Филиппинская революция

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Филиппинская революция
Дата

1896-1898

Место

Филиппины

Итог

Провозглашение независимой Филиппинской республики

Противники
Филиппины
Катипунан
При поддержке:
США
Испания
Командующие
Андрес Бонифасио
Эмилио Агинальдо
Мигель Мальвар
Эмилио Хасинто
Джордж Дьюи
Рамон Бланко
Камильо де Полавьеха[en]
Фернандо Примо де Ривера[en]
Басилио Аугустин[en]
Фермин Хауденес[en]
Силы сторон
80 000 60 000
Потери
неизвестны неизвестны

Филиппинская революция 1896—1898 (исп. Revolución Filipina) — вооружённый конфликт на Филиппинах между испанскими колониальными властями и повстанцами (в частности, организацией Катипунан), в результате которой Филиппины стали независимой республикой.





Предпосылки

Во второй половине XIX века на Филиппинах стали появляться патриотические революционные организации, ставившие своей целью освобождение Филиппин от Испании. В 1892 году Хосе Рисаль основал Филиппинскую лигу, но после того, как 6 июля Рисаль был арестован испанскими властями, лига фактически перестала действовать и раскололась на два направления — умеренное и радикальное (Андрес Бонифасио, Ладислао Дива, Теодоро Плата). 7 июля 1892 года сторонники Бонифасио основали Катипунан (Верховный и досточтимый союз сыновей народа).

Революция

Начало восстания

В августе 1896 года Катипунан поднял антиколониальное восстание. Первое существенное сражение между восставшими и колониальной армией произошло у города Сан-Хосе-дель-Монте; поначалу сторонники Катипунана одержали победу, но вскоре после этого были разгромлены прибывшими подкреплениями.

Одним из центров революции стала провинция Кавите, где силы восставших возглавил молодой генерал Эмилио Агинальдо, которому, в отличие от Бонифасио, удалось добиться успеха на поле боя. Вскоре руководство восставших разделилось на две группировки, одна из которых требовала признать лидером Бонифасио, а другая — Агинальдо; раскол дошёл до того, что сторонники Бонифасио и Агинальдо перестали оказывать помощь друг другу. 31 декабря 1896 года произошло собрание, целью которого было положить конец спору о лидерстве, но оно закончилось безрезультатно. 22 марта 1897 года на собрании в городе Техерос была провозглашена независимая Филиппинская республика и произошли выборы в революционное правительство, которые усугубили конфликт между двумя фракциями. Президентом был избран Агинальдо; Бонифасио, по-видимому, уверенный в собственной победе, сначала поддержал выборы, но после того, как были объявлены результаты, признал их недействительными. Он попытался создать своё собственное революционное правительство, но потерпел поражение и был арестован сторонниками Агинальдо. 10 мая Бонифасио и его брат Прокопио Бонифасио были приговорены Военным советом к смертной казни за мятеж и измену.

Биак-на-Бато

Тем временем испанские войска, получившие подкрепления, смогли вернуть под свой контроль часть Кавите; армия Агинальдо отступила на север, к городу Биак-на-Бато, где возникла Республика Биак-на-Бато; 1 ноября была принята конституция республики, основанная на первой конституции Кубы.

Новый испанский генерал-губернатор, Фернандо Примо-де-Ривера, решил пойти на переговоры с Агинальдо, в результате которых 14-15 декабря 1897 года был подписан договор Биак-на-Бато. Агинальдо и 25 других лидеров революционного правительства получили 400 000 песо и обещания реформ, в обмен на что они прекратили борьбу и были высланы в Гонконг. Основная часть революционной армии сложила оружие (в обмен на что получила от Испании ещё 200 000 песо), но отдельные группировки восставших продолжали сопротивляться. Один из их лидеров, генерал Франсиско Макабулос, сформировал временное правительство — Центральный исполнительный комитет.

Вмешательство США

После начала Испано-американской войны США попытались использовать революционное движение на Филиппинах в свою пользу. 1 мая 1898 года американский флот под командованием адмирала Джорджа Дьюи прибыл в Манилу, где столкнулся с испанским флотом адмирала Патрисио Монтойо; через несколько часов флот Монтойо был уничтожен. Дьюи направил послов на переговоры с Агинальдо, который согласился вернуться на Филиппины и возглавить революцию. 17 мая Агинальдо прибыл в Кавите; вскоре под контролем восставших оказался весь остров Лусон, за исключением Манилы.

24 мая 1898 года Агинальдо был провозглашён диктатором, а 12 июня в его доме в городе Кавит (Кавите) была окончательно провозглашена независимость ФилиппинК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 1388 дней]. Тем не менее, один из революционных лидеров и советников Агинальдо, Аполинарио Мабини, начал возражать против авторитарной власти Агинальдо.

15 сентября в городе Малолос был созван конгресс, который выработал конституцию новой республики, окончательно принятую 21 января 1899 года и получившую название Малолосской конституции. Разногласия между Агинальдо и Мабини были устранены и Мабини получил должность премьер-министра.

Тем не менее, Филиппинская республика не была признана США, которые начали войну с Филиппинами. В 1902 году основные силы филиппинских партизан были разгромлены и США установили контроль над островами. Только через 14 лет США провозгласили курс на постепенное предоставление независимости Филиппинам.

Напишите отзыв о статье "Филиппинская революция"

Ссылки

  • [www.krugosvet.ru/articles/61/1006105/1006105a10.htm Филиппинская революция]
  • [www.univie.ac.at/Voelkerkunde/apsis/aufi/history/mabini2.htm Филиппинская революция (автор Аполинарио Мабини)] (англ.)
  • [www.authorama.com/true-version-of-the-philippine-revolution-1.html Филиппинская революция (автор Эмилио Агинальдо)] (англ.)

Отрывок, характеризующий Филиппинская революция

Четвертое: Вице король овладеет деревнею (Бородиным) и перейдет по своим трем мостам, следуя на одной высоте с дивизиями Марана и Фриана (о которых не сказано: куда и когда они будут двигаться), которые под его предводительством направятся к редуту и войдут в линию с прочими войсками.
Сколько можно понять – если не из бестолкового периода этого, то из тех попыток, которые деланы были вице королем исполнить данные ему приказания, – он должен был двинуться через Бородино слева на редут, дивизии же Морана и Фриана должны были двинуться одновременно с фронта.
Все это, так же как и другие пункты диспозиции, не было и не могло быть исполнено. Пройдя Бородино, вице король был отбит на Колоче и не мог пройти дальше; дивизии же Морана и Фриана не взяли редута, а были отбиты, и редут уже в конце сражения был захвачен кавалерией (вероятно, непредвиденное дело для Наполеона и неслыханное). Итак, ни одно из распоряжений диспозиции не было и не могло быть исполнено. Но в диспозиции сказано, что по вступлении таким образом в бой будут даны приказания, соответственные действиям неприятеля, и потому могло бы казаться, что во время сражения будут сделаны Наполеоном все нужные распоряжения; но этого не было и не могло быть потому, что во все время сражения Наполеон находился так далеко от него, что (как это и оказалось впоследствии) ход сражения ему не мог быть известен и ни одно распоряжение его во время сражения не могло быть исполнено.


Многие историки говорят, что Бородинское сражение не выиграно французами потому, что у Наполеона был насморк, что ежели бы у него не было насморка, то распоряжения его до и во время сражения были бы еще гениальнее, и Россия бы погибла, et la face du monde eut ete changee. [и облик мира изменился бы.] Для историков, признающих то, что Россия образовалась по воле одного человека – Петра Великого, и Франция из республики сложилась в империю, и французские войска пошли в Россию по воле одного человека – Наполеона, такое рассуждение, что Россия осталась могущественна потому, что у Наполеона был большой насморк 26 го числа, такое рассуждение для таких историков неизбежно последовательно.
Ежели от воли Наполеона зависело дать или не дать Бородинское сражение и от его воли зависело сделать такое или другое распоряжение, то очевидно, что насморк, имевший влияние на проявление его воли, мог быть причиной спасения России и что поэтому тот камердинер, который забыл подать Наполеону 24 го числа непромокаемые сапоги, был спасителем России. На этом пути мысли вывод этот несомненен, – так же несомненен, как тот вывод, который, шутя (сам не зная над чем), делал Вольтер, говоря, что Варфоломеевская ночь произошла от расстройства желудка Карла IX. Но для людей, не допускающих того, чтобы Россия образовалась по воле одного человека – Петра I, и чтобы Французская империя сложилась и война с Россией началась по воле одного человека – Наполеона, рассуждение это не только представляется неверным, неразумным, но и противным всему существу человеческому. На вопрос о том, что составляет причину исторических событий, представляется другой ответ, заключающийся в том, что ход мировых событий предопределен свыше, зависит от совпадения всех произволов людей, участвующих в этих событиях, и что влияние Наполеонов на ход этих событий есть только внешнее и фиктивное.
Как ни странно кажется с первого взгляда предположение, что Варфоломеевская ночь, приказанье на которую отдано Карлом IX, произошла не по его воле, а что ему только казалось, что он велел это сделать, и что Бородинское побоище восьмидесяти тысяч человек произошло не по воле Наполеона (несмотря на то, что он отдавал приказания о начале и ходе сражения), а что ему казалось только, что он это велел, – как ни странно кажется это предположение, но человеческое достоинство, говорящее мне, что всякий из нас ежели не больше, то никак не меньше человек, чем великий Наполеон, велит допустить это решение вопроса, и исторические исследования обильно подтверждают это предположение.
В Бородинском сражении Наполеон ни в кого не стрелял и никого не убил. Все это делали солдаты. Стало быть, не он убивал людей.
Солдаты французской армии шли убивать русских солдат в Бородинском сражении не вследствие приказания Наполеона, но по собственному желанию. Вся армия: французы, итальянцы, немцы, поляки – голодные, оборванные и измученные походом, – в виду армии, загораживавшей от них Москву, чувствовали, что le vin est tire et qu'il faut le boire. [вино откупорено и надо выпить его.] Ежели бы Наполеон запретил им теперь драться с русскими, они бы его убили и пошли бы драться с русскими, потому что это было им необходимо.
Когда они слушали приказ Наполеона, представлявшего им за их увечья и смерть в утешение слова потомства о том, что и они были в битве под Москвою, они кричали «Vive l'Empereur!» точно так же, как они кричали «Vive l'Empereur!» при виде изображения мальчика, протыкающего земной шар палочкой от бильбоке; точно так же, как бы они кричали «Vive l'Empereur!» при всякой бессмыслице, которую бы им сказали. Им ничего больше не оставалось делать, как кричать «Vive l'Empereur!» и идти драться, чтобы найти пищу и отдых победителей в Москве. Стало быть, не вследствие приказания Наполеона они убивали себе подобных.
И не Наполеон распоряжался ходом сраженья, потому что из диспозиции его ничего не было исполнено и во время сражения он не знал про то, что происходило впереди его. Стало быть, и то, каким образом эти люди убивали друг друга, происходило не по воле Наполеона, а шло независимо от него, по воле сотен тысяч людей, участвовавших в общем деле. Наполеону казалось только, что все дело происходило по воле его. И потому вопрос о том, был ли или не был у Наполеона насморк, не имеет для истории большего интереса, чем вопрос о насморке последнего фурштатского солдата.
Тем более 26 го августа насморк Наполеона не имел значения, что показания писателей о том, будто вследствие насморка Наполеона его диспозиция и распоряжения во время сражения были не так хороши, как прежние, – совершенно несправедливы.
Выписанная здесь диспозиция нисколько не была хуже, а даже лучше всех прежних диспозиций, по которым выигрывались сражения. Мнимые распоряжения во время сражения были тоже не хуже прежних, а точно такие же, как и всегда. Но диспозиция и распоряжения эти кажутся только хуже прежних потому, что Бородинское сражение было первое, которого не выиграл Наполеон. Все самые прекрасные и глубокомысленные диспозиции и распоряжения кажутся очень дурными, и каждый ученый военный с значительным видом критикует их, когда сражение по ним не выиграно, и самью плохие диспозиции и распоряжения кажутся очень хорошими, и серьезные люди в целых томах доказывают достоинства плохих распоряжений, когда по ним выиграно сражение.