Фонсека, Эрмес Родригис да

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Эрмес Родригис да Фонсека
порт. Hermes Rodrigues da Fonseca<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;"></td></tr>
8-й президент Бразилии
15 ноября 1910 — 15 ноября 1914
Вице-президент: Венсеслау Брас
Предшественник: Нилу Песанья
Преемник: Венсеслау Брас
 
Рождение: 12 мая 1855(1855-05-12)
Сан-Габриел, Риу-Гранди-ду-Сул
Смерть: 9 сентября 1923(1923-09-09) (68 лет)
Петрополис, Рио-де-Жанейро
 
Военная служба
Годы службы: 18711906
Звание: маршал

Э́рмес Родри́гис да Фонсе́ка[1] (порт. Hermes Rodrigues da Fonseca; 12 мая 1855, Сан-Габриел, Риу-Гранди-ду-Сул, Бразильская империя — 9 сентября 1923, Петрополис, Рио-де-Жанейро, Бразилия) — бразильский военный и государственный деятель, маршал, восьмой президент Бразилии (1910—1914). Племянник первого президента Бразилии Деодору да Фонсеки.





Учёба и начало карьеры

Эрмес да Фонсека родился в знатной семье в городе Сан-Габриел в штате Риу-Гранди-ду-Сул. В 1871 году поступил в Военную академию, где слушал лекции реформаторски настроенного подполковника Бенжамина Констана и попал под влияние республиканцев[2].

В 1889 году Эрмес поддержал переворот, организованный его дядей, маршалом Деодору да Фонсекой, в результате которого была провозглашена республика. В 1893 году выступал в защиту правительства Флориану Пейшоту во время восстания на флоте[3].

В 1906 году Фонсека был назначен военным министром в правительстве Афонсу Пены. Именно при Фонсеке в Бразилии была введена обязательная воинская повинность[2].

На посту президента

В 1910 году Фонсека выставил свою кандидатуру на выборы президента и одержал победу, опередив своего соперника Руя Барбозу. Таким образом, после длительного перерыва, у власти в Бразилии вновь оказался военный[4]. Причиной успеха Фонсеки стало недовольство населения «политикой кофе с молоком», из-за которой с 1894 года пост президента находился под монопольным контролем штатов Сан-Паулу и Минас-Жерайс[5].

Правительству Фонсеки удалось многое сделать для экономического развития Бразилии: практически вдвое расширилась сеть железных дорог, появились предприятия отечественной бразильской промышленности. В годы правления Фонсеки в страну прибыло около полумиллиона иммигрантов[5].

Также на посту президента Фонсека прославился жёстким подавлением народных выступлений. Одним из таких восстаний стал бунт на флоте в ноябре 1910 года. Причиной восстания стало жестокое обращение офицеров с матросами. Во главе восставших встал негр Жуан Кандиду. Матросам, протестовавшим против телесных наказаний, удалось захватить несколько боевых кораблей. Столица страны, город Рио-де-Жанейро, оказалась под угрозой бомбардировки[6]. Правительство Фонсеки было вынуждено пообещать отменить телесные наказания и предоставить восставшим им амнистию. Но вскоре, в нарушение всех обещаний, участники восстания были подвергнуты жестоким репрессиям[7].

Дальнейшая судьба

После ухода с поста президента Фонсека был избран в Сенат Бразилии от штата Риу-Гранди-ду-Сул, однако отказался занять сенаторское кресло из-за убийства сенатора Пиньейру Машаду в сентябре 1915 года. После этого Фонсека путешествовал по Европе, несколько лет жил в Швейцарии и вернулся на родину только в 1920 году[3].

В 1921 году Фонсека был избран председателем Совета военных (порт. Clube Militar). В это время в стране началась предвыборная президентская кампания, в разгар которой были опубликованы письма за подписью одного из кандидатов в президенты, Артура Бернардиса, в которых содержались серьёзные оскорбления в адрес бразильской армии и лично Фонсеки, который был назван «несдержанным сержантом». Эти письма вызвали широкое возмущение и привели к тому, что Совет военных принял манифест, в котором заявил, что откажется признать Бернардиса президентом в случае его победы на выборах[8].

Позже произошёл инцидент, связанный с выборами губернатора штата Пернамбуку: президент Бразилии Эпитасиу Песоа предпринял попытку использовать находившиеся в штате федеральные войска для обеспечения победы своего ставленника. Узнав об этом, Фонсека отправил командующему военным округом в Ресифи телеграмму с призывом не подчиняться приказам президента и не вмешиваться в политические интриги. В ответ на это по приказу Песоа Фонсека был арестован, а Совет военных закрыт[8].

Через шесть месяцев Фонсека был освобождён из под стражи, после чего удалился в Петрополис, где и умер 9 сентября 1923 года[3].

Напишите отзыв о статье "Фонсека, Эрмес Родригис да"

Примечания

  1. Более точная транскрипция имени Эрмис Родригис да Фонсека.
  2. 1 2 [www.vokrugsveta.ru/chronograph/2787/ Вокруг света. Хронограф. Эрмес да Фонсека.]
  3. 1 2 3 [www.dec.ufcg.edu.br/biografias/PBHRFo.html Hermes Rodrigues da Fonseca.] (порт.)
  4. [www.braziliada.ru/brazil/presidents/presidents_a1.shtml Braziliada — Все президенты Бразилии.]
  5. 1 2 [web.archive.org/web/20130421095953/mesoamerica.narod.ru/Latin/brazil_history_thomas11.html А. Б. Томас. Бразильская республика (1890—1930).]
  6. [www.vokrugsveta.ru/encyclopedia/index.php?title=%D0%91%D1%80%D0%B0%D0%B7%D0%B8%D0%BB%D0%B8%D1%8F Вокруг света. История Бразилии.]
  7. [web.archive.org/web/20100402200902/mesoamerica.narod.ru/Latin/latamerica_history7.html М. С. Альперович, Л. Ю. Слёзкин. История Латинской Америки с древнейших времён до начала XX века.]
  8. 1 2 [www.hrono.ru/sobyt/1922braz.html Восстание 1922 года в Бразилии.]
Политические должности
Предшественник:
Нилу Песанья
Президент Бразилии
1910—1914
Преемник:
Венсеслау Брас

Отрывок, характеризующий Фонсека, Эрмес Родригис да

В то время как он говорил это, в глазах его и выражении всего лица было больше чем сухость – была враждебность, которую тотчас же заметил Пьер. Он подходил к сараю в самом оживленном состоянии духа, но, увидав выражение лица князя Андрея, он почувствовал себя стесненным и неловким.
– Я приехал… так… знаете… приехал… мне интересно, – сказал Пьер, уже столько раз в этот день бессмысленно повторявший это слово «интересно». – Я хотел видеть сражение.
– Да, да, а братья масоны что говорят о войне? Как предотвратить ее? – сказал князь Андрей насмешливо. – Ну что Москва? Что мои? Приехали ли наконец в Москву? – спросил он серьезно.
– Приехали. Жюли Друбецкая говорила мне. Я поехал к ним и не застал. Они уехали в подмосковную.


Офицеры хотели откланяться, но князь Андрей, как будто не желая оставаться с глазу на глаз с своим другом, предложил им посидеть и напиться чаю. Подали скамейки и чай. Офицеры не без удивления смотрели на толстую, громадную фигуру Пьера и слушали его рассказы о Москве и о расположении наших войск, которые ему удалось объездить. Князь Андрей молчал, и лицо его так было неприятно, что Пьер обращался более к добродушному батальонному командиру Тимохину, чем к Болконскому.
– Так ты понял все расположение войск? – перебил его князь Андрей.
– Да, то есть как? – сказал Пьер. – Как невоенный человек, я не могу сказать, чтобы вполне, но все таки понял общее расположение.
– Eh bien, vous etes plus avance que qui cela soit, [Ну, так ты больше знаешь, чем кто бы то ни было.] – сказал князь Андрей.
– A! – сказал Пьер с недоуменьем, через очки глядя на князя Андрея. – Ну, как вы скажете насчет назначения Кутузова? – сказал он.
– Я очень рад был этому назначению, вот все, что я знаю, – сказал князь Андрей.
– Ну, а скажите, какое ваше мнение насчет Барклая де Толли? В Москве бог знает что говорили про него. Как вы судите о нем?
– Спроси вот у них, – сказал князь Андрей, указывая на офицеров.
Пьер с снисходительно вопросительной улыбкой, с которой невольно все обращались к Тимохину, посмотрел на него.
– Свет увидали, ваше сиятельство, как светлейший поступил, – робко и беспрестанно оглядываясь на своего полкового командира, сказал Тимохин.
– Отчего же так? – спросил Пьер.
– Да вот хоть бы насчет дров или кормов, доложу вам. Ведь мы от Свенцян отступали, не смей хворостины тронуть, или сенца там, или что. Ведь мы уходим, ему достается, не так ли, ваше сиятельство? – обратился он к своему князю, – а ты не смей. В нашем полку под суд двух офицеров отдали за этакие дела. Ну, как светлейший поступил, так насчет этого просто стало. Свет увидали…
– Так отчего же он запрещал?
Тимохин сконфуженно оглядывался, не понимая, как и что отвечать на такой вопрос. Пьер с тем же вопросом обратился к князю Андрею.
– А чтобы не разорять край, который мы оставляли неприятелю, – злобно насмешливо сказал князь Андрей. – Это очень основательно; нельзя позволять грабить край и приучаться войскам к мародерству. Ну и в Смоленске он тоже правильно рассудил, что французы могут обойти нас и что у них больше сил. Но он не мог понять того, – вдруг как бы вырвавшимся тонким голосом закричал князь Андрей, – но он не мог понять, что мы в первый раз дрались там за русскую землю, что в войсках был такой дух, какого никогда я не видал, что мы два дня сряду отбивали французов и что этот успех удесятерял наши силы. Он велел отступать, и все усилия и потери пропали даром. Он не думал об измене, он старался все сделать как можно лучше, он все обдумал; но от этого то он и не годится. Он не годится теперь именно потому, что он все обдумывает очень основательно и аккуратно, как и следует всякому немцу. Как бы тебе сказать… Ну, у отца твоего немец лакей, и он прекрасный лакей и удовлетворит всем его нуждам лучше тебя, и пускай он служит; но ежели отец при смерти болен, ты прогонишь лакея и своими непривычными, неловкими руками станешь ходить за отцом и лучше успокоишь его, чем искусный, но чужой человек. Так и сделали с Барклаем. Пока Россия была здорова, ей мог служить чужой, и был прекрасный министр, но как только она в опасности; нужен свой, родной человек. А у вас в клубе выдумали, что он изменник! Тем, что его оклеветали изменником, сделают только то, что потом, устыдившись своего ложного нарекания, из изменников сделают вдруг героем или гением, что еще будет несправедливее. Он честный и очень аккуратный немец…
– Однако, говорят, он искусный полководец, – сказал Пьер.
– Я не понимаю, что такое значит искусный полководец, – с насмешкой сказал князь Андрей.
– Искусный полководец, – сказал Пьер, – ну, тот, который предвидел все случайности… ну, угадал мысли противника.
– Да это невозможно, – сказал князь Андрей, как будто про давно решенное дело.
Пьер с удивлением посмотрел на него.
– Однако, – сказал он, – ведь говорят же, что война подобна шахматной игре.
– Да, – сказал князь Андрей, – только с тою маленькою разницей, что в шахматах над каждым шагом ты можешь думать сколько угодно, что ты там вне условий времени, и еще с той разницей, что конь всегда сильнее пешки и две пешки всегда сильнее одной, a на войне один батальон иногда сильнее дивизии, а иногда слабее роты. Относительная сила войск никому не может быть известна. Поверь мне, – сказал он, – что ежели бы что зависело от распоряжений штабов, то я бы был там и делал бы распоряжения, а вместо того я имею честь служить здесь, в полку вот с этими господами, и считаю, что от нас действительно будет зависеть завтрашний день, а не от них… Успех никогда не зависел и не будет зависеть ни от позиции, ни от вооружения, ни даже от числа; а уж меньше всего от позиции.
– А от чего же?
– От того чувства, которое есть во мне, в нем, – он указал на Тимохина, – в каждом солдате.