Фолтын, Мария

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Мария Фолтын
Основная информация
Имя при рождении

Maria Fołtyn

Дата рождения

28 января 1924(1924-01-28)

Дата смерти

2 декабря 2012(2012-12-02) (88 лет)

Страна

Профессии

камерная певица, оперная певица, режиссёр оперы, педагог

Певческий голос

сопрано

Жанры

опера

Коллективы

Большой театр (Варшава)

Награды

Мария Фолтын (польск. Maria Fołtyn; 28 января 1924, Радом — 2 декабря 2012, Варшава) — польская оперная певица (сопрано), режиссёр-постановщик, педагог, организатор и председатель Общества любителей музыки Монюшко. Заслуженный деятель культуры ПНР (1989).





Биография

В 1948 окончила среднюю музыкальную школу в Гданьске. Продолжила учиться вокалу под руководством А. Дидура в Катовице, позже — в Сопоте. В 1950—1957 — ученица Ады Сари в Варшаве.

В конце 1950-х гг. училась в Италии у профессора Джулио Тесса в Верчелли, затем в 1960-х — в Лейпциге (Германия). В 1973 окончила Театральную академию имени Александра Зельверовича в Варшаве.

Творчество

Польская оперная дива. Примадонна Варшавского Большого театра — Национальной оперы. Солистка оперных театров в Лодзи, Любеке, Лейпциге, Гамбурге и др.

Дебютировала на сцене Балтийской оперы в 1949 году в опере «Галька» Ст. Монюшко. Успешное выступление сразу же открыло ей двери на сцену столичных театров. После выступлений в роли Балладина в «Goplanie» Владислава Зеленского и «Гальки» в новой постановке Льва Шиллера прочно заняла позиции оперной солистки.

Кроме репертуара Монюшко исполняла роли в операх десятков других композиторов, в том числе, Верди, Вагнера и Чайковского.

Выступала с концертами в Бонне, Гамбурге, Риме, Милане, Москве, Ленинграде, Праге, Нью-Йорке, Торонто и Оттаве и многих других городах.

Лауреат двух международных конкурсов: в Верчелли (1956) и Чарарте (1957). В 1978—1998 была художественным руководителем Международного музыкального фестиваля им. Монюшко.

Первой её работой в качестве режиссёра была «Галька», поставленная на Кубе в 1971 г., затем в Турции, Мексике, Бразилии и Японии. Режиссировала оперу «Страшный двор» в Будапеште.

Воспитала ряд известных оперных исполнителей.

Награды

Напишите отзыв о статье "Фолтын, Мария"

Примечания

Ссылки

  • [wyborcza.pl/1,134835,14865864,Maria_Foltyn.html Maria Fołtyn] (польск.)

Отрывок, характеризующий Фолтын, Мария

После отъезда государя из Москвы московская жизнь потекла прежним, обычным порядком, и течение этой жизни было так обычно, что трудно было вспомнить о бывших днях патриотического восторга и увлечения, и трудно было верить, что действительно Россия в опасности и что члены Английского клуба суть вместе с тем и сыны отечества, готовые для него на всякую жертву. Одно, что напоминало о бывшем во время пребывания государя в Москве общем восторженно патриотическом настроении, было требование пожертвований людьми и деньгами, которые, как скоро они были сделаны, облеклись в законную, официальную форму и казались неизбежны.
С приближением неприятеля к Москве взгляд москвичей на свое положение не только не делался серьезнее, но, напротив, еще легкомысленнее, как это всегда бывает с людьми, которые видят приближающуюся большую опасность. При приближении опасности всегда два голоса одинаково сильно говорят в душе человека: один весьма разумно говорит о том, чтобы человек обдумал самое свойство опасности и средства для избавления от нее; другой еще разумнее говорит, что слишком тяжело и мучительно думать об опасности, тогда как предвидеть все и спастись от общего хода дела не во власти человека, и потому лучше отвернуться от тяжелого, до тех пор пока оно не наступило, и думать о приятном. В одиночестве человек большею частью отдается первому голосу, в обществе, напротив, – второму. Так было и теперь с жителями Москвы. Давно так не веселились в Москве, как этот год.
Растопчинские афишки с изображением вверху питейного дома, целовальника и московского мещанина Карпушки Чигирина, который, быв в ратниках и выпив лишний крючок на тычке, услыхал, будто Бонапарт хочет идти на Москву, рассердился, разругал скверными словами всех французов, вышел из питейного дома и заговорил под орлом собравшемуся народу, читались и обсуживались наравне с последним буриме Василия Львовича Пушкина.
В клубе, в угловой комнате, собирались читать эти афиши, и некоторым нравилось, как Карпушка подтрунивал над французами, говоря, что они от капусты раздуются, от каши перелопаются, от щей задохнутся, что они все карлики и что их троих одна баба вилами закинет. Некоторые не одобряли этого тона и говорила, что это пошло и глупо. Рассказывали о том, что французов и даже всех иностранцев Растопчин выслал из Москвы, что между ними шпионы и агенты Наполеона; но рассказывали это преимущественно для того, чтобы при этом случае передать остроумные слова, сказанные Растопчиным при их отправлении. Иностранцев отправляли на барке в Нижний, и Растопчин сказал им: «Rentrez en vous meme, entrez dans la barque et n'en faites pas une barque ne Charon». [войдите сами в себя и в эту лодку и постарайтесь, чтобы эта лодка не сделалась для вас лодкой Харона.] Рассказывали, что уже выслали из Москвы все присутственные места, и тут же прибавляли шутку Шиншина, что за это одно Москва должна быть благодарна Наполеону. Рассказывали, что Мамонову его полк будет стоить восемьсот тысяч, что Безухов еще больше затратил на своих ратников, но что лучше всего в поступке Безухова то, что он сам оденется в мундир и поедет верхом перед полком и ничего не будет брать за места с тех, которые будут смотреть на него.
– Вы никому не делаете милости, – сказала Жюли Друбецкая, собирая и прижимая кучку нащипанной корпии тонкими пальцами, покрытыми кольцами.
Жюли собиралась на другой день уезжать из Москвы и делала прощальный вечер.
– Безухов est ridicule [смешон], но он так добр, так мил. Что за удовольствие быть так caustique [злоязычным]?