Форт-Росс

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
крепость Росс (Форт-Росс)
крепость Росс (Форт-Росс), США

Форт-Росс (англ. Fort Ross) — американское название русской крепости Росс[1] в Калифорнии, существовавшей с 1812 по 1841 год.

Это русское поселение на побережье Северной Калифорнии (США), в 80 км к северу от Сан-Франциско, основано в 1812 году Российско-Американской компанией для промысла и торговли пушниной. Крепость Росс была самым южным русским поселением в Северной Америке. В 1841 году компания продала свою собственность крупному землевладельцу Джону Саттеру[2]. В настоящее время это исторический парк штата Калифорния, Национальный исторический памятник США.

Единственное оригинальное строение, сохранившееся до наших дней, — дом последнего русского коменданта Ротчева — объявлено объектом исторической ценности национального значения. Остальные строения являются реконструкцией[3].

В обиходе и научных трудах крепость Росс часто именуют более поздним по возникновению американизированным названием Форт-Росс. Это исторически неверно, потому что в XIX веке русские называли это поселение как крепость Росс (а также — колония Росс, селение Росс)[4][5]. А название Форт-Росс является буквальным переводом на английский язык русского названия крепость Росс.





История

Российская колония

Основание

Решение о создании крепости и русского поселения в Калифорнии принял А. А. Баранов. Чтобы найти место для поселения, были предприняты три или четыре экспедиции под руководством служащего Российско-Американской компании коммерции советника Ивана Кускова в 1808—1809 и 1811—1812 г.г. Кусков обратил внимание на плато в 30 км к северу от залива Румянцева (ныне залив Бодега), отделённое от остальной местности глубокими ущельями и окружённое строевым лесом и пастбищами. В десяти километрах протекала река, названная им Славянкой (ныне Рашен-Ривер (русская река)).

Здесь весной 1812 года Кусков с 25 русскими колонистами и 90 алеутами[6] основал укреплённое поселение, названное 30 августа (11 сентября) Росс[7]. Хотя на эти территории предъявляли права испанцы, территории практически не были ими колонизированы. Их непосредственными хозяевами выступали индейцы племени кашайа-помо, которые, по некоторым данным, разрешили русским использовать землю для создания Росса за три одеяла, три пары штанов, два топора, три мотыги, несколько ниток бус[8].

Росс был самой южной русской колонией в Северной Америке и создавался как сельскохозяйственное поселение, предназначенное для снабжения Аляски продуктами питания. В первые годы компания также уделяла внимание развитию в Россе торговли пушниной, однако основой его экономики стало сельское хозяйство и мелкая промышленность.

Взаимоотношения с испанцами

Хотя испанцы и считали Калифорнию своей, Российско-Американская компания указывала на то, что граница их владений к северу от Сан-Франциско не определена, а местные индейцы испанцам неподвластны. Министр иностранных дел Испании Хосе Луйанд не хотел портить отношения с Россией и дал указание вице-королю Новой Испании «проявить крайнюю деликатность, чтобы добиться ликвидации русского поселения без ущерба для дружественных отношений между двумя странами»[9].

В 1816 г. в Сан-Франциско прошли переговоры Отто Евстафьевича Коцебу и губернатора Верхней Калифорнии Пабло Висенте де Сола, на которых последний затронул вопрос крепости Росс. Коцебу вызвал Кускова, который заявил, что основал поселение по приказу начальства и оставить его может только по приказу. Был подписан протокол с позициями сторон, который отправили в Санкт-Петербург, где дело замяли. Осознав бесперспективность противодействия русским, де Сола ускорил испанскую колонизацию Калифорнии.

Возникшая в 1821 году Мексика также сделала несколько попыток дипломатическими методами изгнать русских из Росса, однако все они закончились тем же, чем и в 1816 году. Российско-Американская компания же пыталась добиться от министерства иностранных дел России активного воздействия на мексиканские власти с целью признания и установления границ колонии, однако министерство неизменно ей отказывало, ссылаясь на отсутствие дипломатических отношений с новой страной. В 1835 г. Ф. П. Врангель был направлен компанией в Мехико с целью заключения торгового соглашения и изучения позиции мексиканских властей по вопросу Росса. Врангель нашёл, что Мексика согласится признать крепость Росс взамен официального её признания Россией. Он пытался склонить императора Николая I к признанию независимости Мексики, однако тот ответил отказом.

Хотя статус Росса оставался неопределённым, с мексиканцами велась тесная торговля, что способствовало экономическому развитию русской колонии и технологическому Мексиканской Новой Калифорнии.

За всё время существования крепости ей ни разу не угрожали внешние враги. Единственный вооруженный инцидент на территории колонии Росс произошел в 1840 г., когда в ожидании скорого ухода русских мексиканский генерал-комендант М. Г. Вальехо направил в Бодегу взвод солдат для взятия пошлин с зашедшего туда американского судна. Мексиканские солдаты были выдворены с территории колонии А. Г. Ротчевым.

Взаимоотношения с индейцами

Индейцы привлекались к работе в поселении с самого начала его существования. Их труд вначале был наёмным, русские платили за него мукой, мясом и одеждой, предоставляли жильё. Впоследствии стали практиковаться «пригоны» на работы, и отношения с индейцами ухудшились. Тем не менее, между индейцами и русскими, в отличие от других калифорнийских колонистов, отмечается почти полное отсутствие вооружённых столкновений, хотя угроза таких столкновений возникала, а сам пригон индейцев, как правило, сопровождался небольшими стычками. В ответ на истребление индейцами скота русская администрация отправляла виновных на Аляску.

Через индейцев Российско-Американская компания пыталась также легитимизировать свои владения в Калифорнии. В 1817 г. Л. А. Гагемейстер посетил колонию Росс и встретился с вождями окрестных индейских племён. Он выразил благодарность за уступку земли, вручил им подарки, а вождя, на землях племени которого стояла крепость, наградил медалью «Союзные России». Под протоколом беседы подписались только представители русской стороны: Леонтий Гагейместер, Иван Кусков, комиссионер РАК Кирилл Хлебников и др. На этот документ Российско-Американская компания позже часто ссылалась как на договор; в частности, в нём сообщается, что вожди «очень довольны занятием сего места русскими»[5].

Хозяйство

Именно в крепости Росс появились первые в Калифорнии ветряные мельницы и судостроительные верфи, фруктовые сады и виноградники. Помимо этого русские колонисты впервые привезли в Калифорнию многие блага европейской цивилизации, например оконные стёкла. В 1837—1840 годах Егор Черных вёл первые в Калифорнии систематические наблюдения за погодой.

Земледелие, ради которого колония и основывалась, не было особо продуктивным в Россе. Бо́льшего успеха достигло скотоводство: в конце 1830-х годов здесь было 1700 голов крупного рогатого скота, 940 лошадей и мулов и 900 овец[10]. Ежегодно производилось более 800 кг шерсти, которая шла на экспорт. Ремесленники колонии производили мебель, двери, рамы, черепицу из секвойи, телеги, колеса, бочки, «коляски о двух колесах», выделывали кожи (в Ново-Архангельск их каждый год поставлялось 70—90 штук), обрабатывали железо и медь. Строились суда, некоторые из которых продавались испанцам, не имевшим до того времени здесь ни одного корабля. В 1816—1824 г.г. построены 3 брига и одна шхуна водоизмещением до 200 т каждая, однако затем кораблестроение приобрело гораздо меньшие масштабы.

Фруктовый сад Росса был создан уже в 1814 г. посадкой персиковых деревьев. В 1817 г. была посажена виноградная лоза[11]. К 1841 г., согласно документам, составленным при продаже форта, сад занимал 2-3 акра и включал 207 яблочных, 29 персиковых, 10 грушевых, 8 вишнёвых и 10 деревьев айвы.

Из построенных в 1830-х годах трех ферм-«ранч», крупнейшим была «ранча Костромитинова» (село Костромитиновское) к югу от реки Славянка. Включало в себя большой набор зданий: хозяйский дом, дом для индейских работников, молотилка, амбар, пекарня, кузница, бани, загон для скота, табачный склад, винный погреб. Основой хозяйства было выращивание пшеницы.

Ближайшая к крепости удобная гавань находилась в заливе Бодега почти в 30 км к югу, где был построен порт Румянцев. В нём товары перегружались на небольшие суда и транспортировались к крепости.

Население

В 1825 году в крепости Росс помимо завезенных алеутов и местных индейцев проживало 50 служащих Российско-Американской компании, из них 12 человек занимались сельским хозяйством[12]. В 1828 г. население колонии составляло 60 русских, 80 алеутов и 80 местных индейцев. К 1836 г. население незначительно возросло до 260 человек, большая часть которых жила на берегах реки Славянки.

Население было многонациональным: здесь жили русские (в разное время от 50 до 100 человек), привезённые из Аляски алеуты (50-125 человек), креолы (до 1/3 всего населения), индейцы соседних племён, якуты, финны, шведы и даже полинезийцы. Многие индейцы и алеуты были крещены и хорошо владели русским языком.

Русское население было представлено в основном мужчинами, подписавшими с Российско-Американской компанией семилетний контракт. Русских женщин в колонии практически не было, поэтому особенно были распространены смешанные браки. В 1825 г. составлялся план покупки для Росса 25 семей крепостных, которым была бы по прибытию в Америку дана свобода. Он, однако, был отвергнут министром иностранных дел Карлом Нессельроде.

Начальники крепости

Продажа крепости

Всё время своего существования колония была убыточной для Российско-Американской компании[8]. К середине 1820-х годов местная популяция морской выдры сильно сократилась, на промысел зверя в калифорнийских водах местные власти шли неохотно. Сельское хозяйство в прибрежной зоне страдало от климатических условий, а вглубь континента РАК продвигаться не решалась. В 1830-х годах русские продвинулись на юг от Росса создав три фермы-«ранчи» (село Костромитиновское, ранча Черных, ранча Хлебниковские равнины), увеличив сельскохозяйственное производство, которое, однако, по-прежнему не покрывало расходов на содержание колонии. После соглашения Российско-Американской компании и Компании Гудзонова залива о регулярном снабжении последней русских колоний продовольствием по твердым ценам надобность в поставках продовольствия из поселения Росс и мексиканской Калифорнии отпала.

В 1839 году Российско-Американская компания приняла решение оставить крепость Росс и продать её. Компания Гудзонова залива не заинтересовалась предложенной ей сделкой. Правительство Мексики, продолжавшее считать землю под Россом своей, не пожелало платить за неё, ожидая, что русские просто забросят колонию. Наконец, в 1841 году крепость Росс была продана американскому предпринимателю Джону Саттеру[8], основателю поселения Новая Гельвеция, владевшему почти 200 км² земли в её окрестностях[13], за 42 857 руб. серебром. В счёт оплаты Саттер поставлял на Аляску пшеницу, но, по свидетельству П. Головина, так и недоплатил почти 37,5 тыс. руб. Однако по информации, имеющейся у Альберта Хуртадо, опубликовавшему в начале XXI века биографию Саттера, большая часть долга была выплачена 13 апреля 1849 года агентом Саттера Питером Бернеттом (англ. Peter Burnett). Сумма в размере 19 778 долларов США была передана им агенту Российско-Американской компании Уильяму Стьюарту (англ. William M. Steuart) в виде «банкнот и золота» (англ. notes and gold). После этого, по словам Хуртадо, долг Саттера перед компанией был исчерпан[14].

После продажи

Саттер сам не жил в Форт-Россе, назначая туда наёмных управляющих. Последним управляющим был Вильям Бенитц (William Benitz), который, в конечном счёте, стал арендовать форт у Саттера. Он в несколько раз увеличил старый русский сад, расширил дом Ротчева (все пристройки были удалены в 1926 году), где и жил с 1846 года, построил причал. В 1867 г. Бенитц разделил свои владения на две части и продал их разным покупателям. Форт отошел к Джеймсу Диксону (James Dixon). В 1873 г. Джордж Колл (George W. Call) выкупил форт за $35 000 и поселился здесь с семьёй, превратив его в небольшой интенсивно используемый порт. Тогда же бывшая русская колония начинает привлекать первых туристов.

В 1903 г. Колл продал форт Калифорнийской лиге исторических объектов (California Historical Landmarks League), которая в 1906 г. перепродала его штату Калифорния. Всего через месяц произошло сильнейшее землетрясение, разрушившее форт. К 1916 г. он был восстановлен с использованием сохранившихся деталей оригинальных зданий.

5 октября 1970 г. в форте произошёл пожар, полностью уничтоживший часовню (реконструирована в 1973 г.). Через несколько месяцев после этого сгорела крыша дома Ротчева.

Строения

Крепость окружена высокими бревенчатыми стенами, сделанными из секвойи. Стены формируют квадрат. В двух диагонально противоположных углах квадрата находятся две башни восьмиугольные в сечении. Это юго-восточный и северо-западный блокгаузы. Артиллерия крепости состояла из 12 пушекК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 1948 дней]. На 1825 год артиллерия крепости насчитывала 17 пушек малого калибра[12]. На южной стене расположен главный вход, помимо него ворота имелись на восточной стене. В самом центре квадрата находится колодец.

Внутри стен крепости сейчас расположены четыре здания.

  1. Часовня Святой Троицы (1825) в северо-восточном углу крепости, воздвигнута на месте небольшой колокольни и пристроена к укреплениям. В настоящее время в часовне нерегулярно проводятся православные богослужения.
  2. Дом Ивана Кускова (существовал уже в 1820) — служил резиденцией всем начальникам поселения, кроме Ротчева. В одной из комнат дома находился арсенал.
  3. Контора.
  4. Дом Александра Ротчева (1836) — единственное сохранившееся в крепости оригинальное здание XIX века. По свидетельству одного из гостей, в доме находилась богатая библиотека и стояло фортепьяно.

Также внутри укрепления находились торговый дом, казармы и склады, до наших дней не дошедшие.

За стенами располагались жилые дома и другие хозяйственные постройки: две ветряные мельницы, скотные дворы, пекарня, бани и прочее. На склонах холмов вокруг крепости простирались сельскохозяйственные угодья.

18 октября 2012 года, в рамках мероприятий по празднованию 200-летия форта, состоялся торжественный запуск воссозданной мельницы-столбовки 1814 года. Работы финансировал фонд «Ренова-Форт-Росс». Мельница первоначально была срублена в Кириллове Вологодской области, а затем разобрана и вновь собрана в Форт-Россе. Руководителем работ был архитектор-реставратор Александр Попов.[15][16]

Культурное наследие

Ежегодно Форт-Росс посещают примерно 150 000 человек. В нём происходит ряд культурных событий. Наиболее значительным является День культурного наследия, проводимый ежегодно в последнюю субботу июля, в программе которого православная литургия, выступления музыкальных и фольклорных коллективов, показательные стрельбы из исторического стрелкового оружия.К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 3905 дней]

Форт-Росс в кинематографе

К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)

В 2011 году кинокомпания «МОРОЗ фильм» режиссёр Юрий Павлович Мороз, актёр и продюсер Дмитрий Харатьян, сценарий Дмитрий Полетаев снимает документальный фильм «Русская Америка» центральной частью которого является «Форт Росс», а в 2012 году приступает к работе над фантастическим фильмом «Форт Росс». В 2012 году кинокомпания «Хранители тайн» и студия «Юность» (генеральный продюсер В. В. Бердочкин, режиссёр В.Ющенко) завершили работу над 8-серийным документальным фильмом «Русская Америка», в значительной части посвященным Форт-Россу, и документальным фильмом «Русский праздник», посвященного людям, связавшим свою судьбу с Форт-Россом. Фондом «Связь времен» в 2012 году снят документальный фильм «Форт-Росс: путешествие во времени» (сценарий К. Урманова, режиссёр Т. Малова, консультанты А. А. Истомин и др.).

См. также

Напишите отзыв о статье "Форт-Росс"

Примечания

  1. [www.osu.ru/doc/961/article/5171 Русские в Калифорнии]. // osu.ru. Проверено 20 марта 2016.
  2. *[geonames.usgs.gov/pls/gnispublic/f?p=gnispq:3:::NO::P3_FID:223708 Информационная система географических названий США: Форт-Росс]
  3. [www.parks.ca.gov/?page_id=449 Fort Ross SHP]
  4. История русской Америки: Русская Америка: от зенита к закаты, 1825—1867. — М., 1999. — Т. 3. — С. 213.
  5. 1 2 [america-xix.org.ru/library/ross_recognition/4.html Акт, подписанный Российско — американской компанией с индейскими вождями, 22 сентября 1817] // Россия и Мексика в первой половине XIX века. С. 28 — 29. См. также: Россия в Калифорнии. Т.I. М., 2005.
  6. [www.fortrossinterpretive.org/Frames/fr_cultural.html#earlyexploration Материалы сайта Fort Ross Interpretive Association]
  7. Название Форт-Росс дано было американцами в середине XIX века, в русских документах он назывался крепостью Росс, поселением Росс, колонией Росс, но не фортом
  8. 1 2 3 Россия в Калифорнии. Т.I. М., 2005
  9. Министр иностранных дел Испании Хосе Луйанд вице-королю Новой Испании Ф. М. Кальехе, 4 февраля 1814 // Россия и Мексика в первой половине XIX века. М., 1989. С. 11 — 12.
  10. [www.mcn.org/1/rrparks/fortross/Russian%20American%20Company.htm Farming And Ranching At Fort Ross]
  11. Записки Кирилла Хлебникова, 18171832
  12. 1 2 Отв. ред. акад. Н. Н. Болховитинов. [books.google.ru/books?id=DbPNuAAACAAJ&dq=%D0%98%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F+%D0%A0%D1%83%D1%81%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B9+%D0%90%D0%BC%D0%B5%D1%80%D0%B8%D0%BA%D0%B8:+1732-1867&hl=ru&sa=X&ei=tWoqVZmQPKHlywPf5YCgCg&ved=0CCMQ6AEwAg История Русской Америки (1732—1867). Том III. Основание Русской Америки (1732 — 1799). Глава 6. Печальная судьба колонии Росс (1825-1841) (Я. Я. Болховитинов, А. А. Истомин)]. — М.: Международные отношения, 1997. — 480 с. — ISBN 5-7133-0883-9.
  13. . В нескольких километрах от Новой Гельвеции его сын Джон Саттер младший в начале Золотой лихорадки построит Сакраменто. Сейчас место расположения Новой Гельвеции находится в черте города Сакраменто.
  14. Albert L. Hurtado. [books.google.ru/books?id=r_HarhTxs7MC John Sutter: A Life on the North American Frontier]. — University of Oklahoma Press, 2006. — P. 244. — 412 p. — ISBN 9780806137728.
  15. СеверИнформ. Информационное агентство. [www.severinform.ru/index.php?page=newsfull&date=30-10-2012&newsid=172599 Вологодские реставраторы соорудили русскую мельницу в Калифорнии (ФОТО, ВИДЕО)]. 30 октября 2012 г. 16:33.
  16. [fortrosswindmill.com/en/photos-and-video/photos-and-video/foto-7/ Fort Ross windmill].

Литература

  • [1]Истомин А. А. Селение Росс и калифорнийские индейцы // Советская этнография — 1980. — № 4. — С.57-69.
  • Истомин А. А. Индейская политика российской колониальной администрации в Калифорнии // Власть в аборигенной Америке. М., 2006. С.500-524.
  • Петров А. Ю., Капалин Г. М., Ермолаев А. Н. О продаже русской колонии Форт Росс в Калифорнии // Вопросы истории. — 2013. — № 1. — С. 3—17.
  • Россия в Калифорнии. Русские документы о колонии Росс и российско-калифорнийских связях, 1803—1850. Т.I. М., 2005. Т.II. М., 2012.

Ссылки

  • [www.fortross.org Официальный сайт] (англ.)
  • [www.parks.ca.gov/default.asp?page_id=449 Страничка на сайте парков Калифорнии] (англ.)
  • [fort-ross.info/ Форт-Росс: 200 лет со дня основания русского поселения в Калифорнии]
  • [www.filmfortross.ru Официальный сайт снимающегося художественного фильма «Форт Росс»]
  • [www.zaimka.ru/01_2004/mainicheva_fortross/ Майничева А. Ю. Форт-Росс в историографии США]
  • [www.npacific.ru/np/library/encicl/21/0009.htm Форт-Росс] в Энциклопедии российско-американских отношений
  • [america-xix.org.ru/russkie/fort_ross.php Форт-Росс]
    • [america-xix.org.ru/russkie/recognition_of_fort_ross.php Борьба за международное признание]
  • [www.fortrossinterpretive.org Fort Ross Interpretive Association Home Page] (англ.)
    • [www.fortrossinterpretive.org/Frames/fr_cultural_frameset.html Fort Ross History] на сайте Fort Ross Interpretive Association (англ.)
  • [www.mcn.org/1/rrparks/fortross/Russian%20American%20Company.htm History of Fort Ross] (англ.)
  • [www.parks.sonoma.net/rosshist.html History of Fort Ross] на сайте parks.sonoma.net  (англ.)
  • [www.fortrossstatepark.org/chronology.htm Fort Ross chronology] (англ.)
Координаты: 38°30′51″ с. ш. 123°14′37″ з. д. / 38.51417° с. ш. 123.24361° з. д. / 38.51417; -123.24361 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=38.51417&mlon=-123.24361&zoom=14 (O)] (Я)
  1. игорь скарбек. за тридевять земель. — молодая гвардия, 1988.

Отрывок, характеризующий Форт-Росс



С первого того вечера, когда Наташа, после отъезда Пьера, с радостно насмешливой улыбкой сказала княжне Марье, что он точно, ну точно из бани, и сюртучок, и стриженый, с этой минуты что то скрытое и самой ей неизвестное, но непреодолимое проснулось в душе Наташи.
Все: лицо, походка, взгляд, голос – все вдруг изменилось в ней. Неожиданные для нее самой – сила жизни, надежды на счастье всплыли наружу и требовали удовлетворения. С первого вечера Наташа как будто забыла все то, что с ней было. Она с тех пор ни разу не пожаловалась на свое положение, ни одного слова не сказала о прошедшем и не боялась уже делать веселые планы на будущее. Она мало говорила о Пьере, но когда княжна Марья упоминала о нем, давно потухший блеск зажигался в ее глазах и губы морщились странной улыбкой.
Перемена, происшедшая в Наташе, сначала удивила княжну Марью; но когда она поняла ее значение, то перемена эта огорчила ее. «Неужели она так мало любила брата, что так скоро могла забыть его», – думала княжна Марья, когда она одна обдумывала происшедшую перемену. Но когда она была с Наташей, то не сердилась на нее и не упрекала ее. Проснувшаяся сила жизни, охватившая Наташу, была, очевидно, так неудержима, так неожиданна для нее самой, что княжна Марья в присутствии Наташи чувствовала, что она не имела права упрекать ее даже в душе своей.
Наташа с такой полнотой и искренностью вся отдалась новому чувству, что и не пыталась скрывать, что ей было теперь не горестно, а радостно и весело.
Когда, после ночного объяснения с Пьером, княжна Марья вернулась в свою комнату, Наташа встретила ее на пороге.
– Он сказал? Да? Он сказал? – повторила она. И радостное и вместе жалкое, просящее прощения за свою радость, выражение остановилось на лице Наташи.
– Я хотела слушать у двери; но я знала, что ты скажешь мне.
Как ни понятен, как ни трогателен был для княжны Марьи тот взгляд, которым смотрела на нее Наташа; как ни жалко ей было видеть ее волнение; но слова Наташи в первую минуту оскорбили княжну Марью. Она вспомнила о брате, о его любви.
«Но что же делать! она не может иначе», – подумала княжна Марья; и с грустным и несколько строгим лицом передала она Наташе все, что сказал ей Пьер. Услыхав, что он собирается в Петербург, Наташа изумилась.
– В Петербург? – повторила она, как бы не понимая. Но, вглядевшись в грустное выражение лица княжны Марьи, она догадалась о причине ее грусти и вдруг заплакала. – Мари, – сказала она, – научи, что мне делать. Я боюсь быть дурной. Что ты скажешь, то я буду делать; научи меня…
– Ты любишь его?
– Да, – прошептала Наташа.
– О чем же ты плачешь? Я счастлива за тебя, – сказала княжна Марья, за эти слезы простив уже совершенно радость Наташи.
– Это будет не скоро, когда нибудь. Ты подумай, какое счастие, когда я буду его женой, а ты выйдешь за Nicolas.
– Наташа, я тебя просила не говорить об этом. Будем говорить о тебе.
Они помолчали.
– Только для чего же в Петербург! – вдруг сказала Наташа, и сама же поспешно ответила себе: – Нет, нет, это так надо… Да, Мари? Так надо…


Прошло семь лет после 12 го года. Взволнованное историческое море Европы улеглось в свои берега. Оно казалось затихшим; но таинственные силы, двигающие человечество (таинственные потому, что законы, определяющие их движение, неизвестны нам), продолжали свое действие.
Несмотря на то, что поверхность исторического моря казалась неподвижною, так же непрерывно, как движение времени, двигалось человечество. Слагались, разлагались различные группы людских сцеплений; подготовлялись причины образования и разложения государств, перемещений народов.
Историческое море, не как прежде, направлялось порывами от одного берега к другому: оно бурлило в глубине. Исторические лица, не как прежде, носились волнами от одного берега к другому; теперь они, казалось, кружились на одном месте. Исторические лица, прежде во главе войск отражавшие приказаниями войн, походов, сражений движение масс, теперь отражали бурлившее движение политическими и дипломатическими соображениями, законами, трактатами…
Эту деятельность исторических лиц историки называют реакцией.
Описывая деятельность этих исторических лиц, бывших, по их мнению, причиною того, что они называют реакцией, историки строго осуждают их. Все известные люди того времени, от Александра и Наполеона до m me Stael, Фотия, Шеллинга, Фихте, Шатобриана и проч., проходят перед их строгим судом и оправдываются или осуждаются, смотря по тому, содействовали ли они прогрессу или реакции.
В России, по их описанию, в этот период времени тоже происходила реакция, и главным виновником этой реакции был Александр I – тот самый Александр I, который, по их же описаниям, был главным виновником либеральных начинаний своего царствования и спасения России.
В настоящей русской литературе, от гимназиста до ученого историка, нет человека, который не бросил бы своего камушка в Александра I за неправильные поступки его в этот период царствования.
«Он должен был поступить так то и так то. В таком случае он поступил хорошо, в таком дурно. Он прекрасно вел себя в начале царствования и во время 12 го года; но он поступил дурно, дав конституцию Польше, сделав Священный Союз, дав власть Аракчееву, поощряя Голицына и мистицизм, потом поощряя Шишкова и Фотия. Он сделал дурно, занимаясь фронтовой частью армии; он поступил дурно, раскассировав Семеновский полк, и т. д.».
Надо бы исписать десять листов для того, чтобы перечислить все те упреки, которые делают ему историки на основании того знания блага человечества, которым они обладают.
Что значат эти упреки?
Те самые поступки, за которые историки одобряют Александра I, – как то: либеральные начинания царствования, борьба с Наполеоном, твердость, выказанная им в 12 м году, и поход 13 го года, не вытекают ли из одних и тех же источников – условий крови, воспитания, жизни, сделавших личность Александра тем, чем она была, – из которых вытекают и те поступки, за которые историки порицают его, как то: Священный Союз, восстановление Польши, реакция 20 х годов?
В чем же состоит сущность этих упреков?
В том, что такое историческое лицо, как Александр I, лицо, стоявшее на высшей возможной ступени человеческой власти, как бы в фокусе ослепляющего света всех сосредоточивающихся на нем исторических лучей; лицо, подлежавшее тем сильнейшим в мире влияниям интриг, обманов, лести, самообольщения, которые неразлучны с властью; лицо, чувствовавшее на себе, всякую минуту своей жизни, ответственность за все совершавшееся в Европе, и лицо не выдуманное, а живое, как и каждый человек, с своими личными привычками, страстями, стремлениями к добру, красоте, истине, – что это лицо, пятьдесят лет тому назад, не то что не было добродетельно (за это историки не упрекают), а не имело тех воззрений на благо человечества, которые имеет теперь профессор, смолоду занимающийся наукой, то есть читанном книжек, лекций и списыванием этих книжек и лекций в одну тетрадку.
Но если даже предположить, что Александр I пятьдесят лет тому назад ошибался в своем воззрении на то, что есть благо народов, невольно должно предположить, что и историк, судящий Александра, точно так же по прошествии некоторого времени окажется несправедливым, в своем воззрении на то, что есть благо человечества. Предположение это тем более естественно и необходимо, что, следя за развитием истории, мы видим, что с каждым годом, с каждым новым писателем изменяется воззрение на то, что есть благо человечества; так что то, что казалось благом, через десять лет представляется злом; и наоборот. Мало того, одновременно мы находим в истории совершенно противоположные взгляды на то, что было зло и что было благо: одни данную Польше конституцию и Священный Союз ставят в заслугу, другие в укор Александру.
Про деятельность Александра и Наполеона нельзя сказать, чтобы она была полезна или вредна, ибо мы не можем сказать, для чего она полезна и для чего вредна. Если деятельность эта кому нибудь не нравится, то она не нравится ему только вследствие несовпадения ее с ограниченным пониманием его о том, что есть благо. Представляется ли мне благом сохранение в 12 м году дома моего отца в Москве, или слава русских войск, или процветание Петербургского и других университетов, или свобода Польши, или могущество России, или равновесие Европы, или известного рода европейское просвещение – прогресс, я должен признать, что деятельность всякого исторического лица имела, кроме этих целей, ещь другие, более общие и недоступные мне цели.
Но положим, что так называемая наука имеет возможность примирить все противоречия и имеет для исторических лиц и событий неизменное мерило хорошего и дурного.
Положим, что Александр мог сделать все иначе. Положим, что он мог, по предписанию тех, которые обвиняют его, тех, которые профессируют знание конечной цели движения человечества, распорядиться по той программе народности, свободы, равенства и прогресса (другой, кажется, нет), которую бы ему дали теперешние обвинители. Положим, что эта программа была бы возможна и составлена и что Александр действовал бы по ней. Что же сталось бы тогда с деятельностью всех тех людей, которые противодействовали тогдашнему направлению правительства, – с деятельностью, которая, по мнению историков, хороша и полезна? Деятельности бы этой не было; жизни бы не было; ничего бы не было.
Если допустить, что жизнь человеческая может управляться разумом, – то уничтожится возможность жизни.


Если допустить, как то делают историки, что великие люди ведут человечество к достижению известных целей, состоящих или в величии России или Франции, или в равновесии Европы, или в разнесении идей революции, или в общем прогрессе, или в чем бы то ни было, то невозможно объяснить явлений истории без понятий о случае и о гении.
Если цель европейских войн начала нынешнего столетия состояла в величии России, то эта цель могла быть достигнута без всех предшествовавших войн и без нашествия. Если цель – величие Франции, то эта цель могла быть достигнута и без революции, и без империи. Если цель – распространение идей, то книгопечатание исполнило бы это гораздо лучше, чем солдаты. Если цель – прогресс цивилизации, то весьма легко предположить, что, кроме истребления людей и их богатств, есть другие более целесообразные пути для распространения цивилизации.
Почему же это случилось так, а не иначе?
Потому что это так случилось. «Случай сделал положение; гений воспользовался им», – говорит история.
Но что такое случай? Что такое гений?
Слова случай и гений не обозначают ничего действительно существующего и потому не могут быть определены. Слова эти только обозначают известную степень понимания явлений. Я не знаю, почему происходит такое то явление; думаю, что не могу знать; потому не хочу знать и говорю: случай. Я вижу силу, производящую несоразмерное с общечеловеческими свойствами действие; не понимаю, почему это происходит, и говорю: гений.
Для стада баранов тот баран, который каждый вечер отгоняется овчаром в особый денник к корму и становится вдвое толще других, должен казаться гением. И то обстоятельство, что каждый вечер именно этот самый баран попадает не в общую овчарню, а в особый денник к овсу, и что этот, именно этот самый баран, облитый жиром, убивается на мясо, должно представляться поразительным соединением гениальности с целым рядом необычайных случайностей.
Но баранам стоит только перестать думать, что все, что делается с ними, происходит только для достижения их бараньих целей; стоит допустить, что происходящие с ними события могут иметь и непонятные для них цели, – и они тотчас же увидят единство, последовательность в том, что происходит с откармливаемым бараном. Ежели они и не будут знать, для какой цели он откармливался, то, по крайней мере, они будут знать, что все случившееся с бараном случилось не нечаянно, и им уже не будет нужды в понятии ни о случае, ни о гении.
Только отрешившись от знаний близкой, понятной цели и признав, что конечная цель нам недоступна, мы увидим последовательность и целесообразность в жизни исторических лиц; нам откроется причина того несоразмерного с общечеловеческими свойствами действия, которое они производят, и не нужны будут нам слова случай и гений.
Стоит только признать, что цель волнений европейских народов нам неизвестна, а известны только факты, состоящие в убийствах, сначала во Франции, потом в Италии, в Африке, в Пруссии, в Австрии, в Испании, в России, и что движения с запада на восток и с востока на запад составляют сущность и цель этих событий, и нам не только не нужно будет видеть исключительность и гениальность в характерах Наполеона и Александра, но нельзя будет представить себе эти лица иначе, как такими же людьми, как и все остальные; и не только не нужно будет объяснять случайностию тех мелких событий, которые сделали этих людей тем, чем они были, но будет ясно, что все эти мелкие события были необходимы.
Отрешившись от знания конечной цели, мы ясно поймем, что точно так же, как ни к одному растению нельзя придумать других, более соответственных ему, цвета и семени, чем те, которые оно производит, точно так же невозможно придумать других двух людей, со всем их прошедшим, которое соответствовало бы до такой степени, до таких мельчайших подробностей тому назначению, которое им предлежало исполнить.


Основной, существенный смысл европейских событий начала нынешнего столетия есть воинственное движение масс европейских народов с запада на восток и потом с востока на запад. Первым зачинщиком этого движения было движение с запада на восток. Для того чтобы народы запада могли совершить то воинственное движение до Москвы, которое они совершили, необходимо было: 1) чтобы они сложились в воинственную группу такой величины, которая была бы в состоянии вынести столкновение с воинственной группой востока; 2) чтобы они отрешились от всех установившихся преданий и привычек и 3) чтобы, совершая свое воинственное движение, они имели во главе своей человека, который, и для себя и для них, мог бы оправдывать имеющие совершиться обманы, грабежи и убийства, которые сопутствовали этому движению.
И начиная с французской революции разрушается старая, недостаточно великая группа; уничтожаются старые привычки и предания; вырабатываются, шаг за шагом, группа новых размеров, новые привычки и предания, и приготовляется тот человек, который должен стоять во главе будущего движения и нести на себе всю ответственность имеющего совершиться.
Человек без убеждений, без привычек, без преданий, без имени, даже не француз, самыми, кажется, странными случайностями продвигается между всеми волнующими Францию партиями и, не приставая ни к одной из них, выносится на заметное место.
Невежество сотоварищей, слабость и ничтожество противников, искренность лжи и блестящая и самоуверенная ограниченность этого человека выдвигают его во главу армии. Блестящий состав солдат итальянской армии, нежелание драться противников, ребяческая дерзость и самоуверенность приобретают ему военную славу. Бесчисленное количество так называемых случайностей сопутствует ему везде. Немилость, в которую он впадает у правителей Франции, служит ему в пользу. Попытки его изменить предназначенный ему путь не удаются: его не принимают на службу в Россию, и не удается ему определение в Турцию. Во время войн в Италии он несколько раз находится на краю гибели и всякий раз спасается неожиданным образом. Русские войска, те самые, которые могут разрушить его славу, по разным дипломатическим соображениям, не вступают в Европу до тех пор, пока он там.
По возвращении из Италии он находит правительство в Париже в том процессе разложения, в котором люди, попадающие в это правительство, неизбежно стираются и уничтожаются. И сам собой для него является выход из этого опасного положения, состоящий в бессмысленной, беспричинной экспедиции в Африку. Опять те же так называемые случайности сопутствуют ему. Неприступная Мальта сдается без выстрела; самые неосторожные распоряжения увенчиваются успехом. Неприятельский флот, который не пропустит после ни одной лодки, пропускает целую армию. В Африке над безоружными почти жителями совершается целый ряд злодеяний. И люди, совершающие злодеяния эти, и в особенности их руководитель, уверяют себя, что это прекрасно, что это слава, что это похоже на Кесаря и Александра Македонского и что это хорошо.
Тот идеал славы и величия, состоящий в том, чтобы не только ничего не считать для себя дурным, но гордиться всяким своим преступлением, приписывая ему непонятное сверхъестественное значение, – этот идеал, долженствующий руководить этим человеком и связанными с ним людьми, на просторе вырабатывается в Африке. Все, что он ни делает, удается ему. Чума не пристает к нему. Жестокость убийства пленных не ставится ему в вину. Ребячески неосторожный, беспричинный и неблагородный отъезд его из Африки, от товарищей в беде, ставится ему в заслугу, и опять неприятельский флот два раза упускает его. В то время как он, уже совершенно одурманенный совершенными им счастливыми преступлениями, готовый для своей роли, без всякой цели приезжает в Париж, то разложение республиканского правительства, которое могло погубить его год тому назад, теперь дошло до крайней степени, и присутствие его, свежего от партий человека, теперь только может возвысить его.
Он не имеет никакого плана; он всего боится; но партии ухватываются за него и требуют его участия.
Он один, с своим выработанным в Италии и Египте идеалом славы и величия, с своим безумием самообожания, с своею дерзостью преступлений, с своею искренностью лжи, – он один может оправдать то, что имеет совершиться.
Он нужен для того места, которое ожидает его, и потому, почти независимо от его воли и несмотря на его нерешительность, на отсутствие плана, на все ошибки, которые он делает, он втягивается в заговор, имеющий целью овладение властью, и заговор увенчивается успехом.
Его вталкивают в заседание правителей. Испуганный, он хочет бежать, считая себя погибшим; притворяется, что падает в обморок; говорит бессмысленные вещи, которые должны бы погубить его. Но правители Франции, прежде сметливые и гордые, теперь, чувствуя, что роль их сыграна, смущены еще более, чем он, говорят не те слова, которые им нужно бы было говорить, для того чтоб удержать власть и погубить его.
Случайность, миллионы случайностей дают ему власть, и все люди, как бы сговорившись, содействуют утверждению этой власти. Случайности делают характеры тогдашних правителей Франции, подчиняющимися ему; случайности делают характер Павла I, признающего его власть; случайность делает против него заговор, не только не вредящий ему, но утверждающий его власть. Случайность посылает ему в руки Энгиенского и нечаянно заставляет его убить, тем самым, сильнее всех других средств, убеждая толпу, что он имеет право, так как он имеет силу. Случайность делает то, что он напрягает все силы на экспедицию в Англию, которая, очевидно, погубила бы его, и никогда не исполняет этого намерения, а нечаянно нападает на Мака с австрийцами, которые сдаются без сражения. Случайность и гениальность дают ему победу под Аустерлицем, и случайно все люди, не только французы, но и вся Европа, за исключением Англии, которая и не примет участия в имеющих совершиться событиях, все люди, несмотря на прежний ужас и отвращение к его преступлениям, теперь признают за ним его власть, название, которое он себе дал, и его идеал величия и славы, который кажется всем чем то прекрасным и разумным.
Как бы примериваясь и приготовляясь к предстоящему движению, силы запада несколько раз в 1805 м, 6 м, 7 м, 9 м году стремятся на восток, крепчая и нарастая. В 1811 м году группа людей, сложившаяся во Франции, сливается в одну огромную группу с серединными народами. Вместе с увеличивающейся группой людей дальше развивается сила оправдания человека, стоящего во главе движения. В десятилетний приготовительный период времени, предшествующий большому движению, человек этот сводится со всеми коронованными лицами Европы. Разоблаченные владыки мира не могут противопоставить наполеоновскому идеалу славы и величия, не имеющего смысла, никакого разумного идеала. Один перед другим, они стремятся показать ему свое ничтожество. Король прусский посылает свою жену заискивать милости великого человека; император Австрии считает за милость то, что человек этот принимает в свое ложе дочь кесарей; папа, блюститель святыни народов, служит своей религией возвышению великого человека. Не столько сам Наполеон приготовляет себя для исполнения своей роли, сколько все окружающее готовит его к принятию на себя всей ответственности того, что совершается и имеет совершиться. Нет поступка, нет злодеяния или мелочного обмана, который бы он совершил и который тотчас же в устах его окружающих не отразился бы в форме великого деяния. Лучший праздник, который могут придумать для него германцы, – это празднование Иены и Ауерштета. Не только он велик, но велики его предки, его братья, его пасынки, зятья. Все совершается для того, чтобы лишить его последней силы разума и приготовить к его страшной роли. И когда он готов, готовы и силы.