У Тан

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
У Тан
ဦးသန<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;"></td></tr>
Генеральный секретарь ООН
30 ноября 1962 года — 31 декабря 1971 года
Предшественник: Даг Хаммаршёльд
Преемник: Курт Вальдхайм
 
Вероисповедание: Буддизм
Рождение: 22 января 1909(1909-01-22)
Пандано, Бирма, Британская Индия
Смерть: 25 ноября 1974(1974-11-25) (65 лет)
Нью-Йорк, США
Супруга: До Тэйн Тин
Дети: Маун Бо
Тин Маун
Е Е Тан
Образование: 1. Национальная средняя школа
2. Рангунский университет

У Тан (бирм. ဦးသန; 22 января 1909, Пандано, Бирма — 25 ноября 1974, Нью-Йорк, США) — бирманский дипломат и третий Генеральный секретарь Организации Объединённых Наций с 1962 года по 1971 год. Он был назначен на этот пост в ноябре 1962 года после гибели Дага Хаммаршёльда, предыдущего Генерального секретаря, в авиакатастрофе в Африке в сентябре 1961 года.





Биография

У Тан родился в городе Пандано (бирм. ပန်းတနော်မြို့) в семье преуспевающих землевладельцев и торговцев рисом. Он получил среднее образование в местной школе, затем окончил исторический факультет Рангунского университета[en]. До начала своей дипломатической карьеры У Тан работал в сфере образования и информации. Он был старшим преподавателем в Национальной средней школе в Пандано, в которой он до этого учился, а в 1931 году стал её директором, заняв первое место на конкурсе преподавателей английского и родного языков в средней школе. В это время У Тан подружился с будущим премьер-министром У Ну, а также стал регулярно писать в газеты и журналы под псевдонимом «Тилауа» и сделал переводы нескольких книг[1].

Ранняя карьера

До Второй мировой войны он был членом Бирманского комитета по учебникам и Совета по вопросам национального образования, а также членом Исполнительного комитета Ассоциации директоров школ.

В 1942 году на протяжении нескольких месяцев У Тан выполнял функции секретаря Бирманского комитета по реорганизации системы образования. В следующем году он вернулся в Национальную среднюю школу, где проработал директором ещё четыре года.

В 1947 году У Тан был назначен пресс-секретарём правительства Бирмы. После получения страной независимости в 1948 году У Ну стал премьер-министром и предложил У Тану пост директора Службы вещания. В следующем году он был назначен правительственным секретарём министерства информации Бирмы[en]. С 1951 по 1957 У Тан был секретарём премьер-министра, он писал ему речи, организовывал заграничные поездки и встречал иностранных гостей. В 1953 году У Тан стал секретарём по особым поручениям в канцелярии премьер-министра, а в 1955 году на него были дополнительно возложены функции Исполнительного секретаря Бирманского экономического и социального совета. В период с 1951 по 1957 год он являлся ближайшим советником У Ну.

Кроме того, У Тан принимал участие в международных конференциях, был секретарём на Бандунгской конференции в 1955 году (она стала предтечей Движения неприсоединения). С 1957 по 1961 год У Тан являлся постоянным представителем Бирмы при Организации Объединённых Наций в ранге посла и активно участвовал в переговорах по статусу Алжира[en]. Он возглавлял делегации Бирмы на сессиях Генеральной Ассамблеи ООН, а в 1959 году был избран одним из заместителей Председателя 14-й сессии Ассамблеи. В 1961 году У Тан был Председателем Согласительной комиссии Организации Объединённых Наций для Конго и Председателем Комитета по Фонду капитального развития Организации Объединённых Наций. В 1961 году правительство наградило его орденом Бирмы[en] и титулом «маха тхайе ситу» (бирм. မဟာသရေစည်သူ)[2].

В рамках своей дипломатической карьеры У Тан неоднократно выполнял функции советника премьер-министров Бирмы.

Генеральный секретарь ООН

К выполнению функций исполняющего обязанности Генерального секретаря У Тан приступил 3 ноября 1961 года, тогда Генеральная Ассамблея по рекомендации Совета Безопасности единогласно назначила его на время до истечения срока полномочий погибшего Дага Хаммаршёльда. Затем 30 ноября 1962 года Генеральная Ассамблея единогласно назначила его Генеральным секретарём до 3 ноября 1966 года. В первый срок У Тан сыграл важную роль в деэскалации Карибского кризиса и окончании гражданской войны в Конго. Он сам сообщал, что хотел снизить напряжённость между главными державами[3].

В апреле 1964 года У Тан принял от Святого Престола статус постоянного наблюдателя[en], причём его работа в ООН на это решение не повлияла[4]. В 1965 году У Тан получил премию Джавахарлала Неру[en][5].

2 декабря 1966 года Генеральная Ассамблея по единодушной рекомендации Совета Безопасности (резолюция 229, 1966 год) назначила У Тана на второй срок пребывания в должности Генерального секретаря Организации Объединённых Наций. Его полномочия истекли 31 декабря 1971 года. В период его работы в ООН в эту организацию вступило множество азиатских и африканских стран. У Тан был ярым критиком апартеида в Южной Африке. Он основал множество программ, включая Программу развития ООН, Университет ООН[en], ЮНКТАД, Программу ООН по окружающей среде.

Деятельность У Тана на посту генерального секретаря ООН подвергалась массовой критике со стороны США и Израиля за то, что он согласился вывести миротворцев с Синайского полуострова в 1967 году по просьбе египетского президента Гамаля Абделя Нассера[6]. Хорошие поначалу отношения с правительством США испортились после того, как У Тан публично осудил вторжение во Вьетнам[7].

У Тан с интересом следил за отчётами по «обнаружению» НЛО; в 1967 году он организовал выступление в ООН американского специалиста по физике атмосферы Джеймса Макдональда[en][8].

23 января 1971 У Тан заявил, что «ни при каких условиях» не согласится на третий срок в ООН. В последнем послании к Генеральной Ассамблее писал, что испытывает колоссальное чувство облегчения на грани освобождения из-за окончания срока в должности[9].

Работая генеральным секретарём, У Тан жил в особняке в районе Ривердейл в Бронксе[10].

Смерть

У Тан умер от рака лёгких в Нью-Йорке 25 ноября 1974 года. К тому моменту в Мьянме власть находилась в руках военной хунты, которая отказала У Тану в погребении с почестями. Гроб с его телом отправили в Рангун (ныне Янгон), единственным высокопоставленным чиновником, который его встречал, был министр образования У Аун Тун. После этого поступка он лишился поста[11].

Похороны проходили 5 декабря 1974 года, на них присутствовали десятки тысяч рангунцев. Группа студентов похитила гроб и захоронила тело на территории Студенческого союза Рангунского университета, который был уничтожен в 1962 году[en] Не Вином[12].

С 5 по 11 декабря[en] 1974 года студенты построили временный мавзолей и проводили там антигосударственные митинги. Утром 11 декабря правительственные войска ворвались на территорию Союза, убили нескольких студентов-охранников, выкрали гроб с телом У Тана и захоронили его у подножия пагоды Шведагон, где он и находится с тех пор[13]. Студенты и горожане начали массовые протесты, в городе объявили военное положение[13].

Семья и личная жизнь

Мать У Тана звали Нан Таун (бирм. နန်းသောင်), отца — По Хни. Отец получил образование в Калькутте и был одним из основателей газеты Туйийа[en][14][15], а также Исследовательского общества Бирмы[en]. По сообщению внука Тан Мин У, у отца У Тана в предках были как буддисты, так и мусульмане[15]. Мать и дети оказались в трудном финансовом положении из-за споров о наследстве[16].

У Тан — старший из четырёх братьев: остальных звали Кхан (бирм. ခန့်), Таун (бирм. သောင်း) и Тин Маун (бирм. တင်မောင်)[17]; все они были политиками и учёными[14].

Жена У Тана — До Тэйн Тин (бирм. ဒေါ်သိန်းတင်). Оба их сына погибли: Маун Бо — во младенчестве, а Тин Маун выпал из автобуса в один из визитов в Рангун. Кроме них у пары была дочь Е Е Тан (бирм. အေးအေးသန့်) и приёмный сын. Единственный внук мужского пола — Тан Мин У[en] — стал историком и работал в миротворческой миссии ООН.

У Тан был набожным буддистом ветви тхеравада[18]. Также он являлся радиолюбителем-коротковолновиком, и имел позывной XZ2TH[19]. У Тану были присвоены многочисленные почётные учёные степени доктора права, богословия и гуманитарных наук разными университетами.

Напишите отзыв о статье "У Тан"

Примечания

  1. Naing, Saw Yan (January 22, 2009). [www.irrawaddy.org/article.php?art_id=14975 Remembering U Thant and His Achievements]. The Irrawaddy.
  2. H.W. Wilson Company (1962). Current biography, Volume 23. H. W. Wilson Co.
  3. [www.upi.com/Audio/Year_in_Review/Events-of-1962/1962-Elections,-Other-Events/12295509437657-7/#title "1962 In Review]. United Press International.
  4. [www.holyseemission.org/interventions.html Permanent Observer Mission of the Holy See to the United Nations, Interventions]
  5. [www.iccrindia.net/jnawardlist.html List of the recipients of the Jawaharlal Nehru Award]. ICCR website. [www.webcitation.org/6FLP6fz4N Архивировано из первоисточника 24 марта 2013].
  6. Rikhye, Indar Jit (1980). The Sinai blunder: withdrawal of the United Nations Emergency Force leading to the Six-Day War of June 1967. Routledge. ISBN 978-0-7146-3136-3.
  7. Dennen, Leon (August 12, 1968). [news.google.co.uk/newspapers?id=ttEdAAAAIBAJ&sjid=b0YEAAAAIBAJ&pg=4623,4372187&dq= U Thant Speaks No Evil on Czech Crisis]. Daily News.
  8. Letter to U Thant / James E. McDonald. — Tucson, Ariz. : J.E. McDonald, 1967. — 2 s;Druffel, Ann; Firestorm: Dr. James E. McDonald’s Fight for UFO Science; 2003, Wild Flower Press; ISBN 0-926524-58-5
  9. Whitman, Alden (November 26, 1974). «U Thant Is Dead of Cancer at 65; UT Thant Is Dead of Cancer; United Nations Mourns» The New York Times.
  10. Dunlap, David W. [query.nytimes.com/gst/fullpage.html?res=9B0DE5D81731F935A25752C1A961948260 «Bronx Residents Fighting Plans Of a Developer»], The New York Times, November 16, 1987. Accessed 2008-05-04. «A battle has broken out in the Bronx over the future of the peaceful acreage where U Thant lived when he headed the United Nations. A group of neighbors from Riverdale and Spuyten Duyvil has demanded that the city acquire as a public park the 4.75 acre parcel known as the Douglas-U Thant estate, north of 232d Street, between Palisade and Douglas Avenues.»
  11. Asian almanac, Volume 13. (1975). s.n. p. 6809.
  12. Smith, Martin. [www.guardian.co.uk/news/2002/dec/06/guardianobituaries General Ne Win], The Guardian (December 6, 2002).
  13. 1 2 Soe-win, Henry (June 17, 2008). [www.asiantribune.com/?q=node/11810 Peace Eludes U Thant]. Asian Tribune.
  14. 1 2 Dr. Maung Maung: Gentleman, Scholar, Patriot / Robert H. Taylor. — Institute of Southeast Asian Studies, 2008. — P. 211–212. — ISBN 978-981-230-409-4.
  15. 1 2 Thant Myint-U. The River of Lost Footsteps. — Farrar, Straus and Giroux, 2006. — ISBN 0-374-16342-1.
  16. Franda, Marcus F. (2006). The United Nations in the 21st century: management and reform processes in a troubled organization. Rowman & Littlefield. p. 53. ISBN 978-0-7425-5334-7.
  17. Bingham, June. U Thant: The Search For Peace. — Victor Gollancz, 1966. — P. 43.
  18. [www.buddhisma2z.com/content.php?id=439 U Thant]
  19. [www.oocities.org/w8jyz/XZ2TH.pdf XZ2TH]

Ссылки

  • [www.un.org/ru/sg/formersg/thant.shtml Официальная биография на сайте ООН]
Предшественник:
Даг Хаммаршёльд
Генеральный секретарь Организации Объединённых Наций
30 ноября 1962 года31 декабря 1971 года
Преемник:
Курт Вальдхайм

Отрывок, характеризующий У Тан

– Остановите этих мерзавцев! – задыхаясь, проговорил Кутузов полковому командиру, указывая на бегущих; но в то же мгновение, как будто в наказание за эти слова, как рой птичек, со свистом пролетели пули по полку и свите Кутузова.
Французы атаковали батарею и, увидав Кутузова, выстрелили по нем. С этим залпом полковой командир схватился за ногу; упало несколько солдат, и подпрапорщик, стоявший с знаменем, выпустил его из рук; знамя зашаталось и упало, задержавшись на ружьях соседних солдат.
Солдаты без команды стали стрелять.
– Ооох! – с выражением отчаяния промычал Кутузов и оглянулся. – Болконский, – прошептал он дрожащим от сознания своего старческого бессилия голосом. – Болконский, – прошептал он, указывая на расстроенный батальон и на неприятеля, – что ж это?
Но прежде чем он договорил эти слова, князь Андрей, чувствуя слезы стыда и злобы, подступавшие ему к горлу, уже соскакивал с лошади и бежал к знамени.
– Ребята, вперед! – крикнул он детски пронзительно.
«Вот оно!» думал князь Андрей, схватив древко знамени и с наслаждением слыша свист пуль, очевидно, направленных именно против него. Несколько солдат упало.
– Ура! – закричал князь Андрей, едва удерживая в руках тяжелое знамя, и побежал вперед с несомненной уверенностью, что весь батальон побежит за ним.
Действительно, он пробежал один только несколько шагов. Тронулся один, другой солдат, и весь батальон с криком «ура!» побежал вперед и обогнал его. Унтер офицер батальона, подбежав, взял колебавшееся от тяжести в руках князя Андрея знамя, но тотчас же был убит. Князь Андрей опять схватил знамя и, волоча его за древко, бежал с батальоном. Впереди себя он видел наших артиллеристов, из которых одни дрались, другие бросали пушки и бежали к нему навстречу; он видел и французских пехотных солдат, которые хватали артиллерийских лошадей и поворачивали пушки. Князь Андрей с батальоном уже был в 20 ти шагах от орудий. Он слышал над собою неперестававший свист пуль, и беспрестанно справа и слева от него охали и падали солдаты. Но он не смотрел на них; он вглядывался только в то, что происходило впереди его – на батарее. Он ясно видел уже одну фигуру рыжего артиллериста с сбитым на бок кивером, тянущего с одной стороны банник, тогда как французский солдат тянул банник к себе за другую сторону. Князь Андрей видел уже ясно растерянное и вместе озлобленное выражение лиц этих двух людей, видимо, не понимавших того, что они делали.
«Что они делают? – думал князь Андрей, глядя на них: – зачем не бежит рыжий артиллерист, когда у него нет оружия? Зачем не колет его француз? Не успеет добежать, как француз вспомнит о ружье и заколет его».
Действительно, другой француз, с ружьем на перевес подбежал к борющимся, и участь рыжего артиллериста, всё еще не понимавшего того, что ожидает его, и с торжеством выдернувшего банник, должна была решиться. Но князь Андрей не видал, чем это кончилось. Как бы со всего размаха крепкой палкой кто то из ближайших солдат, как ему показалось, ударил его в голову. Немного это больно было, а главное, неприятно, потому что боль эта развлекала его и мешала ему видеть то, на что он смотрел.
«Что это? я падаю? у меня ноги подкашиваются», подумал он и упал на спину. Он раскрыл глаза, надеясь увидать, чем кончилась борьба французов с артиллеристами, и желая знать, убит или нет рыжий артиллерист, взяты или спасены пушки. Но он ничего не видал. Над ним не было ничего уже, кроме неба – высокого неба, не ясного, но всё таки неизмеримо высокого, с тихо ползущими по нем серыми облаками. «Как тихо, спокойно и торжественно, совсем не так, как я бежал, – подумал князь Андрей, – не так, как мы бежали, кричали и дрались; совсем не так, как с озлобленными и испуганными лицами тащили друг у друга банник француз и артиллерист, – совсем не так ползут облака по этому высокому бесконечному небу. Как же я не видал прежде этого высокого неба? И как я счастлив, я, что узнал его наконец. Да! всё пустое, всё обман, кроме этого бесконечного неба. Ничего, ничего нет, кроме его. Но и того даже нет, ничего нет, кроме тишины, успокоения. И слава Богу!…»


На правом фланге у Багратиона в 9 ть часов дело еще не начиналось. Не желая согласиться на требование Долгорукова начинать дело и желая отклонить от себя ответственность, князь Багратион предложил Долгорукову послать спросить о том главнокомандующего. Багратион знал, что, по расстоянию почти 10 ти верст, отделявшему один фланг от другого, ежели не убьют того, кого пошлют (что было очень вероятно), и ежели он даже и найдет главнокомандующего, что было весьма трудно, посланный не успеет вернуться раньше вечера.
Багратион оглянул свою свиту своими большими, ничего невыражающими, невыспавшимися глазами, и невольно замиравшее от волнения и надежды детское лицо Ростова первое бросилось ему в глаза. Он послал его.
– А ежели я встречу его величество прежде, чем главнокомандующего, ваше сиятельство? – сказал Ростов, держа руку у козырька.
– Можете передать его величеству, – поспешно перебивая Багратиона, сказал Долгоруков.
Сменившись из цепи, Ростов успел соснуть несколько часов перед утром и чувствовал себя веселым, смелым, решительным, с тою упругостью движений, уверенностью в свое счастие и в том расположении духа, в котором всё кажется легко, весело и возможно.
Все желания его исполнялись в это утро; давалось генеральное сражение, он участвовал в нем; мало того, он был ординарцем при храбрейшем генерале; мало того, он ехал с поручением к Кутузову, а может быть, и к самому государю. Утро было ясное, лошадь под ним была добрая. На душе его было радостно и счастливо. Получив приказание, он пустил лошадь и поскакал вдоль по линии. Сначала он ехал по линии Багратионовых войск, еще не вступавших в дело и стоявших неподвижно; потом он въехал в пространство, занимаемое кавалерией Уварова и здесь заметил уже передвижения и признаки приготовлений к делу; проехав кавалерию Уварова, он уже ясно услыхал звуки пушечной и орудийной стрельбы впереди себя. Стрельба всё усиливалась.
В свежем, утреннем воздухе раздавались уже, не как прежде в неравные промежутки, по два, по три выстрела и потом один или два орудийных выстрела, а по скатам гор, впереди Працена, слышались перекаты ружейной пальбы, перебиваемой такими частыми выстрелами из орудий, что иногда несколько пушечных выстрелов уже не отделялись друг от друга, а сливались в один общий гул.
Видно было, как по скатам дымки ружей как будто бегали, догоняя друг друга, и как дымы орудий клубились, расплывались и сливались одни с другими. Видны были, по блеску штыков между дымом, двигавшиеся массы пехоты и узкие полосы артиллерии с зелеными ящиками.
Ростов на пригорке остановил на минуту лошадь, чтобы рассмотреть то, что делалось; но как он ни напрягал внимание, он ничего не мог ни понять, ни разобрать из того, что делалось: двигались там в дыму какие то люди, двигались и спереди и сзади какие то холсты войск; но зачем? кто? куда? нельзя было понять. Вид этот и звуки эти не только не возбуждали в нем какого нибудь унылого или робкого чувства, но, напротив, придавали ему энергии и решительности.
«Ну, еще, еще наддай!» – обращался он мысленно к этим звукам и опять пускался скакать по линии, всё дальше и дальше проникая в область войск, уже вступивших в дело.
«Уж как это там будет, не знаю, а всё будет хорошо!» думал Ростов.
Проехав какие то австрийские войска, Ростов заметил, что следующая за тем часть линии (это была гвардия) уже вступила в дело.
«Тем лучше! посмотрю вблизи», подумал он.
Он поехал почти по передней линии. Несколько всадников скакали по направлению к нему. Это были наши лейб уланы, которые расстроенными рядами возвращались из атаки. Ростов миновал их, заметил невольно одного из них в крови и поскакал дальше.
«Мне до этого дела нет!» подумал он. Не успел он проехать нескольких сот шагов после этого, как влево от него, наперерез ему, показалась на всем протяжении поля огромная масса кавалеристов на вороных лошадях, в белых блестящих мундирах, которые рысью шли прямо на него. Ростов пустил лошадь во весь скок, для того чтоб уехать с дороги от этих кавалеристов, и он бы уехал от них, ежели бы они шли всё тем же аллюром, но они всё прибавляли хода, так что некоторые лошади уже скакали. Ростову всё слышнее и слышнее становился их топот и бряцание их оружия и виднее становились их лошади, фигуры и даже лица. Это были наши кавалергарды, шедшие в атаку на французскую кавалерию, подвигавшуюся им навстречу.
Кавалергарды скакали, но еще удерживая лошадей. Ростов уже видел их лица и услышал команду: «марш, марш!» произнесенную офицером, выпустившим во весь мах свою кровную лошадь. Ростов, опасаясь быть раздавленным или завлеченным в атаку на французов, скакал вдоль фронта, что было мочи у его лошади, и всё таки не успел миновать их.
Крайний кавалергард, огромный ростом рябой мужчина, злобно нахмурился, увидав перед собой Ростова, с которым он неминуемо должен был столкнуться. Этот кавалергард непременно сбил бы с ног Ростова с его Бедуином (Ростов сам себе казался таким маленьким и слабеньким в сравнении с этими громадными людьми и лошадьми), ежели бы он не догадался взмахнуть нагайкой в глаза кавалергардовой лошади. Вороная, тяжелая, пятивершковая лошадь шарахнулась, приложив уши; но рябой кавалергард всадил ей с размаху в бока огромные шпоры, и лошадь, взмахнув хвостом и вытянув шею, понеслась еще быстрее. Едва кавалергарды миновали Ростова, как он услыхал их крик: «Ура!» и оглянувшись увидал, что передние ряды их смешивались с чужими, вероятно французскими, кавалеристами в красных эполетах. Дальше нельзя было ничего видеть, потому что тотчас же после этого откуда то стали стрелять пушки, и всё застлалось дымом.
В ту минуту как кавалергарды, миновав его, скрылись в дыму, Ростов колебался, скакать ли ему за ними или ехать туда, куда ему нужно было. Это была та блестящая атака кавалергардов, которой удивлялись сами французы. Ростову страшно было слышать потом, что из всей этой массы огромных красавцев людей, из всех этих блестящих, на тысячных лошадях, богачей юношей, офицеров и юнкеров, проскакавших мимо его, после атаки осталось только осьмнадцать человек.
«Что мне завидовать, мое не уйдет, и я сейчас, может быть, увижу государя!» подумал Ростов и поскакал дальше.
Поровнявшись с гвардейской пехотой, он заметил, что чрез нее и около нее летали ядры, не столько потому, что он слышал звук ядер, сколько потому, что на лицах солдат он увидал беспокойство и на лицах офицеров – неестественную, воинственную торжественность.
Проезжая позади одной из линий пехотных гвардейских полков, он услыхал голос, назвавший его по имени.
– Ростов!
– Что? – откликнулся он, не узнавая Бориса.
– Каково? в первую линию попали! Наш полк в атаку ходил! – сказал Борис, улыбаясь той счастливой улыбкой, которая бывает у молодых людей, в первый раз побывавших в огне.
Ростов остановился.
– Вот как! – сказал он. – Ну что?
– Отбили! – оживленно сказал Борис, сделавшийся болтливым. – Ты можешь себе представить?
И Борис стал рассказывать, каким образом гвардия, ставши на место и увидав перед собой войска, приняла их за австрийцев и вдруг по ядрам, пущенным из этих войск, узнала, что она в первой линии, и неожиданно должна была вступить в дело. Ростов, не дослушав Бориса, тронул свою лошадь.
– Ты куда? – спросил Борис.
– К его величеству с поручением.