Фаберже (фирма)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Дом Фаберже — ювелирная компания, основанная в 1842 году в Российской империи, получившая известность благодаря изготовлению знаменитых яиц Фаберже для русской царской семьи. С 2007 года бренд «Фаберже» принадлежит компании Fabergé Ltd.





История семьи

История семьи Фаберже ведет свои истоки из Франции XVII века, под фамилией Фаври. Фаври жили в регионе Пикардия, в северной Франции. Из-за религиозных преследований в 1685 году они покинули Францию.

Документы из семейного архива Фаберже гласят, что фамилия изменялась сначала на Фабри, затем на Фабрьер и, в конечном счете, в 1825 на Фаберже. Во второй половине XVIII века Жан Фаври работал в качестве плантатора табака. В 1800 году ремесленник Пьер Фаври обосновался в городе Пернау (Пярну) Ливонии (Эстонии).

В 1814 году родился Густав Фаберже. В 1830-х он приехал в Санкт-Петербург, чтобы обучиться ювелирному делу у Андреаса Фердинанда Шпигеля, который специализировался на изготовлении золотых шкатулок. В 1841 году он получил звание мастера ювелирного дела.

Начало

В 1842 году Густав Фаберже открыл свой первый ювелирный магазин на Большой Морской улице. Новый магазин сразу стал успешным по двум причинам: во-первых, он находился в фешенебельном центре Петербурга, а во-вторых, Россия переживала в то время галломанию.

В 1846 году у Густава Фаберже и Шарлотты Юнгштедт родился сын Петер Карл Фаберже, более известный как Карл Фаберже.

Карл Фаберже получил начальное образование в гимназии Святой Анны. Это была известная гимназия для детей низших слоев дворянства. В 1860 году Густав Фаберже оставил своё дело в руках управляющих и уехал вместе с семьей в Дрезден, где молодой Карл продолжил обучение в Хандельшулле. В возрасте 18 лет он отправился в тур и повидал множество известных ювелиров Франции, Германии, Англии, посетил галереи и лучшие музеи Европы.

В 1872 году Карл вернулся в Петербург в возрасте 26 лет. В течение 10 лет управляющий компании «Фаберже» был его наставником и учителем, однако в 1882 году он умер и Карл взял управление компанией на себя. В этом же году произошло два важных события: он был награждён званием мастера ювелирных дел, Агафон Фаберже, младший из братьев, присоединился к семейному делу.

Популярность

В то время, как Карл занимался реставрацией экспонатов Эрмитажа, компания Фаберже была приглашена на одну из основных русских выставок в Москве. Одним из экспонатов, которые были представлены на выставке компанией стал браслет IV века до н. э. На что Александр III сказал, что не может отличить копию от оригинала и работа Фаберже должна быть в Эрмитаже как пример мастерства русских ювелиров. В 1885 году компания стала официальным изготовителем ювелирных украшений для императорского дома.

После Революции

В 1918 году компания Фаберже была национализирована большевиками. В начале октября Карл Фаберже покинул Петербург и отправился в Ригу. Однако, в середине месяца революция настигла и Латвию, Карл был вынужден вновь вернуться в Германию. Тем временем большевики арестовали его сыновей: Агафона и Александра, но мадам Фаберже с младшим сыном Евгением удалось бежать в Финляндию.

В Германии Карл Фаберже серьёзно заболел. В июне 1920 года Евгений увез его в Швейцарию, где уже находились другие члены семьи. 24 сентября Карл скончался в Лозанне. Спустя почти 5 лет умерла и его жена. В это же время Александру удалось покинуть пределы СССР, но Агафон оставался в стране до 1927 года.

После Второй мировой войны

После революции семья Фаберже потеряла связь. Евгений и Александр поселились в Париже и основали компанию Fabergé & Cie. После окончания Второй мировой войны они узнали, что Сэм Рабин в 1937 году основал в США компанию Fabergé Inc и производит парфюмерию под брендом Фаберже, а также зарегистрировал товарный знак Fabergé для производства украшений. Долгие судебные процессы были невыгодны семье, поэтому был заключен договор, по которому торговый знак Fabergé может использоваться только для производства парфюма. В 1964 году Сэм Рабин продал свою компанию за 26 миллионов. Компания так и переходила из рук в руки, пока в 1989 году Unilever не купила её за 1,55 миллиона. В том же году на место главного ювелира был принят Виктор Майер. В 2007 году южноафриканский бизнесмен Брайан Гилбертсон (экс-президент компаний «СУАЛ-Холдинг» и BHP Billiton) приобрел все права на бренд Faberge у компании Unilever за 38 миллионов долларов.

Ювелирные изделия «Фаберже» в наши дни

27 ноября 2007 года одно из яиц «Фаберже» было продано на аукционе Кристис за 9 миллионов фунтов стерлингов, таким образом став самым дорогим русским ювелирным изделием. Сегодня Пасхальное яйцо Ротшильдов можно увидеть в постоянной экспозиции Музея Фаберже в Баден-Бадене, где кроме него представлено ещё около 700 исторических экспонатов фирмы «Фаберже».

В 2011 году фирма возобновила работу. Подготовлена оригинальная коллекция из 12 подвесок, символизирующих месяцы в году[1].

Памятник Густаву Фаберже.

Памятник Густаву Фаберже установлен в Пярну 3 января 2015 года в год 200-летия со дня его рождения. Бронзовую скульптуру подарил городу Александр Тензо, основатель ювелирного дома TENZO. Авторы композиции Александр Тензо и Владислав Яковский. Скульптор Евгений Бурков.

Установка монумента проходила при поддержке Пярнусского Общества Фаберже в лице Тийны Оясте и Тоомаса Кутера.

Напишите отзыв о статье "Фаберже (фирма)"

Примечания

  1. [www.fontanka.ru/2011/07/14/149/ «Фаберже» возобновляет свою работу] (14.07.2011). Проверено 16 июля 2011.

Литература (на англ. яз.)

  • Toby Faber. Faberge’s Eggs: The Extraordinary Story of the Masterpieces That Outlived an Empire (New York: Random House, 2008) ISBN 978-1-4000-6550-9
  • Gerald Hill. Faberge and the Russian Master Goldsmiths (New York: Universe, 2007) ISBN 978-0-7893-9970-0

Ссылки

  • [alloffaberge.narod.ru/history/index_history.html «Фаберже»]
  • [youtube.com/watch?v=QT6c7Aw_LHs О коллекции марок Агафона Фаберже в Киножурнале «Хочу всё знать»] на YouTube
  • [faberge.com/ Официальный сайт воссозданной компании]

Отрывок, характеризующий Фаберже (фирма)

– Что же делать! С кем это не случалось! – сказал сын развязным, смелым тоном, тогда как в душе своей он считал себя негодяем, подлецом, который целой жизнью не мог искупить своего преступления. Ему хотелось бы целовать руки своего отца, на коленях просить его прощения, а он небрежным и даже грубым тоном говорил, что это со всяким случается.
Граф Илья Андреич опустил глаза, услыхав эти слова сына и заторопился, отыскивая что то.
– Да, да, – проговорил он, – трудно, я боюсь, трудно достать…с кем не бывало! да, с кем не бывало… – И граф мельком взглянул в лицо сыну и пошел вон из комнаты… Николай готовился на отпор, но никак не ожидал этого.
– Папенька! па…пенька! – закричал он ему вслед, рыдая; простите меня! – И, схватив руку отца, он прижался к ней губами и заплакал.

В то время, как отец объяснялся с сыном, у матери с дочерью происходило не менее важное объяснение. Наташа взволнованная прибежала к матери.
– Мама!… Мама!… он мне сделал…
– Что сделал?
– Сделал, сделал предложение. Мама! Мама! – кричала она. Графиня не верила своим ушам. Денисов сделал предложение. Кому? Этой крошечной девочке Наташе, которая еще недавно играла в куклы и теперь еще брала уроки.
– Наташа, полно, глупости! – сказала она, еще надеясь, что это была шутка.
– Ну вот, глупости! – Я вам дело говорю, – сердито сказала Наташа. – Я пришла спросить, что делать, а вы мне говорите: «глупости»…
Графиня пожала плечами.
– Ежели правда, что мосьё Денисов сделал тебе предложение, то скажи ему, что он дурак, вот и всё.
– Нет, он не дурак, – обиженно и серьезно сказала Наташа.
– Ну так что ж ты хочешь? Вы нынче ведь все влюблены. Ну, влюблена, так выходи за него замуж! – сердито смеясь, проговорила графиня. – С Богом!
– Нет, мама, я не влюблена в него, должно быть не влюблена в него.
– Ну, так так и скажи ему.
– Мама, вы сердитесь? Вы не сердитесь, голубушка, ну в чем же я виновата?
– Нет, да что же, мой друг? Хочешь, я пойду скажу ему, – сказала графиня, улыбаясь.
– Нет, я сама, только научите. Вам всё легко, – прибавила она, отвечая на ее улыбку. – А коли бы видели вы, как он мне это сказал! Ведь я знаю, что он не хотел этого сказать, да уж нечаянно сказал.
– Ну всё таки надо отказать.
– Нет, не надо. Мне так его жалко! Он такой милый.
– Ну, так прими предложение. И то пора замуж итти, – сердито и насмешливо сказала мать.
– Нет, мама, мне так жалко его. Я не знаю, как я скажу.
– Да тебе и нечего говорить, я сама скажу, – сказала графиня, возмущенная тем, что осмелились смотреть, как на большую, на эту маленькую Наташу.
– Нет, ни за что, я сама, а вы слушайте у двери, – и Наташа побежала через гостиную в залу, где на том же стуле, у клавикорд, закрыв лицо руками, сидел Денисов. Он вскочил на звук ее легких шагов.
– Натали, – сказал он, быстрыми шагами подходя к ней, – решайте мою судьбу. Она в ваших руках!
– Василий Дмитрич, мне вас так жалко!… Нет, но вы такой славный… но не надо… это… а так я вас всегда буду любить.
Денисов нагнулся над ее рукою, и она услыхала странные, непонятные для нее звуки. Она поцеловала его в черную, спутанную, курчавую голову. В это время послышался поспешный шум платья графини. Она подошла к ним.
– Василий Дмитрич, я благодарю вас за честь, – сказала графиня смущенным голосом, но который казался строгим Денисову, – но моя дочь так молода, и я думала, что вы, как друг моего сына, обратитесь прежде ко мне. В таком случае вы не поставили бы меня в необходимость отказа.
– Г'афиня, – сказал Денисов с опущенными глазами и виноватым видом, хотел сказать что то еще и запнулся.
Наташа не могла спокойно видеть его таким жалким. Она начала громко всхлипывать.
– Г'афиня, я виноват перед вами, – продолжал Денисов прерывающимся голосом, – но знайте, что я так боготво'ю вашу дочь и всё ваше семейство, что две жизни отдам… – Он посмотрел на графиню и, заметив ее строгое лицо… – Ну п'ощайте, г'афиня, – сказал он, поцеловал ее руку и, не взглянув на Наташу, быстрыми, решительными шагами вышел из комнаты.

На другой день Ростов проводил Денисова, который не хотел более ни одного дня оставаться в Москве. Денисова провожали у цыган все его московские приятели, и он не помнил, как его уложили в сани и как везли первые три станции.
После отъезда Денисова, Ростов, дожидаясь денег, которые не вдруг мог собрать старый граф, провел еще две недели в Москве, не выезжая из дому, и преимущественно в комнате барышень.
Соня была к нему нежнее и преданнее чем прежде. Она, казалось, хотела показать ему, что его проигрыш был подвиг, за который она теперь еще больше любит его; но Николай теперь считал себя недостойным ее.
Он исписал альбомы девочек стихами и нотами, и не простившись ни с кем из своих знакомых, отослав наконец все 43 тысячи и получив росписку Долохова, уехал в конце ноября догонять полк, который уже был в Польше.



После своего объяснения с женой, Пьер поехал в Петербург. В Торжке на cтанции не было лошадей, или не хотел их смотритель. Пьер должен был ждать. Он не раздеваясь лег на кожаный диван перед круглым столом, положил на этот стол свои большие ноги в теплых сапогах и задумался.
– Прикажете чемоданы внести? Постель постелить, чаю прикажете? – спрашивал камердинер.
Пьер не отвечал, потому что ничего не слыхал и не видел. Он задумался еще на прошлой станции и всё продолжал думать о том же – о столь важном, что он не обращал никакого .внимания на то, что происходило вокруг него. Его не только не интересовало то, что он позже или раньше приедет в Петербург, или то, что будет или не будет ему места отдохнуть на этой станции, но всё равно было в сравнении с теми мыслями, которые его занимали теперь, пробудет ли он несколько часов или всю жизнь на этой станции.
Смотритель, смотрительша, камердинер, баба с торжковским шитьем заходили в комнату, предлагая свои услуги. Пьер, не переменяя своего положения задранных ног, смотрел на них через очки, и не понимал, что им может быть нужно и каким образом все они могли жить, не разрешив тех вопросов, которые занимали его. А его занимали всё одни и те же вопросы с самого того дня, как он после дуэли вернулся из Сокольников и провел первую, мучительную, бессонную ночь; только теперь в уединении путешествия, они с особенной силой овладели им. О чем бы он ни начинал думать, он возвращался к одним и тем же вопросам, которых он не мог разрешить, и не мог перестать задавать себе. Как будто в голове его свернулся тот главный винт, на котором держалась вся его жизнь. Винт не входил дальше, не выходил вон, а вертелся, ничего не захватывая, всё на том же нарезе, и нельзя было перестать вертеть его.