Филипченко, Юрий Александрович

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Юрий Александрович Филипченко
Место рождения:

с. Злынь Болховского уезда Орловской губернии

Место смерти:

Ленинград

Научная сфера:

Генетика

Альма-матер:

Санкт-Петербургский Императорский университет

Юрий Александрович Филипченко (1 (13) февраля 1882, с. Злынь — 19 мая 1930, Ленинград) — советский биолог и генетик, известный своей педагогической и научно-организаторской деятельностью. Его научные интересы охватывали: генетику качественных и количественных признаков, включая наследование таланта у человека, евгенику, генетические основы эволюции. Он предложил понятия «микроэволюция» и «макроэволюция». Ю. А. Филипченко оставил обширную научную школу[1].





Биография

После окончания гимназии в 1900 году поступил в Военно-медицинскую академию, а через год перевелся на естественное отделение физико-математического факультета Санкт-Петербургского университета. В декабре 1905 года по политическому делу попал в тюрьму. Освободившись из тюрьмы, весной 1906 года сдал выпускные экзамены, получив диплом первой степени. Ю. А. Филипченко был оставлен при университете для подготовки к профессорской деятельности в лаборатории зоологии беспозвоночных В. Т. Шевякова. Одновременно он работал ассистентом по энтомологии у М. Н. Римского-Корсакова на Стебутовских агрономических курсах, а также преподавал в старших педагогических классах женских гимназий курс общей биологии. В 1911 году он был командирован в Германию в лабораторию Р. Гертвига для подготовки магистерской диссертации. Там же он познакомился с выдающимся генетиком Р. Гольдшмидтом. Весной 1912 года Ю. А. Филипченко посещает Неаполитанскую биологическую станцию для сбора материала по эмбриологии ракообразных[1]. В 1912 году Филипченко защитил магистерскую диссертацию по зоологии и сравнительной анатомии.

С 1913 года читал в Петербургском университете первый в России курс лекций по генетике — «Учение о наследственности и эволюции». В 1917 году защитил докторскую диссертацию на тему «Изменчивость и наследственность черепа у млекопитающих», в 1918 году получил должность профессора, а в 1919 возглавил только что организованную в университете кафедру генетики и экспериментальной зоологии.

Перед революцией и в первые годы советской власти Ю. А. Филипченко активно включился в научно-организаторскую деятельность: работал в постоянной Комиссии по изучению естественных производительных сил России, в Комиссии по улучшению быта учёных, в Свободной ассоциации для распространения положительных знаний. По делам университета Филипченко постоянно взаимодействовал с представителями новой власти, что не помешало его аресту в апреле 1919 года. Благодаря энергичному заступничеству А. М. Горького и Академии наук он был вскоре выпущен на свободу. Венцом его научно-организаторской активности было создание (вместе с рядом других университетских профессоров-биологов) в 1920 году Петергофского естественно-научного института и организация в 1921 году Бюро по евгенике при Академии наук[2].

«Бюро по евгенике» в 1925 году было переименовано в «Бюро по генетике и евгенике», а в 1929 — в «Бюро по генетике». В 1930 году Бюро было выделено в «Лабораторию по генетике АН СССР», которая позднее была реорганизована в Институт генетики АН СССР[3].

Автор первых советских учебников по генетике и экспериментальной зоологии.

Основные труды посвящены наследственности человека, генетическим основам селекции, проблемам эволюции.

Юрий Александрович Филипченко создал обширную научную школу, многие представители которой стали известными учеными-генетиками: М. Л. Бельговский, А. А. Прокофьева-Бельговская, Н. С. Бутарин, Ф. Г. Добржанский, А. И. Зуйтин, И. И. Канаев, Ю. Я. Керкис, Н. Н. Колесник, Т. К. Лепин, Я. Я. Лус, Н. Н. Медведев, Ю. М. Оленов, Е. П. Раджабли, Н. Я. Федорова, Р. А. Мазинг, Ю. Л. Горощенко и другие[1].

Одним из первых применил вариационную статистику в биологии.

Вывел сорт пшеницы «Петергофка».

Ю. А. Филипченко скоропостижно скончался от менингита весной 1930 года, похоронен на Смоленском православном кладбище, могила сохранилась[2][4].

Печатные труды

  • Филипченко Ю. А. Изменчивость и эволюция. — Пг., 1915. — 90 с. — (Библиотека натуралиста).
  • Филипченко Ю. А. Происхождение домашних животных. — Пг.: Изд. Блэка, 1916. — 104 с.
  • Филипченко Ю. А. Наследственность. — М.: Наука, 1917. — 302 с.
  • Филипченко Ю. А. Изменчивость и методы её изучения. — М.-Пг.: Госиздат, 1917. — 240 с.
  • Филипченко Ю. А. Общедоступная биология. — Пг.: Сеятель, 1923. — 192 с.[5]
  • Филипченко Ю. А. Эволюционная идея в биологии. — М.: Изд. Сабашниковых, 1923. — 288 с.
  • Филипченко Ю. А. Пути улучшения человеческого рода: Евгеника. — М.-Л.: Госиздат, 1924. — 190 с.
  • Филипченко Ю. А. Беседы о живых существах. — М.-Л.: Госиздат, 1925. — 164 с.
  • Филипченко Ю. А. Частная генетика. Ч. I. Растения. — Л.: Сеятель, 1927. — 239 с.
  • Филипченко Ю. А. Частная генетика. Ч. II. Животные. — Л.: Сеятель, 1928. — 279 с.
  • Филипченко Ю. А. Генетика. — М.-Л.: Госиздат, 1929. — 379 с.
  • Филипченко Ю. А., Лепин Т. К. Генетика мягких пшениц. — М.: Сельхозгиз, 1934. — 262 с.
  • Филипченко Ю. А. Интеллигенция и таланты // Известия Бюро по евгенике. 1925. № 3. С. 83-101.
  • Филипченко Ю. А. Бюро по евгенике.(предисловие). //Известия Бюро по евгенике. 1922. № 1. С. 1-4.
  • Филипченко Ю. А. Статистические результаты анкеты по наследственности среди ученых Петербурга. // Известия Бюро по евгенике. 1922. № 1. С. 5-21.
  • Филипченко Ю. А. Наши выдающиеся ученые. // Известия бюро по евгенике. 1922. № 1. С. 22-38.
  • Филипченко Ю. А. Действительные члены в императорской, ныне Российской академии наук за последние 80 лет (1846-1924) // Известия бюро по евгенике. 1926, № 3.

Напишите отзыв о статье "Филипченко, Юрий Александрович"

Примечания

  1. 1 2 3 Инге-Вечтомов С.Г. [ecolgenet.ru/Arhive/2007_2/2007_2_3-11.pdf Ю.А Филипченко - учёный , педагог и организатор науки] // Экологическая генетика. — 2007. — Т. 5, № 2. — С. 3-11.
  2. 1 2 Фокин С.И. [zoology.museums.spbu.ru/index.php?title=%D0%A4%D0%B8%D0%BB%D0%B8%D0%BF%D1%87%D0%B5%D0%BD%D0%BA%D0%BE_%D0%AE%D1%80%D0%B8%D0%B9_%D0%90%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%B0%D0%BD%D0%B4%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87_(1882%E2%80%931930) Юрий Александрович Филипченко (1882–1930)]. Зоологический музей СПбГУ. Проверено 14 января 2013. [www.webcitation.org/6Dp7vRhLt Архивировано из первоисточника 21 января 2013].
  3. Инге-Вечтомов С.Г. [elibrary.ru/item.asp?id=17647331 Юрий Александрович Филипченко: к 130-летию со дня рождения] // Генетика. — 2012. — Т. 48, № 3. — С. 412-421.
  4. Захаров-Гезехус И.А. Некрополь генетиков. — М: Таус, 2014. — 78 с. — ISBN 978-5-906045-08-9.
  5. «Общедоступная биология» была переиздана 16 раз. Последнее издание вышло в 1931 году уже после смерти автора.

Литература

  • Медведев Н. Н. Юрий Александрович Филипченко, 1882—1930. — 2-ое. — М.: Наука, 2006. — 228 с. — (Научно-биографическая литература). — 300 экз. — ISBN 5-02-033893-1.
  • У истоков академической генетики в Санкт-Петербурге / составитель М. Конашев. — СПб.: Наука, 2012. — 560 с. — 700 экз. — ISBN 5-02-024932-7.
  • [www.ihst.ru/projects/sohist/books/socio4/32-42.pdf Е. Б. Музрукова. Работы Ю. А. Филипченко и его школы по изучению научного сообщества Петрограда в 1920—1922 гг.]

Ссылки

  • imp.rudn.ru/psychology/psychogenetic/biograf74.html

Отрывок, характеризующий Филипченко, Юрий Александрович

– Mon cher, avec nos 500 mille hommes de troupes, il serait facile d'avoir un beau style, [Мой милый, с нашими 500 ми тысячами войска легко, кажется, выражаться хорошим слогом,] – сказал граф Ростопчин. Пьер понял, почему графа Ростопчина беспокоила pедакция ноты.
– Кажется, писак довольно развелось, – сказал старый князь: – там в Петербурге всё пишут, не только ноты, – новые законы всё пишут. Мой Андрюша там для России целый волюм законов написал. Нынче всё пишут! – И он неестественно засмеялся.
Разговор замолк на минуту; старый генерал прокашливаньем обратил на себя внимание.
– Изволили слышать о последнем событии на смотру в Петербурге? как себя новый французский посланник показал!
– Что? Да, я слышал что то; он что то неловко сказал при Его Величестве.
– Его Величество обратил его внимание на гренадерскую дивизию и церемониальный марш, – продолжал генерал, – и будто посланник никакого внимания не обратил и будто позволил себе сказать, что мы у себя во Франции на такие пустяки не обращаем внимания. Государь ничего не изволил сказать. На следующем смотру, говорят, государь ни разу не изволил обратиться к нему.
Все замолчали: на этот факт, относившийся лично до государя, нельзя было заявлять никакого суждения.
– Дерзки! – сказал князь. – Знаете Метивье? Я нынче выгнал его от себя. Он здесь был, пустили ко мне, как я ни просил никого не пускать, – сказал князь, сердито взглянув на дочь. И он рассказал весь свой разговор с французским доктором и причины, почему он убедился, что Метивье шпион. Хотя причины эти были очень недостаточны и не ясны, никто не возражал.
За жарким подали шампанское. Гости встали с своих мест, поздравляя старого князя. Княжна Марья тоже подошла к нему.
Он взглянул на нее холодным, злым взглядом и подставил ей сморщенную, выбритую щеку. Всё выражение его лица говорило ей, что утренний разговор им не забыт, что решенье его осталось в прежней силе, и что только благодаря присутствию гостей он не говорит ей этого теперь.
Когда вышли в гостиную к кофе, старики сели вместе.
Князь Николай Андреич более оживился и высказал свой образ мыслей насчет предстоящей войны.
Он сказал, что войны наши с Бонапартом до тех пор будут несчастливы, пока мы будем искать союзов с немцами и будем соваться в европейские дела, в которые нас втянул Тильзитский мир. Нам ни за Австрию, ни против Австрии не надо было воевать. Наша политика вся на востоке, а в отношении Бонапарта одно – вооружение на границе и твердость в политике, и никогда он не посмеет переступить русскую границу, как в седьмом году.
– И где нам, князь, воевать с французами! – сказал граф Ростопчин. – Разве мы против наших учителей и богов можем ополчиться? Посмотрите на нашу молодежь, посмотрите на наших барынь. Наши боги – французы, наше царство небесное – Париж.
Он стал говорить громче, очевидно для того, чтобы его слышали все. – Костюмы французские, мысли французские, чувства французские! Вы вот Метивье в зашей выгнали, потому что он француз и негодяй, а наши барыни за ним ползком ползают. Вчера я на вечере был, так из пяти барынь три католички и, по разрешенью папы, в воскресенье по канве шьют. А сами чуть не голые сидят, как вывески торговых бань, с позволенья сказать. Эх, поглядишь на нашу молодежь, князь, взял бы старую дубину Петра Великого из кунсткамеры, да по русски бы обломал бока, вся бы дурь соскочила!
Все замолчали. Старый князь с улыбкой на лице смотрел на Ростопчина и одобрительно покачивал головой.
– Ну, прощайте, ваше сиятельство, не хворайте, – сказал Ростопчин, с свойственными ему быстрыми движениями поднимаясь и протягивая руку князю.
– Прощай, голубчик, – гусли, всегда заслушаюсь его! – сказал старый князь, удерживая его за руку и подставляя ему для поцелуя щеку. С Ростопчиным поднялись и другие.


Княжна Марья, сидя в гостиной и слушая эти толки и пересуды стариков, ничего не понимала из того, что она слышала; она думала только о том, не замечают ли все гости враждебных отношений ее отца к ней. Она даже не заметила особенного внимания и любезностей, которые ей во всё время этого обеда оказывал Друбецкой, уже третий раз бывший в их доме.
Княжна Марья с рассеянным, вопросительным взглядом обратилась к Пьеру, который последний из гостей, с шляпой в руке и с улыбкой на лице, подошел к ней после того, как князь вышел, и они одни оставались в гостиной.
– Можно еще посидеть? – сказал он, своим толстым телом валясь в кресло подле княжны Марьи.
– Ах да, – сказала она. «Вы ничего не заметили?» сказал ее взгляд.
Пьер находился в приятном, после обеденном состоянии духа. Он глядел перед собою и тихо улыбался.
– Давно вы знаете этого молодого человека, княжна? – сказал он.
– Какого?
– Друбецкого?
– Нет, недавно…
– Что он вам нравится?
– Да, он приятный молодой человек… Отчего вы меня это спрашиваете? – сказала княжна Марья, продолжая думать о своем утреннем разговоре с отцом.
– Оттого, что я сделал наблюдение, – молодой человек обыкновенно из Петербурга приезжает в Москву в отпуск только с целью жениться на богатой невесте.
– Вы сделали это наблюденье! – сказала княжна Марья.
– Да, – продолжал Пьер с улыбкой, – и этот молодой человек теперь себя так держит, что, где есть богатые невесты, – там и он. Я как по книге читаю в нем. Он теперь в нерешительности, кого ему атаковать: вас или mademoiselle Жюли Карагин. Il est tres assidu aupres d'elle. [Он очень к ней внимателен.]
– Он ездит к ним?
– Да, очень часто. И знаете вы новую манеру ухаживать? – с веселой улыбкой сказал Пьер, видимо находясь в том веселом духе добродушной насмешки, за который он так часто в дневнике упрекал себя.
– Нет, – сказала княжна Марья.
– Теперь чтобы понравиться московским девицам – il faut etre melancolique. Et il est tres melancolique aupres de m lle Карагин, [надо быть меланхоличным. И он очень меланхоличен с m elle Карагин,] – сказал Пьер.
– Vraiment? [Право?] – сказала княжна Марья, глядя в доброе лицо Пьера и не переставая думать о своем горе. – «Мне бы легче было, думала она, ежели бы я решилась поверить кому нибудь всё, что я чувствую. И я бы желала именно Пьеру сказать всё. Он так добр и благороден. Мне бы легче стало. Он мне подал бы совет!»
– Пошли бы вы за него замуж? – спросил Пьер.
– Ах, Боже мой, граф, есть такие минуты, что я пошла бы за всякого, – вдруг неожиданно для самой себя, со слезами в голосе, сказала княжна Марья. – Ах, как тяжело бывает любить человека близкого и чувствовать, что… ничего (продолжала она дрожащим голосом), не можешь для него сделать кроме горя, когда знаешь, что не можешь этого переменить. Тогда одно – уйти, а куда мне уйти?…
– Что вы, что с вами, княжна?
Но княжна, не договорив, заплакала.
– Я не знаю, что со мной нынче. Не слушайте меня, забудьте, что я вам сказала.
Вся веселость Пьера исчезла. Он озабоченно расспрашивал княжну, просил ее высказать всё, поверить ему свое горе; но она только повторила, что просит его забыть то, что она сказала, что она не помнит, что она сказала, и что у нее нет горя, кроме того, которое он знает – горя о том, что женитьба князя Андрея угрожает поссорить отца с сыном.
– Слышали ли вы про Ростовых? – спросила она, чтобы переменить разговор. – Мне говорили, что они скоро будут. Andre я тоже жду каждый день. Я бы желала, чтоб они увиделись здесь.
– А как он смотрит теперь на это дело? – спросил Пьер, под он разумея старого князя. Княжна Марья покачала головой.
– Но что же делать? До года остается только несколько месяцев. И это не может быть. Я бы только желала избавить брата от первых минут. Я желала бы, чтобы они скорее приехали. Я надеюсь сойтись с нею. Вы их давно знаете, – сказала княжна Марья, – скажите мне, положа руку на сердце, всю истинную правду, что это за девушка и как вы находите ее? Но всю правду; потому что, вы понимаете, Андрей так много рискует, делая это против воли отца, что я бы желала знать…
Неясный инстинкт сказал Пьеру, что в этих оговорках и повторяемых просьбах сказать всю правду, выражалось недоброжелательство княжны Марьи к своей будущей невестке, что ей хотелось, чтобы Пьер не одобрил выбора князя Андрея; но Пьер сказал то, что он скорее чувствовал, чем думал.
– Я не знаю, как отвечать на ваш вопрос, – сказал он, покраснев, сам не зная от чего. – Я решительно не знаю, что это за девушка; я никак не могу анализировать ее. Она обворожительна. А отчего, я не знаю: вот всё, что можно про нее сказать. – Княжна Марья вздохнула и выражение ее лица сказало: «Да, я этого ожидала и боялась».
– Умна она? – спросила княжна Марья. Пьер задумался.
– Я думаю нет, – сказал он, – а впрочем да. Она не удостоивает быть умной… Да нет, она обворожительна, и больше ничего. – Княжна Марья опять неодобрительно покачала головой.
– Ах, я так желаю любить ее! Вы ей это скажите, ежели увидите ее прежде меня.
– Я слышал, что они на днях будут, – сказал Пьер.
Княжна Марья сообщила Пьеру свой план о том, как она, только что приедут Ростовы, сблизится с будущей невесткой и постарается приучить к ней старого князя.


Женитьба на богатой невесте в Петербурге не удалась Борису и он с этой же целью приехал в Москву. В Москве Борис находился в нерешительности между двумя самыми богатыми невестами – Жюли и княжной Марьей. Хотя княжна Марья, несмотря на свою некрасивость, и казалась ему привлекательнее Жюли, ему почему то неловко было ухаживать за Болконской. В последнее свое свиданье с ней, в именины старого князя, на все его попытки заговорить с ней о чувствах, она отвечала ему невпопад и очевидно не слушала его.
Жюли, напротив, хотя и особенным, одной ей свойственным способом, но охотно принимала его ухаживанье.
Жюли было 27 лет. После смерти своих братьев, она стала очень богата. Она была теперь совершенно некрасива; но думала, что она не только так же хороша, но еще гораздо больше привлекательна, чем была прежде. В этом заблуждении поддерживало ее то, что во первых она стала очень богатой невестой, а во вторых то, что чем старее она становилась, тем она была безопаснее для мужчин, тем свободнее было мужчинам обращаться с нею и, не принимая на себя никаких обязательств, пользоваться ее ужинами, вечерами и оживленным обществом, собиравшимся у нее. Мужчина, который десять лет назад побоялся бы ездить каждый день в дом, где была 17 ти летняя барышня, чтобы не компрометировать ее и не связать себя, теперь ездил к ней смело каждый день и обращался с ней не как с барышней невестой, а как с знакомой, не имеющей пола.