Фриказоид!

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Шаблон:Мультсериал

Фриказоид! (англ. Freakazoid!), также Стивен Спилберг представляет: Фриказоид! (англ. Steven Spielberg presents Freakazoid!) — американский мультсериал, созданный Полом Дини</span>ruen и Брюсом Тиммом</span>ruen по разработке Тома Рюггера</span>ruen и спродюсированный Стивеном Спилбергом. Сериал был разработан для детского блока телепередач Kids' WB</span>ruen телесети Warner Brothers.





Описание

Сериал хронологически описывает приключения главного персонажа — пародийного супергероя Фриказоида (в оригинале озвучен Полом Раггом</span>ruen), одержимого и безумного супергероя, который борется с целым рядом злодеев. Оный герой также является альтер-эго 16-летнего (позднее 17-летнего) гиковатого американского школьника Декстера Дугласа[1] (Дэвид Кауфман</span>ruen) из старшей школы имени Гарри Конника, получившего сверхспособности из-за аппаратно-программного бага чипа Pinnacle, спровоцированного «секретной последовательностью» (отсылка к багу модуля операций с плавающей запятой в процессорах Intel Pentium 1994 года), что привело к засасыванию Декстера в Интернет и мгновенной загрузкой в его мозг огромного объёма информации (данные события показаны в 6 и 7 сериях сериала), что положительно отразилось на его физических способностях (увеличенные сила и выносливость, экстраординарные скорость и ловкость) и уме, но почти никак не улучшило его разум. Эти изменения сделали его мощной и грозной силой поддержания свободы и правопорядка, но лишь пока он не отвлекается на что-либо, вроде медведя на мотоцикле. У него есть база, Фрикологово (англ. Freakalair, пародия на Бэт-пещеру), построенная немым дворецким Ингмаром. В Логове есть «Зал Всячины, которую надо знать» (англ. Hall of Nifty Things to Know) и даже лаборатория безумного учёного (применялась им в одной из серий, когда он лечил своего школьного друга-оборотня). Его же величайшей слабостью, которую он однажды объяснил злодею, является то, что его можно посадить в клетку из графитовых прутьев, заряженных отрицательными ионами. Он также испытывает огромное отвращение к «пердёжному газу» (англ. poo gas).

Позднее в шоу Фриказоид получает дополнительные возможности: например, он открыл в себе способности к телекинезу, когда разозлился от того, что его ни разу не упомянули в эпизоде его шоу, после чего он пробежал по всему свету, чтобы накричать на тибетского монаха за слишком громкое сгребание листьев, причём позднее в эпизоде он извинился перед этим монахом. Он также имеет способность принимать форму электричества и мгновенно покрывать длинные расстояния, хотя он так же часто просто выставляет руки вперёд и бежит, издавая изо рта свистящие звуки, делая вид, что летает.

Декстер может перекидываться в форму Фриказоида и из неё по своей воле, произнося слова «Freak out!» (букв. «Чудик наружу») и «Freak in!» (букв. «Чудик внутрь»). Вне режима Фриказоида Декстер выглядит и действует полностью нормально, и его семья не замечает ничего, что произошло с ним. Фриказоид проводит это время в зоне мозга Декстера, называемой «Фриказоной» (англ. Freakazone), где он размышляет, имеет глубокие мысли, и смотрит записи сериала «Крысиный Патруль</span>ruen» (англ. The Rat Patrol).

Хоть действие сеттинга шоу разворачивается в Вашингтоне, округ Колумбия, местность часто меняется с юмором шоу, отправляя Фриказоида в нужный момент в любое нужное место по всему миру.

История создания

Сценарий и разработка

Анимационный сериал Фриказоид был создан аниматором Брюсом Тиммом, до этого продюсировавшим мультсериал Batman: The Animated Series, и Полом Дини</span>ruen, редактором сценария к мультсериалу Приключения мультяшек[2]. Тимма пригласил Стивен Спилберг, которому, по словам Тимма, «понравился» сериал Тимма о Бэтмене, чтобы он помог создать новое супергеройское шоу[3]. После встречи со Спилбергом, Тимм сказал, что Спилбергу «реально понравилась» идея шоу Фриказоид[3], после чего Тимм и Дини создали персонажа по имени Фриказоид, резкий супергерой с маниакальной личностью. Имя «Фриказоид» для персонажа сериала пришло в голову Тимма естественным путём. Сам он вспоминал:

Имя «Фриказоид» просто как-то выпрыгнуло из меня. Я даже не знаю, откуда оно взялось. Я сказал: «О, да, „Фриказоид“, это может быть интересное имя».

— Брюс Тимм, интервью «Original Freak» на DVD-диске с первым сезоном сериала, раздел «Дополнительно»[2]

Тимм изначально создавал сериал «Фриказоид», как серьёзное «приключенческое шоу» с некоторыми комедийными оттенками[2]. Однако, изначальная идея Тимма для сериала не была воплощена в жизнь. Как сказал сам Тимм:

Я не возражаю, если это [анимационный сериал «Фриказоид»] не в моём резюме. [Смеётся] Я взялся за сериал очень рано. Он начался как приключенческое шоу, но в итоге превратился во всё более и более комедийное шоу; каждый раз, когда нам приходилось встречаться со Стивеном, концепт после этого как бы [орфография сохранена] менялся, и это продолжало всё больше и больше скатываться к дурацкой комедии. Шоу реально начиналось почки как Человек-паук, на том же уровне, типа, супергероя-подростка. И оно достигло точки, в которой стало комедией с юмором уровня Мультяшек и Аниманьяков. (…) Я ничего против этого не имею; я просто не был склонен к этому, так что я соскочил, просто ушёл оттуда, пока моя съёмочная группа была вынуждена делать шоу. [Смеётся]

[3]

Тимм сказал, что он оставил шоу, потому что он почувствовал, что не мог предоставить такой сериал, который от него ожидал Спилберг[2].

После ухода Тимма из сериала, Том Рюггер, разработавший другие сериалы Спилберга, Приключения мультяшек и Озорные анимашки, был приглашён для переделки сериала, который создал Тимм, «с нуля»[2]. Версия сериала от Рюггера использовала некоторые элементы дизайна и концепты Тимма, но Тимм сказал, что сериал был «радикально изменён», чтобы стать комедийным сериалом, который более нравился Спилбергу[2].

Затем Рюггер начал писать сюжеты для сериала и выдал гору очень коротких сегментов. Спилбергу понравилось творчестово Рюггера, но он хотел и более длинные сюжеты для серий. Рюггер тогда попросил авторов сценария Джона П. МакКанна и Пола Рагга приступить к работе над сериалом, чтобы писать более длинные и продуманные сюжеты для серий, и, согласно Раггу:

(…) узнав, чем это [сериал «Фриказоид!»] будет, и ответ был, типа, «Мы не знали, и всё ещё не знаем.»

[2]

Озвучивание

Среди актёров озвучки сериала «Фриказоид!» были многие актёры, снимавшиеся в других телесериалах и фильмах. Актёры, участвовавшие в сериале «Animaniacs», озвучивали и сериал о Фриказоиде.

Музыка

Музыка для анимационного сериала «Фриказоид!» была написана главным композитором сериала Ричардом Стоуном</span>ruen и его командой, состоявшей из Стивена Бернстейна</span>ruen, Джули Бернстейн, Гордоном Гудвином</span>ruen и Тимом Келли. За саундтрек к сериалу композиторская группа получила несколько наград: Стоун, совместно с автором текстов и старшим продюсером сериала Томом Рюггером, получил Daytime Emmy за главную тему титров сериала в 1996 году, а Джули Бернстейн была номинирована на эту же премию в 1998 году за песню «Invisibo» из эпизода «Freak-a-Panel».

Премьера, отмена, синдикация и повторный показ на американском телевидении

Премьера мультсериала «Фриказоид» состоялась в субботней линейке телепередач канала Kids' WB 9 сентября 1995 года. Во время премьерного показа у сериала возникли проблемы с его восприятием целевой демографической аудитории, маленьких детей.


Распространение

Трансляция сериала

Сериал транслировался в США и Канаде с 1995 по 1997 год компанией Warner Brothers. В России он транслировался сначала телеканалом СТС[4], а позже и на телеканалах ТВ3[5] ТНТ[6].

Выпуск на DVD

Компания Warner Home Video выпустила оба сезона сериала на DVD в регионе 1.

Комиксы

Фриказоид не имел собственного комикса, но появился в комиксе Animaniacs #35, выпущенном DC Comics, в качестве приглашённого персонажа.

Напишите отзыв о статье "Фриказоид!"

Примечания

  1. Имя является пародией на реальные имена известных супергероев, в которых фамилия может быть интерпретирована как прямой перенос имени существительного, например Брюс Бэннер (от слова баннер) или Питер Паркер (фамилия создателя фирмы по производству шариковых ручек, ставшая именем нарицательным). В данном случае фамилия Дуглас происходит от распространённого имени.
  2. 1 2 3 4 5 6 7 Tom Ruegger, Bruce Timm. Steven Spielberg Presents Freakazoid: Season 1. Special Features: The Original Freak [DVD]. Warner Home Video.
  3. 1 2 3 Lamken, Saner. [www.twomorrows.com/comicology/articles/01timm.html The Ever-Lovin' Blue-Eyed Timm! Bruce Timm Interviewed by Brian Saner Lamken], TwoMorrows. [web.archive.org/web/20060604020156/www.twomorrows.com/comicology/articles/01timm.html Архивировано] из первоисточника 4 июня 2006.
  4. Ошибка в сносках?: Неверный тег <ref>; для сносок CTCTV не указан текст
  5. Ошибка в сносках?: Неверный тег <ref>; для сносок TV3 не указан текст
  6. Ошибка в сносках?: Неверный тег <ref>; для сносок TNT не указан текст

Ссылки

В Викицитатнике есть страница по теме
Фриказоид!

Отрывок, характеризующий Фриказоид!

– Против твоей воли Он спасет и помилует тебя и обратит тебя к Себе, потому что в Нем одном и истина и успокоение, – сказала она дрожащим от волнения голосом, с торжественным жестом держа в обеих руках перед братом овальный старинный образок Спасителя с черным ликом в серебряной ризе на серебряной цепочке мелкой работы.
Она перекрестилась, поцеловала образок и подала его Андрею.
– Пожалуйста, Andre, для меня…
Из больших глаз ее светились лучи доброго и робкого света. Глаза эти освещали всё болезненное, худое лицо и делали его прекрасным. Брат хотел взять образок, но она остановила его. Андрей понял, перекрестился и поцеловал образок. Лицо его в одно и то же время было нежно (он был тронут) и насмешливо.
– Merci, mon ami. [Благодарю, мой друг.]
Она поцеловала его в лоб и опять села на диван. Они молчали.
– Так я тебе говорила, Andre, будь добр и великодушен, каким ты всегда был. Не суди строго Lise, – начала она. – Она так мила, так добра, и положение ее очень тяжело теперь.
– Кажется, я ничего не говорил тебе, Маша, чтоб я упрекал в чем нибудь свою жену или был недоволен ею. К чему ты всё это говоришь мне?
Княжна Марья покраснела пятнами и замолчала, как будто она чувствовала себя виноватою.
– Я ничего не говорил тебе, а тебе уж говорили . И мне это грустно.
Красные пятна еще сильнее выступили на лбу, шее и щеках княжны Марьи. Она хотела сказать что то и не могла выговорить. Брат угадал: маленькая княгиня после обеда плакала, говорила, что предчувствует несчастные роды, боится их, и жаловалась на свою судьбу, на свекра и на мужа. После слёз она заснула. Князю Андрею жалко стало сестру.
– Знай одно, Маша, я ни в чем не могу упрекнуть, не упрекал и никогда не упрекну мою жену , и сам ни в чем себя не могу упрекнуть в отношении к ней; и это всегда так будет, в каких бы я ни был обстоятельствах. Но ежели ты хочешь знать правду… хочешь знать, счастлив ли я? Нет. Счастлива ли она? Нет. Отчего это? Не знаю…
Говоря это, он встал, подошел к сестре и, нагнувшись, поцеловал ее в лоб. Прекрасные глаза его светились умным и добрым, непривычным блеском, но он смотрел не на сестру, а в темноту отворенной двери, через ее голову.
– Пойдем к ней, надо проститься. Или иди одна, разбуди ее, а я сейчас приду. Петрушка! – крикнул он камердинеру, – поди сюда, убирай. Это в сиденье, это на правую сторону.
Княжна Марья встала и направилась к двери. Она остановилась.
– Andre, si vous avez. la foi, vous vous seriez adresse a Dieu, pour qu'il vous donne l'amour, que vous ne sentez pas et votre priere aurait ete exaucee. [Если бы ты имел веру, то обратился бы к Богу с молитвою, чтоб Он даровал тебе любовь, которую ты не чувствуешь, и молитва твоя была бы услышана.]
– Да, разве это! – сказал князь Андрей. – Иди, Маша, я сейчас приду.
По дороге к комнате сестры, в галлерее, соединявшей один дом с другим, князь Андрей встретил мило улыбавшуюся m lle Bourienne, уже в третий раз в этот день с восторженною и наивною улыбкой попадавшуюся ему в уединенных переходах.
– Ah! je vous croyais chez vous, [Ах, я думала, вы у себя,] – сказала она, почему то краснея и опуская глаза.
Князь Андрей строго посмотрел на нее. На лице князя Андрея вдруг выразилось озлобление. Он ничего не сказал ей, но посмотрел на ее лоб и волосы, не глядя в глаза, так презрительно, что француженка покраснела и ушла, ничего не сказав.
Когда он подошел к комнате сестры, княгиня уже проснулась, и ее веселый голосок, торопивший одно слово за другим, послышался из отворенной двери. Она говорила, как будто после долгого воздержания ей хотелось вознаградить потерянное время.
– Non, mais figurez vous, la vieille comtesse Zouboff avec de fausses boucles et la bouche pleine de fausses dents, comme si elle voulait defier les annees… [Нет, представьте себе, старая графиня Зубова, с фальшивыми локонами, с фальшивыми зубами, как будто издеваясь над годами…] Xa, xa, xa, Marieie!
Точно ту же фразу о графине Зубовой и тот же смех уже раз пять слышал при посторонних князь Андрей от своей жены.
Он тихо вошел в комнату. Княгиня, толстенькая, румяная, с работой в руках, сидела на кресле и без умолку говорила, перебирая петербургские воспоминания и даже фразы. Князь Андрей подошел, погладил ее по голове и спросил, отдохнула ли она от дороги. Она ответила и продолжала тот же разговор.
Коляска шестериком стояла у подъезда. На дворе была темная осенняя ночь. Кучер не видел дышла коляски. На крыльце суетились люди с фонарями. Огромный дом горел огнями сквозь свои большие окна. В передней толпились дворовые, желавшие проститься с молодым князем; в зале стояли все домашние: Михаил Иванович, m lle Bourienne, княжна Марья и княгиня.
Князь Андрей был позван в кабинет к отцу, который с глазу на глаз хотел проститься с ним. Все ждали их выхода.
Когда князь Андрей вошел в кабинет, старый князь в стариковских очках и в своем белом халате, в котором он никого не принимал, кроме сына, сидел за столом и писал. Он оглянулся.
– Едешь? – И он опять стал писать.
– Пришел проститься.
– Целуй сюда, – он показал щеку, – спасибо, спасибо!
– За что вы меня благодарите?
– За то, что не просрочиваешь, за бабью юбку не держишься. Служба прежде всего. Спасибо, спасибо! – И он продолжал писать, так что брызги летели с трещавшего пера. – Ежели нужно сказать что, говори. Эти два дела могу делать вместе, – прибавил он.
– О жене… Мне и так совестно, что я вам ее на руки оставляю…
– Что врешь? Говори, что нужно.
– Когда жене будет время родить, пошлите в Москву за акушером… Чтоб он тут был.
Старый князь остановился и, как бы не понимая, уставился строгими глазами на сына.
– Я знаю, что никто помочь не может, коли натура не поможет, – говорил князь Андрей, видимо смущенный. – Я согласен, что и из миллиона случаев один бывает несчастный, но это ее и моя фантазия. Ей наговорили, она во сне видела, и она боится.
– Гм… гм… – проговорил про себя старый князь, продолжая дописывать. – Сделаю.
Он расчеркнул подпись, вдруг быстро повернулся к сыну и засмеялся.
– Плохо дело, а?
– Что плохо, батюшка?
– Жена! – коротко и значительно сказал старый князь.
– Я не понимаю, – сказал князь Андрей.
– Да нечего делать, дружок, – сказал князь, – они все такие, не разженишься. Ты не бойся; никому не скажу; а ты сам знаешь.
Он схватил его за руку своею костлявою маленькою кистью, потряс ее, взглянул прямо в лицо сына своими быстрыми глазами, которые, как казалось, насквозь видели человека, и опять засмеялся своим холодным смехом.
Сын вздохнул, признаваясь этим вздохом в том, что отец понял его. Старик, продолжая складывать и печатать письма, с своею привычною быстротой, схватывал и бросал сургуч, печать и бумагу.
– Что делать? Красива! Я всё сделаю. Ты будь покоен, – говорил он отрывисто во время печатания.
Андрей молчал: ему и приятно и неприятно было, что отец понял его. Старик встал и подал письмо сыну.
– Слушай, – сказал он, – о жене не заботься: что возможно сделать, то будет сделано. Теперь слушай: письмо Михайлу Иларионовичу отдай. Я пишу, чтоб он тебя в хорошие места употреблял и долго адъютантом не держал: скверная должность! Скажи ты ему, что я его помню и люблю. Да напиши, как он тебя примет. Коли хорош будет, служи. Николая Андреича Болконского сын из милости служить ни у кого не будет. Ну, теперь поди сюда.
Он говорил такою скороговоркой, что не доканчивал половины слов, но сын привык понимать его. Он подвел сына к бюро, откинул крышку, выдвинул ящик и вынул исписанную его крупным, длинным и сжатым почерком тетрадь.
– Должно быть, мне прежде тебя умереть. Знай, тут мои записки, их государю передать после моей смерти. Теперь здесь – вот ломбардный билет и письмо: это премия тому, кто напишет историю суворовских войн. Переслать в академию. Здесь мои ремарки, после меня читай для себя, найдешь пользу.
Андрей не сказал отцу, что, верно, он проживет еще долго. Он понимал, что этого говорить не нужно.
– Всё исполню, батюшка, – сказал он.
– Ну, теперь прощай! – Он дал поцеловать сыну свою руку и обнял его. – Помни одно, князь Андрей: коли тебя убьют, мне старику больно будет… – Он неожиданно замолчал и вдруг крикливым голосом продолжал: – а коли узнаю, что ты повел себя не как сын Николая Болконского, мне будет… стыдно! – взвизгнул он.
– Этого вы могли бы не говорить мне, батюшка, – улыбаясь, сказал сын.
Старик замолчал.
– Еще я хотел просить вас, – продолжал князь Андрей, – ежели меня убьют и ежели у меня будет сын, не отпускайте его от себя, как я вам вчера говорил, чтоб он вырос у вас… пожалуйста.
– Жене не отдавать? – сказал старик и засмеялся.
Они молча стояли друг против друга. Быстрые глаза старика прямо были устремлены в глаза сына. Что то дрогнуло в нижней части лица старого князя.
– Простились… ступай! – вдруг сказал он. – Ступай! – закричал он сердитым и громким голосом, отворяя дверь кабинета.
– Что такое, что? – спрашивали княгиня и княжна, увидев князя Андрея и на минуту высунувшуюся фигуру кричавшего сердитым голосом старика в белом халате, без парика и в стариковских очках.
Князь Андрей вздохнул и ничего не ответил.
– Ну, – сказал он, обратившись к жене.
И это «ну» звучало холодною насмешкой, как будто он говорил: «теперь проделывайте вы ваши штуки».
– Andre, deja! [Андрей, уже!] – сказала маленькая княгиня, бледнея и со страхом глядя на мужа.
Он обнял ее. Она вскрикнула и без чувств упала на его плечо.
Он осторожно отвел плечо, на котором она лежала, заглянул в ее лицо и бережно посадил ее на кресло.
– Adieu, Marieie, [Прощай, Маша,] – сказал он тихо сестре, поцеловался с нею рука в руку и скорыми шагами вышел из комнаты.
Княгиня лежала в кресле, m lle Бурьен терла ей виски. Княжна Марья, поддерживая невестку, с заплаканными прекрасными глазами, всё еще смотрела в дверь, в которую вышел князь Андрей, и крестила его. Из кабинета слышны были, как выстрелы, часто повторяемые сердитые звуки стариковского сморкания. Только что князь Андрей вышел, дверь кабинета быстро отворилась и выглянула строгая фигура старика в белом халате.
– Уехал? Ну и хорошо! – сказал он, сердито посмотрев на бесчувственную маленькую княгиню, укоризненно покачал головою и захлопнул дверь.



В октябре 1805 года русские войска занимали села и города эрцгерцогства Австрийского, и еще новые полки приходили из России и, отягощая постоем жителей, располагались у крепости Браунау. В Браунау была главная квартира главнокомандующего Кутузова.
11 го октября 1805 года один из только что пришедших к Браунау пехотных полков, ожидая смотра главнокомандующего, стоял в полумиле от города. Несмотря на нерусскую местность и обстановку (фруктовые сады, каменные ограды, черепичные крыши, горы, видневшиеся вдали), на нерусский народ, c любопытством смотревший на солдат, полк имел точно такой же вид, какой имел всякий русский полк, готовившийся к смотру где нибудь в середине России.
С вечера, на последнем переходе, был получен приказ, что главнокомандующий будет смотреть полк на походе. Хотя слова приказа и показались неясны полковому командиру, и возник вопрос, как разуметь слова приказа: в походной форме или нет? в совете батальонных командиров было решено представить полк в парадной форме на том основании, что всегда лучше перекланяться, чем не докланяться. И солдаты, после тридцативерстного перехода, не смыкали глаз, всю ночь чинились, чистились; адъютанты и ротные рассчитывали, отчисляли; и к утру полк, вместо растянутой беспорядочной толпы, какою он был накануне на последнем переходе, представлял стройную массу 2 000 людей, из которых каждый знал свое место, свое дело и из которых на каждом каждая пуговка и ремешок были на своем месте и блестели чистотой. Не только наружное было исправно, но ежели бы угодно было главнокомандующему заглянуть под мундиры, то на каждом он увидел бы одинаково чистую рубаху и в каждом ранце нашел бы узаконенное число вещей, «шильце и мыльце», как говорят солдаты. Было только одно обстоятельство, насчет которого никто не мог быть спокоен. Это была обувь. Больше чем у половины людей сапоги были разбиты. Но недостаток этот происходил не от вины полкового командира, так как, несмотря на неоднократные требования, ему не был отпущен товар от австрийского ведомства, а полк прошел тысячу верст.
Полковой командир был пожилой, сангвинический, с седеющими бровями и бакенбардами генерал, плотный и широкий больше от груди к спине, чем от одного плеча к другому. На нем был новый, с иголочки, со слежавшимися складками мундир и густые золотые эполеты, которые как будто не книзу, а кверху поднимали его тучные плечи. Полковой командир имел вид человека, счастливо совершающего одно из самых торжественных дел жизни. Он похаживал перед фронтом и, похаживая, подрагивал на каждом шагу, слегка изгибаясь спиною. Видно, было, что полковой командир любуется своим полком, счастлив им, что все его силы душевные заняты только полком; но, несмотря на то, его подрагивающая походка как будто говорила, что, кроме военных интересов, в душе его немалое место занимают и интересы общественного быта и женский пол.