Фильштинский, Исаак Моисеевич

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Исаак Фильштинский
Имя при рождении:

Исаак Моисеевич Фильштинский

Род деятельности:

историк, литературовед, востоковед, арабист

Дата рождения:

7 октября 1918(1918-10-07)

Место рождения:

Харьков, Украинская ССР

Гражданство:

СССР СССРРоссия Россия

Дата смерти:

18 октября 2013(2013-10-18) (95 лет)

Место смерти:

Москва, Россия

К:Википедия:Статьи без изображений (тип: не указан)

Исаа́к Моисе́евич Фильшти́нский (7 октября 1918, Харьков — 18 октября 2013, Москва) — российский и советский историк, литературовед, востоковед, арабист.





Биография

Родился в семье инженера Моисея Исааковича Фильштинского. Окончил в 1941 году отделение археологии исторического факультета ИФЛИ, в 1946 — Военный институт иностранных языков.

В 1949 году, будучи преподавателем Военного института иностранных языков, был арестован и осужден на десять лет по статье 58.10 с пересмотром позже на 59.7 («разжигание национальной вражды»). Отбывал срок в Каргопольлаге в Архангельской области. В 1955 освобожден по амнистии, в 1957 реабилитирован.

В 1955-1957 работал в Библиотеке иностранной литературы. В 19581978 — сотрудник Института востоковедения АН СССР.

Участвовал в правозащитной кампании 1968 г., отстранен от преподавательской работы в МГУ. После обыска на квартире с изъятием самиздатской литературы (1978) уволен из Института востоковедения тогдашним директором Е. М. Примаковым.

С 1992 года снова преподавал в МГУ. Доктор филологических наук (1993), профессор.

Умер в Москве 18 октября 2013 года[1].

Труды

  • «Очерки арабо-мусульманской культуры VII—XII вв.» (М., 1971; совместно с Бетси Шидфар)
  • «История арабской литературы V — начала X вв.» (М., 1985)
  • «История арабской литературы X—XVIII вв.» (М., 1991)
  • «История арабов и Халифата 750—1517 гг.» (М., 2001)
  • «Халифат под властью династии Омейядов» (М., 2005)

Составитель, автор вступительной статьи и примечаний к знаменитой серии "Избранные сказки, рассказы и повести из «Тысячи и одной ночи» (изд-во «Правда», М., 1986), в сборник входят:

  • «Халиф на час»
  • «Синдбад-мореход»
  • «Царевич Камар аз-Заман и царевна Будур»
  • «Маруф-башмачник»

Переводы

  • «Хроника египетского историка аль-Джабарти» (М., 1962)
  • народный роман «Сират Антар» (М., 1968)
  • народный роман «Сират Сайф» (М., 1975)
  • «Занимательные истории» Ат-Танухи (М., 1985)

Мемуары

В 1994 году выпустил книгу рассказов из лагерной жизни «Мы шагаем под конвоем» (2-е издание — 1997, 3-е издание — 2005).

Напишите отзыв о статье "Фильштинский, Исаак Моисеевич"

Примечания

  1. [www.gazeta.ru/science/2013/10/18_a_5715217.shtml Интеллигент, титан, учитель]. Некролог. / Газета.ру, 19 октября 2013.

Ссылки

  • [www.sakharov-center.ru/asfcd/auth/?t=author&i=454 На сайте Центра А. Д. Сахарова]
  • [www.eleven.co.il/article/14282 В Электронной еврейской энциклопедии]
  • [www.vestnik.com/issues/1999/1012/koi/pozdn.htm Интервью, 1998]
  • [polit.ru/article/2009/05/27/filshtinsky/ Беседа на сайте Polit. ru в цикле Взрослые люди]


Отрывок, характеризующий Фильштинский, Исаак Моисеевич

– Одно, за что я благодарю Бога, это за то, что я не убил этого человека, – сказал Пьер.
– Отчего же? – сказал князь Андрей. – Убить злую собаку даже очень хорошо.
– Нет, убить человека не хорошо, несправедливо…
– Отчего же несправедливо? – повторил князь Андрей; то, что справедливо и несправедливо – не дано судить людям. Люди вечно заблуждались и будут заблуждаться, и ни в чем больше, как в том, что они считают справедливым и несправедливым.
– Несправедливо то, что есть зло для другого человека, – сказал Пьер, с удовольствием чувствуя, что в первый раз со времени его приезда князь Андрей оживлялся и начинал говорить и хотел высказать всё то, что сделало его таким, каким он был теперь.
– А кто тебе сказал, что такое зло для другого человека? – спросил он.
– Зло? Зло? – сказал Пьер, – мы все знаем, что такое зло для себя.
– Да мы знаем, но то зло, которое я знаю для себя, я не могу сделать другому человеку, – всё более и более оживляясь говорил князь Андрей, видимо желая высказать Пьеру свой новый взгляд на вещи. Он говорил по французски. Je ne connais l dans la vie que deux maux bien reels: c'est le remord et la maladie. II n'est de bien que l'absence de ces maux. [Я знаю в жизни только два настоящих несчастья: это угрызение совести и болезнь. И единственное благо есть отсутствие этих зол.] Жить для себя, избегая только этих двух зол: вот вся моя мудрость теперь.
– А любовь к ближнему, а самопожертвование? – заговорил Пьер. – Нет, я с вами не могу согласиться! Жить только так, чтобы не делать зла, чтоб не раскаиваться? этого мало. Я жил так, я жил для себя и погубил свою жизнь. И только теперь, когда я живу, по крайней мере, стараюсь (из скромности поправился Пьер) жить для других, только теперь я понял всё счастие жизни. Нет я не соглашусь с вами, да и вы не думаете того, что вы говорите.
Князь Андрей молча глядел на Пьера и насмешливо улыбался.
– Вот увидишь сестру, княжну Марью. С ней вы сойдетесь, – сказал он. – Может быть, ты прав для себя, – продолжал он, помолчав немного; – но каждый живет по своему: ты жил для себя и говоришь, что этим чуть не погубил свою жизнь, а узнал счастие только тогда, когда стал жить для других. А я испытал противуположное. Я жил для славы. (Ведь что же слава? та же любовь к другим, желание сделать для них что нибудь, желание их похвалы.) Так я жил для других, и не почти, а совсем погубил свою жизнь. И с тех пор стал спокойнее, как живу для одного себя.
– Да как же жить для одного себя? – разгорячаясь спросил Пьер. – А сын, а сестра, а отец?
– Да это всё тот же я, это не другие, – сказал князь Андрей, а другие, ближние, le prochain, как вы с княжной Марьей называете, это главный источник заблуждения и зла. Le prochаin [Ближний] это те, твои киевские мужики, которым ты хочешь сделать добро.
И он посмотрел на Пьера насмешливо вызывающим взглядом. Он, видимо, вызывал Пьера.
– Вы шутите, – всё более и более оживляясь говорил Пьер. Какое же может быть заблуждение и зло в том, что я желал (очень мало и дурно исполнил), но желал сделать добро, да и сделал хотя кое что? Какое же может быть зло, что несчастные люди, наши мужики, люди такие же, как и мы, выростающие и умирающие без другого понятия о Боге и правде, как обряд и бессмысленная молитва, будут поучаться в утешительных верованиях будущей жизни, возмездия, награды, утешения? Какое же зло и заблуждение в том, что люди умирают от болезни, без помощи, когда так легко материально помочь им, и я им дам лекаря, и больницу, и приют старику? И разве не ощутительное, не несомненное благо то, что мужик, баба с ребенком не имеют дня и ночи покоя, а я дам им отдых и досуг?… – говорил Пьер, торопясь и шепелявя. – И я это сделал, хоть плохо, хоть немного, но сделал кое что для этого, и вы не только меня не разуверите в том, что то, что я сделал хорошо, но и не разуверите, чтоб вы сами этого не думали. А главное, – продолжал Пьер, – я вот что знаю и знаю верно, что наслаждение делать это добро есть единственное верное счастие жизни.