Франкенхаймер, Джон

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Джон Франкенхаймер
John Michael Frankenheimer
Место рождения:

Куинс, Нью-Йорк, США

Место смерти:

Лос-Анджелес, США

Гражданство:

США США

Профессия:

кинорежиссёр

Карьера:

1948 — 2002

Направление:

социальные драмы

Джон Майкл Франкенхаймер (англ. John Michael Frankenheimer; 19 февраля 1930, Нью-Йорк, — 6 июля 2002, Лос-Анджелес) — американский кинорежиссёр, лауреат 14 различных кинонаград, автор 30 полнометражных художественных фильмов и более 50 телефильмов.





Биография

Джон Франкенхаймер родился в Нью-Йорке, в семье еврея, эмигрировавшего из Германии, Уолтера Мартина Франкенхаймера и ирландки Хелен Мари (Шиди)[1]. Джон был крещён в католическую веру.

Джон начал интересоваться кинематографом в раннем возрасте, а серьёзно задумался о режиссёрской карьере во время службы в ВВС. Вскоре он снял свой первый документальный фильм. Тогда же он начал изучать теорию кино, в частности, работы Сергея Эйзенштейна.

Свою режиссёрскую карьеру Франкенхаймер начал на телеканале CBS[1]. В течение 1950-х он стал режиссёром более 140 эпизодов сериалов «Театр 90» (Playhouse 90), «Кульминация» (Climax!), «Опасность» (Danger (TV series)) и др. Постепенно над телевизионными проектами Франкенхаймер стал работать всё меньше, и с 1961 года занялся исключительно полнометражными художественными фильмами.

Джон Франкенхаймер скончался от инсульта в больнице Cedars-Sinai в возрасте 72 лет[2].

Личная жизнь

  • Джон Франкенхаймер дважды был женат: на Кэролин Миллер (с 22 сентября 1954 по 1961) и на Эванс Эванс (с 1961 до самой смерти в 2002). Дочери — Кристи и Лиза Джин[2][1].

Избранная фильмография

Избранные награды

[3]

Напишите отзыв о статье "Франкенхаймер, Джон"

Примечания

  1. 1 2 3 [malaysia.movies.yahoo.com/John+Frankenheimer/biography/182377/ Джон Франкенхаймер] на сайте malaysia.movies.yahoo.com
  2. 1 2 [www.abc.net.au/news/newsitems/200207/s600486.htm Hollywood director John Frankenheimer dies at 72]. ABC news online, 7 июля 2002
  3. [www.imdb.com/name/nm0001239/awards IMDB — awards]

Литература

  • Лиза Митчелл (Mitchell, Lisa), Карл Теди (Thiede, Karl) и Чарльз Чамплин (Champlin, Charles) (1995). «Джон Франкенхаймер: Беседа с Чарльзом Чамплином» (John Frankenheimer: A Conversation With Charles Champlin). Riverwood Press, ISBN 978-1-880756-09-6.

Ссылки

Англоязычные
  • [opsroom.org/pages/intelligence/frankenheimer.html О режиссёре] на сайте opsroom.org
  • [www.sensesofcinema.com/2006/great-directors/frankenheimer/ О режиссёре] на сайте sensesofcinema.com
  • [www.youtube.com/watch?v=Db-zBz47CUg Видео-интервтью] с режиссёром на YouTube.com
  • [www.virtual-history.com/movie/person/1461/john-frankenheimer Литература] о Джоне Франкенхаймере
Русскоязычные
  • Джон Франкенхаймер на сайте kino-teatr.ru: [www.kino-teatr.ru/kino/director/hollywood/60630/bio/ биография] и [www.kino-teatr.ru/kino/director/hollywood/60630/works/ фильмография]
  • [www.videoguide.ru/card_person.asp?idPerson=5186 Джон Франкенхаймер] на сайте videoguide.ru
  • [www.afisha.ru/people/273977/ Джон Франкенхаймер] на сайте afisha.ru

Отрывок, характеризующий Франкенхаймер, Джон

– Большого ума были, а теперь, как изволите видеть, ослабели, – сказал Герасим. – В кабинет угодно? – Пьер кивнул головой. – Кабинет как был запечатан, так и остался. Софья Даниловна приказывали, ежели от вас придут, то отпустить книги.
Пьер вошел в тот самый мрачный кабинет, в который он еще при жизни благодетеля входил с таким трепетом. Кабинет этот, теперь запыленный и нетронутый со времени кончины Иосифа Алексеевича, был еще мрачнее.
Герасим открыл один ставень и на цыпочках вышел из комнаты. Пьер обошел кабинет, подошел к шкафу, в котором лежали рукописи, и достал одну из важнейших когда то святынь ордена. Это были подлинные шотландские акты с примечаниями и объяснениями благодетеля. Он сел за письменный запыленный стол и положил перед собой рукописи, раскрывал, закрывал их и, наконец, отодвинув их от себя, облокотившись головой на руки, задумался.
Несколько раз Герасим осторожно заглядывал в кабинет и видел, что Пьер сидел в том же положении. Прошло более двух часов. Герасим позволил себе пошуметь в дверях, чтоб обратить на себя внимание Пьера. Пьер не слышал его.
– Извозчика отпустить прикажете?
– Ах, да, – очнувшись, сказал Пьер, поспешно вставая. – Послушай, – сказал он, взяв Герасима за пуговицу сюртука и сверху вниз блестящими, влажными восторженными глазами глядя на старичка. – Послушай, ты знаешь, что завтра будет сражение?..
– Сказывали, – отвечал Герасим.
– Я прошу тебя никому не говорить, кто я. И сделай, что я скажу…
– Слушаюсь, – сказал Герасим. – Кушать прикажете?
– Нет, но мне другое нужно. Мне нужно крестьянское платье и пистолет, – сказал Пьер, неожиданно покраснев.
– Слушаю с, – подумав, сказал Герасим.
Весь остаток этого дня Пьер провел один в кабинете благодетеля, беспокойно шагая из одного угла в другой, как слышал Герасим, и что то сам с собой разговаривая, и ночевал на приготовленной ему тут же постели.
Герасим с привычкой слуги, видавшего много странных вещей на своем веку, принял переселение Пьера без удивления и, казалось, был доволен тем, что ему было кому услуживать. Он в тот же вечер, не спрашивая даже и самого себя, для чего это было нужно, достал Пьеру кафтан и шапку и обещал на другой день приобрести требуемый пистолет. Макар Алексеевич в этот вечер два раза, шлепая своими калошами, подходил к двери и останавливался, заискивающе глядя на Пьера. Но как только Пьер оборачивался к нему, он стыдливо и сердито запахивал свой халат и поспешно удалялся. В то время как Пьер в кучерском кафтане, приобретенном и выпаренном для него Герасимом, ходил с ним покупать пистолет у Сухаревой башни, он встретил Ростовых.


1 го сентября в ночь отдан приказ Кутузова об отступлении русских войск через Москву на Рязанскую дорогу.
Первые войска двинулись в ночь. Войска, шедшие ночью, не торопились и двигались медленно и степенно; но на рассвете двигавшиеся войска, подходя к Дорогомиловскому мосту, увидали впереди себя, на другой стороне, теснящиеся, спешащие по мосту и на той стороне поднимающиеся и запружающие улицы и переулки, и позади себя – напирающие, бесконечные массы войск. И беспричинная поспешность и тревога овладели войсками. Все бросилось вперед к мосту, на мост, в броды и в лодки. Кутузов велел обвезти себя задними улицами на ту сторону Москвы.
К десяти часам утра 2 го сентября в Дорогомиловском предместье оставались на просторе одни войска ариергарда. Армия была уже на той стороне Москвы и за Москвою.
В это же время, в десять часов утра 2 го сентября, Наполеон стоял между своими войсками на Поклонной горе и смотрел на открывавшееся перед ним зрелище. Начиная с 26 го августа и по 2 е сентября, от Бородинского сражения и до вступления неприятеля в Москву, во все дни этой тревожной, этой памятной недели стояла та необычайная, всегда удивляющая людей осенняя погода, когда низкое солнце греет жарче, чем весной, когда все блестит в редком, чистом воздухе так, что глаза режет, когда грудь крепнет и свежеет, вдыхая осенний пахучий воздух, когда ночи даже бывают теплые и когда в темных теплых ночах этих с неба беспрестанно, пугая и радуя, сыплются золотые звезды.
2 го сентября в десять часов утра была такая погода. Блеск утра был волшебный. Москва с Поклонной горы расстилалась просторно с своей рекой, своими садами и церквами и, казалось, жила своей жизнью, трепеща, как звезды, своими куполами в лучах солнца.
При виде странного города с невиданными формами необыкновенной архитектуры Наполеон испытывал то несколько завистливое и беспокойное любопытство, которое испытывают люди при виде форм не знающей о них, чуждой жизни. Очевидно, город этот жил всеми силами своей жизни. По тем неопределимым признакам, по которым на дальнем расстоянии безошибочно узнается живое тело от мертвого. Наполеон с Поклонной горы видел трепетание жизни в городе и чувствовал как бы дыханио этого большого и красивого тела.
– Cette ville asiatique aux innombrables eglises, Moscou la sainte. La voila donc enfin, cette fameuse ville! Il etait temps, [Этот азиатский город с бесчисленными церквами, Москва, святая их Москва! Вот он, наконец, этот знаменитый город! Пора!] – сказал Наполеон и, слезши с лошади, велел разложить перед собою план этой Moscou и подозвал переводчика Lelorgne d'Ideville. «Une ville occupee par l'ennemi ressemble a une fille qui a perdu son honneur, [Город, занятый неприятелем, подобен девушке, потерявшей невинность.] – думал он (как он и говорил это Тучкову в Смоленске). И с этой точки зрения он смотрел на лежавшую перед ним, невиданную еще им восточную красавицу. Ему странно было самому, что, наконец, свершилось его давнишнее, казавшееся ему невозможным, желание. В ясном утреннем свете он смотрел то на город, то на план, проверяя подробности этого города, и уверенность обладания волновала и ужасала его.
«Но разве могло быть иначе? – подумал он. – Вот она, эта столица, у моих ног, ожидая судьбы своей. Где теперь Александр и что думает он? Странный, красивый, величественный город! И странная и величественная эта минута! В каком свете представляюсь я им! – думал он о своих войсках. – Вот она, награда для всех этих маловерных, – думал он, оглядываясь на приближенных и на подходившие и строившиеся войска. – Одно мое слово, одно движение моей руки, и погибла эта древняя столица des Czars. Mais ma clemence est toujours prompte a descendre sur les vaincus. [царей. Но мое милосердие всегда готово низойти к побежденным.] Я должен быть великодушен и истинно велик. Но нет, это не правда, что я в Москве, – вдруг приходило ему в голову. – Однако вот она лежит у моих ног, играя и дрожа золотыми куполами и крестами в лучах солнца. Но я пощажу ее. На древних памятниках варварства и деспотизма я напишу великие слова справедливости и милосердия… Александр больнее всего поймет именно это, я знаю его. (Наполеону казалось, что главное значение того, что совершалось, заключалось в личной борьбе его с Александром.) С высот Кремля, – да, это Кремль, да, – я дам им законы справедливости, я покажу им значение истинной цивилизации, я заставлю поколения бояр с любовью поминать имя своего завоевателя. Я скажу депутации, что я не хотел и не хочу войны; что я вел войну только с ложной политикой их двора, что я люблю и уважаю Александра и что приму условия мира в Москве, достойные меня и моих народов. Я не хочу воспользоваться счастьем войны для унижения уважаемого государя. Бояре – скажу я им: я не хочу войны, а хочу мира и благоденствия всех моих подданных. Впрочем, я знаю, что присутствие их воодушевит меня, и я скажу им, как я всегда говорю: ясно, торжественно и велико. Но неужели это правда, что я в Москве? Да, вот она!»