Форш, Ольга Дмитриевна

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Ольга Форш
Имя при рождении:

Ольга Дмитриевна Комарова

Псевдонимы:

А. Терек

Дата рождения:

16 (28) мая 1873(1873-05-28)

Место рождения:

Гуниб, Дагестанская область, Российская империя

Дата смерти:

17 июля 1961(1961-07-17) (88 лет)

Место смерти:

Тярлево, Ленинград,
РСФСР, СССР

Гражданство:

Российская империя, СССР

Род деятельности:

прозаик, драматург

Направление:

социалистический реализм

Жанр:

исторический роман

Язык произведений:

русский

Награды:

<imagemap>: неверное или отсутствующее изображение

О́льга Дми́триевна Форш (урождённая Комарова; 1873 — 1961) — русская советская писательница. Известна в основном как автор исторических романов, рисующих революционно-демократическую борьбу в России на примерах выдающихся личностей.





Биография

Дочь генерала Д. В. Комарова, тётка поэтессы Нины Хабиас. Ольга родилась 16 (28 мая) 1873 года в Гунибе (ныне Дагестан), где генерал был начальником военного округа. Мать (армянка Шадинова, двоюродная сестра Павла Флоренского) умерла рано, отец вторично женился. После его смерти в 1881 году мачеха отдала Ольгу в Ольгинскую гимназию Ставрополя и «Сиротский институт» в Москве. Вначале Ольгу привлекала карьера художницы и она училась в художественных мастерских Киева, Одессы и Санкт-Петербурга, в том числе у П. П. Чистякова.

В 1895 году Ольга Комарова становится женой Бориса Эдуардовича Форша, сына генерал-лейтенанта Э. И. Форша, руководившего Корпусом военных топографов. Супруги Форш часто живали в смоленском имении Герчики, которым владели сестра Бориса и её муж А. П. Мещерский.

Ольга Форш стала печатать свои произведения в 1907 году. Первый удачный рассказ «Был генерал» (1908) напечатан в журнале «Русская мысль». В ранних произведениях: «Рыцарь из Нюрнберга» (1908), незавершённый роман «Богдан Суховской» («Дети земли», 1910) — определился интеллектуализм прозы Форш, характерные черты её героя: неудовлетворённость действительностью и духовные поиски.

Истории революционной мысли и движения в России посвящены романы Форш: «Одеты камнем» (1924—1925) о судьбе революционера М. С. Бейдемана; «Горячий цех» (1926) о революции 1905-07; «Радищев» (ч. 1 — «Якобинский заквас», 1932; ч. 2 — «Казанская помещица», 1935; ч. 3 — «Пагубная книга», 1939), «Первенцы свободы» (1950-53) о декабристах. Судьба творческой личности в условиях деспотического режима изображена в романах «Современники» (1926) о Н. В. Гоголе и А. А. Иванове и «Михайловский замок» (1946) о трёх поколениях русских зодчих (В. И. Баженов, А. Н. Воронихин, К. И. Росси).

В романах «Сумасшедший корабль» (1930) и «Ворон» («Символисты», 1933) писательница рисует жизнь петроградской художественной интеллигенции в начале XX века и в первые пореволюционные годы, создаёт портреты современников (М. Горький, А. А. Блок, Ф. Сологуб и др.)[1]. Своеобразная дилогия о модернистах — своего рода ностальгия по времени Серебряного века и в то же время осторожная критика существующего насильственного режима, о чём свидетельствуют резкие нападки на новые романы Форш со стороны пролетарской критики того периода. При жизни Ольга Форш была окутана заслуженным почтением со стороны коллег. После перестройки её имя было забыто не только в литературных, но и в читательских кругах. Многие произведения писательницы говорят о вечных ценностях человеческого бытия — прославление культа женщины («Причальная мачта»), служение Родине («Дети Земли»), верность Богу («Рыцарь из Нюренберга»).

Форш принадлежат также рассказы, изображающие предреволюционный быт города и деревни, книги сатирических рассказов на зарубежные темы, киносценарии, пьесы. Произведения писательницы переведены на языки народов СССР и иностранные языки.

С июня 1935 года Ольга Форш проживала в доме Придворного конюшенного ведомства («писательская надстройка») на набережной канала Грибоедова, 9. Умерла 17 июля 1961 года в Тярлево под Павловском, похоронена на Казанском кладбище.

Награды

Сочинения

Романы
  • Богдан Суховской (Дети земли, 1910; не завершен)
  • Одеты камнем (1924—1925, экранизирован в 1986 г. под названием «Таинственный узник»)
  • Горячий цех (1926)
  • Современники (1926)
  • Сумасшедший Корабль (1930)
  • Ворон. (Символисты, 1933)
  • Радищев. (Якобинский заквас, 1932; Казанская помещица, 1935; Пагубная книга, 1939)
  • Михайловский замок. (1946)
  • Первенцы свободы. (1950-53)
Сборники рассказов
  • Что кому нравится. (1914)
  • Обыватели. (1923)
  • Летошный снег. (1925)
  • Московские рассказы. (1926)
  • Примус. (1927)
  • Под куполом. (1929)
  • Куклы Парижа (1930).
  • Вчерашний день (1933).
Отдельные рассказы и повести
  • Черешня. (1907)
  • Был генерал. (1908)
  • Жизнь и учение Будды. (1908) Очерк
  • Индийский мудрец. (1908) Рассказ-легенда
  • Рыцарь из Нюрнберга. (1908) Повесть
  • Застрельщик. (1909)
  • За жар-птицей. (1910)
  • Белый слон. (1913)
  • Шелушея. (1913)
  • Безглазиха. (1914)
  • Идиллия. (1914)
  • Катастрофа. (1914)
  • Марсельеза. (1915)
  • В монастыре. (1917)
  • Своим умом. (1913)
  • Художник-мудрец. (1928) Очерк
  • Как я пишу. (1929) Статья
  • Филаретки. (1937)
  • Дни моей жизни. (1957) Очерк
Драматургия
  • Смерть Коперника ( Лектор-заместитель). (1919, 1930) Драматический этюд
  • Град незримый. Фаворское действо ( 1921) Мистерия-лубок
  • Равви (1923)
  • Дворец и крепость (1924). Киносценарий
  • Живая вода. (1927, 1960, 1964) Пьеса
  • Причальная мачта. (1929) Пьеса
  • Пугачев. (1936) Киноповесть
  • Сто двадцать вторая. (1937) Пьеса
  • Алёша Пешков. ( 1944) Пьеса ( совместно с Груздевым И. А.).
  • Камо. (1955) Пьеса
Издание сочинений
  • Сочинения в четырёх томах. М., 1956.
  • Сочинения в восьми томах. Л., 1962—1964.
  • Избранные произведения в двух томах. Л., 1972.

Память об Ольге Форш

Напишите отзыв о статье "Форш, Ольга Дмитриевна"

Примечания

Литература

  • Тамарченко А. В. Ольга Форш. — Л., 1966.
  • Ольга Форш в воспоминаниях современников. — Л., 1974.
  • О. Форш. Сумасшедший Корабль. — Л.: Художественная литература, 1988. — 424 с. — ISBN 5-280-00868-0.

Ссылки

  • [publ.lib.ru/ARCHIVES/F/FORSH_Ol%27ga_Dmitrievna/_Forsh_O._D..html Форш, Ольга Дмитриевна] в библиотеке Максима Мошкова
  • [www.hrono.info/biograf/forsh.html Биография] на «Хроносе»
  • [www.ruscenter.ru/1613.html Биография] на сайте Центра развития русского языка
  • [feb-web.ru/feb/lermenc/Lre-abc/Lre/lre-5993.htm О Форш] в Лермонтовской энциклопедии
  • [alexander-apel.narod.ru/kom_pok.htm Поколенная роспись потомков Дмитрия Комарова]

Отрывок, характеризующий Форш, Ольга Дмитриевна

Пьер, с раннего утра стянутый в неловком, сделавшемся ему узким дворянском мундире, был в залах. Он был в волнении: необыкновенное собрание не только дворянства, но и купечества – сословий, etats generaux – вызвало в нем целый ряд давно оставленных, но глубоко врезавшихся в его душе мыслей о Contrat social [Общественный договор] и французской революции. Замеченные им в воззвании слова, что государь прибудет в столицу для совещания с своим народом, утверждали его в этом взгляде. И он, полагая, что в этом смысле приближается что то важное, то, чего он ждал давно, ходил, присматривался, прислушивался к говору, но нигде не находил выражения тех мыслей, которые занимали его.
Был прочтен манифест государя, вызвавший восторг, и потом все разбрелись, разговаривая. Кроме обычных интересов, Пьер слышал толки о том, где стоять предводителям в то время, как войдет государь, когда дать бал государю, разделиться ли по уездам или всей губернией… и т. д.; но как скоро дело касалось войны и того, для чего было собрано дворянство, толки были нерешительны и неопределенны. Все больше желали слушать, чем говорить.
Один мужчина средних лет, мужественный, красивый, в отставном морском мундире, говорил в одной из зал, и около него столпились. Пьер подошел к образовавшемуся кружку около говоруна и стал прислушиваться. Граф Илья Андреич в своем екатерининском, воеводском кафтане, ходивший с приятной улыбкой между толпой, со всеми знакомый, подошел тоже к этой группе и стал слушать с своей доброй улыбкой, как он всегда слушал, в знак согласия с говорившим одобрительно кивая головой. Отставной моряк говорил очень смело; это видно было по выражению лиц, его слушавших, и по тому, что известные Пьеру за самых покорных и тихих людей неодобрительно отходили от него или противоречили. Пьер протолкался в середину кружка, прислушался и убедился, что говоривший действительно был либерал, но совсем в другом смысле, чем думал Пьер. Моряк говорил тем особенно звучным, певучим, дворянским баритоном, с приятным грассированием и сокращением согласных, тем голосом, которым покрикивают: «Чеаек, трубку!», и тому подобное. Он говорил с привычкой разгула и власти в голосе.
– Что ж, что смоляне предложили ополченцев госуаю. Разве нам смоляне указ? Ежели буародное дворянство Московской губернии найдет нужным, оно может выказать свою преданность государю импературу другими средствами. Разве мы забыли ополченье в седьмом году! Только что нажились кутейники да воры грабители…
Граф Илья Андреич, сладко улыбаясь, одобрительно кивал головой.
– И что же, разве наши ополченцы составили пользу для государства? Никакой! только разорили наши хозяйства. Лучше еще набор… а то вернется к вам ни солдат, ни мужик, и только один разврат. Дворяне не жалеют своего живота, мы сами поголовно пойдем, возьмем еще рекрут, и всем нам только клич кликни гусай (он так выговаривал государь), мы все умрем за него, – прибавил оратор одушевляясь.
Илья Андреич проглатывал слюни от удовольствия и толкал Пьера, но Пьеру захотелось также говорить. Он выдвинулся вперед, чувствуя себя одушевленным, сам не зная еще чем и сам не зная еще, что он скажет. Он только что открыл рот, чтобы говорить, как один сенатор, совершенно без зубов, с умным и сердитым лицом, стоявший близко от оратора, перебил Пьера. С видимой привычкой вести прения и держать вопросы, он заговорил тихо, но слышно:
– Я полагаю, милостивый государь, – шамкая беззубым ртом, сказал сенатор, – что мы призваны сюда не для того, чтобы обсуждать, что удобнее для государства в настоящую минуту – набор или ополчение. Мы призваны для того, чтобы отвечать на то воззвание, которым нас удостоил государь император. А судить о том, что удобнее – набор или ополчение, мы предоставим судить высшей власти…
Пьер вдруг нашел исход своему одушевлению. Он ожесточился против сенатора, вносящего эту правильность и узкость воззрений в предстоящие занятия дворянства. Пьер выступил вперед и остановил его. Он сам не знал, что он будет говорить, но начал оживленно, изредка прорываясь французскими словами и книжно выражаясь по русски.
– Извините меня, ваше превосходительство, – начал он (Пьер был хорошо знаком с этим сенатором, но считал здесь необходимым обращаться к нему официально), – хотя я не согласен с господином… (Пьер запнулся. Ему хотелось сказать mon tres honorable preopinant), [мой многоуважаемый оппонент,] – с господином… que je n'ai pas L'honneur de connaitre; [которого я не имею чести знать] но я полагаю, что сословие дворянства, кроме выражения своего сочувствия и восторга, призвано также для того, чтобы и обсудить те меры, которыми мы можем помочь отечеству. Я полагаю, – говорил он, воодушевляясь, – что государь был бы сам недоволен, ежели бы он нашел в нас только владельцев мужиков, которых мы отдаем ему, и… chair a canon [мясо для пушек], которую мы из себя делаем, но не нашел бы в нас со… со… совета.
Многие поотошли от кружка, заметив презрительную улыбку сенатора и то, что Пьер говорит вольно; только Илья Андреич был доволен речью Пьера, как он был доволен речью моряка, сенатора и вообще всегда тою речью, которую он последнею слышал.
– Я полагаю, что прежде чем обсуждать эти вопросы, – продолжал Пьер, – мы должны спросить у государя, почтительнейше просить его величество коммюникировать нам, сколько у нас войска, в каком положении находятся наши войска и армии, и тогда…
Но Пьер не успел договорить этих слов, как с трех сторон вдруг напали на него. Сильнее всех напал на него давно знакомый ему, всегда хорошо расположенный к нему игрок в бостон, Степан Степанович Апраксин. Степан Степанович был в мундире, и, от мундира ли, или от других причин, Пьер увидал перед собой совсем другого человека. Степан Степанович, с вдруг проявившейся старческой злобой на лице, закричал на Пьера:
– Во первых, доложу вам, что мы не имеем права спрашивать об этом государя, а во вторых, ежели было бы такое право у российского дворянства, то государь не может нам ответить. Войска движутся сообразно с движениями неприятеля – войска убывают и прибывают…
Другой голос человека, среднего роста, лет сорока, которого Пьер в прежние времена видал у цыган и знал за нехорошего игрока в карты и который, тоже измененный в мундире, придвинулся к Пьеру, перебил Апраксина.
– Да и не время рассуждать, – говорил голос этого дворянина, – а нужно действовать: война в России. Враг наш идет, чтобы погубить Россию, чтобы поругать могилы наших отцов, чтоб увезти жен, детей. – Дворянин ударил себя в грудь. – Мы все встанем, все поголовно пойдем, все за царя батюшку! – кричал он, выкатывая кровью налившиеся глаза. Несколько одобряющих голосов послышалось из толпы. – Мы русские и не пожалеем крови своей для защиты веры, престола и отечества. А бредни надо оставить, ежели мы сыны отечества. Мы покажем Европе, как Россия восстает за Россию, – кричал дворянин.
Пьер хотел возражать, но не мог сказать ни слова. Он чувствовал, что звук его слов, независимо от того, какую они заключали мысль, был менее слышен, чем звук слов оживленного дворянина.