Факел

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Фа́кел, Светоч (нем. Fackel, лат. facula) — вид светильника, способный обеспечить продолжительный интенсивный свет на открытом воздухе при всякой погоде. Простейшая форма факела — пучок берёсты или лучин из смолистых пород деревьев, связка соломы и т. п. Дальнейшим усовершенствованием является применение различных сортов смолы, воска и т. п. горючих веществ. Иногда эти вещества служат простой обмазкой для факельного остова (роль которого играет дерево, пучок пакли и т. п.).

В виде факела сжигают также отходы химических производств.



Исторические сведения

В древности факелы использовались для сигнализации на судах, для возвещения начала битвы. В средние века факелы являлись такими же необходимыми принадлежностями спутников владетельных особ и епископов, как и оружие. Специальную роль играли факелы в религиозных обрядах, связанных с культом огня и солнца; отсюда употребление факелов в весенних и летних празднествах у земледельческих народов.

В Греции, во время элевсинских празднеств, адепты Деметры и Персефоны обегали свои поля по всем направлениям с зажжёнными факелами в руках, очищая огнём свои нивы от дурных влияний враждебных духов. В греческих городах эти обряды принимали характер религиозных игр. Особенно торжественно обставлялись факелами церемонии в Афинах, где в честь Гефеста и Прометея устраивались бега с факелом, и победителем считался добежавший первый с непогасшим факелом.

В полной силе сохранились факельные обряды у крестьянского населения Европы вплоть до начала XX века. В некоторых местностях Франции крестьяне в первое воскресенье Великого поста обходили дороги и поля с зажжёнными факелами, предостерегая фруктовые деревья, что в случае неурожая они будут срублены и брошены в огонь. В других местностях Франции (в центральных департаментах, в Нормандии, Юре и т. д.) подобные церемонии совершались с целью сделать деревья и нивы плодородными и обезопасить их от полевых мышей и червей.

Аналогичные обряды наблюдались и в других странах Европы, особенно в Германии. В Эйфелевых горах (Рейнская провинция) факельный обряд принимал характер мистерии. В первое воскресенье Великого поста молодёжь собирала с каждого двора по пучку соломы и хвороста и складывала всё это на горе вокруг молодого букового дерева, к которому прибивалась деревянная планка, образуя крест. Всё это сооружение, к которому иногда добавлялась соломенная фигура, поджигалось, и молодёжь с зажжёнными факелами в руках ходила чинно вокруг и произносила молитвы; народ в это время следил за направлением дыма, угадывая будущий урожай.

В Финляндии роль факела исполняет смоляная бочка.

В России вместо факела жгут костры на Иванов день.

В Китае даоисты употребляют в таких случаях громадные жаровни с углями.

В Африке в виде жертвы луне пускалась из лука маленькая стрела-факел. Как очистительная и предохранительная от злых духов сила, огонь в виде факела употреблялся во время похорон, как сила оплодотворяющая и предохраняющая — во время свадебных церемоний (праздник Гименея, который на барельефах изображается с факелом в руке). От древних факелов обряды перешли и в христианскую цивилизацию. Торжественные похоронные процессии ещё и теперь сопровождаются факельщиками; факелы — обычные спутники процессий при выносе плащаницы у католиков. В Германии бракосочетание членов царствующих фамилий сопровождалось танцами с факелами. Очень популярны были факельные шествия (Fackelzüge) среди студентов Германии как способ чествования уважаемого лица. По окончании церемонии ручки факелов бросались в воздух. Употребление свеч в обрядах самых различных религий — позднейшее видоизменение факельного обряда.

В некоторых местах Германии во время деревенских весенних празднеств факелами служат цельные молодые деревья, обмазанные дёгтем. Иногда смола помещается в деревянный сосуд, в бочку; в Дагомее таким сосудом служила натуральная трубка из коры, в цельном виде содранная с молодого деревца, а горючим веществом — твёрдая масса древесной серы (этнографический музей Академии наук).

В конце XIX века — начале XX века факел был устроен по принципу свечи с толстыми кручёным фитилём из пакли или палки, обмотанной паклей, и с подставкой, в которую факел вставляется, как в подсвечник. Наиболее употребительным горючим материалом служила нефть; входящая в составы вроде бенгальских огней, с примесью магнезии.

В начале XX века входят в употребление и факелы электрические, с аккумуляторами. В крестьянском быту можно было встретить ещё и самые первобытные формы факелов. Факелы во все времена употреблялись для целей как утилитарных, так и для религиозных. Ими пользовались при лучении рыбы, при ночных переходах через густой лес, при исследовании пещер, для иллюминаций — словом, в тех случаях, когда неудобно употребление фонарей.

Современные факелы используются для придания романтики во время различных церемоний. Как правило, они изготовлены из бамбука и имеют в качестве источника огня картридж с жидким минеральным маслом. Обычно изготовляются в Китае, но бывают и исключения. Известные европейские дизайнеры также занимаются производством факелов, которые используются для освещения входа в рестораны, жилые дома и проч.

См. также

Напишите отзыв о статье "Факел"

Литература

Отрывок, характеризующий Факел

Скоро после дядюшки отворила дверь, по звуку ног очевидно босая девка, и в дверь с большим уставленным подносом в руках вошла толстая, румяная, красивая женщина лет 40, с двойным подбородком, и полными, румяными губами. Она, с гостеприимной представительностью и привлекательностью в глазах и каждом движеньи, оглянула гостей и с ласковой улыбкой почтительно поклонилась им. Несмотря на толщину больше чем обыкновенную, заставлявшую ее выставлять вперед грудь и живот и назад держать голову, женщина эта (экономка дядюшки) ступала чрезвычайно легко. Она подошла к столу, поставила поднос и ловко своими белыми, пухлыми руками сняла и расставила по столу бутылки, закуски и угощенья. Окончив это она отошла и с улыбкой на лице стала у двери. – «Вот она и я! Теперь понимаешь дядюшку?» сказало Ростову ее появление. Как не понимать: не только Ростов, но и Наташа поняла дядюшку и значение нахмуренных бровей, и счастливой, самодовольной улыбки, которая чуть морщила его губы в то время, как входила Анисья Федоровна. На подносе были травник, наливки, грибки, лепешечки черной муки на юраге, сотовой мед, мед вареный и шипучий, яблоки, орехи сырые и каленые и орехи в меду. Потом принесено было Анисьей Федоровной и варенье на меду и на сахаре, и ветчина, и курица, только что зажаренная.
Всё это было хозяйства, сбора и варенья Анисьи Федоровны. Всё это и пахло и отзывалось и имело вкус Анисьи Федоровны. Всё отзывалось сочностью, чистотой, белизной и приятной улыбкой.
– Покушайте, барышня графинюшка, – приговаривала она, подавая Наташе то то, то другое. Наташа ела все, и ей показалось, что подобных лепешек на юраге, с таким букетом варений, на меду орехов и такой курицы никогда она нигде не видала и не едала. Анисья Федоровна вышла. Ростов с дядюшкой, запивая ужин вишневой наливкой, разговаривали о прошедшей и о будущей охоте, о Ругае и Илагинских собаках. Наташа с блестящими глазами прямо сидела на диване, слушая их. Несколько раз она пыталась разбудить Петю, чтобы дать ему поесть чего нибудь, но он говорил что то непонятное, очевидно не просыпаясь. Наташе так весело было на душе, так хорошо в этой новой для нее обстановке, что она только боялась, что слишком скоро за ней приедут дрожки. После наступившего случайно молчания, как это почти всегда бывает у людей в первый раз принимающих в своем доме своих знакомых, дядюшка сказал, отвечая на мысль, которая была у его гостей:
– Так то вот и доживаю свой век… Умрешь, – чистое дело марш – ничего не останется. Что ж и грешить то!
Лицо дядюшки было очень значительно и даже красиво, когда он говорил это. Ростов невольно вспомнил при этом всё, что он хорошего слыхал от отца и соседей о дядюшке. Дядюшка во всем околотке губернии имел репутацию благороднейшего и бескорыстнейшего чудака. Его призывали судить семейные дела, его делали душеприказчиком, ему поверяли тайны, его выбирали в судьи и другие должности, но от общественной службы он упорно отказывался, осень и весну проводя в полях на своем кауром мерине, зиму сидя дома, летом лежа в своем заросшем саду.
– Что же вы не служите, дядюшка?
– Служил, да бросил. Не гожусь, чистое дело марш, я ничего не разберу. Это ваше дело, а у меня ума не хватит. Вот насчет охоты другое дело, это чистое дело марш! Отворите ка дверь то, – крикнул он. – Что ж затворили! – Дверь в конце коридора (который дядюшка называл колидор) вела в холостую охотническую: так называлась людская для охотников. Босые ноги быстро зашлепали и невидимая рука отворила дверь в охотническую. Из коридора ясно стали слышны звуки балалайки, на которой играл очевидно какой нибудь мастер этого дела. Наташа уже давно прислушивалась к этим звукам и теперь вышла в коридор, чтобы слышать их яснее.
– Это у меня мой Митька кучер… Я ему купил хорошую балалайку, люблю, – сказал дядюшка. – У дядюшки было заведено, чтобы, когда он приезжает с охоты, в холостой охотнической Митька играл на балалайке. Дядюшка любил слушать эту музыку.
– Как хорошо, право отлично, – сказал Николай с некоторым невольным пренебрежением, как будто ему совестно было признаться в том, что ему очень были приятны эти звуки.
– Как отлично? – с упреком сказала Наташа, чувствуя тон, которым сказал это брат. – Не отлично, а это прелесть, что такое! – Ей так же как и грибки, мед и наливки дядюшки казались лучшими в мире, так и эта песня казалась ей в эту минуту верхом музыкальной прелести.
– Еще, пожалуйста, еще, – сказала Наташа в дверь, как только замолкла балалайка. Митька настроил и опять молодецки задребезжал Барыню с переборами и перехватами. Дядюшка сидел и слушал, склонив голову на бок с чуть заметной улыбкой. Мотив Барыни повторился раз сто. Несколько раз балалайку настраивали и опять дребезжали те же звуки, и слушателям не наскучивало, а только хотелось еще и еще слышать эту игру. Анисья Федоровна вошла и прислонилась своим тучным телом к притолке.
– Изволите слушать, – сказала она Наташе, с улыбкой чрезвычайно похожей на улыбку дядюшки. – Он у нас славно играет, – сказала она.
– Вот в этом колене не то делает, – вдруг с энергическим жестом сказал дядюшка. – Тут рассыпать надо – чистое дело марш – рассыпать…
– А вы разве умеете? – спросила Наташа. – Дядюшка не отвечая улыбнулся.
– Посмотри ка, Анисьюшка, что струны то целы что ль, на гитаре то? Давно уж в руки не брал, – чистое дело марш! забросил.
Анисья Федоровна охотно пошла своей легкой поступью исполнить поручение своего господина и принесла гитару.
Дядюшка ни на кого не глядя сдунул пыль, костлявыми пальцами стукнул по крышке гитары, настроил и поправился на кресле. Он взял (несколько театральным жестом, отставив локоть левой руки) гитару повыше шейки и подмигнув Анисье Федоровне, начал не Барыню, а взял один звучный, чистый аккорд, и мерно, спокойно, но твердо начал весьма тихим темпом отделывать известную песню: По у ли и ице мостовой. В раз, в такт с тем степенным весельем (тем самым, которым дышало всё существо Анисьи Федоровны), запел в душе у Николая и Наташи мотив песни. Анисья Федоровна закраснелась и закрывшись платочком, смеясь вышла из комнаты. Дядюшка продолжал чисто, старательно и энергически твердо отделывать песню, изменившимся вдохновенным взглядом глядя на то место, с которого ушла Анисья Федоровна. Чуть чуть что то смеялось в его лице с одной стороны под седым усом, особенно смеялось тогда, когда дальше расходилась песня, ускорялся такт и в местах переборов отрывалось что то.