам казалось, что причиной войны была континентальная система, разорявшая Европу, что старым солдатам и генералам казалось, что главной причиной была необходимость употребить их в дело; легитимистам того времени то, что необходимо было восстановить les bons principes [хорошие принципы], а дипломатам того времени то, что все произошло оттого, что союз России с Австрией в 1809 году не был достаточно искусно скрыт от Наполеона и что неловко был написан memorandum за № 178. Понятно, что эти и еще бесчисленное, бесконечное количество причин, количество которых зависит от бесчисленного различия точек зрения, представлялось современникам; но для нас – потомков, созерцающих во всем его объеме громадность совершившегося события и вникающих в его простой и страшный смысл, причины эти представляются недостаточными. Для нас непонятно, чтобы миллионы людей христиан убивали и мучили друг друга, потому что Наполеон был властолюбив, Александр тверд, политика Англии хитра и герцог Ольденбургский обижен. Нельзя понять, какую связь имеют эти обстоятельства с самым фактом убийства и насилия; почему вследствие того, что герцог обижен, тысячи людей с другого края Европы убивали и разоряли людей Смоленской и Московской губерний и были убиваемы ими.
Для нас, потомков, – не историков, не увлеченных процессом изыскания и потому с незатемненным здравым смыслом созерцающих событие, причины его представляются в неисчислимом количестве. Чем больше мы углубляемся в изыскание причин, тем больше нам их открывается, и всякая отдельно взятая причина или целый ряд причин представляются нам одинаково справедливыми сами по себе, и одинаково ложными по своей ничтожности в сравнении с громадностью события, и одинаково ложными по недействительности своей (без участия всех других совпавших причин) произвести совершившееся событие. Такой же причиной, как отказ Наполеона отвести свои войска за Вислу и отдать назад герцогство Ольденбургское, представляется нам и желание или нежелание первого французского капрала поступить на вторичную службу: ибо, ежели бы он не захотел идти на службу и не захотел бы другой, и третий, и тысячный капрал и солдат, настолько менее людей было бы в войске Наполеона, и войны не могло бы быть.
Ежели бы Наполеон не оскорбился требованием отступить за Вислу и не велел наступать войскам, не было бы войны; но ежели бы все сержанты не пожелали поступить на вторичную службу, тоже войны не могло бы быть. Тоже не могло бы быть войны, ежели бы не было интриг Англии, и не было бы принца Ольденбургского и чувства оскорбления в Александре, и не было бы самодержавной власти в России, и не было бы французской революции и последовавших диктаторства и империи, и всего того, что произвело французскую революцию, и так далее. Без одной из этих причин ничего не могло бы быть. Стало быть, причины эти все – миллиарды причин – совпали для того, чтобы произвести то, что было. И, следовательно, ничто не было исключительной причиной события, а событие должно было совершиться только потому, что оно должно было совершиться. Должны были миллионы людей, отрекшись от своих человеческих чувств и своего разума, идти на Восток с Запада и убивать себе подобных, точно так же, как несколько веков тому назад с Востока на Запад шли толпы людей, убивая себе подобных.
Действия Наполеона и Александра, от слова которых зависело, казалось, чтобы событие совершилось или не совершилось, – были так же мало произвольны, как и действие каждого солдата, шедшего в поход по жребию или по набору. Это не могло быть иначе потому, что для того, чтобы воля Наполеона и Александра (тех людей, от которых, казалось, зависело событие) была исполнена, необходимо было совпадение бесчисленных обстоятельств, без одного из которых событие не могло бы совершиться. Необходимо было, чтобы миллионы людей, в руках которых была действительная сила, солдаты, которые стреляли, везли провиант и пушки, надо было, чтобы они согласились исполнить эту волю единичных и слабых людей и были приведены к этому бесчисленным количеством сложных, разнообразных причин.
Фатализм в истории неизбежен для объяснения неразумных явлений (то есть тех, разумность которых мы не понимаем). Чем более мы стараемся разумно объяснить эти явления в истории, тем они становятся для нас неразумнее и непонятнее.
Каждый человек живет для себя, пользуется свободой для достижения своих личных целей и чувствует всем существом своим, что он может сейчас сделать или не сделать такое то действие; но как скоро он сделает его, так действие это, совершенное в известный момент времени, становится невозвратимым и делается достоянием истории, в которой оно имеет не свободное, а предопределенное значение.
Есть две стороны жизни в каждом человеке: жизнь личная, которая тем более свободна, чем отвлеченнее ее интересы, и жизнь стихийная, роевая, где человек неизбежно исполняет предписанные ему законы.
Человек сознательно живет для себя, но служит бессознательным орудием для достижения исторических, общечеловеческих целей. Совершенный поступок невозвратим, и действие его, совпадая во времени с миллионами действий других людей, получает историческое значение. Чем выше стоит человек на общественной лестнице, чем с большими людьми он связан, тем больше власти он имеет на других людей, тем очевиднее предопределенность и неизбежность каждого его поступка.
«Сердце царево в руце божьей».
Царь – есть раб истории.
История, то есть бессознательная, общая, роевая жизнь человечества, всякой минутой жизни царей пользуется для себя как орудием для своих целей.
Наполеон, несмотря на то, что ему более чем когда нибудь, теперь, в 1812 году, казалось, что от него зависело verser или не verser le sang de ses peuples [проливать или не проливать кровь своих народов] (как в последнем письме писал ему Александр), никогда более как теперь не подлежал тем неизбежным законам, которые заставляли его (действуя в отношении себя, как ему казалось, по своему произволу) делать для общего дела, для истории то, что должно было совершиться.
Люди Запада двигались на Восток для того, чтобы убивать друг друга. И по закону совпадения причин подделались сами собою и совпали с этим событием тысячи мелких причин для этого движения и для войны: укоры за несоблюдение континентальной системы, и герцог Ольденбургский, и движение войск в Пруссию, предпринятое (как казалось Наполеону) для того только, чтобы достигнуть вооруженного мира, и любовь и привычка французского императора к войне, совпавшая с расположением его народа, увлечение грандиозностью приготовлений, и расходы по приготовлению, и потребность приобретения таких выгод, которые бы окупили эти расходы, и одурманившие почести в Дрездене, и дипломатические переговоры, которые, по взгляду современников, были ведены с искренним желанием достижения мира и которые только уязвляли самолюбие той и другой стороны, и миллионы миллионов других причин, подделавшихся под имеющее совершиться событие, совпавших с ним.
Когда созрело яблоко и падает, – отчего оно падает? Оттого ли, что тяготеет к земле, оттого ли, что засыхает стержень, оттого ли, что сушится солнцем, что тяжелеет, что ветер трясет его, оттого ли, что стоящему внизу мальчику хочется съесть его?
Ничто не причина. Все это только совпадение тех условий, при которых совершается всякое жизненное, органическое, стихийное событие. И тот ботаник, который найдет, что яблоко падает оттого, что клетчатка разлагается и тому подобное, будет так же прав, и так же не прав, как и тот ребенок, стоящий внизу, который скажет, что яблоко упало оттого, что ему хотелось съесть его и что он молился об этом. Так же прав и не прав будет тот, кто скажет, что Наполеон пошел в Москву потому, что он захотел этого, и оттого погиб, что Александр захотел его погибели: как прав и не прав будет тот, кто скажет, что завалившаяся в миллион пудов подкопанная гора упала оттого, что последний работник ударил под нее последний раз киркою. В исторических событиях так называемые великие люди суть ярлыки, дающие наименований событию, которые, так же как ярлыки, менее всего имеют связи с самым событием.
Каждое действие их, кажущееся им произвольным для самих себя, в историческом смысле непроизвольно, а находится в связи со всем ходом истории и определено предвечно.


29 го мая Наполеон выехал из Дрездена, где он пробыл три недели, окруженный двором, составленным из принцев, герцогов, королей и даже одного императора. Наполеон перед отъездом обласкал принцев, королей и императора, которые того заслуживали, побранил королей и принцев, которыми он был не вполне доволен, одарил своими собственными, то есть взятыми у других королей, жемчугами и бриллиантами императрицу австрийскую и, нежно обняв императрицу Марию Луизу, как говорит его историк, оставил ее огорченною разлукой, которую она – эта Мария Луиза, считавшаяся его супругой, несмотря на то, что в Париже оставалась другая супруга, – казалось, не в силах была перенести. Несмотря на то, что дипломаты еще твердо верили в возможность мира и усердно работали с этой целью, несмотря на то, что император Наполеон сам писал письмо императору Александру, называя его Monsieur mon frere [Государь брат мой] и искренно уверяя, что он не желает войны и что всегда будет любить и уважать его, – он ехал к армии и отдавал на каждой станции новые приказания, имевшие целью торопить движение армии от запада к востоку. Он ехал в дорожной карете, запряженной шестериком, окруженный пажами, адъютантами и конвоем, по тракту на Позен, Торн, Данциг и Кенигсберг. В каждом из этих городов тысячи людей с трепетом и восторгом встречали его.
Армия подвигалась с запада на восток, и переменные шестерни несли его туда же. 10 го июня он догнал армию и ночевал в Вильковисском лесу, в приготовленной для него квартире, в имении польского графа.
На другой день Наполеон, обогнав армию, в коляске подъехал к Неману и, с тем чтобы осмотреть местность переправы, переоделся в польский мундир и выехал на берег.
Увидав на той стороне казаков (les Cosaques) и расстилавшиеся степи (les Steppes), в середине которых была Moscou la ville sainte, [Москва, священный город,] столица того, подобного Скифскому, государства, куда ходил Александр Македонский, – Наполеон, неожиданно для всех и противно как стратегическим, так и дипломатическим соображениям, приказал наступление, и на другой день войска его стали переходить Неман.
12 го числа рано утром он вышел из палатки, раскинутой в этот день на крутом левом берегу Немана, и смотрел в зрительную трубу на выплывающие из Вильковисского леса потоки своих войск, разливающихся по трем мостам, наведенным на Немане. Войска знали о присутствии императора, искали его глазами, и, когда находили на горе перед палаткой отделившуюся от свиты фигуру в сюртуке и шляпе, они кидали вверх шапки, кричали: «Vive l'Empereur! [Да здравствует император!] – и одни за другими, не истощаясь, вытекали, всё вытекали из огромного, скрывавшего их доселе леса и, расстрояясь, по трем мостам переходили на ту сторону.
– On fera du chemin cette fois ci. Oh! quand il s'en mele lui meme ca chauffe… Nom de Dieu… Le voila!.. Vive l'Empereur! Les voila donc les Steppes de l'Asie! Vilain pays tout de meme. Au revoir, Beauche; je te reserve le plus beau palais de Moscou. Au revoir! Bonne chance… L'as tu vu, l'Empereur? Vive l'Empereur!.. preur! Si on me fait gouverneur aux Indes, Gerard, je te fais ministre du Cachemire, c'est arrete. Vive l'Empereur! Vive! vive! vive! Les gredins de Cosaques, comme ils filent. Vive l'Empereur! Le voila! Le vois tu? Je l'ai vu deux fois comme jete vois. Le petit caporal… Je l'ai vu donner la croix a l'un des vieux… Vive l'Empereur!.. [Теперь походим! О! как он сам возьмется, дело закипит. Ей богу… Вот он… Ура, император! Так вот они, азиатские степи… Однако скверная страна. До свиданья, Боше. Я тебе оставлю лучший дворец в Москве. До свиданья, желаю успеха. Видел императора? Ура! Ежели меня сделают губернатором в Индии, я тебя сделаю министром Кашмира… Ура! Император вот он! Видишь его? Я его два раза как тебя видел. Маленький капрал… Я видел, как он навесил крест одному из стариков… Ура, император!] – говорили голоса старых и молодых людей, самых разнообразных характеров и положений в обществе. На всех лицах этих людей было одно общее выражение радости о начале давно ожидаемого похода и восторга и преданности к человеку в сером сюртуке, стоявшему на горе.
13 го июня Наполеону подали небольшую чистокровную арабскую лошадь, и он сел и поехал галопом к одному из мостов через Неман, непрестанно оглушаемый восторженными криками, которые он, очевидно, переносил только потому, что нельзя было запретить им криками этими выражать свою любовь к нему; но крики эти, сопутствующие ему везде, тяготили его и отвлекали его от военной заботы, охватившей его с того времени, как он присоединился к войску. Он проехал по одному из качавшихся на лодках мостов на ту сторону, круто повернул влево и галопом поехал по направлению к Ковно, предшествуемый замиравшими от счастия, восторженными гвардейскими конными егерями, расчищая дорогу по войскам, скакавшим впереди его. Подъехав к широкой реке Вилии, он остановился подле польского уланского полка, стоявшего на берегу.
– Виват! – также восторженно кричали поляки, расстроивая фронт и давя друг друга, для того чтобы увидать его. Наполеон осмотрел реку, слез с лошади и сел на бревно, лежавшее на берегу. По бессловесному знаку ему подали трубу, он положил ее на спину подбежавшего счастливого пажа и стал смотреть на ту сторону. Потом он углубился в рассматриванье листа карты, разложенного между бревнами. Не поднимая головы, он сказал что то, и двое его адъютантов поскакали к польским уланам.
– Что? Что он сказал? – слышалось в рядах польских улан, когда один адъютант подскакал к ним.
Было приказано, отыскав брод, перейти на ту сторону. Польский уланский полковник, красивый старый человек, раскрасневшись и путаясь в словах от волнения, спросил у адъютанта, позволено ли ему будет переплыть с своими уланами реку, не отыскивая брода. Он с очевидным страхом за отказ, как мальчик, который просит позволения сесть на лошадь, просил, чтобы ему позволили переплыть реку в глазах императора. Адъютант сказал, что, вероятно, император не будет недоволен этим излишним усердием.
Как только адъютант сказал это, старый усатый офицер с счастливым лицом и блестящими глазами, подняв кверху саблю, прокричал: «Виват! – и, скомандовав уланам следовать за собой, дал шпоры лошади и подскакал к реке. Он злобно толкнул замявшуюся под собой лошадь и бухнулся в воду, направляясь вглубь к быстрине течения. Сотни уланов поскакали за ним. Было холодно и жутко на середине и на быстрине теченья. Уланы цеплялись друг за друга, сваливались с лошадей, лошади некоторые тонули, тонули и люди, остальные старались плыть кто на седле, кто держась за гриву. Они старались плыть вперед на ту сторону и, несмотря на то, что за полверсты была переправа, гордились тем, что они плывут и тонут в этой реке под взглядами человека, сидевшего на бревне и даже не смотревшего на то, что они делали. Когда вернувшийся адъютант, выбрав удобную минуту, позволил себе обратить внимание императора на преданность поляков к его особе, маленький человек в сером сюртуке встал и, подозвав к себе Бертье, стал ходить с ним взад и вперед по берегу, отдавая ему приказания и изредка недовольно взглядывая на тонувших улан, развлекавших его внимание.
Для него было не ново убеждение в том, что присутствие его на всех концах мира, от Африки до степей Московии, одинаково поражает и повергает людей в безумие самозабвения. Он велел подать себе лошадь и поехал в свою стоянку.
Человек сорок улан потонуло в реке, несмотря на высланные на помощь лодки. Большинство прибилось назад к этому берегу. Полковник и несколько человек переплыли реку и с трудом вылезли на тот берег. Но как только они вылезли в обшлепнувшемся на них, стекающем ручьями мокром платье, они закричали: «Виват!», восторженно глядя на то место, где стоял Наполеон, но где его уже не было, и в ту минуту считали себя счастливыми.
Ввечеру Наполеон между двумя распоряжениями – одно о том, чтобы как можно скорее доставить заготовленные фальшивые русские ассигнации для ввоза в Россию, и другое о том, чтобы расстрелять саксонца, в перехваченном письме которого найдены сведения о распоряжениях по французской армии, – сделал третье распоряжение – о причислении бросившегося без нужды в реку польского полковника к когорте чести (Legion d'honneur), которой Наполеон был главою.
Qnos vult perdere – dementat. [Кого хочет погубить – лишит разума (лат.) ]


Русский император между тем более месяца уже жил в Вильне, делая смотры и маневры. Ничто не было готово для войны, которой все ожидали и для приготовления к которой император приехал из Петербурга. Общего плана действий не было. Колебания о том, какой план из всех тех, которые предлагались, должен быть принят, только еще более усилились после месячного пребывания императора в главной квартире. В трех армиях был в каждой отдельный главнокомандующий, но общего начальника над всеми армиями не было, и император не принимал на себя этого звания.
Чем дольше жил император в Вильне, тем менее и менее готовились к войне, уставши ожидать ее. Все стремления людей, окружавших государя, казалось, были направлены только на то, чтобы заставлять государя, приятно проводя время, забыть о предстоящей войне.
После многих балов и праздников у польских магнатов, у придворных и у самого государя, в июне месяце одному из польских генерал адъютантов государя пришла мысль дать обед и бал государю от лица его генерал адъютантов. Мысль эта радостно была принята всеми. Государь изъявил согласие. Генерал адъютанты собрали по подписке деньги. Особа, которая наиболее могла быть приятна государю, была приглашена быть хозяйкой бала. Граф Бенигсен, помещик Виленской губернии, предложил свой загородный дом для этого праздника, и 13 июня был назначен обед, бал, катанье на лодках и фейерверк в Закрете, загородном доме графа Бенигсена.
В тот самый день, в который Наполеоном был отдан приказ о переходе через Неман и передовые войска его, оттеснив казаков, перешли через русскую границу, Александр проводил вечер на даче Бенигсена – на бале, даваемом генерал адъютантами.
Был веселый, блестящий праздник; знатоки дела говорили, что редко собиралось в одном месте столько красавиц. Графиня Безухова в числе других русских дам, приехавших за государем из Петербурга в Вильну, была на этом бале, затемняя своей тяжелой, так называемой русской красотой утонченных польских дам. Она была замечена, и государь удостоил ее танца.
Борис Друбецкой, en garcon (холостяком), как он говорил, оставив свою жену в Москве, был также на этом бале и, хотя не генерал адъютант, был участником на большую сумму в подписке для бала. Борис теперь был богатый человек, далеко ушедший в почестях, уже не искавший покровительства, а на ровной ноге стоявший с высшими из своих сверстников.
В двенадцать часов ночи еще танцевали. Элен, не имевшая достойного кавалера, сама предложила мазурку Борису. Они сидели в третьей паре. Борис, хладнокровно поглядывая на блестящие обнаженные плечи Элен, выступавшие из темного газового с золотом платья, рассказывал про старых знакомых и вместе с тем, незаметно для самого себя и для других, ни на секунду не переставал наблюдать государя, находившегося в той же зале. Государь не танцевал; он стоял в дверях и останавливал то тех, то других теми ласковыми словами, которые он один только умел говорить.
При начале мазурки Борис видел, что генерал адъютант Балашев, одно из ближайших лиц к государю, подошел к нему и непридворно остановился близко от государя, говорившего с польской дамой. Поговорив с дамой, государь взглянул вопросительно и, видно, поняв, что Балашев поступил так только потому, что на то были важные причины, слегка кивнул даме и обратился к Балашеву. Только что Балашев начал говорить, как удивление выразилось на лице государя. Он взял под руку Балашева и пошел с ним через залу, бессознательно для себя расчищая с обеих сторон сажени на три широкую дорогу сторонившихся перед ним. Борис заметил взволнованное лицо Аракчеева, в то время как государь пошел с Балашевым. Аракчеев, исподлобья глядя на государя и посапывая красным носом, выдвинулся из толпы, как бы ожидая, что государь обратится к нему. (Борис понял, что Аракчеев завидует Балашеву и недоволен тем, что какая то, очевидно, важная, новость не через него передана государю.)
Но государь с Балашевым прошли, не замечая Аракчеева, через выходную дверь в освещенный сад. Аракчеев, придерживая шпагу и злобно оглядываясь вокруг себя, прошел шагах в двадцати за ними.
Пока Борис продолжал делать фигуры мазурки, его не переставала мучить мысль о том, какую новость привез Балашев и каким бы образом узнать ее прежде других.
В фигуре, где ему надо было выбирать дам, шепнув Элен, что он хочет взять графиню Потоцкую, которая, кажется, вышла на балкон, он, скользя ногами по паркету, выбежал в выходную дверь в сад и, заметив входящего с Балашевым на террасу государя, приостановился. Государь с Балашевым направлялись к двери. Борис, заторопившись, как будто не успев отодвинуться, почтительно прижался к притолоке и нагнул голову.
Государь с волнением лично оскорбленного человека договаривал следующие слова:
– Без объявления войны вступить в Россию. Я помирюсь только тогда, когда ни одного вооруженного неприятеля не останется на моей земле, – сказал он. Как показалось Борису, государю приятно было высказать эти слова: он был доволен формой выражения своей мысли, но был недоволен тем, что Борис услыхал их.
– Чтоб никто ничего не знал! – прибавил государь, нахмурившись. Борис понял, что это относилось к нему, и, закрыв глаза, слегка наклонил голову. Государь опять вошел в залу и еще около получаса пробыл на бале.
Борис первый узнал известие о переходе французскими войсками Немана и благодаря этому имел случай показать некоторым важным лицам, что многое, скрытое от других, бывает ему известно, и через то имел случай подняться выше во мнении этих особ.

Неожиданное известие о переходе французами Немана было особенно неожиданно после месяца несбывавшегося ожидания, и на бале! Государь, в первую минуту получения известия, под влиянием возмущения и оскорбления, нашел то, сделавшееся потом знаменитым, изречение, которое самому понравилось ему и выражало вполне его чувства. Возвратившись домой с бала, государь в два часа ночи послал за секретарем Шишковым и велел написать приказ войскам и рескрипт к фельдмаршалу князю Салтыкову, в котором он непременно требовал, чтобы были помещены слова о том, что он не помирится до тех пор, пока хотя один вооруженный француз останется на русской земле.
На другой день было написано следующее письмо к Наполеону.
«Monsieur mon frere. J'ai appris hier que malgre la loyaute avec laquelle j'ai maintenu mes engagements envers Votre Majeste, ses troupes ont franchis les frontieres de la Russie, et je recois a l'instant de Petersbourg une note par laquelle le comte Lauriston, pour cause de cette agression, annonce que Votre Majeste s'est consideree comme en etat de guerre avec moi des le moment ou le prince Kourakine a fait la demande de ses passeports. Les motifs sur lesquels le duc de Bassano fondait son refus de les lui delivrer, n'auraient jamais pu me faire supposer que cette demarche servirait jamais de pretexte a l'agression. En effet cet ambassadeur n'y a jamais ete autorise comme il l'a declare lui meme, et aussitot que j'en fus informe, je lui ai fait connaitre combien je le desapprouvais en lui donnant l'ordre de rester a son poste. Si Votre Majeste n'est pas intentionnee de verser le sang de nos peuples pour un malentendu de ce genre et qu'elle consente a retirer ses troupes du territoire russe, je regarderai ce qui s'est passe comme non avenu, et un accommodement entre nous sera possible. Dans le cas contraire, Votre Majeste, je me verrai force de repousser une attaque que rien n'a provoquee de ma part. Il depend encore de Votre Majeste d'eviter a l'humanite les calamites d'une nouvelle guerre.
Je suis, etc.
(signe) Alexandre».
[«Государь брат мой! Вчера дошло до меня, что, несмотря на прямодушие, с которым соблюдал я мои обязательства в отношении к Вашему Императорскому Величеству, войска Ваши перешли русские границы, и только лишь теперь получил из Петербурга ноту, которою граф Лористон извещает меня, по поводу сего вторжения, что Ваше Величество считаете себя в неприязненных отношениях со мною, с того времени как князь Куракин потребовал свои паспорта. Причины, на которых герцог Бассано основывал свой отказ выдать сии паспорты, никогда не могли бы заставить меня предполагать, чтобы поступок моего посла послужил поводом к нападению. И в действительности он не имел на то от меня повеления, как было объявлено им самим; и как только я узнал о сем, то немедленно выразил мое неудовольствие князю Куракину, повелев ему исполнять по прежнему порученные ему обязанности. Ежели Ваше Величество не расположены проливать кровь наших подданных из за подобного недоразумения и ежели Вы согласны вывести свои войска из русских владений, то я оставлю без внимания все происшедшее, и соглашение между нами будет возможно. В противном случае я буду принужден отражать нападение, которое ничем не было возбуждено с моей стороны. Ваше Величество, еще имеете возможность избавить человечество от бедствий новой войны.
(подписал) Александр». ]


13 го июня, в два часа ночи, государь, призвав к себе Балашева и прочтя ему свое письмо к Наполеону, приказал ему отвезти это письмо и лично передать французскому императору. Отправляя Балашева, государь вновь повторил ему слова о том, что он не помирится до тех пор, пока останется хотя один вооруженный неприятель на русской земле, и приказал непременно передать эти слова Наполеону. Государь не написал этих слов в письме, потому что он чувствовал с своим тактом, что слова эти неудобны для передачи в ту минуту, когда делается последняя попытка примирения; но он непременно приказал Балашеву передать их лично Наполеону.
Выехав в ночь с 13 го на 14 е июня, Балашев, сопутствуемый трубачом и двумя казаками, к рассвету приехал в деревню Рыконты, на французские аванпосты по сю сторону Немана. Он был остановлен французскими кавалерийскими часовыми.
Французский гусарский унтер офицер, в малиновом мундире и мохнатой шапке, крикнул на подъезжавшего Балашева, приказывая ему остановиться. Балашев не тотчас остановился, а продолжал шагом подвигаться по дороге.
Унтер офицер, нахмурившись и проворчав какое то ругательство, надвинулся грудью лошади на Балашева, взялся за саблю и грубо крикнул на русского генерала, спрашивая его: глух ли он, что не слышит того, что ему говорят. Балашев назвал себя. Унтер офицер послал солдата к офицеру.
Не обращая на Балашева внимания, унтер офицер стал говорить с товарищами о своем полковом деле и не глядел на русского генерала.
Необычайно странно было Балашеву, после близости к высшей власти и могуществу, после разговора три часа тому назад с государем и вообще привыкшему по своей службе к почестям, видеть тут, на русской земле, это враждебное и главное – непочтительное отношение к себе грубой силы.
Солнце только начинало подниматься из за туч; в воздухе было свежо и росисто. По дороге из деревни выгоняли стадо. В полях один за одним, как пузырьки в воде, вспырскивали с чувыканьем жаворонки.
Балашев оглядывался вокруг себя, ожидая приезда офицера из деревни. Русские казаки, и трубач, и французские гусары молча изредка глядели друг на друга.
Французский гусарский полковник, видимо, только что с постели, выехал из деревни на красивой сытой серой лошади, сопутствуемый двумя гусарами. На офицере, на солдатах и на их лошадях был вид довольства и щегольства.
Это было то первое время кампании, когда войска еще находились в исправности, почти равной смотровой, мирной деятельности, только с оттенком нарядной воинственности в одежде и с нравственным оттенком того веселья и предприимчивости, которые всегда сопутствуют началам кампаний.
Французский полковник с трудом удерживал зевоту, но был учтив и, видимо, понимал все значение Балашева. Он провел его мимо своих солдат за цепь и сообщил, что желание его быть представленну императору будет, вероятно, тотчас же исполнено, так как императорская квартира, сколько он знает, находится недалеко.
Они проехали деревню Рыконты, мимо французских гусарских коновязей, часовых и солдат, отдававших честь своему полковнику и с любопытством осматривавших русский мундир, и выехали на другую сторону села. По словам полковника, в двух километрах был начальник дивизии, который примет Балашева и проводит его по назначению.
Солнце уже поднялось и весело блестело на яркой зелени.
Только что они выехали за корчму на гору, как навстречу им из под горы показалась кучка всадников, впереди которой на вороной лошади с блестящею на солнце сбруей ехал высокий ростом человек в шляпе с перьями и черными, завитыми по плечи волосами, в красной мантии и с длинными ногами, выпяченными вперед, как ездят французы. Человек этот поехал галопом навстречу Балашеву, блестя и развеваясь на ярком июньском солнце своими перьями, каменьями и золотыми галунами.
Балашев уже был на расстоянии двух лошадей от скачущего ему навстречу с торжественно театральным лицом всадника в браслетах, перьях, ожерельях и золоте, когда Юльнер, французский полковник, почтительно прошептал: «Le roi de Naples». [Король Неаполитанский.] Действительно, это был Мюрат, называемый теперь неаполитанским королем. Хотя и было совершенно непонятно, почему он был неаполитанский король, но его называли так, и он сам был убежден в этом и потому имел более торжественный и важный вид, чем прежде. Он так был уверен в том, что он действительно неаполитанский король, что, когда накануне отъезда из Неаполя, во время его прогулки с женою по улицам Неаполя, несколько итальянцев прокричали ему: «Viva il re!», [Да здравствует король! (итал.) ] он с грустной улыбкой повернулся к супруге и сказал: «Les malheureux, ils ne savent pas que je les quitte demain! [Несчастные, они не знают, что я их завтра покидаю!]
Но несмотря на то, что он твердо верил в то, что он был неаполитанский король, и что он сожалел о горести своих покидаемых им подданных, в последнее время, после того как ему ведено было опять поступить на службу, и особенно после свидания с Наполеоном в Данциге, когда августейший шурин сказал ему: «Je vous ai fait Roi pour regner a maniere, mais pas a la votre», [Я вас сделал королем для того, чтобы царствовать не по своему, а по моему.] – он весело принялся за знакомое ему дело и, как разъевшийся, но не зажиревший, годный на службу конь, почуяв себя в упряжке, заиграл в оглоблях и, разрядившись как можно пестрее и дороже, веселый и довольный, скакал, сам не зная куда и зачем, по дорогам Польши.
Увидав русского генерала, он по королевски, торжественно, откинул назад голову с завитыми по плечи волосами и вопросительно поглядел на французского полковника. Полковник почтительно передал его величеству значение Балашева, фамилию которого он не мог выговорить.
– De Bal macheve! – сказал король (своей решительностью превозмогая трудность, представлявшуюся полковнику), – charme de faire votre connaissance, general, [очень приятно познакомиться с вами, генерал] – прибавил он с королевски милостивым жестом. Как только король начал говорить громко и быстро, все королевское достоинство мгновенно оставило его, и он, сам не замечая, перешел в свойственный ему тон добродушной фамильярности. Он положил свою руку на холку лошади Балашева.
– Eh, bien, general, tout est a la guerre, a ce qu'il parait, [Ну что ж, генерал, дело, кажется, идет к войне,] – сказал он, как будто сожалея об обстоятельстве, о котором он не мог судить.
– Sire, – отвечал Балашев. – l'Empereur mon maitre ne desire point la guerre, et comme Votre Majeste le voit, – говорил Балашев, во всех падежах употребляя Votre Majeste, [Государь император русский не желает ее, как ваше величество изволите видеть… ваше величество.] с неизбежной аффектацией учащения титула, обращаясь к лицу, для которого титул этот еще новость.
Лицо Мюрата сияло глупым довольством в то время, как он слушал monsieur de Balachoff. Но royaute oblige: [королевское звание имеет свои обязанности:] он чувствовал необходимость переговорить с посланником Александра о государственных делах, как король и союзник. Он слез с лошади и, взяв под руку Балашева и отойдя на несколько шагов от почтительно дожидавшейся свиты, стал ходить с ним взад и вперед, стараясь говорить значительно. Он упомянул о том, что император Наполеон оскорблен требованиями вывода войск из Пруссии, в особенности теперь, когда это требование сделалось всем известно и когда этим оскорблено достоинство Франции. Балашев сказал, что в требовании этом нет ничего оскорбительного, потому что… Мюрат перебил его:
– Так вы считаете зачинщиком не императора Александра? – сказал он неожиданно с добродушно глупой улыбкой.
Балашев сказал, почему он действительно полагал, что начинателем войны был Наполеон.
– Eh, mon cher general, – опять перебил его Мюрат, – je desire de tout mon c?ur que les Empereurs s'arrangent entre eux, et que la guerre commencee malgre moi se termine le plutot possible, [Ах, любезный генерал, я желаю от всей души, чтобы императоры покончили дело между собою и чтобы война, начатая против моей воли, окончилась как можно скорее.] – сказал он тоном разговора слуг, которые желают остаться добрыми приятелями, несмотря на ссору между господами. И он перешел к расспросам о великом князе, о его здоровье и о воспоминаниях весело и забавно проведенного с ним времени в Неаполе. Потом, как будто вдруг вспомнив о своем королевском достоинстве, Мюрат торжественно выпрямился, стал в ту же позу, в которой он стоял на коронации, и, помахивая правой рукой, сказал: – Je ne vous retiens plus, general; je souhaite le succes de vorte mission, [Я вас не задерживаю более, генерал; желаю успеха вашему посольству,] – и, развеваясь красной шитой мантией и перьями и блестя драгоценностями, он пошел к свите, почтительно ожидавшей его.
Балашев поехал дальше, по словам Мюрата предполагая весьма скоро быть представленным самому Наполеону. Но вместо скорой встречи с Наполеоном, часовые пехотного корпуса Даву опять так же задержали его у следующего селения, как и в передовой цепи, и вызванный адъютант командира корпуса проводил его в деревню к маршалу Даву.


Даву был Аракчеев императора Наполеона – Аракчеев не трус, но столь же исправный, жестокий и не умеющий выражать свою преданность иначе как жестокостью.
В механизме государственного организма нужны эти люди, как нужны волки в организме природы, и они всегда есть, всегда являются и держатся, как ни несообразно кажется их присутствие и близость к главе правительства. Только этой необходимостью можно объяснить то, как мог жестокий, лично выдиравший усы гренадерам и не могший по слабости нерв переносить опасность, необразованный, непридворный Аракчеев держаться в такой силе при рыцарски благородном и нежном характере Александра.
Балашев застал маршала Даву в сарае крестьянскои избы, сидящего на бочонке и занятого письменными работами (он поверял счеты). Адъютант стоял подле него. Возможно было найти лучшее помещение, но маршал Даву был один из тех людей, которые нарочно ставят себя в самые мрачные условия жизни, для того чтобы иметь право быть мрачными. Они для того же всегда поспешно и упорно заняты. «Где тут думать о счастливой стороне человеческой жизни, когда, вы видите, я на бочке сижу в грязном сарае и работаю», – говорило выражение его лица. Главное удовольствие и потребность этих людей состоит в том, чтобы, встретив оживление жизни, бросить этому оживлению в глаза спою мрачную, упорную деятельность. Это удовольствие доставил себе Даву, когда к нему ввели Балашева. Он еще более углубился в свою работу, когда вошел русский генерал, и, взглянув через очки на оживленное, под впечатлением прекрасного утра и беседы с Мюратом, лицо Балашева, не встал, не пошевелился даже, а еще больше нахмурился и злобно усмехнулся.
Заметив на лице Балашева произведенное этим приемом неприятное впечатление, Даву поднял голову и холодно спросил, что ему нужно.
Предполагая, что такой прием мог быть сделан ему только потому, что Даву не знает, что он генерал адъютант императора Александра и даже представитель его перед Наполеоном, Балашев поспешил сообщить свое звание и назначение. В противность ожидания его, Даву, выслушав Балашева, стал еще суровее и грубее.
– Где же ваш пакет? – сказал он. – Donnez le moi, ije l'enverrai a l'Empereur. [Дайте мне его, я пошлю императору.]
Балашев сказал, что он имеет приказание лично передать пакет самому императору.
– Приказания вашего императора исполняются в вашей армии, а здесь, – сказал Даву, – вы должны делать то, что вам говорят.
И как будто для того чтобы еще больше дать почувствовать русскому генералу его зависимость от грубой силы, Даву послал адъютанта за дежурным.
Балашев вынул пакет, заключавший письмо государя, и положил его на стол (стол, состоявший из двери, на которой торчали оторванные петли, положенной на два бочонка). Даву взял конверт и прочел надпись.
– Вы совершенно вправе оказывать или не оказывать мне уважение, – сказал Балашев. – Но позвольте вам заметить, что я имею честь носить звание генерал адъютанта его величества…
Даву взглянул на него молча, и некоторое волнение и смущение, выразившиеся на лице Балашева, видимо, доставили ему удовольствие.
– Вам будет оказано должное, – сказал он и, положив конверт в карман, вышел из сарая.
Через минуту вошел адъютант маршала господин де Кастре и провел Балашева в приготовленное для него помещение.
Балашев обедал в этот день с маршалом в том же сарае, на той же доске на бочках.
На другой день Даву выехал рано утром и, пригласив к себе Балашева, внушительно сказал ему, что он просит его оставаться здесь, подвигаться вместе с багажами, ежели они будут иметь на то приказания, и не разговаривать ни с кем, кроме как с господином де Кастро.
После четырехдневного уединения, скуки, сознания подвластности и ничтожества, особенно ощутительного после той среды могущества, в которой он так недавно находился, после нескольких переходов вместе с багажами маршала, с французскими войсками, занимавшими всю местность, Балашев привезен был в Вильну, занятую теперь французами, в ту же заставу, на которой он выехал четыре дня тому назад.
На другой день императорский камергер, monsieur de Turenne, приехал к Балашеву и передал ему желание императора Наполеона удостоить его аудиенции.
Четыре дня тому назад у того дома, к которому подвезли Балашева, стояли Преображенского полка часовые, теперь же стояли два французских гренадера в раскрытых на груди синих мундирах и в мохнатых шапках, конвой гусаров и улан и блестящая свита адъютантов, пажей и генералов, ожидавших выхода Наполеона вокруг стоявшей у крыльца верховой лошади и его мамелюка Рустава. Наполеон принимал Балашева в том самом доме в Вильве, из которого отправлял его Александр.


Несмотря на привычку Балашева к придворной торжественности, роскошь и пышность двора императора Наполеона поразили его.
Граф Тюрен ввел его в большую приемную, где дожидалось много генералов, камергеров и польских магнатов, из которых многих Балашев видал при дворе русского императора. Дюрок сказал, что император Наполеон примет русского генерала перед своей прогулкой.
После нескольких минут ожидания дежурный камергер вышел в большую приемную и, учтиво поклонившись Балашеву, пригласил его идти за собой.
Балашев вошел в маленькую приемную, из которой была одна дверь в кабинет, в тот самый кабинет, из которого отправлял его русский император. Балашев простоял один минуты две, ожидая. За дверью послышались поспешные шаги. Быстро отворились обе половинки двери, камергер, отворивший, почтительно остановился, ожидая, все затихло, и из кабинета зазвучали другие, твердые, решительные шаги: это был Наполеон. Он только что окончил свой туалет для верховой езды. Он был в синем мундире, раскрытом над белым жилетом, спускавшимся на круглый живот, в белых лосинах, обтягивающих жирные ляжки коротких ног, и в ботфортах. Короткие волоса его, очевидно, только что были причесаны, но одна прядь волос спускалась книзу над серединой широкого лба. Белая пухлая шея его резко выступала из за черного воротника мундира; от него пахло одеколоном. На моложавом полном лице его с выступающим подбородком было выражение милостивого и величественного императорского приветствия.
Он вышел, быстро подрагивая на каждом шагу и откинув несколько назад голову. Вся его потолстевшая, короткая фигура с широкими толстыми плечами и невольно выставленным вперед животом и грудью имела тот представительный, осанистый вид, который имеют в холе живущие сорокалетние люди. Кроме того, видно было, что он в этот день находился в самом хорошем расположении духа.
Он кивнул головою, отвечая на низкий и почтительный поклон Балашева, и, подойдя к нему, тотчас же стал говорить как человек, дорожащий всякой минутой своего времени и не снисходящий до того, чтобы приготавливать свои речи, а уверенный в том, что он всегда скажет хорошо и что нужно сказать.
– Здравствуйте, генерал! – сказал он. – Я получил письмо императора Александра, которое вы доставили, и очень рад вас видеть. – Он взглянул в лицо Балашева своими большими глазами и тотчас же стал смотреть вперед мимо него.