Усадьба Варвары Морозовой

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Достопримечательность
Усадьба Варвары Морозовой
Город Москва
Архитектурный стиль Неоклассицизм
Автор проекта Р. И. Клейн, В. А. Мазырин
Основатель В. А. Морозова
Строительство 18861888 годы
Статус  памятник архитектуры (региональный)
Координаты: 55°45′11″ с. ш. 37°36′16″ в. д. / 55.753306° с. ш. 37.604500° в. д. / 55.753306; 37.604500 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=55.753306&mlon=37.604500&zoom=17 (O)] (Я)

Усадьба Варвары Морозовой — памятник архитектуры в Москве. Адрес ансамбля: улица Воздвиженка, дом 14. В составе комплекса три строения.





История

Варвара Морозова купила участок на Воздвиженке, ранее принадлежавший Долгоруким, в 1885 году. Строительство было поручено начинающему архитектору Роману Клейну, для него это была одна из первых самостоятельных работ. Предполагается, что строительство велось на фундаменте палат XVIII века. Главный дом был закончен в 1888 году, а в 1891 году его дополнили две пристройки работы Виктора Мазырина, который спустя несколько лет строил знаменитый особняк для сына Морозовой, Арсения, по соседству.[1]

Сохранившиеся служебные постройки усадьбы также возведены Романом Клейном. Хозяйственный флигель (строение 2) построен в 1887 году на основе здания 1819 года, в том же году возведены ограда с воротами и сторожка (строение 3). В 1892 году сооружён фонтан в приусадебном парке.[2]

В доме Морозовой собирались писатели, поэты, художники. В доме бывали А. П. Чехов, Л. Н. Толстой, Андрей Белый, В. Я. Брюсов, А. А. Блок, В. А. Серов, А. М. Васнецов, В. А. Суриков и другие. Варвара Морозова сочувствовала либералам, и в доме проходили лекции, которые проводила оппозиционная организация «Союз освобождения». В 1905 году в доме проходило собрание большевиков.[3]

Варвара Морозова умерла перед Октябрьской революцией, в 1917 году. Дом оказался национализирован, был передан военным, с 1919 года в нём разместились Институт социальной гигиены и Международный аграрный институт при Крестинтерне. В хозяйственном флигеле находились общежитие и типография Московского аграрного института, в 1930 году он был перестроен инженером В. А. Дедовым.[2] В настоящее время особняк находится в ведении Администрации президента РФ.[3]

Архитектурные особенности

Главный фасад двухэтажного усадебного дома обращён к Воздвиженке, от которой отделён небольшим парком. В его оформлении выделяются два небольших портика на боковых ризалитах. На них можно увидеть фигуры грифонов. В целом дом оценивается как «итальянизированное палаццо городского типа… московская реминесценция итальянского образца и по фронтальному, и по пространственному решению, и по ритмике, и по соотнесенности со спецификой русской городской усадьбы» (Смирнова Л. М., Демская А. А., «Архитектор Роман Клейн») Внутреннее убранство оценивалось современниками как комфортабельное, в английском духе, но без излишеств, свойственных другим московским богачам.[3]

Напишите отзыв о статье "Усадьба Варвары Морозовой"

Примечания

  1. От Боровицкой до Пушкинской площади. Москва, которой нет. Путеводитель. — М.: Memories, 2011. — С. 178-185. — 384 с. — ISBN 978-5-903116-38-6.
  2. 1 2 [dkn.mos.ru/contacts/register-of-objects-of-cultural-heritage/?SEARCH=усадьба+В.А.Морозовой Усадьба В.А.Морозовой]. Реестр объектов культурного наследия города Москвы. Проверено 3 января 2015.
  3. 1 2 3 [progulkipomoskve.ru/publ/doma/ulica_vozdvizhenka_14_osobnjak_varvary_morozovoj/39-1-0-1337 Городской особняк Варвары Алексеевны Морозовой]. "Прогулки по Москве". Проверено 3 января 2015.

Ссылки

  • [dkn.mos.ru/contacts/register-of-objects-of-cultural-heritage/6803/ Городская усадьба В. А. Морозовой] в реестре объектов культурного наследия Москвы
  • [um.mos.ru/houses/gorodskaya_usadba_v_a_morozovoy/?sphrase_id=54815 Городская усадьба В. А. Морозовой] в проекте «Узнай Москву»

Отрывок, характеризующий Усадьба Варвары Морозовой

– Окотник найдутся , – улыбаясь, отвечал немец.
Все опять оглянулись на дверь: она скрипнула, и вторая княжна, сделав питье, показанное Лорреном, понесла его больному. Немец доктор подошел к Лоррену.
– Еще, может, дотянется до завтрашнего утра? – спросил немец, дурно выговаривая по французски.
Лоррен, поджав губы, строго и отрицательно помахал пальцем перед своим носом.
– Сегодня ночью, не позже, – сказал он тихо, с приличною улыбкой самодовольства в том, что ясно умеет понимать и выражать положение больного, и отошел.

Между тем князь Василий отворил дверь в комнату княжны.
В комнате было полутемно; только две лампадки горели перед образами, и хорошо пахло куреньем и цветами. Вся комната была установлена мелкою мебелью шифоньерок, шкапчиков, столиков. Из за ширм виднелись белые покрывала высокой пуховой кровати. Собачка залаяла.
– Ах, это вы, mon cousin?
Она встала и оправила волосы, которые у нее всегда, даже и теперь, были так необыкновенно гладки, как будто они были сделаны из одного куска с головой и покрыты лаком.
– Что, случилось что нибудь? – спросила она. – Я уже так напугалась.
– Ничего, всё то же; я только пришел поговорить с тобой, Катишь, о деле, – проговорил князь, устало садясь на кресло, с которого она встала. – Как ты нагрела, однако, – сказал он, – ну, садись сюда, causons. [поговорим.]
– Я думала, не случилось ли что? – сказала княжна и с своим неизменным, каменно строгим выражением лица села против князя, готовясь слушать.
– Хотела уснуть, mon cousin, и не могу.
– Ну, что, моя милая? – сказал князь Василий, взяв руку княжны и пригибая ее по своей привычке книзу.
Видно было, что это «ну, что» относилось ко многому такому, что, не называя, они понимали оба.
Княжна, с своею несообразно длинною по ногам, сухою и прямою талией, прямо и бесстрастно смотрела на князя выпуклыми серыми глазами. Она покачала головой и, вздохнув, посмотрела на образа. Жест ее можно было объяснить и как выражение печали и преданности, и как выражение усталости и надежды на скорый отдых. Князь Василий объяснил этот жест как выражение усталости.
– А мне то, – сказал он, – ты думаешь, легче? Je suis ereinte, comme un cheval de poste; [Я заморен, как почтовая лошадь;] а всё таки мне надо с тобой поговорить, Катишь, и очень серьезно.
Князь Василий замолчал, и щеки его начинали нервически подергиваться то на одну, то на другую сторону, придавая его лицу неприятное выражение, какое никогда не показывалось на лице князя Василия, когда он бывал в гостиных. Глаза его тоже были не такие, как всегда: то они смотрели нагло шутливо, то испуганно оглядывались.
Княжна, своими сухими, худыми руками придерживая на коленях собачку, внимательно смотрела в глаза князю Василию; но видно было, что она не прервет молчания вопросом, хотя бы ей пришлось молчать до утра.
– Вот видите ли, моя милая княжна и кузина, Катерина Семеновна, – продолжал князь Василий, видимо, не без внутренней борьбы приступая к продолжению своей речи, – в такие минуты, как теперь, обо всём надо подумать. Надо подумать о будущем, о вас… Я вас всех люблю, как своих детей, ты это знаешь.
Княжна так же тускло и неподвижно смотрела на него.
– Наконец, надо подумать и о моем семействе, – сердито отталкивая от себя столик и не глядя на нее, продолжал князь Василий, – ты знаешь, Катишь, что вы, три сестры Мамонтовы, да еще моя жена, мы одни прямые наследники графа. Знаю, знаю, как тебе тяжело говорить и думать о таких вещах. И мне не легче; но, друг мой, мне шестой десяток, надо быть ко всему готовым. Ты знаешь ли, что я послал за Пьером, и что граф, прямо указывая на его портрет, требовал его к себе?
Князь Василий вопросительно посмотрел на княжну, но не мог понять, соображала ли она то, что он ей сказал, или просто смотрела на него…
– Я об одном не перестаю молить Бога, mon cousin, – отвечала она, – чтоб он помиловал его и дал бы его прекрасной душе спокойно покинуть эту…
– Да, это так, – нетерпеливо продолжал князь Василий, потирая лысину и опять с злобой придвигая к себе отодвинутый столик, – но, наконец…наконец дело в том, ты сама знаешь, что прошлою зимой граф написал завещание, по которому он всё имение, помимо прямых наследников и нас, отдавал Пьеру.
– Мало ли он писал завещаний! – спокойно сказала княжна. – Но Пьеру он не мог завещать. Пьер незаконный.
– Ma chere, – сказал вдруг князь Василий, прижав к себе столик, оживившись и начав говорить скорей, – но что, ежели письмо написано государю, и граф просит усыновить Пьера? Понимаешь, по заслугам графа его просьба будет уважена…