Фауст (Вагнер)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Фауст (нем. Faust-Ouvertüre) ре минор — увертюра Рихарда Вагнера, написанная по мотивам одноимённой драмы И. В. фон Гёте. Примерная продолжительность звучания 12 минут.





История создания

В 1839—1840 годах Вагнер начал сочинять симфонию «Фауст» по мотивам одноимённого сочинения Иоганна Вольфганга Гёте. Импульс для этой работы был отчасти связан с впечатлениями от симфонии Гектора Берлиоза «Ромео и Джульетта». Вагнером была написана первая часть, соответствующая одиночеству Фауста в своей келье; сохранились также наброски для второй части, «Гретхен». Дальше этого работа над симфонией не пошла, и в 1843—1844 гг. Вагнер пересмотрел материал, расширив уже написанную часть за счёт музыкального материала, предназначавшегося для последующих частей, и оформив сочинение как концертную увертюру. Премьера увертюры состоялась 22 июля 1844 года в Дрездене, оркестром руководил автор. Окончательная редакция увертюры относится к 1855 году, она впервые прозвучала 23 января этого года.

Критические отзывы

«Фауст» был благосклонно встречен критикой и специалистами при первых исполнениях. Позднее П. И. Чайковский, в целом относившийся к Вагнеру скептически, дал именно этому произведению исключительно высокую оценку:

«Увертюра к Фаусту» единственное самостоятельное симфоническое сочинение Вагнера, написанное, вероятно, в одну из тех минут, когда борьба его ложной теории с непосредственным влечением его творческого дара разрешилась в пользу последнего, это есть лучшее сочинение Вагнера и в то же время одно из превосходнейших творений германской симфонической литературы. Я не знаю ни одного лирического произведения искусства, где бы с таким неотразимым пафосом были выражены муки человеческой души, усомнившейся в своих целях, надеждах и верованиях. И превосходные темы (в особенности страстная тема Allegro), и отличное их проведение в средней части, и строго выдержанная сжатая классическая форма, и колоритная, блестящая оркестровка — все эти качества делают из увертюры Вагнера чудесное, глубоко врезывающееся в душу музыкальное произведение, могущее стать в один ряд с лучшими симфоническими творениями Бетховена и Шумана[1].

Напишите отзыв о статье "Фауст (Вагнер)"

Примечания

  1. Чайковский П. И. Музыкально-критические статьи. — М., Государственное музыкальное издательство, 1953. — С. 91.

Литература

  • Westernhagen, Curt von. Wagner: A Biography. Cambridge University Press: New York, NY 1978.
  • Culshaw, John. Wagner: The Man and His Music. Dutton: New York, NY 1978.
  • Oxford Concise Dictionary of Music, 1996 ed. Chief editor Michael Kennedy.
  • Everett, Derrick. [web.archive.org/20080223011306/home.c2i.net/monsalvat/wagnerlife.htm Richard Wagner: Chronology] на Wayback Machine (от 23 февраля 2008), 2004.
  • Wagner, Irmgard. [web.archive.org/20120205015040/www.americangoethesociety.org/article_wagners_faust.php Where is Wagner's Faust?] на Wayback Machine (от 5 февраля 2012), American Goethe Society 2004.

Ссылки

Отрывок, характеризующий Фауст (Вагнер)

В четвертых, бессмысленно было желание взять в плен императора, королей, герцогов – людей, плен которых в высшей степени затруднил бы действия русских, как то признавали самые искусные дипломаты того времени (J. Maistre и другие). Еще бессмысленнее было желание взять корпуса французов, когда свои войска растаяли наполовину до Красного, а к корпусам пленных надо было отделять дивизии конвоя, и когда свои солдаты не всегда получали полный провиант и забранные уже пленные мерли с голода.
Весь глубокомысленный план о том, чтобы отрезать и поймать Наполеона с армией, был подобен тому плану огородника, который, выгоняя из огорода потоптавшую его гряды скотину, забежал бы к воротам и стал бы по голове бить эту скотину. Одно, что можно бы было сказать в оправдание огородника, было бы то, что он очень рассердился. Но это нельзя было даже сказать про составителей проекта, потому что не они пострадали от потоптанных гряд.
Но, кроме того, что отрезывание Наполеона с армией было бессмысленно, оно было невозможно.
Невозможно это было, во первых, потому что, так как из опыта видно, что движение колонн на пяти верстах в одном сражении никогда не совпадает с планами, то вероятность того, чтобы Чичагов, Кутузов и Витгенштейн сошлись вовремя в назначенное место, была столь ничтожна, что она равнялась невозможности, как то и думал Кутузов, еще при получении плана сказавший, что диверсии на большие расстояния не приносят желаемых результатов.
Во вторых, невозможно было потому, что, для того чтобы парализировать ту силу инерции, с которой двигалось назад войско Наполеона, надо было без сравнения большие войска, чем те, которые имели русские.
В третьих, невозможно это было потому, что военное слово отрезать не имеет никакого смысла. Отрезать можно кусок хлеба, но не армию. Отрезать армию – перегородить ей дорогу – никак нельзя, ибо места кругом всегда много, где можно обойти, и есть ночь, во время которой ничего не видно, в чем могли бы убедиться военные ученые хоть из примеров Красного и Березины. Взять же в плен никак нельзя без того, чтобы тот, кого берут в плен, на это не согласился, как нельзя поймать ласточку, хотя и можно взять ее, когда она сядет на руку. Взять в плен можно того, кто сдается, как немцы, по правилам стратегии и тактики. Но французские войска совершенно справедливо не находили этого удобным, так как одинаковая голодная и холодная смерть ожидала их на бегстве и в плену.
В четвертых же, и главное, это было невозможно потому, что никогда, с тех пор как существует мир, не было войны при тех страшных условиях, при которых она происходила в 1812 году, и русские войска в преследовании французов напрягли все свои силы и не могли сделать большего, не уничтожившись сами.
В движении русской армии от Тарутина до Красного выбыло пятьдесят тысяч больными и отсталыми, то есть число, равное населению большого губернского города. Половина людей выбыла из армии без сражений.