Фицджеральд, Зельда

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Зельда Фицджеральд
К:Википедия:Статьи без изображений (тип: не указан)

Зельда Сейр Фицджеральд (англ. Zelda Sayre Fitzgerald; 24 июля 1900, Монтгомери, Алабама — 10 марта 1948, Эшвилл, Северная Каролина) — американская писательница, жена Фрэнсиса Скотта Фицджеральда.





Биография

Зельда Сейр родилась в 1900 году в Монтгомери (штат Алабама), в состоятельной семье одного из ведущих юристов Атланты. Она была очень активным ребёнком: любила танцевать, посещала уроки балета и часто проводила свободное время на открытом воздухе. В школе у неё было мало подруг. В то же время, считаясь одной из красивейших девушек города, она имела заметный круг поклонников.

Зельда познакомилась с Фрэнсисом Скоттом Фицджеральдом незадолго до окончания Первой мировой войны, когда он служил в армии США. Их добрачные отношения не были безоблачными: со Скоттом у них часто возникали разного рода разногласия, кроме того Зельда продолжала встречаться с другими мужчинами. Тем не менее в 1920 году они поженились и начали жить в Нью-Йорке, получив статус литературных знаменитостей. Их жизнь состояла из частых скандалов (в том числе и на почве ревности), непомерного употребления алкоголя и множества эксцентричных выходок, благодаря чему Скотт и Зельда часто становились главными персонажами светской хроники. Скотт и Зельда швыряли деньги направо и налево, бесконечно питая жёлтую прессу новыми историями: «Скотт разделся практически догола на спектакле «Скандалы», «Зельда купалась в фонтане», «Скотт сбил с ног полицейского».[1] В 1921 году у них родилась дочь, которую в честь отца назвали Фрэнсис «Скотти» Фицджеральд.

Через несколько лет они переехали в Италию, а затем во Францию. В 1925 году Скотт Фицджеральд опубликовал свой знаменитый роман «Великий Гэтсби», получивший мировое признание. Также он вёл дружбу с Хемингуэем. Однако его отношения с Зельдой по-прежнему оставались напряжёнными. Он начал использовать аспекты своей личной жизни в качестве материала для собственных произведений и даже черпал необходимую информацию из дневника жены, заменяя имена на вымышленные.

Сама Зельда в это время писала статьи и короткие рассказы для журналов. Однако постепенно она всё в большей степени начинала испытывать проблемы с психикой. В августе 1925 года, приревновав своего мужа к танцовщице Айседоре Дункан, Зельда бросилась с лестницы ресторана. Хотя она не получила серьёзных повреждений, о её помутнении разума стали говорить уже публично. В возрасте 27 лет она вдруг стала одержима балетом и практиковалась до изнеможения. В 1930 году ей был поставлен диагноз шизофрения. Теперь бо́льшую часть времени она проводила в различных клиниках. Скотт сопровождал её в этих поездках. В одной из клиник штата Мэриленд она написала полуавтобиографический роман «Спаси меня, вальс» (англ. Save Me the Waltz), который был опубликован в 1932 году. Скотт был в ярости, что в своём произведении она использовала сведения из их личной жизни, хотя сам практиковал подобный приём в своём романе «Ночь нежна» (англ. Tender is the Night, 1934).

Вскоре Скотт вернулся в США, где решил устроиться сценаристом в Голливуд. Там он встретил обозревателя Шейлу Грэм, с которой и провёл последние годы. В 1936 году Зельду перевели в Хайлендскую больницу для душевнобольных в Эшвилле (Северная Каролина). Её муж умер в 1940 году от сердечного приступа. Зельда последние годы занималась написанием своего второго романа, так и оставшегося незавершённым. В 1948 году на территории Хайлендского госпиталя произошёл пожар, в результате чего погибли 9 человек, в их числе была и Зельда Фицджеральд.

Культурное влияние

Интерес к семье Фицджеральд возрос вскоре после смерти Зельды: семейная пара стала объектом научно-популярных книг и фильмов. В 1970-е годы Зельда стала одной из икон феминизма.

Известный японский геймдизайнер, Сигэру Миямото, в одном из своих интервью признался, что, вдохновлённый красотой звучания её имени, он использовал имя Зельды в названии своей серии игр The Legend of Zelda[2].

В 2007 году французский писатель Жиль Леруа был удостоен Гонкуровской премии за роман «Песнь Алабамы», представляющий собой вымышленную биографию Зельды Фицджеральд[3].

В кинематографе

  • В фильме Вуди Аллена «Полночь в Париже» (2011) главный герой попадает в Париж 1920-х годов и встречается там с известными людьми, в том числе с Зельдой Фицджеральд (Элисон Пилл).
  • В фильме 2016 года «Гений» (режиссёр Майкл Грандадж) роль Зельды исполнила английская актриса Ванесса Кирби.

Напишите отзыв о статье "Фицджеральд, Зельда"

Примечания

  1. [ingeniose.ru/genius/francis-scott-fitzgerald.html Фрэнсис Скотт Фицджеральд]
  2. [www.amazon.com/exec/obidos/tg/feature/-/117177/ In the Game: Nintendo's Shigeru Miyamoto] (англ.). [www.webcitation.org/66kx0Uu2d Архивировано из первоисточника 8 апреля 2012].
  3. Зайцев П. [www.rg.ru/2007/11/06/zelda.html Нежная ночь Алабамы], Российская газета (06.11.2007).

Ссылки

  • [www.fitzgeraldmuseum.net/ F. Scott and Zelda Fitzgerald museum]  (англ.)
  • [www.liveinternet.ru/users/3928198/post139802649/ Былое и дамы: Зельда Фицджеральд] — биография  (рус.)
  • Зельда Фицджеральд (англ.) на сайте Internet Movie Database

Отрывок, характеризующий Фицджеральд, Зельда

Но Пьер почел нужным спросить:
– Как здоровье…
Он замялся, не зная, прилично ли назвать умирающего графом; назвать же отцом ему было совестно.
– Il a eu encore un coup, il y a une demi heure. Еще был удар. Courage, mon аmi… [Полчаса назад у него был еще удар. Не унывать, мой друг…]
Пьер был в таком состоянии неясности мысли, что при слове «удар» ему представился удар какого нибудь тела. Он, недоумевая, посмотрел на князя Василия и уже потом сообразил, что ударом называется болезнь. Князь Василий на ходу сказал несколько слов Лоррену и прошел в дверь на цыпочках. Он не умел ходить на цыпочках и неловко подпрыгивал всем телом. Вслед за ним прошла старшая княжна, потом прошли духовные лица и причетники, люди (прислуга) тоже прошли в дверь. За этою дверью послышалось передвиженье, и наконец, всё с тем же бледным, но твердым в исполнении долга лицом, выбежала Анна Михайловна и, дотронувшись до руки Пьера, сказала:
– La bonte divine est inepuisable. C'est la ceremonie de l'extreme onction qui va commencer. Venez. [Милосердие Божие неисчерпаемо. Соборование сейчас начнется. Пойдемте.]
Пьер прошел в дверь, ступая по мягкому ковру, и заметил, что и адъютант, и незнакомая дама, и еще кто то из прислуги – все прошли за ним, как будто теперь уж не надо было спрашивать разрешения входить в эту комнату.


Пьер хорошо знал эту большую, разделенную колоннами и аркой комнату, всю обитую персидскими коврами. Часть комнаты за колоннами, где с одной стороны стояла высокая красного дерева кровать, под шелковыми занавесами, а с другой – огромный киот с образами, была красно и ярко освещена, как бывают освещены церкви во время вечерней службы. Под освещенными ризами киота стояло длинное вольтеровское кресло, и на кресле, обложенном вверху снежно белыми, не смятыми, видимо, только – что перемененными подушками, укрытая до пояса ярко зеленым одеялом, лежала знакомая Пьеру величественная фигура его отца, графа Безухого, с тою же седою гривой волос, напоминавших льва, над широким лбом и с теми же характерно благородными крупными морщинами на красивом красно желтом лице. Он лежал прямо под образами; обе толстые, большие руки его были выпростаны из под одеяла и лежали на нем. В правую руку, лежавшую ладонью книзу, между большим и указательным пальцами вставлена была восковая свеча, которую, нагибаясь из за кресла, придерживал в ней старый слуга. Над креслом стояли духовные лица в своих величественных блестящих одеждах, с выпростанными на них длинными волосами, с зажженными свечами в руках, и медленно торжественно служили. Немного позади их стояли две младшие княжны, с платком в руках и у глаз, и впереди их старшая, Катишь, с злобным и решительным видом, ни на мгновение не спуская глаз с икон, как будто говорила всем, что не отвечает за себя, если оглянется. Анна Михайловна, с кроткою печалью и всепрощением на лице, и неизвестная дама стояли у двери. Князь Василий стоял с другой стороны двери, близко к креслу, за резным бархатным стулом, который он поворотил к себе спинкой, и, облокотив на нее левую руку со свечой, крестился правою, каждый раз поднимая глаза кверху, когда приставлял персты ко лбу. Лицо его выражало спокойную набожность и преданность воле Божией. «Ежели вы не понимаете этих чувств, то тем хуже для вас», казалось, говорило его лицо.
Сзади его стоял адъютант, доктора и мужская прислуга; как бы в церкви, мужчины и женщины разделились. Всё молчало, крестилось, только слышны были церковное чтение, сдержанное, густое басовое пение и в минуты молчания перестановка ног и вздохи. Анна Михайловна, с тем значительным видом, который показывал, что она знает, что делает, перешла через всю комнату к Пьеру и подала ему свечу. Он зажег ее и, развлеченный наблюдениями над окружающими, стал креститься тою же рукой, в которой была свеча.
Младшая, румяная и смешливая княжна Софи, с родинкою, смотрела на него. Она улыбнулась, спрятала свое лицо в платок и долго не открывала его; но, посмотрев на Пьера, опять засмеялась. Она, видимо, чувствовала себя не в силах глядеть на него без смеха, но не могла удержаться, чтобы не смотреть на него, и во избежание искушений тихо перешла за колонну. В середине службы голоса духовенства вдруг замолкли; духовные лица шопотом сказали что то друг другу; старый слуга, державший руку графа, поднялся и обратился к дамам. Анна Михайловна выступила вперед и, нагнувшись над больным, из за спины пальцем поманила к себе Лоррена. Француз доктор, – стоявший без зажженной свечи, прислонившись к колонне, в той почтительной позе иностранца, которая показывает, что, несмотря на различие веры, он понимает всю важность совершающегося обряда и даже одобряет его, – неслышными шагами человека во всей силе возраста подошел к больному, взял своими белыми тонкими пальцами его свободную руку с зеленого одеяла и, отвернувшись, стал щупать пульс и задумался. Больному дали чего то выпить, зашевелились около него, потом опять расступились по местам, и богослужение возобновилось. Во время этого перерыва Пьер заметил, что князь Василий вышел из за своей спинки стула и, с тем же видом, который показывал, что он знает, что делает, и что тем хуже для других, ежели они не понимают его, не подошел к больному, а, пройдя мимо его, присоединился к старшей княжне и с нею вместе направился в глубь спальни, к высокой кровати под шелковыми занавесами. От кровати и князь и княжна оба скрылись в заднюю дверь, но перед концом службы один за другим возвратились на свои места. Пьер обратил на это обстоятельство не более внимания, как и на все другие, раз навсегда решив в своем уме, что всё, что совершалось перед ним нынешний вечер, было так необходимо нужно.