Федералистская партия (США)

Поделись знанием:
(перенаправлено с «Федералистская партия»)
Перейти к: навигация, поиск
Федералистская партия
англ. Federalist Party
Лидер:

Джон Адамс

Основатель:

Александр Гамильтон

Дата основания:

1789

Дата роспуска:

1824

Идеология:

унитаризм, индустриализм, консерватизм, монетаризм

К:Политические партии, основанные в 1789 году

К:Исчезли в 1824 году Федералистская партия (англ. Federalist Party или Federal Party) была первой политической партией Соединённых Штатов. Образована во время первого президентского срока Джорджа Вашингтона министром финансов Александром Гамильтоном из своих сторонников, в основном горожан, поддерживавших его фискальную политику. Федералисты были оппонентами джефферсоновских республиканцев и контролировали федеральное правительство до 1801 года. Федералистом был Джон Адамс, второй президент США (17971801) и первый американский президент, избранный на альтернативной основе. Партия была активна с 1792 по 1816 годы. Полностью прекратила существование в 1820-х годах.



История партии

Став первым президентом, Джордж Вашингтон назначил своего кадровика Александра Гамильтона министром финансов. Гамильтон выступал за сильное национальное правительство с обширными финансовыми полномочиями. Он предложил амбициозный гамильтоновский экономический план, который предполагал перенос финансовых долгов штатов, образовавшихся во время Революционной войны, на центральное правительство, создание национального долга и способов его погашения, а также образование Центрального банка. В результате этого Джеймс Мэдисон, бывший союзник Гамильтона в борьбе за ратификацию Конституции, стал его противником и вместе с Джефферсоном выступил против централизации правительства и в защиту прав штатов.

С 1789 года Гамильтон стал собирать коалицию своих сторонников, которая состояла в основном из националистов, фискальных агентов, банкиров и торговцев крупнейших городов страны. Группа конгрессменов, которые способствовали продвижению планов Гамильтона через Конгресс, постепенно расширилась до национальной фракции и наконец оформилась как Федералистская партия.

С 1792 по 1794 год газеты начали называть сторонников Гамильтона федералистами, а их оппонентов — демократами, республиканцами, джефферсонистами или демократо-республиканцами. Федералисты были популярны среди бизнесменов и в штатах Новой Англии, тогда как республиканцы Джефферсона — среди фермеров и в штатах Юга. Наблюдалось также различие в поддержке партий религиозными конфессиями. Приверженцы конгрегационалистской и епископальной церквей поддерживали федералистов, а пресвитериане и баптисты оппонировали им.

Партийные организации в штатах начали свою деятельность в 17941795 годах. Патронаж стал важным фактором в привлечении в ряды партии. Избирательная система, когда победитель получал всё, а проигравший — ничего, создавала огромную разницу в возможностях партий раздавать важные посты своим единомышленникам. Будучи министром финансов, Гамильтон распоряжался 2000 постов в министерстве, тогда как Джефферсон, занимая должность госсекретаря, мог устроить лишь одного журналиста в свой департамент. Однако, когда Джордж Клинтон был избран губернатором штата Нью-Йорк, республиканцы тоже получили широкие возможности для патронажа.

На выборах 1792 года Джон Адамс выиграл пост вице-президента, опередив демократа-республиканца Джорджа Клинтона. Через четыре года Адамс одержал победу на выборах президента и стал первым в истории США партийным президентом и первым главой государства избранным на альтернативной основе. Это был последний большой успех федералистов. На следующих выборах Адамс проиграл, не сумев добиться переизбрания, а возглавляемая им партия навсегда потеряла большинство в Палате представителей и Сенате, уступив лидерство Демократическо-республиканской партии, которая с тех пор доминировала в Соединённых Штатах.

Во многом успеху джефферсоновских республиканцев способствовала элитарность федералистов, которая отталкивала от них избирателей. Сокрушительный удар по федералистам был нанесён в середине 1810-х годов, когда они отказались поддержать Англо-американскую войну 1812—1815 годов, что поставило их на грань раскола. Разгромное поражение федералистов на выборах 1816 года и наступившая после него Эпоха добрых чувств (англ. Era of Good Feelings, 1816—1824) положили конец их активности. Окончательно партия прекратила существование в 1820-х годах.

См. также

Напишите отзыв о статье "Федералистская партия (США)"

Отрывок, характеризующий Федералистская партия (США)

Вернувшись домой, Наташа не спала всю ночь: ее мучил неразрешимый вопрос, кого она любила, Анатоля или князя Андрея. Князя Андрея она любила – она помнила ясно, как сильно она любила его. Но Анатоля она любила тоже, это было несомненно. «Иначе, разве бы всё это могло быть?» думала она. «Ежели я могла после этого, прощаясь с ним, улыбкой ответить на его улыбку, ежели я могла допустить до этого, то значит, что я с первой минуты полюбила его. Значит, он добр, благороден и прекрасен, и нельзя было не полюбить его. Что же мне делать, когда я люблю его и люблю другого?» говорила она себе, не находя ответов на эти страшные вопросы.


Пришло утро с его заботами и суетой. Все встали, задвигались, заговорили, опять пришли модистки, опять вышла Марья Дмитриевна и позвали к чаю. Наташа широко раскрытыми глазами, как будто она хотела перехватить всякий устремленный на нее взгляд, беспокойно оглядывалась на всех и старалась казаться такою же, какою она была всегда.
После завтрака Марья Дмитриевна (это было лучшее время ее), сев на свое кресло, подозвала к себе Наташу и старого графа.
– Ну с, друзья мои, теперь я всё дело обдумала и вот вам мой совет, – начала она. – Вчера, как вы знаете, была я у князя Николая; ну с и поговорила с ним…. Он кричать вздумал. Да меня не перекричишь! Я всё ему выпела!
– Да что же он? – спросил граф.
– Он то что? сумасброд… слышать не хочет; ну, да что говорить, и так мы бедную девочку измучили, – сказала Марья Дмитриевна. – А совет мой вам, чтобы дела покончить и ехать домой, в Отрадное… и там ждать…
– Ах, нет! – вскрикнула Наташа.
– Нет, ехать, – сказала Марья Дмитриевна. – И там ждать. – Если жених теперь сюда приедет – без ссоры не обойдется, а он тут один на один с стариком всё переговорит и потом к вам приедет.
Илья Андреич одобрил это предложение, тотчас поняв всю разумность его. Ежели старик смягчится, то тем лучше будет приехать к нему в Москву или Лысые Горы, уже после; если нет, то венчаться против его воли можно будет только в Отрадном.
– И истинная правда, – сказал он. – Я и жалею, что к нему ездил и ее возил, – сказал старый граф.
– Нет, чего ж жалеть? Бывши здесь, нельзя было не сделать почтения. Ну, а не хочет, его дело, – сказала Марья Дмитриевна, что то отыскивая в ридикюле. – Да и приданое готово, чего вам еще ждать; а что не готово, я вам перешлю. Хоть и жалко мне вас, а лучше с Богом поезжайте. – Найдя в ридикюле то, что она искала, она передала Наташе. Это было письмо от княжны Марьи. – Тебе пишет. Как мучается, бедняжка! Она боится, чтобы ты не подумала, что она тебя не любит.
– Да она и не любит меня, – сказала Наташа.
– Вздор, не говори, – крикнула Марья Дмитриевна.
– Никому не поверю; я знаю, что не любит, – смело сказала Наташа, взяв письмо, и в лице ее выразилась сухая и злобная решительность, заставившая Марью Дмитриевну пристальнее посмотреть на нее и нахмуриться.
– Ты, матушка, так не отвечай, – сказала она. – Что я говорю, то правда. Напиши ответ.
Наташа не отвечала и пошла в свою комнату читать письмо княжны Марьи.
Княжна Марья писала, что она была в отчаянии от происшедшего между ними недоразумения. Какие бы ни были чувства ее отца, писала княжна Марья, она просила Наташу верить, что она не могла не любить ее как ту, которую выбрал ее брат, для счастия которого она всем готова была пожертвовать.
«Впрочем, писала она, не думайте, чтобы отец мой был дурно расположен к вам. Он больной и старый человек, которого надо извинять; но он добр, великодушен и будет любить ту, которая сделает счастье его сына». Княжна Марья просила далее, чтобы Наташа назначила время, когда она может опять увидеться с ней.
Прочтя письмо, Наташа села к письменному столу, чтобы написать ответ: «Chere princesse», [Дорогая княжна,] быстро, механически написала она и остановилась. «Что ж дальше могла написать она после всего того, что было вчера? Да, да, всё это было, и теперь уж всё другое», думала она, сидя над начатым письмом. «Надо отказать ему? Неужели надо? Это ужасно!»… И чтоб не думать этих страшных мыслей, она пошла к Соне и с ней вместе стала разбирать узоры.
После обеда Наташа ушла в свою комнату, и опять взяла письмо княжны Марьи. – «Неужели всё уже кончено? подумала она. Неужели так скоро всё это случилось и уничтожило всё прежнее»! Она во всей прежней силе вспоминала свою любовь к князю Андрею и вместе с тем чувствовала, что любила Курагина. Она живо представляла себя женою князя Андрея, представляла себе столько раз повторенную ее воображением картину счастия с ним и вместе с тем, разгораясь от волнения, представляла себе все подробности своего вчерашнего свидания с Анатолем.
«Отчего же бы это не могло быть вместе? иногда, в совершенном затмении, думала она. Тогда только я бы была совсем счастлива, а теперь я должна выбрать и ни без одного из обоих я не могу быть счастлива. Одно, думала она, сказать то, что было князю Андрею или скрыть – одинаково невозможно. А с этим ничего не испорчено. Но неужели расстаться навсегда с этим счастьем любви князя Андрея, которым я жила так долго?»
– Барышня, – шопотом с таинственным видом сказала девушка, входя в комнату. – Мне один человек велел передать. Девушка подала письмо. – Только ради Христа, – говорила еще девушка, когда Наташа, не думая, механическим движением сломала печать и читала любовное письмо Анатоля, из которого она, не понимая ни слова, понимала только одно – что это письмо было от него, от того человека, которого она любит. «Да она любит, иначе разве могло бы случиться то, что случилось? Разве могло бы быть в ее руке любовное письмо от него?»